Франция отпустит задержанный танкер Grinch, который перевозил российскую нефть, из-за ограничений в законодательстве.

До этого была новость, со ссылкой на источники в правительстве США, о том, что США вернет один из задержанных танкеров Венесуэле.

И всё это как-то совпало с "просьбой" Трампа об "энергетическом перемирии" с Украиной.

Я не верю, что в геополитике кто-то верит в просьбы по дружбе. В ней есть торг.

При этом, обращает на себя внимание, что наши не перестали наносить удары по Украине, просто цели сменились с энергетики, на логистику. Да и, как и писал вчера, энергосистема Украины сама стала рушиться и сегодня сама рванула подстанция 750Кв, а это уже очень серьезная угроза, которая может запустить цепное обрушение.

И еще, мне кажется, что мы можем и играть с Трампом. Ведь у нас тоже есть разведка и вполне может быть, что она знала о том, что в досье педофила Эпштейна. Трамп уже - хромая утка.

Еще раз: Владимир Путин не будет сливать СВО "договорнячком", потому что не только Трамп хочет войти в историю США, но и Владимир Путин в историю... возможно и США тоже.

Мы слишком мало имеем вводных, чтобы реально понять все шаги на карте мира.

Да и я оптимист и мне хочется верить, что у нас может тоже читали Сунь-цзы и показывают, что пусто там, где полно и полно, там, где пусто.

Но хоть я и оптимист, но и оптимист деятельный и не сижу на месте, хоть и иноагент, а помогаю нашей победе. И можете посмотреть на работу вашего благотворительного фонда, друзья и что вы сделали - здесь (/channel/fond_blagodeteli/5622). И там же актуальный сбор.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь.

Читать полностью…

По "энергетическому перемирию". Где мы проигрываем?

Хоть кто-то без издевок и спокойно написал по поводу приостановки бомбежек по ТЭЦам на Украине. И это были думающие Сварщики:

Кремль через Пескова подтвердил мораторий на удары по Киеву до 1 февраля.
«Всё пропало, мы проиграли, нас прогнули, расходимся».
На самом деле никто не в состоянии исправить ситуацию с тепло и энергообеспечением Киева ни до 1 февраля, ни до 1 мая, это просто невозможно, ни физически, ни технически.
Мы довели ситуацию до такого уровня, что система сейчас уничтожает сама себя – скачками напряжения, кустарным ручным перетоком и т.п., запущена цепная реакция, на сбалансирование которой понадобится времени гораздо больше, чем последние выходные января. Формальная административная механика, других смыслов у моратория нет.
При этом в прежнем режиме происходят взаимные обмены беспилотными ударами, мы плюс к этому работаем по противнику КАБами.
Отставить панику.

Конечно, могут быть вопросы по поводу ускорения "саморазрушения энергосистемы", но я хотел добавить еще другое: 3-4 дня ничего не решат для фронта с точки зрения ударов по энергетике, но при этом, на эти дни производство БПЛА и ракет не останавливается. И мы уже видели много раз, когда после такого затишья, по энергетике Украины летят 700+ Гераней и десятки ракет.

Не вижу в этом повода для каких-то переживаний.

Что мне не нравится в этом, так это то, что мы раз за разом оставляем противнику то, что в информационных войнах называется - "первый кадр". Почти 4 года гибридной войны, а мы не научились в инфовойну и продолжаем оправдываться, то есть реагировать, а не захватывать инициативу и заставлять реагировать их. А это, как мы видим, важнее даже, чем какое-то энергетическое перемирие.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Пишут, что замглавы Минфина Алексей Моисеев посоветовал женихам не экономить на чувствах и выбирать кольца с натуральными бриллиантами, а не с синтетическими.

Синтетика выглядит красиво, но по его словам — это бижутерия без инвестиционной ценности: «Пройдёт 20 лет, и жена припомнит», — пошутил чиновник.

Это еще не "у людей нет хлеба, пусть едят пирожные", но по сути уже близко чиновники и к этой фразе.

В этой фразе и есть причины многих бессмысленных и даже вредных для экономики и людей решений — очень далеки некоторые чиновники от нужд и проблем государствообразующего русского народа и других коренных народов РФ.

Но русский народ с Божьей помощью справится. Всегда справлялся.

Доброе утро, друзья!☕️

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

1 трлн. рублей - стоимость интернет-ограничений за 2025 год — это как?

Иногда в обсуждении интернет-ограничений звучит формула: «Ну да, экономика потеряла, но это же не бюджетные деньги».

Формально — верно. И именно поэтому я попробую сравнить потери не со стоимостью раций для фронта, а экономику против экономики, ущерб против реальных альтернатив, потери против результата.

Если исходить из оценок профильных аналитиков, ущерб от ограничений интернета для российской экономики составляет порядка 1 трлн рублей в год. Это не абстрактная цифра, а совокупность вполне приземлённых потерь: снижение оборотов бизнеса, деградация сервисов, рост транзакционных издержек, падение производительности, уход части активности в тень или за границу.

Теперь давайте прикинем, что это значит в масштабе страны.

Начнём с самого простого и корректного сравнения — с экономического роста. Годовой прирост ВВП России в последние годы в номинальном выражении составляет порядка 5–6 трлн рублей. И здесь возникает неудобный, но важный факт: интернет-ограничения «съедают» до 15–20% всего годового экономического роста. Не бюджета, не отдельных отраслей, а именно прироста экономики как целого. То есть страна растёт — и одновременно сама же отрезает себе пятую часть этого роста.

Если спуститься на уровень структуры, картина становится ещё нагляднее. Вклад цифровой экономики в общий ВВП оценивается в 12–15 трлн рублей. Потери в 1 трлн — это 7–8% всей цифровой экономики. Проще говоря, каждый год мы выжигаем примерно каждый двенадцатый рубль, который создаётся в самом динамичном и производительном секторе. Без всякой катастрофы, без внешнего удара — просто управленческим решением.

Есть ещё один важный аспект, о котором редко говорят напрямую, но который хорошо понимают управленцы. Цифровая среда — это один из немногих факторов, который реально повышает производительность труда. Ограничения интернета работают строго в обратную сторону. Поэтому эти потери — не «про контент» и не «про платформы». Это налог на производительность, встроенный в саму экономику. Люди и компании работают больше, а создают меньше.

Теперь — про национальные приоритеты. Годовое финансирование ключевых нацпроектов выглядит примерно так: демография — около 200 млрд, образование — 250–300 млрд, здравоохранение — 300–350 млрд рублей. Совокупно — тот же самый 1 трлн рублей.
И здесь сравнение становится особенно наглядным: по масштабу эффект от интернет-ограничений эквивалентен отмене трёх национальных проектов одновременно.

Наконец, сравнение с альтернативами. Один триллион рублей — это не «мелочь» и не «погрешность». Это полное обнуление налога на прибыль для IT-сектора, это системная поддержка МСП, это ускоренное импортозамещение программного обеспечения, это инфраструктура связи и дата-центров. Но в реальности эти деньги не инвестируются — они просто теряются.

И здесь мы подходим к главному, самому неприятному вопросу. При всех этих потерях: VPN работают, виды обходов ограничений растут, бизнес адаптируется, нежелательный, а порой и опасный контент продолжает распространяться.

То есть экономический ущерб есть, затраты есть, а измеримого достижения заявленных целей — нет. С точки зрения управления это называется предельно просто: неэффективная политика с отрицательным балансом.

Поэтому разговор об интернет-ограничениях — это не разговор о свободе слова и не идеологический спор. Это разговор о цене управленческих решений. И сегодня эта цена выражается вполне конкретно: в процентах роста, в деградации производительности и в сумме, сопоставимой с тремя национальными проектами в год.

Дальше остаётся один вопрос — ради какого результата?

И если ответа на него нет, значит проблему нужно называть своими именами.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Армянский кейс как зеркало гибридной войны. Риски, тенденции и выводы для России

На одном из армянских каналов появляется сообщение: к началу мая в Армении должны быть «посажены агенты Кремля», а улицы Еревана — заполнены массовыми прозападными акциями в поддержку евроинтеграции и против союза с Россией. Всё это якобы увязывается с саммитом Европейское политическое сообщество, который пройдёт в Ереване 4 мая.

Фактологически это сообщение не подтверждено, но в логике гибридных войн важно не только то, что произошло, а то, зачем это проговаривается именно сейчас и именно так.

В своей книге по гибридным войнам США против России я разбираю риски таких решений и действий, которые реализуются через прокси.

1. Риск №1. Саммит как триггер

Крупные международные мероприятия давно используются как витрина «правильного выбора». Саммит — это: концентрация западных медиа, присутствие высокопоставленных гостей, идеальный фон для картинки «общественного консенсуса».

Даже если уличная мобилизация не санкционирована напрямую властями, она работает на внешний контур: формирует образ страны, которая «уже вышла из орбиты России». Для России риск здесь не в самом саммите, а в закреплении нового нарратива — «Россия как токсичное прошлое».

2. Риск №2. Язык зачистки вместо языка политики

Формула «агенты Кремля должны быть посажены» — это не юридический, а мобилизационный язык. Он опасен не арестами (которых пока нет), а тем, что: переводит политический спор в морально-репрессивную плоскость; заранее легитимирует любые меры как «самооборону от врага» и делает сотрудничество с Россией социально опасным для местных элит и экспертов.

Для России это означает сужение пространства мягкой силы: любой контакт может быть стигматизирован задним числом.

3. Тенденция. Повторяемый сценарий.

Армянский кейс не уникален. Мы видели похожие конструкции: в Грузии, на Украине, в Молдавии и частично в Румынии и странах Балтии.

Общий паттерн прост: саммит → информационный разогрев → уличная активность → язык «очищения» → закрепление внешнего вектора как единственно допустимого.

Это классическая логика гибридной кампании, где улица — не источник власти, а инструмент легитимации уже принятого курса.

4. Риск №3. Иллюзия «локальности»

Для России ключевая ошибка — рассматривать такие кейсы как «чужие внутренние дела». На самом деле:
- отрабатываются универсальные методички;
- проверяется реакция Москвы — дипломатическая, информационная, кадровая;
- формируется прецедент: если «очистка от влияния России» проходит без последствий, модель масштабируется.

То есть, Армения здесь — не цель сама по себе, а тестовая площадка.

5. Перспектива для России: что важно понять.

Первое. Гибридная война против России ведётся не только напрямую, но и через переформатирование союзников и партнёров.
Второе. Ключевая атака идёт не по государству, а по образу России: из союзника — в «угрозу», из партнёра — в «агента».
Третье. Реагировать нужно не на лозунги, а на архитектуру процесса: саммиты, НКО, медиа, образовательные и кадровые контуры.

Ну и отсюда вывод:

Армянский информационный вброс — это не доказательство репрессий и не «сенсация», а сигнал о том, что гибридная война всё чаще переходит в фазу нормализации антироссийской повестки: без войны, без разрыва дипотношений, но с последовательным вытеснением России из смыслового и политического поля.

Для России здесь нет задачи «спасти всех». Есть задача понять правила игры и перестать реагировать на каждый эпизод как на неожиданность. Гибридная война — это не серия кризисов, а длинная операция. И выигрывают в ней не те, кто громче отвечает, а те, кто раньше распознаёт сценарий. Но главное те, кто имеет свой сценарий.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Не прошло и 4 лет...

И наконец-то хорошая новость и системное решение от Минобороны:

Сбер и Минобороны построят центр медицинской реабилитации для военнослужащих на базе НМИЦ им. Вишневского. Новый корпус более чем на 200 коек оснастят оборудованием с применением VR- и AR-терапии, а также КТ, МРТ и цифровой системой сопровождения пациентов.

Проект также предусматривает создание благоустроенного парка на территории усадьбы «Архангельское». Соответствующее соглашение Сбер подписал с Минобороны и Минкультуры России.

После обновления общественное пространство будет открыто для реабилитации военнослужащих и для посещения гостями музея-заповедника.

Давно говорю, что протезирование и реабилитация военных должно проходить в военных заведениях. И я надеюсь, что это первый шаг к этому!

Потому что это — вопрос и этики, и военной тайны, но главное - уважения к военнослужащим, которые потеряли свое здоровье, а может и конечности, защищая интересы нашей Родины!

Протезирование можно очень качественно устроить при военных госпиталях и реабилитационных центрах. Протезисты найдутся, если такое будет сделано. Да и экономия будет очень приличная по сравнению с теми ценами, по которым протезы делают сейчас для МО и делали все это время.

Думайте, пожалуйста, с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

❗️⚡️Когда ученик посылает учителя: как есть и как должно быть

На фоне обсуждения предложения об отчислении из школы за двойки за поведение, давайте проведем простой, но показательный мысленный эксперимент. при этом, не теоретический — из реальной школьной жизни.

Идёт урок. Ученик начинает громко говорить, провоцировать, материться. Учитель делает замечание. В ответ — смех, «пошёл ты», демонстративное игнорирование. Учитель просит выйти из класса. Ученик не выходит.

Именно здесь — точка, в которой ломается вся система.

Как это работает сегодня

Сегодня, в рамках реального правоприменения, учитель почти беспомощен. Он не имеет права: вывести ученика силой; прикоснуться к нему; повысить голос; применить немедленную санкцию.

Максимум, что он может: уговаривать, терпеть, сорвать урок для всего класса, после урока писать объяснительные, вызывать администрацию, которая может и не прийти и скорее всего не придет.

Если учитель всё же попытается навести порядок жёстче — в ход идут жалобы, комитеты, проверки, а иногда и суды.

В итоге: урок сорван, 25 детей не получили образование, учитель унижен, нарушитель убедился, что он сильнее системы.

А дальше — классика: родители начинают давить жалобами, директор перестраховывается, комитет образования «разбирается», и в какой-то момент хороший педагог просто говорит: «я ухожу».

Это я называю правовым буллингом, замаскированный под защиту прав ребёнка.

Важно понимать: в большинстве случаев ребёнок проверяет не учителя, а границы дозволенного. И если границы не срабатывают — он делает вывод не о морали, а о власти.

❗️Соцтехнологическое примечание не по теме: власть человека увеличивается или уменьшается в зависимости от того — сработало ли применение власти.

Сегодня система говорит ему: «Ты можешь сорвать урок, Тебе за это ничего не будет. А вот учителю — будет».

Это воспитание безнаказанности. А потом мы удивляемся агрессии, АУЕ (запрещенная экстремистская идеология), уличной культуре и презрению к закону.

Как должно быть.

Решение здесь не в новых предметах и не в оценках за поведение. Решение — в правоприменении здесь и сейчас.

Нормальная система выглядит так:

Класс — защищённая зона учителя.
Требование учителя покинуть урок — обязательно к исполнению. Отказ — дисциплинарное нарушение повышенного уровня.

Немедленное реагирование. Не «разберёмся потом», а сразу: пришёл дежурный администратор — вывел ученика — зафиксировал факт.

Временное отстранение автоматически. Сорвал урок — 1–3 дня вне школы. Родители обеспечивают контроль. И это не репрессия, а восстановление порядка для остальных.

Фиксация — обязанность школы, а не учителя. Учитель не должен каждый вечер писать объяснительные. Он — сторона, которую защищают.

Защита от злоупотребления жалобами.
Если родители давят серией необоснованных жалоб — это квалифицируется как злоупотребление правом. С последствиями. Иначе система всегда будет на стороне крикуна.

❗️Примечание. У нас вообще никак не урегулировано злоупотребление правом. По сути, правовым булингом можно заниматься постоянно и безнаказанно, подавая заявления во все инстанции десятки раз.

Сегодня в этом кейсе учитель проигрывает заранее. И не потому что он слабый, а потому что государство не дало ему инструментов немедленной защиты.

Пока мы не решим проблему в этой точке — любой разговор о дисциплине будет пустым, а любые предложения об отчислениях — опасными. как и любые реформы — косметикой.

Школа начинается не с учебников и даже не с воспитательных программ, но с момента, когда ученик понимает: учитель здесь не один и за ним стоит система.

❗️Если этого нет — школу можно закрывать и честно признать поражение. Вопрос сейчас не в плохих детях, а в плохих управленцах, которые не защищают своих самых главных солдат на передовой. Именно солдат, потому что учитель в период гибридных войн — главный солдат государства.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

❗️Киргизия подала в суд на Россию.

История с иском Киргизия против России в суд Евразийский экономический союз — хороший повод без истерик разобрать, где заканчиваются обязательства и начинается ответственность государства.

Суть претензии: Россия отказывается выдавать полисы бесплатного обязательного медицинского страхования семьям трудовых мигрантов. Киргизская сторона считает это нарушением договорённостей в рамках ЕАЭС и выносит вопрос в суд.

По существу — Россия при формировании миграционной политики руководствуется не «злостью» и не желанием кого-то унизить, а логикой устойчивости собственной социальной системы. Бесплатная медицина — это не абстрактное право, а конкретный ресурс: врачи, койки, лекарства, бюджеты регионов. И этот ресурс изначально рассчитывался под граждан страны, а не под неограниченный внешний приток.

Важно зафиксировать:
Россия не отказывает мигрантам в медпомощи вообще. Экстренная помощь оказывается. Платные полисы ДМС доступны. Речь идёт именно о распространении бесплатного ОМС на членов семей мигрантов, которые не работают, не платят взносы и при этом становятся постоянными пользователями системы.

Это принципиальный момент.

Теперь вопрос: всё ли Россия делает правильно?

С точки зрения государственного управления — да, логика понятна и оправданна. Любое государство обязано: защищать устойчивость своих социальных фондов; не создавать стимулы для неконтролируемого притока иждивенцев; выстраивать миграцию как трудовую, а не как канал социальной нагрузки.

С точки зрения интеграционных союзов — ситуация сложнее. ЕАЭС изначально строился как экономическое объединение, а не как единое социальное государство. И здесь мы упираемся в системную недосказанность: границы общего рынка есть, а границы социальной ответственности размыты.

Я не могу подтвердить, что Россия формально нарушила конкретную норму соглашений ЕАЭС — это как раз и предстоит оценить суду. Но даже если суд встанет на сторону Киргизии, это не отменит главного вопроса: а кто и за чей счёт финансирует последствия такой «свободы»?

Проблема не в Киргизии и не в мигрантах как таковых. Проблема в том, что миграционная политика слишком долго рассматривалась как гуманитарная или экономическая, но не как элемент национальной безопасности и социальной архитектуры. Мы завозили маргиналов с их семьями, чтобы помочь Киргизии и "друзьям", но не думали о безопасности и благополучии своих граждан.

Россия сейчас действует интуитивно правильно, но реактивно, а не стратегически. Ограничения вводятся по факту перегрузки, а не в рамках заранее проговорённой модели.

❗️Чтобы уйти от реакции необходимо:

Первое — чётко разделить: трудовая миграция и социальные гарантии — не одно и то же.
Второе — прописать единые правила: либо взносы и участие — либо платные сервисы.
Третье — перестать стесняться защищать интересы своих граждан, объясняя это не в режиме оправданий, а в режиме нормы.

ЕАЭС — это союз экономик, а не союз социальных бюджетов. И если этот принцип не будет проговорён и зафиксирован, подобные иски станут не исключением, а системой.

Россия в этой истории защищает не «жёсткость», а баланс. Вопрос только в том, сумеет ли она превратить ситуативную оборону в понятную и долгосрочную миграционную стратегию, где права, обязанности и границы ответственности ясны всем — и своим, и партнёрам. Или просто возложит бремя помощи Киргизии и другим государствам на граждан России?

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

О дисциплине, памяти и живой школе

Я прочитал слова Валерий Фадеев про отчисление за двойки по поведению. И поймал себя не на желании спорить, а на другом чувстве — на тревоге. Той самой, которая возникает, когда вроде бы взрослые люди снова ищут простое решение для сложной человеческой проблемы.

Да, школа сегодня трещит и учитель не защищен, а хамство, агрессия и полное отсутствие границ у части детей — реальность, с которой никто не спорит. Но каждый раз, когда в ответ на это предлагают отчисление, я мысленно возвращаюсь в свою школу.

Не в идеальную, не стерильную, не без проблем, но — живую.

Как это было на самом деле. В советской школе дисциплина была гораздо более высокой, хотя драк было гораздо больше. Но за школой, один на один и до первой крови. И это было не желание нанести ущерб, а дуэли чести. И при этом там не было камер в каждом углу, протоколов, актов и юристов на входе.

Мы знали границы — не потому, что нас боялись, как сейчас, а потому что мы боялись потерять место среди своих. Самым страшным наказанием было не “двойка”. Самым страшным было — стыдно. Стыдно перед классом, учителем, отцом и матерью.

Когда вызывали к доске не за задачу, а за поступок — в классе стояла тишина. Не злорадство и не травля. А тяжёлая, взрослая тишина, потому что все понимали: сегодня он, завтра — ты, если не сделаешь выводы.

Октябрёнок без значка, пионер без галстука, комсомолец “на разговоре” — это не было унижением, но было выпадением из нормы, и почти каждый хотел обратно.

Почему это работало? Да потому что школа была не сервисом, учитель был авторитетом, а не обслуживающим персоналом и родители не шли воевать со школой, а шли разбираться с ребёнком. И самое важное — никто не пытался выкинуть тебя из жизни.

Тебя могли: выгнать с урока, поставить перед классом, отправить домой, вызвать родителей, лишить статуса, поставить на учёт, но тебя не выбрасывали. И отчисление было не инструментом воспитания, а признанием всего школьного коллектива и всего ГОРОНО: мы проиграли. И потому его почти не было.

А что происходит сегодня? А сегодня нам предлагают начать именно с этого — с признания поражения.

Ребёнок мешает? Неуправляем? Конфликтный? — Отчислить.

И вот тут у меня внутри что-то ломается что ли, потому что я понимаю: в нашей реальности это очень быстро станет не защитой учителя, а: рычагом давления, способом “порешать”,
поводом для вымогательства, инструментом сведения счётов.

И давайте честно: в стране, где работает "позвоночное право", угроза отчисления — это валюта. И самое страшное даже не в этом. Самое страшное — мы окончательно подменяем воспитание наказанием. И вместо того чтобы: вовлекать, вытаскивать, держать, вести, нагружать смыслом, мы снова выбираем путь: убрать проблему с глаз.

Но дети же — не мусор, и школа — не фильтр.

О чём я правда жалею. Я жалею, что исчезли кружки, где взрослые мужчины и женщины воспитывали нас делом. Я жалею, что исчезла среда, где ребёнок был кому-то нужен, кроме родителей. Я жалею, что воспитание превратили в отчёт, а дисциплину — в карательную меру.

Фадеев прав в одном: так, как сейчас, дальше нельзя. Но если начать с отчислений — мы потеряем и школу, и детей, и учителей.

Но дисциплина — это не только страх, дисциплина — это принадлежность. А принадлежность нельзя выдать приказом, её можно только вырастить.

И еще, если уж говорить об отчислении за дисциплину, как о принятом решении. А процедура будет или как с иноагентами — просто потому что кто-то так решил и никаких доказательств не надо? А если будет процесс доказывания, то надо вводить в школах инспекторов и юристов для сбора и подготовки доказательств?

Знаете в чем проблема наших общественных и политических деятелей? — Они принимаю решение в какой-то простейшей реакции на раздражитель и не думают даже на шаг вперед, не говоря уже про два-три и более. Никто не обсуждает будущее и его образ для детей, никто не смотрит на инвестиции в долгую — в дисциплину, в воспитание, в культуру, в идеологию. Сейчас решим, а за нами хоть трава не расти? Так и не вырастет ничего...

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Закручивание гаек и цензура (РКН заблокировал даже доступ к сингапурским новостным сайтам), о котором пишет "Китайская угроза" - может быть даже не политикой верховной власти, а стандартным развитием событий при создании оргструктуры для цензуры и прочих ограничений.

Если есть структура и есть группа чиновников, которым платят за это деньги, то они будут цензурировать всё больше и запрещать всё больше просто - чтобы казаться полезными. И в определенный момент деятельность начинает переходить границы здравого смысла.

Помню очень давно где-то читал про аналогичную ситуацию из царской России. В какой-то момент во всех уездах ввели должности чиновников, которые должны были бороться с кражами лошадей. И главный эффект был в том, что кражи начали фиксировать даже там, где их до введения спецдолжности чиновника никогда не было.

Аналогично во многом развивалась ситуация и с репрессиями во времена Сталина. Это называлось - перегибы на местах.

То есть, если есть чиновник, которой должен бороться с нарушениями, то обязательно будут и нарушения.

По аналогичному пути неизбежно пойдет и развитие применения закона об иноагентах. Уже он идет по пути преследования региональных активистов даже с полностью патриотической позицией, дальше будут искать иноагентов не потому, что кто-то работает на иностранные интересы, а потому, что есть структура и она должна создавать все больше иноагентов, чтобы выглядеть полезной.

И это стандартная ловушка, в которую попадает госаппарат в любом государстве. И это меняется только постоянной оценкой и переоценкой институтов и институций, чтобы быстро среагировать на момент, когда структура начинает сжирать все, до чего дотянется, а не лечить то, для лечения чего она создавалась.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Стратегия США–2026: гибридная война без слова «гибридная»

Читая новую National Defense Strategy США на 2026 год, важно не поддаться иллюзии, что перед нами военная доктрина в классическом смысле. Это не план войны и не описание операций, а документ управления войной в широком смысле — той самой, которую у нас принято называть гибридной, а у них предпочитают не называть никак.

В тексте почти нет слов «гибридная», «когнитивная», «информационная». И это принципиально. Американцы не используют эти термины, но кто умеет видеть картину в целом, а не искать в ней виды вооружения — увидят из логики воздействия.

Первое и ключевое оружие США — союзники как распределённая система давления. В стратегии прямо указано: Европа должна сама нести основную тяжесть противостояния с Россией, а США — «поддерживать, стимулировать и направлять». Оружие, разведданные, стандарты, промышленная кооперация — всё это используется как рычаг управления союзниками. Фактически НАТО окончательно оформляется не как военный блок, а как инфраструктура гибридной войны, где США — центр принятия решений, а остальные — исполнители разных функций.

Второй приоритет — экономика и промышленность как активная линия войны. Оборонно-промышленная база в документе названа одним из ключевых направлений стратегии. Речь идёт о мобилизации, снятии регуляторных ограничений, масштабировании производства, внедрении ИИ. Это прямое признание: война XXI века выигрывается не только на поле боя, а на конвейере, в логистике, в темпе воспроизводства ресурсов. США возвращаются к модели «арсенала», но уже не одиночного — а распределённого между союзниками.

Третья линия — технологические домены “ниже порога войны”: киберпространство, электромагнитный спектр, космос, подводная инфраструктура. Россия в стратегии прямо описана как обладающая возможностями воздействовать на США именно через эти среды. То есть американцы признают: ключевая угроза — не танки, а способность нарушать связь, управление, коммуникации, критическую инфраструктуру. Это и есть ядро современной гибридной войны.

Информационная и когнитивная составляющая при этом почти не прописана напрямую. Но это потому, что управление восприятием здесь встроено через союзников, через стандарты, через “правильную” архитектуру решений. Не нужно это называть как есть — достаточно, чтобы нужные решения принимались автоматически в нужных столицах.

Отдельно показателен язык про «серую зону». Сам термин не используется, но вся логика стратегии построена именно на ней. Контроль ключевых географических точек, давление без объявления войны, конкуренция ниже порога прямого столкновения, акцент на Западное полушарие и внутреннюю устойчивость США — всё это элементы долгой, вязкой, непрерывной войны без фронта.

Что это значит для России.

Во-первых, угроза реальна, но не думаю, что в лоб. Россия в стратегии названа опасной, но управляемой угрозой. Главный фокус США — Китай. Это открывает пространство манёвра, но только при одном условии: если Россия не будет играть по навязанному сценарию истощения и реакции.

Во-вторых, уязвимость США — зависимость от союзников. Вся стратегия держится на предположении, что Европа, Азия и партнёры будут действовать согласованно, вкладываться, не выпадать. Любые трещины в этой конструкции для США становятся критичными.

В-третьих, США сами признают ограниченность своей промышленной модели и необходимость мобилизации. Это значит, что длинная война для них возможна, но она не будет бесплатна. Темп, ресурсы, регуляторика, внутренняя политика — всё это для них будет зоной риска. Да и уже есть.

Главный вывод: война уже идёт, просто она ведётся не там, где привыкли её искать. И отвечать на неё симметрично — значит проигрывать. Ответ возможен только в той же плоскости: управление устойчивостью, экономикой, союзами, смыслами, скоростью решений.

И именно здесь — главное поле будущей борьбы. То есть, то, что говорил Сунь-цзы: нужно делать себя непобедимыми, прежде всего.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

О том, что мы подходим к грани

Я долго думал над двумя, казалось бы, разными историями и всё больше ловил себя на ощущении, что это не два отдельных эпизода, а один и тот же процесс, просто проявившийся в разных формах и в разных точках, но с одинаково тревожным смыслом.

Сначала — реакция в комментариях на новость о ДТП с губернатором Курской области Александром Хинштейном. В ряде комментов я увидел именно злорадство, ненависть и какое-то почти демонстративное отсутствие элементарного сочувствия к человеку, который в этот момент лежит в больнице и борется за здоровье. И не важно, как к нему относились до этого, какие претензии к нему есть или будут, потому что в момент болезни это уже должно отходить на второй план, если мы остаёмся хотя бы в человеческом поле.

Почти сразу после этого — история из Санкт-Петербурга, где в торговом центре человека фактически убивали на глазах у десятков людей, и в течение примерно десяти минут никто не вмешался, никто не попытался остановить происходящее, никто не взял на себя ответственность хотя бы попробовать что-то сделать. И для меня эти две реакции вдруг сошлись в одну линию, потому что это не про губернатора и не про охранников, не про конкретные фамилии и не про национальности даже охранников, а про то, что в самом русском обществе ломается сама норма поведения.

Я у себя на канале выложил молитву и помолился за здоровье р.б Александра. При этом у меня достаточно оснований считать, что именно его команда была инициатором моего признания иноагентом. И я это сделал не напоказ и не ради жеста, а потому что для меня это норма. Мы можем дальше бороться, конфликтовать и продолжать этот конфликт ещё долго, а может случиться так, что жизнь повернётся иначе, и мы будем разговаривать уже совсем в других и даже дружеских обстоятельствах, или вообще окажемся в одном окопе, потому что русская история так устроена, и она не раз это показывала. У меня был такой урок: когда мама примерно 2 года назад попала в больницу, главврачу сразу позвонил губернатор Старовойт Роман Владимирович и попросил сделать все возможное и если нужно даже отправить в Москву. При этом, мы с ним были в тот момент еще в довольно жестком конфликте.

Русский человек не злорадствует болезни. Даже болезни противника, даже болезни того, кто причинил тебе зло. В этом нет слабости, в этом есть внутренняя граница, за которую нельзя заходить, потому что за ней начинается уже не жёсткость и не принципиальность, а что-то совсем другое, что к русской традиции не имеет никакого отношения.

Точно так же русский человек не может спокойно пройти мимо, когда рядом убивают другого человека. Да, может быть страшно, да, можно потом оправдывать себя тем, что «я бы не помог», «я не умею», «это опасно», «меня потом сделают виноватым», но всё это вторично по сравнению с тем фактом, что равнодушное наблюдение за убийством — это тоже форма деградации, и она бьёт по той же самой ткани русского общества, что и злорадство чужой боли.

Это не разные реакции. Это один корень. Это утрата сострадания, утрата чувства «мы», утрата той самой внутренней нормы, которая всегда удерживала русское общество даже в самые тяжёлые периоды, когда было бедно, страшно, жестоко, но всё же оставалось понимание, что человек рядом — не просто фон, не просто объект, не просто «не моя проблема».

И еще страшнее, что подобные реакции начинают восприниматься как допустимые, как «реализм», как «новая норма». А это уже признак того, что мы подходим к краю. Наверное еще не к концу и не к катастрофе, но именно к той грани, за которой либо начинается обратное собирание общества, либо окончательный распад на атомы, где каждый сам за себя и никто никому ничего не должен.

И если мы эту грань не увидим и не признаем, то дальше уже не помогут ни правильные слова, ни правильные решения, потому что без сохранённой человеческой основы всё это становится пустым. И само понятие "русский народ" становится пустым.

И мне очень горько об этом даже думать, не говоря уже о том, чтобы это проговаривать в слух...

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Почему село важно для демографии — и как это работает как технология

Вчера мы говорили о демографических ловушках. Сегодня хочу продолжить о том, что у России уже есть рабочая демографическая технология, которую мы по факту не используем. Это село. Не как география, а как социальный механизм воспроизводства.

И речь не о «возвращении в лапти», как часто пишут оппоненты, и не о ностальгии. Речь о среде, где рождение детей институционально проще, чем в городе. Это подтверждается статистикой и социологией.

Первое. Норма, а не подвиг.
Рождаемость выше там, где дети — социальная норма, а не индивидуальный проект. Это зафиксировано и у демографом и в отчётах ООН.
И это простая логика, так как в селе:
— рождение ребёнка ожидаемо,
— бездетность — отклонение от нормы.
В городе:
— ребёнок — сложный управленческий проект,
— бездетность — социально нейтральна.

То есть, это не вопрос культуры, а, по сути, вопрос среды принятия решений.

Второе. Общинность как система снижения рисков.
Социология и демография показывают прямую связь между плотностью горизонтальных связей и рождаемостью второго и третьего ребёнка.

И тут опять не надо быть социологом, чтобы понять, что это работает, потому что
помощь не покупается, а она встроена в отношения. При этом, риски даже просто психологически распределяются между участниками общины.

Город делает семью один на один с проблемами. Село же делает ребёнка общим делом, даже если формально ответственность у родителей.

Третье. Референтная группа и ответственность.
Выход за демографическую норму в селе заметен. Это подтверждается классической социологией институциональных норм.

Отсутствие детей в традиционной общине обязательно обсуждается, объясняется и воспринимается как отклонение.

При этом, это не давление, а своего рода социальная калибровка поведения.

Четвёртое. Роль старшего поколения — ключевой фактор.
Наличие рядом родителей, бабушек и дедушек увеличивает вероятность рождения второго ребёнка на 20–30%.

И опять механизм прост для понимания, потому что это: снижение нагрузки на мать, снижение тревожности, передача опыта вместо одиночного выгорания.

Пятое. Экономика быта.
По данным Росстат и международных иссдедователей:
— стоимость содержания ребёнка в селе ниже,
— часть затрат компенсируется натуральным хозяйством и семейной кооперацией,
— пространство позволяет иметь больше детей без экспоненциального роста расходов.

Село — это не «отсталая форма расселения», а по сути, готовая демографическая технология, включающая:норму, общинность, межпоколенческую поддержку,
снижение индивидуальных рисков.

А самое важное: мы ничего из этого системно не используем.
Все понимают, что село спасет русский народ от вымирания, но у нас до сих пор нет:
— стратегии развития села как демографического ресурса,
— экономических моделей, ориентированных на семью на селе, а не на агробизнес,
— институциональной сборки общин.

Мы платим пособия, но не создаём среду, а без среды и правильных институций деньги не работают.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

❗️⚡️Я еще не видел, чтобы так коверкали российское право

Я сам когда-то получал образование юриста в институте МВД России и думаю, что вряд ли меня можно назвать алогичным, хотя бы судя по тому, что я пишу в постах. Но то, как представители Минюста аргументировали в суде внесение меня в реестр иноагентов - я даже не знаю как комментировать.

Итак, итог аргументации:

Алехин находится под влиянием, потому что он, как я уже и писал выше, прокомментировал 4 поста иноагентов. Именно аргумент только один: я нахожусь под влиянием, так как поддержка не доказана никакая вообще.

Сегодня я привел много аргументов, что это не так:

1. Согласно ст. 2 закона 255-ФЗ (Об иноагентах): "Под иностранным влиянием, указанным в части 1 статьи 1 настоящего Федерального закона, понимается предоставление иностранным источником лицу поддержки и (или) оказание воздействия на лицо, в том числе путем принуждения, убеждения и (или) иными способами".

Я им несколько раз прочитал статью и сказал, что здесь черным на русском написано, что не я должен прокомментировать иноагентов, а они должны мне предоставить поддержку. Или они должны на меня оказать влияние, то есть это действие (воздействие) с последствиями. И второе - это уже психологическая характеристика. При этом, последствия влияния должны быть в том, что я не оспариваю нарративы иноагентов, а поддерживаю их и распространяю, по смыслам - в интересах иностранных источников влияния.

❗️А дальше вы офигеете. Они говорят, что не надо доказывать влияние никак вообще. Так как совпадение двух моментов: политическая деятельность и распространение информации для неограниченного круга лиц - 1, а также любое упоминание (репост или комментарий) иноагентов и не важно в какой форме - 2.

То есть по мнению Минюста, если эти два пункта совпадают, то этот субъект - иноагент.

2. Я им говорю: вы понимаете, что это противоречит и указанному закону, и Конституции, и закону о СМИ и любым другим законам, но главное - это абсурд, то есть противоречит логике и здравому смыслу. По сути, это утверждение - это насилие и над логикой, и над нашей правовой системой?

Нет, они так не считают и продолжают утверждать свое.

❗️3. Я привел и еще один важный аргумент: вы понимаете, что если так, то уже после решения суда, утвердившего решение Минюста, любой законопослушный гражданин сможет написать заявление на любой из телеканалов, интернет-издание, а также любого блогера-патриота, которые оспаривали нарративы множества иноагентов или представителей иностранных государств.

То есть, по сути, почти всех Минюст должен будет признать иноагентами или признать, что эта норма права действует только на Алехина, потому что вот так, а все остальное - другое. Но это же убийство права? Или нет?

Кстати, на прошлом предварительном заседании мы предложили Минюсту заключить мировое. Но...

Я не хотели это выносить, но сегодня на заседании был представитель СМИ. Удивился, с одной стороны, что допустили. А с другой стороны - удивился, что такое слабое внимание к процессу у журналистов.

Не, я не какой-то великий, что должны интересоваться. Просто решение Минюста абсурдно по сути, да и по духу - признать на ровном месте иноагентом, подпавшим под иностранное влияние, - волонтера, который с первых дней СВО помогает фронту, а также мирным жителям, который поддерживает СВО и решения Президента информационно, а также, который заключил контракт с МО на участие в СВО В период, как считает Минбста, - влияния, то есть является официально участником СВО и имеет много наград и благодарностей, в том числе от Министра обороны и двух глав регионов, - это единственный случай и случай высшего правового абсурда.

Патриот-иноагент - это же полный абсурд! Или так только мне кажется?

❗️Следующее заседание 6 февраля в 11.00. Так что - приглашаем СМИ.

Осталось не сойти с ума до этого момента, потому что мой мозг такое вместить не может, в принципе. Как и не может понять, как в нашем государстве может появится такое решение министерства, которое полностью противоречит словам Президента!

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Демография — это не только возрастные пирамиды. Это ещё и то, где и как живут люди, а также - о чем они думают. И здесь у России есть огромная слепая зона.

Я сегодня писал, что по данным World Population Prospects 2024 Россия входит в фазу ускоренного старения и роста демографической зависимости. И за этими цифрами есть структурные управленческие ошибки, о которых почти не говорят.

Первое. Потенциал села в демографической политике фактически не используется. И это не оценка — это факт. За последние годы не реализована ни одна масштабная модель, где село рассматривалось бы как точка роста рождаемости, а не как «социальная нагрузка». Есть субсидии, есть программы поддержки АПК, есть отчёты. Системного демографического проекта — нет.

Между тем именно село объективно даёт:
– более низкий порог входа в свое жильё;
– естественную семейную модель и возможность использования идеологии общины;
– возможность совмещения труда и воспитания детей;
– меньшую конкуренцию за базовые ресурсы.

Эти преимущества подтверждаются и российской статистикой рождаемости по типам поселений и международными сравнениями. Но пока село рассматривается как отрасль экономики, а не как социальная система воспроизводства населения — оно не дает нам преимуществ в демографии русского населения.

Второе. У нас до сих пор нет внятных стратегических демографических целей.
Есть показатели, индикаторы, KPI, «дорожные карты», но нет простого ответа на вопрос: какую страну по расселению и семье мы хотим видеть через 15–20 лет?

Без этого любые меры распадаются на несвязанные действия. Демография — инерционна. Если нет цели, она просто фиксирует текущий распад.

Третье. Торговля сегодня — источник демографических и трудовых потерь. Это тоже проверяемый факт. По оценкам FAO и подтверждаемым российскими исследованиями, до 30% продовольствия теряется или утилизируется на этапах логистики и розницы.

Что это значит на практике:
– потери труда, вложенного в производство;
– утилизация вместо переработки;
– давление на цены;
– бессмысленная занятость в сверхраздутых торговых цепочках;
– разрушение локальных производителей, прежде всего сельских.

Наведение порядка в торговле — это не «борьба с бизнесом», а возврат труда и ресурсов в экономику, что напрямую влияет на доходы семей и демографическое поведение.

Четвертое. Много говорим о традициях, но не используем их как инструмент демографии.

Обратите внимание, что именно в традиционных русских семьях с традиционным укладом — 2 и более ребенка. Это не про православную религиозность даже, а про русскую традицию. В церквях много людей, но у большинства 1-2 ребенка.
Но есть проблема — русскую традицию надо внедрять не для галочки, а реально, потому что отчет губит традицию, а иначе чиновники разучились, да и просто лень. Традиция - это не только наш фундамент, но и социальная технология повышения демографии, а социальная технология работает в руках тех, кто думает о людях и понимает их, а не тех, кто думает о том, как красиво отчитаться, а лучше — фотоотчитаться.

Итог для России очень простой и не менее неприятный.

Пока: село не включено в демографическую стратегию, цели не сформулированы как образ будущего, торговля остаётся источником потерь, а традицию используют для отчета, — мы будем обсуждать коэффициенты зависимости, но не управлять ими.

Демография не терпит суеты. Но она очень жёстко наказывает за отсутствие стратегии.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь.

Читать полностью…

Просто немного расширьте зону комфорта и мир изменится

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+

Именно так, друзья, - не выйти из зоны комфорта, а расширяйте свою зону комфорта на других людей.

Пусть ваша зона комфорта будет не квартира а какая-то площадка вокруг дома, не в Храме, а и вокруг Храма. Просто сделайте более широкую территорию комфортной для себя и людей.

Именно из такой идеологии я убираю снег на тротуарах и небольших улицах, куда не заглядывают власти города с тех пор, как купил себе квадроцикл - лет 7, наверное, уже. Именно, поэтому, я занимаюсь общественной деятельностью в Курской области. Именно поэтому я пытаюсь делиться с вами своими знаниями и картиной мира.

И если каждый будет так делать, даже просто с лопатой почистив снег рядом с подъездом, с домом, дорожки к остановке, если каждый поделится своим знанием и пониманием с ближним, то наша страна очень сильно изменится в лучшую сторону.

Хотя, есть риск - можно стать иноагентом, потому что на местах власть таких не любит. И сама часто не делает, но и не любит тех, кто делает безвозмездно и от души. Но это мелкие риски ради лучшей жизни в России.

Батюшка сегодня на исповеди сказал, что Бог не просто так управил - прими с благодарностью и жди, когда станет понятно - для чего.

Сегодня постов будет мало, так как снега еще много!

Всем добра и хороших выходных!

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь.

Читать полностью…

Языковой омбудсмен Украины внезапно сказала правду

Она признала: как только исчезает законодательное требование говорить на украинском, люди сразу переходят на русский. Не из протеста, не из политики, а потому что так живут, так думают, так говорят дома и между собой.

И это, на самом деле, не про язык. Это диагноз всей конструкции.

Украина десять лет выстраивала жёсткую языковую, культурную и идентификационную политику. Запреты, штрафы, контроль «публичного пространства», выдавливание русского из образования, медиа, сферы услуг. Казалось бы — если делать это достаточно долго и достаточно жёстко, результат должен закрепиться. Но он не закрепился. Он держится только на принуждении.

Но как только принуждение ослабевает — ткань возвращается в исходное состояние.

Это означает одно: русская культурно-языковая матрица не сломана. Она подавлена, но не вытеснена. Она не стала маргинальной, а просто ушла вглубь — в быт, в семью, в неформальное общение, в «серую зону», где государство перестаёт контролировать человека каждую минуту.

И вот здесь возникает главный, неприятный для нас вопрос.

Если это так — если даже в условиях тотального давления люди сохраняют русский язык как естественную форму жизни — почему Россия действует так, будто воюет не за этих людей, а против абстрактной территории?

Посмотрите на инфополе. Риторика части военблогеров, журналистов, «говорящих голов» — это не язык освобождения и не язык будущего. Это язык дегуманизации. Это расчеловечивание, обобщение, коллективная вина, наслаждение страданием противника. Это подмена цели войны эмоцией ненависти.

Посмотрите на практику. Удары по энергетике, по ТЭЦ, по инфраструктуре, от которой зависит не только элита и не «режим», а обычные люди — больницы, старики, семьи, дети. Холод, тьма, вода, тепло. Всё то, что формирует не лояльность, а долгую, персональную ненависть.

И здесь возникает стратегическое противоречие.

Если мы действительно считаем, что: "украинцы" и русские — цивилизационно едины; что значительная часть людей по ту сторону фронта остаётся русскоязычной не из-за «оккупации», а по естественным причинам; что война идёт не только за землю, но за людей и за будущее, то дегуманизация и удары по базовой жизни — это стратегическая ошибка, а не «жёсткая необходимость».

История показывает: давление по базовым условиям жизни почти всегда консолидирует общество против атакующего, даже если до этого оно было разобщено. Это классика теории войн. Именно так формируются устойчивые идентичности «против». Именно так стираются последние сомнения. Именно так язык, который ещё вчера выбирали автоматически, завтра начнут отвергать осознанно — уже не из страха, а из принципа.

И вот здесь слова языкового омбудсмена Украины — это окно возможностей, которое мы сами рискуем захлопнуть.

Потому что её признание говорит о главном: битва за сознание ещё не проиграна. Но её невозможно выиграть ненавистью.

Русский язык — это не инструмент давления. Русский язык — это канал доверия. Но доверие не строится на унижении и боли.

Если Россия действительно мыслит себя как цивилизацию, а не просто как воюющее государство, то стратегия должна быть другой:

— язык будущего, а не язык мести;
— образ общей жизни, а не образ врага;
— ясные гарантии, а не коллективное наказание;
— инфополитика, где человек по ту сторону экрана — потенциальный гражданин завтрашнего мира, а не объект для выплёскивания злобы.

Украина сегодня держится на принуждении и страхе потерять контроль. Русский язык держится на привычке, памяти и реальности жизни.

И вопрос теперь не к Украине, а вопрос к нам: мы воюем за людей — или просто воюем?

И знаете, я вполне сторонник теории Клаузевица и призывал уничтожать энергетическую инфраструктуру, когда по ней бил генерал "Армагеддон". Но тогда я говорил, что надо бить по мощностям 750кв и это было под мобилизационные силы, то есть для быстрого наступления. Сейчас же мы истощаем не экономику, потому что экономика общего врага огромна, а истощаем терпение и доверие русских на Украине. Нельзя быть между двух стратегий.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Это уже не ошибка. Это — поражение в битве гибридной войны

Когда государственное информационное агентство ТАСС вырезает из прямой цитаты Патриарха Кирилла слова «государствообразующий русский народ», это не вопрос редакторского вкуса и не «неудачное сокращение», а зафиксированный эпизод гибридной войны, причём атаки не внешней, а внутренней.

Потому что гибридная война — это не только санкции, дроны и прокси-конфликты. Главное — это война за субъектность. За право называть себя по имени. За право быть источником государства, а не статистическим фоном при нём.

Формально — фраза исчезла, но ведь по факту же — исчез смысл.

Патриарх говорил о религиозной идентичности государствообразующего русского народа. А ТАСС оставил «нашу религиозную идентичность» — без народа, без истории и без субъекта. И вроде религия — есть, ценности — есть, а кто именно их несёт и за что отвечает — исчезло.

И вот здесь начинается самое опасное в ментальных сражениях.

В гибридной войне проигрывает не тот, у кого меньше оружия. Проигрывает тот, кто начинает стесняться самого себя. Кто боится назвать русского — русским. Кто считает слово «государствообразующий» токсичным. Кто вычищает из официальной речи то, на чём это государство вообще возникло и держится еще хоть как-то.

Если подобное происходит в федеральном государственном СМИ, без извинений, без пояснений, без ответственности — это означает, что поражение уже случилось на одном из фронтов. Не на военном, но на смысловом.

Потому что дальше цепочка простая и беспощадная, как цепочка событий после предательства на любой войне:

- Если государство не называет государствообразующий народ, то народ перестаёт понимать, чьё это государство.

- Если народ перестаёт понимать, чьё это государство — исчезает ответ на вопрос «за что воюем?».

Можно сколько угодно говорить о геополитике, суверенитете, безопасности, внешних угрозах. Но война — особенно цивилизационная — держится не на терминах, а на внутреннем договоре. На ощущении, что ты — не случайный пассажир истории, а её носитель.

И вот здесь мне становится по-настоящему не по себе.

Потому что если федеральные СМИ начинают предавать государствообразующий народ не запретом, не прямой атакой, а тихо — редактированием, сглаживанием, обезличиванием — значит, гибридная война зашла вглубь системы.

Это уже не вопрос внешних врагов, но вопрос: сохранилась ли у государства воля быть собой?

Если мы воюем — то за что? За абстрактные «ценности» без носителя? За форму без содержания? За вот это госсми, которое боится произнести имя своего народа?

В цивилизационных войнах так не побеждают. А так медленно сдаются, даже не осознавая момента капитуляции.

И именно поэтому этот эпизод — не мелочь, а сигнал тревоги. Потому что войну можно выиграть на фронте —и проиграть её в редакторской правке.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Ну наконец-то....

Друзья, наконец-то поставщик привез и уже зарезервировал под наш сбор, который я начал еще сам, а продолжил его Фонд, партию раций.

Но так как партия большая, мы не готовы были покупать за ваши деньги у барыг носимые рации по 13-15 тысяч, а автомобилка по 25 000.

В итоге, мы дождались нашу партию из Китая по более-менее хорошим ценам!

копирую сообщение от Фонда "Благодетели":

Подготовлено для отгрузки по нашему списку:

▪️Радиостанции ТУТ 390 280 штук ×6900₽.= 1932000₽.
▪️Ретронсляторы 14 штук ×95000₽.= 1330000₽.
▪️Автомобильные радиостанции ТУТ 9600 50 штук ×16500₽.=825000₽.

Итого СУММА К СБОРУ: 4 087 000₽.

Собрано на 29.01.: 2 828 228₽.
Наличными средствами: 2 385 500₽.
На счёте на связь: 442 728₽.

ОСТАТОК: 1️⃣ 2️⃣5️⃣9️⃣ 7️⃣7️⃣2️⃣ рубля

‼️Закупка будет через 3-4 дня‼️

Так что, надо немного поднажать и будем отдавать давно ожидаемую связь в подразделения!

❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️
❤️❤️    ❤️❤️❤️❤️❤️

▪️Счёт для сбора по связи (радиостанции,  ретрансляторы и т.д)
✅ 2202208263015191
Екатерина Генсеповна К

🏦 2200700643491474
Екатерина Генсеповна К

/channel/fond_blagodeteli/4516?single
(Все ваши переводы в комментариях к этому посту с начала этого сбора)

СБОР БУДЕТ ИДТИ ДО ПОБЕДЫ ❤️

Вопросы по помощи подразделениями, а также если вы хотите сделать благотворительное пожертвование с юрлица или передать помощь военным или мирным в натуральном виде: Екатерина - @Katya_Vmeste 👉

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

О ценностях, социологии и самом опасном риске

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+

К выборам чаще звучат разговоры о «ценностной модели России», о том, что мы — страна служения, коллективизма и высокой жертвенности, а права, достоинство и гражданственность у нас где-то на вторых ролях. Появляются красивые графики, пентабазисы, цивилизационные объяснения. Всё это выглядит убедительно, особенно на фоне войны и давления извне. Но именно в такие моменты особенно важно не перепутать причину и следствие.

Социология — это не воспитательный плакат. Она не формирует общество, она его отражает. И если в опросах у людей «низко» жизнь, достоинство и права, это не обязательно означает, что люди их не ценят. Но чаще означает другое: эти ценности не работают как защита в реальной жизни — они не окупаются, не подтверждаются опытом и не дают человеку ощущения опоры.

Когда человек видит, что:
— служение не гарантирует безопасности, а порой и наоборот,
— ответственность чаще наказывается, чем вознаграждается,
— семья — это риск, а не поддержка,
— коллектив — способ размыть вину,
— а справедливость зависит от формулировки инструкции,
он начинает адаптироваться. Не идеологически — рационально. И вот эту адаптацию социология потом честно фиксирует.

Самый большой риск сегодняшней ценностной модели — не в том, что она «неправильная». А в том, как её могут начать применять. Если попытаться получить новые цифры в опросах, не меняя условий жизни, получится классический управленческий обман: на бумаге всё хорошо, в реальности — растёт цинизм и молчание. Люди начинают говорить то, что от них ждут, и делать то, что считают нужным для выживания.

Есть ещё более опасный момент. В условиях войны и напряжения очень легко перепутать ценность служения с обязанностью служить. Но служение перестаёт быть ценностью в тот момент, когда за него можно только требовать, но нельзя отказаться. Настоящая ценность всегда добровольна. Всё остальное — мобилизационная норма, которая работает четко до первого перегруза.

Коллективизм без персональной ответственности превращается в клановость. Меритократия без прозрачных критериев — в отбор удобных. Патриотизм без защиты человека — в требование терпеть. А «дух закона» без права на решение — в ширму для безответственности.

Если власть действительно хочет, чтобы через 5–10 лет социология выглядела именно так, как её рисуют сегодня, ей придётся сделать гораздо более сложную вещь, чем принять модель. Придётся: изменить среду; сделать служение социальным лифтом, а не моральным долгом; сделать достоинство измеряемым через отсутствие унижения; сделать справедливость решением, а не формальностью; сделать будущее просчитываемым, а правила — стабильными.

Ценности не насаждаются. Они вырастают там, где правильное поведение безопасно и рационально. И если этого не понимать, то любая, даже самая красивая модель, начнёт работать против создателей.

Вот это и есть главный риск для власти.

И если эта картинка — видение будущего общественного контракта, то для реализации нужны реальные социальные технологи, которые будут работать с людьми, создавать и внедрять институции, а также будут посредниками между властью и человеком — как сказал на встрече суджан с тогда еще губернатором местный активист (кстати, говорил про меня. Роман Старовойт аж на стуле подпрыгнул): переводить с чиновничьего на человеческий и наоборот. Политтехнологи же с новым дипломом просто будут делать правильную картинку и рисовать социологию.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

❗️Друзья, мне опять пишут, что кто-то кого-то пригласил в копию моего канала с названием "Роман Алехин. Инвестиции"

У меня всего 2 канала: Роман Алехин - с федеральной тематикой и "Курский характер" - о Курской области для земляков. Приглашаю курян в него тоже.

Других каналов у меня нет. Если появятся, то напишу в этом канале.

Думайте, пожалуйста, с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

О Work&Travel по-русски — и главном вопросе, который нельзя обходить

Коллега и земляк Александр Немцев на своем маленьком, но умном канале, поднял важную тему (там не только про Курскую области, так что полюбопытствуйте) — внутрироссийский Work&Travel как инструмент сближения регионов. С самой идеей я спорить не буду. Более того — я с ней согласен по сути. Потому что человек, который живет и работает в регионе, а не смотрит на него через телевизор или туристический буклет, начинает воспринимать страну как реальность, а не как абстракцию. Такой опыт формирует патриотизм не лозунга, а проживания.

Но есть один вопрос, без которого любая красивая идея превращается в утопию. Вопрос этот простой и неприятный: кто платит — и зачем?

Work and Travel в США был не романтической программой «увидеть мир». Это был прагматичный инструмент. Американский бизнес получал дешёвую и управляемую рабочую силу, а государство — людей, которые возвращались домой уже с другой картиной нормы. Это не теория заговора, это описанный эффект мягкой силы. США инвестировали не в поездку студента, а в будущую лояльность и управленческую матрицу.

Теперь давайте честно спросим себя:
кто в России сегодня заинтересован в том, чтобы студент из Воронежа поехал работать на Камчатку? То есть: кто оплатит?

Региональный губернатор? Чаще всего варяг и временщик, который не строит долгую идентичность.

Региональный бизнес? Ему проще завезти мигранта без прав и ожиданий.
Федеральный центр? Пока мыслит показателями, а не идентичностью.

Поэтому идея правильная, но без заказчика она не взлетит.

А теперь — главное: как утопию превратить полезную для страны в реальности.

Во-первых, это не «молодёжная программа», а инструмент национальной устойчивости. Значит, заказчик — федеральный уровень.

Федеральный стартовый фонд — можно ка раздел Фонда Президентских грантов.

Государство оплачивает:
– проезд,
– базовое проживание (кампусы вузов, общежития, ведомственное жильё),
– минимальную страховку.
И это надо воспринимать как гранты «на активизм», а воспринимать как инфраструктурные расходы — дешёвые по сравнению с последствиями потери идентичности.

Регион как соинвестор, а не спонсор.
Регион платит не деньгами, а:
– рабочими местами,
– доступом к инфраструктуре,
– наставниками.
Задача региона — удержать человека, а не просто отчитаться о приёме.

Можно добавить вариант уменьшения нагрузки на бюджет через налоговый стимул.
Компания, принимающая участника программы:
– получает налоговый вычет или субсидию,
– но только если студент реально работает, а не числится.
Никакой благотворительности — чистая экономика.

И вот тогда это перестаёт быть утопией.

Потому что суть такой программы не в романтике путешествий. Её смысл — сломать столичную замкнутость, региональную изоляцию и телевизионное представление о стране. Это не про «поездки», это про перепрошивку местечковой оптики.

То есть, здесь я соглашусь с Немцевым в главном: такие поездки действительно нужны.

Но добавлю от себя: они возможны только тогда, когда элиты готовы инвестировать в страну, а не зарабатывать в ней и жить в другом месте.

Патриотизм начинается не с гимна. Он начинается с того, что человек знает, где и как живут свои. А это — всегда вопрос не лозунгов, а управления.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Антикриз — это не реакция, а архитектура

Вся проблема нынешнего «антикриза», товарищ Андрей Цыганов, не в том, что он мягкий или жёсткий или, что он запаздывает. Его главная проблема — он не является антикризом в управленческом смысле.

Антикриз — это то самое архитектурное (о чем много говорят) действие, а не набор разрозненных шагов.

Если смотреть на происходящее сегодня именно так, то мы видим не антикриз, а реактивную суету. Много движений, но нет единого сквозного замысла. Много заявлений, но нет ясной иерархии приоритетов. Много символических жестов, но почти нет системных решений.

И здесь сравнение с Китаем показательно не потому, что «у них жёстко», а потому что у них кризис мыслят как управленческую задачу, которых в рамках столетней стратегии много тысяч, а не как информационную.

В китайской традиции (и в классической стратегической школе вообще) в кризис: устраняются потенциальные центры автономии (типа диаспор), убираются посредники, ликвидируются фигуры с двойной лояльностью и резко сокращается пространство для ошибки.

И это не «репрессии», как раз наоборот — если у государства есть стратегия и понимание процессов, которые происходят внутри, репрессий нет, а поддерживаются свои. Все эти решения — это восстановление управляемости.

У нас же кризис часто проживается иначе:
— проблемы и ответственность «растворяются» между ведомствами,
— ответственность размывается,
— вместо чистки контуров появляются новые «надстройки» и дают возможность "чистить" всем и кого угодно,
— вместо упрощения усложнение.

Если пользоваться языком Александра Свечина, то мы всё ещё пытаемся вести позиционную оборону в управлении, когда ситуация требует манёвренного решения на стратегической глубине.

Но главное, что надо понять: любая большая система в кризисе рушится не от внешнего удара, а от внутренней рассинхронизации — от того, что разные части системы живут в разных, а порой, конфликтующих картинах мира.

То есть, система перестает быть целой или даже я бы сказал — цельной, когда: фронт живёт в логике войны, а тыл в логике «нормальности», культура в логике постмодерна, образование в логике методичек, управление в логике отчётности. И никакие «антикризисные меры» это не исправят, пока не будет восстановлен единый смысловой контур управления.

Отсюда и ощущение странности происходящего: вроде бы страна в экзистенциальном конфликте, а решения принимаются так, будто речь идёт о временном внешнем шуме, который можно переждать. И это и есть ключевая управленческая ошибка — несоответствие уровня угрозы уровню управленческих решений. Верховный говорит о цивилизационной войне на выживание, а в регионах как будто не слышат его и чиновники спорят о формах фигурок и цвете лавочек в скверах.

И кризис усугубляется не тогда, когда ошибаются, а тогда, когда продолжают управлять по старым шаблонам в новой реальности.

И уже в этой логике разговор Андрея о «десяти праведниках» становится не религиозной метафорой, а управленческой. Потому что в любой системе есть: формальная структура, а есть неформальные центры устойчивости и всегда есть моральное ядро.

Если формальная структура деградирует, систему держит именно ядро — люди, для которых смысл, ответственность и долг не являются пустыми словами. Пока они есть — система не падает мгновенно. Но управлять, опираясь только на это ядро, нельзя, потому что ядро будет вышибать и ослаблять группа с двойной лояльностью.

Задача власти — не надеяться на чудо, а: привести управленческие решения в соответствие с реальностью, очистить систему от размывающих факторов, и наконец признать, что мы живём не в каком-то «переходном периоде», а в долгом конфликте миров.

Антикриз начинается не с совещаний и не с кадровых ротаций ради отчёта, а с честного ответа на управленческий вопрос: мы вообще все понимаем, в какой войне находимся — и готовы ли управлять страной исходя из этого понимания на всех уровнях?

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Социальная архитектура: почему без работы на земле всё снова сведётся к имитации

После разговора о «перепрошивке ДНК социума» и рисках институционализации логичным будет вопрос: а как вообще может выглядеть реальная социальная архитектура, если мы хотим не отчётов, а устойчивости? И далее будет самая неудобная часть, которая, по сути, может похоронить в отчетох всю идею..

Потому что настоящая социальная архитектура не строится сверху. Она вырастает снизу, из конкретных мест, людей и связей. Не из концептов и презентаций, а из практик и ручной работы на местах. И именно поэтому она так плохо уживается с привычной политтехнологической логикой.

Возьмём самую сложную и самую важную точку — село. Не как романтический образ, а как управленческую реальность. Село — это место, где сразу видны все слабые места государства: экономика, медицина, образование, демография, доверие. И одновременно это единственное пространство, где социальные технологии действительно работают, потому что там ещё осталась общинность и личные связи.

Реальная социальная архитектура на земле — это совсем не лозунг «поднимем село», а связанная система. Экономика — через личные подсобные хозяйства и малый бизнес с понятным рынком сбыта. Общинность — через реальные механизмы совместной ответственности и помощи. ФАП — через участие самой общины в удержании медработника, а не ожидание чудесных программ. Школа — как место воспитания, а не просто передачи знаний. Храм — как точка смыслов, а не формальный символ. ТОС и НКО — как правовой каркас, а не грантовая имитация.

Но ключевое здесь даже не инструменты. Ключевое — это люди на местах. Социальная архитектура невозможна без выращивания локальных лидеров. Не назначенных,не привезённых, не командированных, а тех, кто живёт здесь, отвечает за это место и никуда не уедет после отчёта. Таких людей нельзя «подготовить потоками». Их можно только находить, поддерживать, обучать и сопровождать годами.

Отсюда возникает простая, но неприятная для системы истина: социальная архитектура плохо масштабируется через институты, если за ними не стоит сеть живых людей, которые и будут внедрять институции. Можно каждый год выпускать сотни «социальных архитекторов», но если они работают в формате командировок и отчётности, результат будет нулевой. Меняются слова, названия и KPI — жизнь обычных людей остаётся прежней.

И здесь становится понятно, почему социальные технологии часто пугают власть сильнее, чем оппозиция. Потому что они создают не управляемую массу, а субъектов. Людей, которые начинают понимать процессы, участвовать в них и задавать вопросы. А это требует не только ресурсов, но и доверия к собственному народу.

Поэтому главный выбор сегодня — не между институтом и неинститутом. Выбор между имитацией управления и реальным управлением через людей. Между отчётами и ответственностью. Между быстрым эффектом и долгой работой.

Социальная архитектура либо начинается с земли и человека, либо не начинается вовсе. Всё остальное — смена вывесок и слов. А в условиях гибридной войны это не просто ошибка, а роскошь, которую страна себе позволить уже не может.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

О перепрошивке "ДНК социума" и будущей войне за умы

Вчера писал пост о новой стратегии США и о том, что гибридная война против России будет вестись все более сложными инструментами. Но и я вижу, что не только я, но и в Администрации Президента все это прекрасно понимают. И в том числе из-за этого в последние дни всё чаще звучит словосочетание «социальная архитектура». Пишут даже о возможном создании института, о новых профессиях, о перепрошивке социальной ткани, о мягкой идеологизации и даже о «ДНК социума». Звучит красиво, масштабно, громко и почти по-инженерному, но именно поэтому с ними стоит быть особенно аккуратными.

Важно понять, что социальная архитектура — это не институт и не табличка на двери, да и даже не профессия в привычном смысле. Социальные технологии — процесс долгий, вязкий, часто неблагодарный и почти всегда не дающий быстрого эффекта. Потому что объект здесь — не электоральная группа до выборов и не общественное настроение, а повседневная жизнь человека: его семья, работа, быт, окружение, чувство справедливости, образ будущего. И как вы думаете: это можно включить и выключить указом или методичкой?

В этом смысле социальная технология принципиально отличается от политтехнологии. Политтехнология работает с событиями, циклами, кампаниями, реакциями... покраской лавочек... Она точна, быстра и эффективна там, где есть итоговая точка и измеримый результат. Но социальная ткань, о которой сейчас модно стало говорить, живёт иначе: она реагирует с запаздыванием, ломается даже не от идей, а от несоответствия слов и реальной жизни, а восстанавливается она не через лозунги, а через практики с лидерами и социальными группами. Через то, как реально устроен труд, воспитание, поддержка семьи, отношение к слабому, к старому, к помогающему и к ошибающемуся...

Но самая частая ошибка в подобных разговорах — начинать с ценностей, которые хотят активно внедрять. Ценности нельзя «внедрить». Они либо сами вырастают из уклада, либо остаются фоном для обсуждений. Нельзя перепрошить человека, не понимая: как он живёт, чем он кормит детей, есть ли у него ощущение нужности, чувствует ли он, что правила едины для всех, а усилия имеют смысл. Без этого любые правильные слова превратятся в шум.

Есть и ещё один риск и он больше всех остальных в нашей стране. Когда появляется институт, но не появляется персональная ответственность за результат, возникает новая прослойка — интерпретаторов и операторов смыслов. Они могут быть умны, образованны, хорошо говорить и красиво проектировать... на бумаге. Но социальная архитектура начинается не там, где придумали модель, а там, где готовы отвечать за последствия её внедрения — в конкретных людях, судьбах и поколениях. То есть идти и работать на месте, а не просто кому-то спустить модели с инструкцией и... формой отчета и фотоотчета.

Поэтому сам по себе разговор о социальной архитектуре — правильный и своевременный, особенно в разрезе гибридных войн против России. Запрос на образ будущего, на устойчивость, на соответствие слов и жизни действительно есть. Но если этот разговор начнётся с институтов, дипломов и регламентов, а не с честного ответа на вопрос, кто такой человек и что государство считает своим долгом перед ним, мы рискуем получить ещё одну надстройку над уже трещащим фундаментом.

Социальную ткань нельзя перепрошить. Её можно только вырастить заново — долго, терпеливо и начиная не с концептов, а с человека. И вот этот выбор — с чего начинать — сегодня важнее любых слухов и названий.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

«Совет мира» Трампа — это не про мир. Это про власть

После поста РИА Катюша о том, что трамповский "Совет мира" приведет на трон антихриста, я не поверил, что такое может открыто записано в уставе международной организации и сам внимательно прочитал устав так называемого «Мирового совета мира», который Трамп представил в Давосе.

Не как новость, а как социальный технолог, который привык читать не слова, а заложенные управленческие конструкции. И чем дальше читал, тем меньше мыслей про мир — и тем больше хочется говорить про власть.

Потому что это не устав совета, а учредительный акт наднационального правления. Причём правления персонального, почти монархического, без всяких иллюзий про демократию, баланс и “международное сообщество”.

Да, это не ООН, а это анти-ООН.

Если ООН — это бесконечная болтовня, паралич и имитация решений, то здесь — чистая вертикаль. Быстрая, жёсткая, предельно циничная, полностью похожая на жесткую диктатуру. Не зря же Трамп обмолвился о полезности диктатуры.

Но главный вопрос даже не в Трампе, Трамп здесь — не причина. Причина в том, что старые институты умерли, а сейчас проектируются новые. Трамп же решил возглавить мировой глобализм, а не бороться с ним.

Посмотрите внимательно: председатель Совета — это не модератор и не координатор. Это источник власти.
Он:
– приглашает государства и вычеркивает их;
– решает, кому можно остаться, а кому пора на выход;
– назначает исполнительную власть;
– распускает Совет, когда сочтёт нужным;
– сам толкует устав;
– и, внимание, назначает себе преемника.

Это не демократия, а династический принцип, аккуратно упакованный в язык международного права. Нет никаких выборов, никакого “многостороннего консенсуса”, а только одна фигура диктатора, стоящего над государствами.

Ну и про деньги: государство, которое заплатит больше миллиарда долларов, освобождается от ограничения срока членства. Вдумайтесь на секундочку — ведь это даже не коррупция, а юридически оформленная плутократия.

Вырисовывается мировая знать нового типа:
– платишь — остаёшься навсегда;
– не платишь — живёшь на продлении по милости Председателя.

Именно этим уставом в XXI веке оформляют глобальную аристократию. И это уже не теория заговора, а технология, оформленная в международный документ.

Этот устав написан не безумцами. Он написан людьми, которые поняли простую вещь: мир больше не управляется через правила — он управляется через конструкции, которые строит сильный.

И если раньше глобальное управление маскировалось под «ценности», «права человека» и «демократию», то теперь маски сброшены. Осталась воля диктатора, деньги и архитектура власти.

Но это, как мне кажется, не финал, а пока что проба пера. И если не Трамп, то будет кто-то другой, если не сейчас — через пять лет.
Но формат уже найден и вброшен в открытое пространство.

Что из этого следует для России?

Первое. Нам пора перестать жить в иллюзии, что мир — это договоры и уставы. Мир — это чужие управленческие конструкции, в которые нас будут пытаться встроить. Или сломать под них. И война на Украине - это шаг по ослаблению, чтобы сломать.

Второе. В подобных «советах мира» Россия никогда не будет равной. Нас там либо будут терпеть, либо использовать, либо выталкивать. Других вариантов нет.

Третье. Если мы не научимся проектировать собственные институты и опираться на весь народ, нас всегда будут пытаться администрировать чужими. Я об этом говорю уже давно и много. Но мне заткнули рот. Кому это выгодно?

Четвёртое. Это и есть настоящая гибридная война XXI века: не танки, не санкции, а попытка установить и над Россией внешний центр управления, оформленный как «мир».

И пятое — самое важное. В XXI веке выигрывает не тот, кто громче говорит о мире, а тот, кто проектирует, кто и как этим миром будет управлять.

Если Россия хочет выжить не просто как территория, а как субъект истории, нам нужно наконец начать думать категориями архитектуры своей власти, а не реакций на чужие инициативы.

Потому что следующий «Совет мира» могут создать уже без нас. И против нас.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Про ИИ, страх и единственный предел

Я смотрю на все эти разговоры про искусственный интеллект и ловлю себя на страхе. Точнее даже не на стране, страх — это слишком просто что ли. Я ловлю себя на тревоге другого порядка.

Илон Маск говорит, что ИИ скоро станет умнее человека. А потом и умнее всего человечества. И миллионы людей это обсуждают так, будто речь идёт о погоде: будет дождь или не будет.

А я думаю о другом. Не о том, насколько он будет умным, а о том, насколько пустым может оказаться человек, который этим умом воспользуется. ИИ — это не откровение и не чудо. Это просто инструмент — очень мощный, очень быстрый и главное — очень холодный. Но инструмент.

И каждый раз, когда человечество делает вид, что боится инструмента, оно же на самом деле боится себя. Боится посмотреть честно и сказать: да, мы снова хотим снять с себя ответственность. Ведь проще сказать: «Так решил алгоритм», чем сказать: «Так решил я». Проще спрятаться за данные, чем за совесть, потому что за нее не спрятаться и от нее тоже.

ИИ может быть «умнее» в расчётах, но он не знает, что такое выбор между добром и злом, что такое грех, он не знает, что такое раскаяние или жертва. А человек — знает. И, возможно, именно поэтому человек так хочет это знание заглушить.

Я всё чаще вижу, как мир медленно, но уверенно движется к одной опасной точке: к миру без внутреннего предела, где всё можно, если это эффективно и где нет вопроса «зачем», есть только вопрос «как быстрее». ИИ в таком мире — не угроза, а он — логичное продолжение.

Потому что у человечества всегда был только один настоящий фильтр. Один. И это не какой-то "моральный кодекс", как и не право или то, что мы называем "общественный договор" - всё это менялось человеком под выгоду той или иной группы у власти.

Один фильтр!

❗️Бог.

Бог как понимание, что ты — не центр вселенной, что над тобой есть мера и не всё, что ты можешь, ты вправе делать.

Как только этот фильтр исчезает, всё остальное рассыпается очень быстро. История это уже доказывала — слишком много раз, чтобы делать вид, что «в этот раз будет иначе».

Я не боюсь искусственного интеллекта, я боюсь человека, который больше не боится Бога — но получил в руки инструмент, усиливающий его волю в тысячи раз. Потому что тогда не будет «восстания машин», а будет восстание гордыни, восстание ощущения всевластия, будет холодная, рациональная, идеально оптимизированная бесчеловечность.

К 2030 году ИИ станет обыденностью, как электричество, интернет или оружие и он станет обычным инструментом войны. И главный вопрос будет не технический, а экзистенциальный: что останавливает человека, когда он может всё? Ведь алгоритм не остановит, закон когда надо — обойдут, а институты — договорятся.

Останавливает только внутренний предел. И если он есть — ИИ останется инструментом, но если его нет — ИИ станет последним экзаменом для человечества.

И я всё чаще думаю: не про ИИ сейчас идёт разговор, а про то, останемся ли мы людьми. А это уже про то — останемся ли мы с Богом!

❗️Это разговор не про них, а про каждого из нас, потому что, как сказал Сунь-цзы: победу знать нельзя, можно сделать себя непобедимым. А в борьбе с человеком, у которое есть — оружие ИИ, есть только одно оружие для того, чтобы сделать себя неуязвимым для него - Бог!

И сейчас, как никогда, актуальны слова апостола Павла: Если Бог за нас, то кто против нас?!

Поймем - победим, не поймем - проиграем!

Доброе утро, православные!

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь

Читать полностью…

Господи, призри благоутробно на раба Твоего Александра, болезнию одержимаго; отпусти ему вся согрешения его; подай ему исцеление от болезни; возврати ему здравие и силы телесные; подай ему долгоденственное и благоденственное житие! 🙏

Читать полностью…

Почему речь Трампа в Давосе — это не про экономику

(психолого-лингвистический разбор)

Когда Дональд Трамп выходит на трибуну Давоса, ошибкой было бы слушать его как политика или экономиста. Его речь нужно читать как социально-психологический текст, где смысл лежит не в цифрах и не в обещаниях, а в структуре языка, расстановке ролей и изменении норм допустимого.

Это не речь убеждения. Это речь власти.

С точки зрения социальной психологии, Трамп говорит не «с аудиторией», а над аудиторией. Он не ищет согласия, он формирует рамку, в которой согласие или несогласие уже имеют разную цену. Это важный маркер: мы имеем дело не с диалоговой коммуникацией, а с иерархической.

Лингвистически это подчёркивается предельно простой синтаксикой: короткие предложения, минимум вводных слов, почти полное отсутствие модальности сомнения, нет «возможно», «следует обсудить», «мы предполагаем». Есть «мы знаем», «мы сделали», «так больше не будет». В НЛП это классический язык установки реальности, когда утверждение подаётся не как мнение, а как факт среды.

Отдельно важно отсутствие эмпатической лексики. В речи почти нет сочувствия, нет попытки «понять сложности партнёров», нет смягчающих конструкций. Для обывателя это может выглядеть грубо, но с точки зрения психологии кризиса — это сознательный приём. В условиях неопределённости люди тянутся не к сочувствию, а к определённости. Холодная речь считывается как контроль.

Ключевой приём — перенос ответственности. Все проблемы оказываются вынесены вовне: Европа, союзники, прошлые элиты. Это не просто политическая риторика, а базовый механизм социальной регуляции: хаос объясняется чужой слабостью, а порядок — собственным решением. В такой конструкции говорящий автоматически становится фигурой «возврата нормы».

Особенно показателен эпизод с Гренландией. Его не стоит анализировать геополитически — он работает как психолингвистический якорь. Трамп спокойно проговаривает то, что ещё недавно считалось немыслимым, и делает это без эмоционального нажима. Так в социальной психологии нормализуется сдвиг: если табу произнесено уверенно и без извинений, оно перестаёт быть табу. Это приём расширения окна допустимого.

Ещё один важный момент — «обратная угроза». Формула «вы можете согласиться, а можете нет» звучит мягко, но психологически это асимметричный выбор. Согласие подразумевает сохранение статуса, несогласие — неопределённые, но явно негативные последствия. В НЛП это классическая конструкция псевдовыбора, где свобода формально есть, но нейтрального варианта не существует.

И наконец — апелляция к «здравому смыслу». Сложные вопросы упрощаются до уровня очевидности. Несогласие автоматически маркируется как глупость или оторванность от реальности. Это мощный социальный приём, потому что он лишает оппонента моральной позиции: спорить можно с мнением, но трудно спорить с «очевидным».

В итоге перед нами не экономическая и не внешнеполитическая речь. Это демонстрация смены языка власти. Языка, в котором больше нет необходимости объяснять, убеждать, договариваться, но в котором достаточно обозначить рамку — и система начинает подстраиваться.

И именно поэтому речь в Давосе так раздражает одних и притягивает других. Она не про решения, а про право задавать правила.

И теперь главный вопрос у других правителей: подстроиться под правила Трампа или все же создать свои суверенные правила.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь.

Читать полностью…

❗️Против Telegram вводятся новые ограничения в РФ — сенатор Совета Федерации Артём Шейкин

Так что, друзья, у кого есть Канал в МАХ - подписывайтесь на меня здесь, чтобы не потерять. Пусть будет, даже если не читаете его и не пользуетесь. Я не сдался, даже когда дали плашку, как и не продал канал, чтобы не предавать вас, хотя сразу после иноагентства мне предлагали 20 млн. за него. И вы не разбежались и не предали. Так что жалко будет потерять друзей.

Спасибо, что читаете и думаете.

Кстати, завтра первое заседание суда по оспариванию статуса. Посмотрим на то, как у нас в стране с исполнением законов.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь.

Читать полностью…