9394
Various historical stuff. Feedback chat - https://t.me/chatanddocs For support and for fun: Яндекс: https://money.yandex.ru/to/410014905443193/500 Paypal: rudinni@gmail.com
Только неправильные подписи в комментариях
(Крокодил, 1954 год)
Уже через 45 минут! — /channel/etokanavka/41
Читать полностью…
В эту субботу — новый стрим!
После небольшого перерыва, возвращаюсь к регулярному стримовому вещанию. В новом стриме моим гостем станет мой друг, киновед, кинокритик, преподаватель СПбГИКиТ Никита Смирнов. С ним мы поговорим о том, почему нуар — не жанр, откуда родом «черный фильм», почему он захватил киноэкраны в 1940-е, а также о том какое наследие оставил. И, конечно, разберем все на примерах.
Стрим пройдет в 19:00 Мск в эту субботу, 6 сентября.
А после разговора мы ответим на вопросы зрителей! Готовьте их — можно начинать оставлять у меня в комментариях.
И egor.sennikov">подписывайтесь на канал — мы медленно приближаемся к 400 подписчикам, но хочется попробовать совершить невероятное и приблизиться к концу года к тысяче. Вдруг выйдет?
📖У меня вышел первый роман, маленький и красивый, в духе «петербургского текста». Сравнить можно с «Другими берегами» Набокова, «Жизнью Арсеньева» Бунина, «Перед восходом солнца» Зощенко.
Создать и издать её я пытался несколько лет. Первый издатель, помурыжив меня полтора года и измотав гору нервов, сдался, но замечательный Павел Лукьянов в текст поверил и издал.
Мое детство было набито впечатлениями. И радостными, и мрачными. Что такое «расстрел» я узнал лет в пять, когда отец рассказывал мне историю нашего рода. Или это мать рассказала мне как-то под ёлкой на 2000-й год, когда я расспрашивал её про отца и про дедушку. Просто, невзначай — прадедушку расстреляли, а дедушку спасли от расстрела друзья.
Питерские бандиты и особняк РУБОПа-Кочубея, нищета парадных и сияние электрических ламп на вратах казино на Литейном, пенсионеры-атланты и сфинксы в масках смерти, которые сторожат детский сад и стерегут дом, «Команда А» и мультики по телевизору, дачные змеи и путешествия в 1904 год с подоконника коммуналки на улице Чайковского.
Роман личный, во многом очень — автобиографический, в рамках русской литературной традиции. Но герой романа — не я, а Петя.
Эта книга — о приключениях русского мальчика Пети, который попадает на страницы своей Азбуки, старинной, в дореформенной орфографии и с иллюстрациями Александра Бенуа. Бог знает, как она у него оказалась. И, очутившись там, отправляется в путешествие. Это и культурологическое эссе, и постмодернистская проза, и художественный вымысел, и автобиография. В общем, каждый, кто прочитает, найдёт что-то. Книжица красивая.
Купить можно напрямую у издателя — RUINAISSANCE, или на Озоне. Стоит тыщу с небольшим (у издателя подешевле, берите сразу у издателя). Ближе к концу сентября в московской «Листве» будет первая презентация романа с раздачей автографов. Её анонсируем особо.
Сбылась и моя мечта. Теперь же призываю вас репостить это объявление, покупать книгу, читать её и рассказывать о ней друзьям и близким. Давайте вместе прославим современную нам русскую литературу.
Друзья, остаются считанные дни до окончания распродажи десятого номера moloko plus «Государство»! Он является одним из самых объемных в коллекции и посвящен двум фундаментальным вопросам: откуда взялось и зачем нужно государство.
Как так вышло, что мы свыкаемся с постоянным насилием со стороны государства и восстаем против одной власти лишь для того, чтобы заменить ее на другую? Под обложкой альманаха вы найдете истории об Афганистане и Израиле, становлении КНР и распаде СССР, Борисе Ельцине и Адаме Кертисе, медведях и либертарианской утопии.
Народ на улицах настроен довольно спокойно, большинство мрачно молчит, некоторые ироничны (даже шутят: один сказал — ну вот, а то у всех танки, а у нас нет. Вот теперь и у нас танки). Многие довольны «новым порядком».
Стартуем через пару минут!
https://www.youtube.com/watch?v=8sldJxX06TU&ab_channel=EgorSennikov
Завтра у меня день рождения — и в честь этого проведу специальный небольший стрим с тремя важными гостями (о них расскажу завтра)
Захотелось в день рождения немного поговорить о прочитанных книгах — и разделить этот разговор с друзьями и наставниками. Об их именах я вам сообщу завтра, а пока — готовимся к небольшому разговору, увлекательному обмену мнениями и рассказам о прочитанном. Встречаемся завтра в 14:00 по Мск.
До встречи завтра — и egor.sennikov">подписывайтесь на канал!
26 сентября 1971 года, встреча японского императора Хирохито и президента США Ричарда Никсона на Аляске
Читать полностью…
Сегодня — 80 лет исполняется бомбардировкам Хиросимы и Нагасаки. И тем, кто хочет узнать об этом побольше, рекомендую послушать подкаст "Черный лебедь" от студии Терменвокс, в котором выступал редактором и ресерчером — он вышел пару лет назад.
«На следующий день после взрыва над крупными японскими городами летают американские самолеты. Они сбрасывают листовки с требованием капитуляции:
„Мы располагаем самым смертельным оружием, которое когда-либо создавало человечество. Мы только начали применять его к вам. Если сомневаетесь, поинтересуйтесь, что произошло в Хиросиме после взрыва всего одной бомбы. Обратитесь к императору с требованием закончить войну или мы используем его еще раз. Эвакуируйтесь!“.
В японском правительстве замешательство, впервые звучат открытые голоса о капитуляции. Секретарь кабинета министров Хисацунэ Сакомидзу получил от военных информацию о силе ядерного оружия и предлагает сдаться на условиях потсдамской декларации.
Вариант не самый плохой: японское руководство давно в тупике и не знает, как выпутаться из войны. А бомба снимет всю ответственность с военных за провал — и в каком-то смысле поможет им сохранить лицо. Секретарь кабинета министров Сокамидзу требует сделать всю доступную информацию о ядерном оружии публичной.
Министр иностранных дел Сигэнори Того присоединяется к этому мнению: бомба могло бы стать идеальным объяснением для народа.
Военные — не виноваты. Правительство — не виновато. Виновата бомба.
Министр обороны Корэтика Анами не согласен с этим. Он считает, что к взрыву в Хиросиме следует относиться точно так же, как и к другим бомбардировкам. Анами не уверен, что угроза реальна и что это не уловки американской пропаганды.
Высший военный совет, а именно этот орган сейчас принимает главные решения в стране, как будто вообще не рассматривает атомную бомбу как аргумент для капитуляции. Силовики пребывают в каком-то парадоксальном заблуждении, что если они продолжат сражаться, американцам все-таки придется высадиться на архипелаг, в наземном сражении они истощатся и пойдут на территориальные уступки».
Повседневный ужас или как через заурядную картину просвечивает шедевр, который мог получиться
Представьте, что вы приехали в дорогой отель, чтобы выступить на профессиональной конференции. Но перед тем как спускаться на банкет, вы впускаете в номер молодую девушку — она должна немного посидеть с вашим ребенком, пока вы будете произносить речи, развлекаться и пить шампанское. А когда через несколько часов вы возвращаетесь в номер, то обнаруживаете катастрофическую ситуацию: ребенок на грани жизни и смерти, в номере полно посторонних людей, а тихая, спокойная, даже излишне скромная девушка, которая несколько часов назад зашла к вам в номер, бросается на вас и пытается то ли оглушить, то ли задушить.
Таков, если сильно упрощать, сюжет фильма «Можно входить без стука» (Рой Уорд Бейкер, 1952 год). И когда его смотришь, то сожалеешь о том, что такой материал достался настолько «правильному» и скучному режиссеру как Бейкер. Перед нами история, которая даже в упрощенном виде представляет собой пугающий триллер, который мог бы стать иконическим, подлинным tour de force. Но в результате имеем работу, в которой проблескивают иногда образы великого, но тонут они в посредственном.
Весь фильм держится на игре Мерилин Монро: продюсеры 20th Century Fox хотели переизобрести образ актрисы, отойти от ее бесконечных «бимбо» персонажей и дать ей возможность показать себя как большую драматическую актрису. И ей это удалось: она здесь выкладывается максимально, блестяще изображая постепенно сходящую с ума психопатку. У нее меняется лицо, взгляд, мимика — все дальше и дальше от изначальной зажатости и скованности движений к опасной и пугающей раскованности.
Сумасшедшая бэбиситтерша — это главный нерв этого фильма; режиссер постоянно заигрывает со страшной идеей — что ребенок, оставшийся в номере с этой женщиной, может просто не дожить до конца картины. Градус безумия нарастает — и иногда кажется, что только кодекс Хейса спасает некоторых героев от гибели: все-таки показывать в кадре намеренное убийство ребенка в 1952 году было тяжеловато (если вообще допустимо). Но и ощущения, что ребенок на грани и жизни смерти, порой достаточно для нервного переживания.
Но что здесь не сложилось? Вообще «Можно входить без стука» — это экранизация романа «Зло» писательницы Шарлотты Армстронг. И авторы киносценария сделали несколько важных шагов в сторону от книги, которые сильно поменяли уровень накала в истории. Самое главное — в фильме героиню Монро снабдили бэкграундом, который заставляет ей сочувствовать: она сходит с ума из-за того, что во время войны ее молодой человек, служивший пилотом, погиб во время полета на Гавайи. Теперь она не может найти себе места, не может признаться в том, что любовника больше нет и бродит по закоулкам собственной памяти в поисках образа любимого: наряжается в чужую одежду, душится чужими духами — представляя себе кем-то другим. Для послевоенной аудитории такая история не могла казаться такой уж невероятной, да еще и заставляла в каком-то смысле болеть за психопатку. В книге же мы про нее ничего не знали — и это, конечно, гораздо страшнее; идея, что вашего ребенка могут убить просто так, без какой-то мотивации, бьет по нервам гораздо сильнее.
Но, что еще хуже, в фильме история сходящей с ума молодой девушки служит лишь моральным уроком для двух якобы главных героев: молодого пилота и певички из отеля, которые находятся на грани разрыва романтических отношений. Певичка недовольна пилотом — он неотзывчив и в его сердце нет сострадания к ближним; то он холоден с назойливой продавщицей спичек в отеле, то саркастичен с барменом. И лишь оказавшись, волею случая, в номере безумной женщины, он разбирается в том где правда, и где ложь. Чужая болезнь и злодейство вдруг становятся основой для романтических отношений двух героев, на которых нам, как зрителям, честно говоря, плевать, настолько они плоско написаны (несмотря на то, что у нас тут дебют Энн Бэнкрофт и неплохая роль Ричарда Уидмарка). В итоге имеем скучную мораль в конце фильма, вместо ужаса от произошедшего.
Всего через час отправляемся в африканские колонии Великобритании межвоенных времен, чтобы познакомиться со странным и порочным сообществом аристократов. Они загадочны, жестоки, склонны нарушать все правила приличия и живут во времена, когда империи осталось всего ничего. Что ведет их - и как устроена их жизнь.
И всех egor.sennikov">прошу подписываться на канал!
В субботу — новый стрим на моем канале
В эту субботу, в 18:00 Мск вновь встречаемся на стриме. В этот раз мы отправляемся в африканские колонии Великобритании межвоенных времен, чтобы познакомиться с странным и порочным сообществом аристократов. Они загадочны, жестоки, склонны нарушать все правила приличия и живут во времена, когда империи осталось всего ничего. Что ведет их - и как устроена их жизнь.
И, конечно, потом отвечу на вопросы!
И всех egor.sennikov">прошу подписываться на канал — добрались до вехи в 300 подписчиков, но нужно двигаться дальше!
Все, кто хотел высказаться о, хочется сказать, возвращённом романе Лимонова, уже высказались. Поэтому самое время появиться рецензии на него в издании "Кенотаф".
А я и забыл, как люблю Лимонова 1980-х — Лимонова профессионального писателя, жившего и зарабатывавшего литературой. Лимонова — трудоголика, который превратил свой жизненный опыт в писательскую руду (да, штамп, но Лимонов именно шахтёрское по труду впечатление производит своим корпусом текстов). Тут я зайду с козырей и скажу: в своей школе автофикшна Лимонов опередил время на полвека — взамен нынешнего автофикшна травмы должна прийти автофикшн судьбы. И вот тогда-то окончательно формулировка "Лимонов — великий русский писатель" устаканится.
Пока же перед нами роман не столько о приезде молодого Лимонова из Харькова в Москву, сколько об эпохе СМОГ — всплеске популярности подпольной неподцензурной поэзии в Москве в середине 1960-х, которая в романе сравнивается с рок-н-рольной революцией на Западе. Опять же, Лимонов неплохо понимал, что через его в том числе судьбу русская культура переживает пропущенный европейский XX век.
При этом в эпилоге Лимонов намекает, что задумал следующий роман из "московского цикла". Где-то там маячила "московская трилогия" наряду с "нью-йоркской" и "харьковской". Не написал — жаль. Поэтому нам остаются взамен отдельные рассказы и эссе из "Книг мёртвых".
"Москва майская" крутится вокруг известного тезиса, что вся культура — это история тусовок реальных людей, которые с течением времени превратились в миф. СМОГ-то к нам сейчас близко, на расстоянии вытянутой руки — Владимир Алейников и Юрий Кублановский живы и творят. Но Лимонов тридцать пять лет назад уже создавал полноценный миф — воспевал эпоху, а вернее тусовку, которой больше никогда не будет.
У сюжета романа поразительный эффект — книга как будто бы заполняет лакуну, как будто бы возвращает нам кусок нашей национальной судьбы, формирует ландшафт обитания русской мысли. Помните же этот старый мем с фотографией Бродского "Ну, почитай других поэтов"? В поколении Бродского была уйма гениев (они так себя и называли — гении), в том числе и поэт Лимонов, и поэт Губанов. "Москва майская" — это путеводитель по местам, где они обитали, и куда мы можем и должны прийти.
У нас какая-то поразительная любовь к разбрасыванию собственной культурой и историей, и самим научиться собирать камни точно не получится — Лимонову с того света вот приходится нам помогать.
#простаков #рецензии_на_кенотафе
В субботу — новый стрим на моем канале
В эту субботу, в 18:00 Мск вновь встречаемся на стриме. В этот раз мы отправляемся в африканские колонии Великобритании межвоенных времен, чтобы познакомиться с странным и порочным сообществом аристократов. Они загадочны, жестоки, склонны нарушать все правила приличия и живут во времена, когда империи осталось всего ничего. Что ведет их - и как устроена их жизнь.
И, конечно, потом отвечу на вопросы!
И всех egor.sennikov">прошу подписываться на канал — добрались до вехи в 300 подписчиков, но нужно двигаться дальше!
Начали, заходите!
https://www.youtube.com/watch?v=B0Wo_x4-x_4&ab_channel=EgorSennikov
Напоминаю, что уже сегодня — новый стрим!
После небольшого перерыва, возвращаюсь к регулярному стримовому вещанию. В новом стриме моим гостем станет мой друг, киновед, кинокритик, преподаватель СПбГИКиТ Никита Смирнов. С ним мы поговорим о том, почему нуар — не жанр, откуда родом «черный фильм», почему он захватил киноэкраны в 1940-е, а также о том какое наследие оставил. И, конечно, разберем все на примерах.
Стрим пройдет в 19:00 Мск сегодня, 6 сентября.
А после разговора мы ответим на вопросы зрителей! Готовьте их — можно начинать оставлять у меня в комментариях.
И egor.sennikov">подписывайтесь на канал — мы медленно приближаемся к 400 подписчикам, но хочется попробовать совершить невероятное и приблизиться к концу года к тысяче.
Небольшой 8-минутный трип практически ровно на 30 лет назад, чисто позалипать — анонс эфира Первого канала за 2 сентября 1995-го.
Вашему вниманию: ультракислотные заставки, программы и фильмы, от которых можно умереть от скуки (зато в одной из картин мощно показывают свастоны), Зыкина поет для ветеранов, рекламируют программы Сергея Капицы, Юрия Сенкевича и, конечно, Николая Дроздова (ходит в камуфляже, гладит жабку, тискает медведика). Есть также легендарный рот Натальи Дарьяловой (обратите внимание, как в подводке к ее передаче классно произносят слово «секс») и немного коммерции.
Не забудьте выключить телевизор!
Полет пули
Между «Дуэлью» и «Роковым выстрелом». Между Чеховым и Шукшиным. Между поисками пропавшей Луны и фантазии о неслучившемся. Егор Сенников в цикле «Улица Ильи Эренбурга» изучает литературное обрамление жизни Эренбурга.
Он родился в ту эпоху, когда на русском языке не написали великих романов. В 1881 году вышли «Братья Карамазовы» Достоевского и «Господа Головлёвы» Салтыкова-Щедрина. А следующий большой русский роман выйдет в 1899 году — «Воскресение» Льва Толстого.
Эренбург родился в начале января 1891 года — как раз в середине этой эпохи «малороманья».
В начале «Людей. Годов. Жизни» Эренбург рассуждает о том, что в недели окружавшие его, Эренбурга, рождение, Чехов, литературный король этой эпохи, работал над повестью «Дуэль».
Тоска. Юг России, расхлябанный аристократ Лаевский, слабый человек, живет с нелюбимой женщиной, от которой хочет куда-то сбежать, а та изменяет ему напропалую. Уехать Лаевскому хочется, но денег нет — и у друзей их нет тоже. За столом с приятелями ведется разговор о происхождении человека: одни считают, что он произошел от Бога — и только упрямый немец фон Корен убежден, что от обезьяны. Он проповедует священнику дарвинизм, рассуждая, что от слабых следует избавляться, оставляя только сильных.
Фон Корен с немецкой прямотой замечает, что раз уничтожить Лаевского нельзя, то надо бы его куда-то запереть или отправить на общественные работы. Фон Корен, конечно, прообраз всех прожектеров XX века, которые будут вскоре железной рукой загонять человечество к счастью.
Лаевскому же немец фон Корен кажется страшным чудовищем, фантазером и идеалистом, который во славу своих идеалов свернет не только свою шею, но и угробит тех, кого сочтет недостойными.
В конце — заглавная дуэль. Нелепая, лишенная поэтической возвышенности дуэлей золотого века русской литературы. Оба не попадают:
«„Я его сейчас убью, — думал фон Корен, прицеливаясь в лоб и уже ощущая пальцем собачку. — Да, конечно, убью…“
— Он убьет его! — послышался вдруг отчаянный крик где-то очень близко.
Тотчас же раздался выстрел. Увидев, что Лаевский стоит на месте, а не упал, все посмотрели в ту сторону, откуда послышался крик, и увидели дьякона».
Лаевский в итоге меняется к лучшему и готов начать новую жизнь.
В такой оптимизм не очень верится. Эренбург сравнивает себя и свой характер и с Лаевским, и с фон Кореном — многое менялось. Но:
«Если человек за одну жизнь много раз меняет свою кожу, почти как костюмы, то сердца он все же не меняет — сердце одно».
Эренбург умер в последний день лета 1967 года. В эти дни в Москве начался процесс по делу Владимира Буковского, Вадима Делоне и Евгения Кушева — их судят за демонстрацию на Пушкинской площади. Через месяц в Москву переедет молодой харьковский поэт Эдуард Лимонов. В Нью-Йорке выходит авторский русский перевод «Лолиты» Набокова. Разворачивается постепенно борьба с Солженицыным, а сам Александр Исаевич все работает над «Архипелагом». Дописывают «Гадких лебедей» братья Стругацкие.
В 1967 году Василий Шукшин очень много работает, но самый главный труд для него — замышленный сценарий фильма про Степана Разина. Он рассчитывает на то, что удастся добиться и постановки фильма. «Рублева» же сняли и готовят к прокату! В августе проходит обсуждение на студии — вполне благосклонное. Но осенью ветер меняются — пошли негативные отзывы один за другим и стало понятно, что фильма не выйдет.
И пока эта каша заваривается, Василий Шукшин с головой уходит в другой сценарий — из него выйдет фильм «Странные люди», полный шукшинскими «чудиками». Он перерабатывает собственные рассказы для постановки. В центральной части — «Роковом выстреле», — главный герой рассказывает приехавшим на охоту незнакомцам свою любимую историю. Как он якобы стрелял в Гитлера, да не застрелил злодея:
«Я стрелил… — Бронька роняет голову на грудь, долго молча плачет, оскалился, скрипит здоровыми зубами, мотает безутешно головой. Поднимает голову — лицо в слезах. И опять тихо, очень тихо, с ужасом говорит: — Я промахнулся».
#улица_эренбурга
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
В пятницу вечером собираемся в Polje (Sarajevska 48) и смотрим последний фильм Кубрика. А потом немного о нем поговорим.
Вход бесплатный, донаты приветствуются. Регистрируйтесь здесь: polje.timepad.ru/event/3544240
Счастье не для всех
Поэты и революционеры, герои и предатели — всех объединяет одно: судьба бросает кости равнодушно. Одним достаются годы, другим пуля или яд, концлагерь или пытка, предательство или боль. Вокруг Ильи Эренбурга постоянно разыгрывалась лотерея судеб и если следить за ней, то можно увидеть немало его двойников. Жизни и смерти, в которых отражается целый век. Егор Сенников thecenotaph/te-komu-ne-povezlo">смотрит на разбросанные по текстам Эренбурга осколки воспоминаний о тех, кому не повезло и пытается примерить их судьбу на самого Эренбурга.
Интересно, сохранял ли Эренбург адреса, по которым можно было найти мертвецов голоса? Кажется, что да — они должны были служить ему постоянным напоминанием о том, что могло случиться и с ним самим много раз. Но самого его пронесло — и сам он это объяснял чистой удачей, стечением обстоятельств, а не результатом какой-то продуманной стратегии.
Да и правда, какая может быть стратегия, когда выходишь на хлипкой лодке в бушующее море? Только молитва и надежда на то, что следующей волной тебя не захлестнет. Эренбург пережил столько разных эпох и состояний, что хватило бы на десяток человек — но многие его знакомые и сверстники сошли с дистанции гораздо раньше. Кто они были? И что их погубило?
Об этом thecenotaph/te-komu-ne-povezlo">в новом тексте Егора Сенникова из цикла «Улица Ильи Эренбурга».
#улица_эренбурга
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
Сегодня мне исполняется 32 года
Такие пошли уже цифры, которые раньше когда-то казались ну уж точно маркером взрослости и умудренности, а сейчас понимаешь, что все это несколько преувеличенно.
Праздновать буду вечером, а чуть больше, чем через час, в 14:00 по Мск — встречаемся на стриме на моем канале. Поговорим о книгах с двумя (все же не тремя) гостями, поотвечаем на ваши вопросы в комментариях, да и в целом приятно проведем время.
Заходите! И egor.sennikov">подписывайтесь на канал — это будет очень приятный для меня подарок.
Шостакович в оксфордской докторской мантии - в своей квартире на Кутузовском, 1958
Читать полностью…
Tenebrosum venit
Иногда и самый мрачный час — лишь прелюдия к надвигающейся тьме. Егор Сенников продолжает цикл «Улица Ильи Эренбурга» и вслушивается в стихи поэта 1915 года — что можно почуять?
В кафе пустынном плакал газ.
На воле плакал сумеречный час.
В парижском кафе «Ротонда» все синее от дыма, глаза слезятся и большая часть завсегдатаев уже выбыла из беседы, сдавшись на милость Морфею и алкогольной интоксикации. И лишь за одним столиком все еще идет беседа: темы, впрочем, так скачут от одной к другой, что нельзя точно сказать, о чем вообще идет беседа.
Худощавый молодой человек выходит из кафе и идет домой. Долго стоит над рекой и всматривается в небо, где обозначились признаки рассвета. Ответа на свои вопросы он не находит и уставший бредет к себе домой.
То, что тлело где-то по окраинам и прорывалось в повседневность громкими заголовками в утренних выпусках европейских газет, но тут же и забывалось, с августа 1914 года соткалось в грандиозный пожар. Весело заплясали огоньки. Зажурчала кровушка. Завыли вдовы. И среди этого пожара быстро стало ясно некоторым, что и это лишь прелюдия к чему-то более страшному, что лишь только грядет.
Илья Эренбург из таких. Он все пытается понять, как же так произошло, что весь мир ухнул в какую-то прореху и теперь падает во тьму — а главное, что же там, за этой тьмой скрывается. Эренбург и спустя годы будет описывать себя тогдашнего, как человека ничего не понимающего. В письмах он иногда недоумевает. Вот в сентябре 1915 года он получил известия о России и жалуется Волошину: как же так одновременно — и новости о том, как беженцы из прифронтовых российских территорий месяцами не могут найти дома, и тут же рассказы — о новых балах, о ставках на бегах, объявления о новых поэзах Северянина, которые продаются по 10 рублей за штуку. «Смирение Руси не кажется ли минутами каким-то сладким половым извращением, чем-то вроде мазохизма?»
Наши внуки будут удивляться,
Перелистывая страницы учебника:
«Четырнадцатый... семнадцатый... девятнадцатый.
Как они жили?.. бедные!.. бедные!..»
Ничего хорошего от будущего он не ждет. Когда ему удается успешно призвать себе на помощь музу, он пишет стихи — и все вместе они собираются в сборник «Стихов о канунах». О грядущем. И если прочитать эту книжечку, то становится ясно, что поза непонимающего — это одна из масок; все он понимал, даже слишком четко.
О будущем тогда думают многие, по-разному представляя себе эту эпоху «после-войны». Бывший кадет и масон Котляревский размышляет о том, сколь необходим для России будущего контроль над Константинополем и проливами — к этому ведет вся история страны. Чуковский задумывается о том как в 1980 году будут показывать пальцем на какого-то старичка и говорить: «О, он еще помнит мировую войну» — а сегодня он еще шестилетка. Розанов обрушивается на предателей-социалистов, которые наплевали на тех, кто борется за Русь и Царя, проливая кровь. Бердяев ждет рождения подлинного русского духа в огне войны. Волошин плачет о всех убиваемых солдатах.
Эренбург чувствует, что грядет страшное. Он едет с зуавами в вагоне летом 1914 года, те размышляют о легкой прогулке до Берлина и пьют вино, а он уже слышит как воют их вдовы. Всюду видит просачивающуюся кровь: даже над кроваткой ребенка есть картинка о войне — и с нее на малыша капает кровь. Эренбург молится, но он же и скучает в этом аду. Но он слышит песни горбуна на площади — и слова его страшны.
Эренбург ему вторит: и видит скорое второе явление Пугачева — сперва в Россию, а потом на Болотную площадь в Москве:
На Болоте стоит Москва, терпит,
Приобщиться хочет лютой смерти.
<...>
Прорастут, прорастут твои рваные рученьки,
И покроется земля злаками горючими,
И начнет народ трясти и слабить,
И потонут детушки в темной хляби,
И пойдут парни семечки грызть, тешиться,
И станет тесно, как в лесу, от повешенных,
И кого за шею, а кого за ноги.
#улица_эренбурга
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
Рубрика, которую ждут все подписчики издания «Кенотаф» — «Судим по обложке».
Её мы решили посвятить рискованному эксперименту — оценить разные обложки в великой серии Historia Rossica великого издательства «Новое литературное обозрение». Эти книги глубоко повлияли на наш взгляд на ткань русской истории и, конечно, задали высочайший критерии внешнего вида книжных серий. Что ж, попробуем оценить эти обложки, без которых не представим интеллектуальный ландшафт, в котором мы сформировались как личности.
Если вы не согласны с нашим мнением по этому и другим вопросам, пишите в @thecenotaphbot.
#обложки_кенотафа
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
Напоминаю, что сегодня встречаемся на стриме — на моем канале
Сегодня в 18:00 Мск вновь встречаемся на стриме. В этот раз мы отправляемся в африканские колонии Великобритании межвоенных времен, чтобы познакомиться со странным и порочным сообществом аристократов. Они загадочны, жестоки, склонны нарушать все правила приличия и живут во времена, когда империи осталось всего ничего. Что ведет их - и как устроена их жизнь.
И, конечно, потом отвечу на вопросы!
И всех egor.sennikov">прошу подписываться на канал — добрались до вехи в 300 подписчиков, но нужно двигаться дальше!
Дорогие друзья, нам исполняется 30 лет.
Эти годы были наполнены встречами, открытиями и множеством изданных книг, в каждой из которых — частица нашего сердца. Мы хотим провести этот день вместе с вами — нашими читателями, авторами, переводчиками, редакторами, коллегами и друзьями.
Приглашаем вас присоединиться к нашему общему празднику, который состоится 3 августа в баре Mishka.
В программе:
— разговоры с авторами и переводчиками
— гаражная распродажа книг (новинки и редкости тоже будут)
— однодневная выставка «Петербург в графике Татьяны Свириной»
— диджей-сет от Кати Пантелеевой
Участники публичной программы: Ирина Кравцова, Валерий Шубинский, Алексей Конаков, Никита Елисеев, Ольга Кушлина, Татьяна Никольская, Анастасия Захаревич, Дарья Синицына, Алла Смирнова, Полина Добренко, Александр Скидан, Наталия Пресс и другие.
Модератор: Максим Мамлыга
Подробную программу выступлений мы опубликуем немного позже. Следите за новостями!
3 августа
12:00 – 20:00 — публичная программа
20:00 – 22:00 — афтепати
Бар Mishka, Конногвардейский бульвар, 4
Вход свободный
Спасибо, что вы с нами!
Нам 30 — и всё только начинается.
⭐️Продолжаем раскрывать карты и объявляем вторую специальную программу 35-го фестиваля «Послание к человеку»: Промежуток: кинокультура Петербурга 1990-х
Как бы мы не стремились ухватить эпоху, сберечь ее артефакты, мы знаем про «Послание» 90-х очень мало. В юбилейный год, так или иначе оглядываясь назад, ставя главным императивом не только поиск новых значений, но сохранение старых, мы решили сделать программу, которая наглядно бы показала, в какой городской и кинематографической среде формировался и жил фестиваль.
«Промежуток: кинокультура Петербурга 1990-х» — это конспект реальности, складки, в которые мы смяли красочную поверхность из интонаций, образов и смыслов, возникших на стыке двух разных эпох. Это разновидность вспоминания и запоминания, пространство для еще не кодифицированных мыслей и чувств, суть попытки установить и уловить связь между прошлым и настоящим. В конце концов — это поиски утраченного времени. Которое в пространстве кинозалов должно вновь стать обретенным.
Куратор Егор Сенников рассказывает о программе в наших карточках. Никаких спойлеров, только намеченные пункты и очертания.