Сократ и буддизм 1/2

Мой любимый диалог Платона — это «Федон». И не только потому что в нём Сократ бесстрашно смотрит в глаза смерти как анархист и философ, но и потому что он объясняет посмертное движение души. Сократ словами Платона говорит о том, что для достижения истины философу необходимо в рассуждениях опираться на чистый разум, а не на тело и его потребности:

И луч­ше все­го мыс­лит она, конеч­но, когда её не тре­во­жит ничто из того, о чем мы толь­ко что гово­ри­ли, — ни слух, ни зре­ние, ни боль, ни удо­воль­ст­вие, когда, рас­про­стив­шись с телом, она оста­нет­ся одна или почти одна и устре­мит­ся к [под­лин­но­му] бытию, пре­кра­тив и пре­сек­ши, насколь­ко это воз­мож­но, обще­ние с телом.

Но минуточку, Сократ в диалоге не говорит ничего о дуалистической природе души и тела, ведь с телом можно «общаться» и его потребности также учитываются живыми существами, но не все живые существа могут избежать соблазна этим страстям потакать. Философ же как раз и отличается от «обычного человека» тем, что после смерти его душа соединяется с универсальным чистым разумом, в рамках единого живого организма. Ничего не напоминает?

Хотя Сократа, Платона и многих других ранних греческих философов интерпретировали с позиций просвещенческого рационализма, при более внимательном прочтении можно обнаружить множество элементов, перекликающихся с буддизмом и восточной мыслью, включая веру в перерождение, идею о том, что цель существования — вырваться из колеса смертей и перерождений, описания Сократом состояния после смерти, напоминающие описания Нирваны. Хотя это и не может быть примером прямого влияния, поскольку Сократ и Будда жили в одно и то же время, тем не менее здесь обнаруживается удивительный резонанс. В книге «Форма античной мысли» Томас Макэвилли приводит доказательства того, что индийская философия, включая веру в перерождение, попала в Средиземноморье вместе с орфическими миссионерами ещё до Сократа.

У меня давно закрадывались мысли о том, что Сократ — это один из первых западных бодхисаттв, говоривший своим последователям о сонастройке телесности для достижения праджня-прамиты. После просветления душа такого философа существует среди и вовне универсального чистого разума, выходящего за границы телесности. Путешествие душ после смерти киборгиански растворяет сингулярные индивидуации тела во вселенский единый разум, совершая кибербуддистскую спайку. Сократ-Платон, тем самым, несмотря на расхожую интерпретацию, говорят не о дуализме, а о постоянно меняющимся и переходящем различные стадии психофизического конгломерата трансцедентальных составляющих, постоянно осциллируемых:

Очи­стив­шись таким обра­зом и изба­вив­шись от без­рас­суд­ства тела, мы, по всей веро­ят­но­сти, объ­еди­ним­ся с дру­ги­ми таки­ми же, как и мы, [чисты­ми сущ­но­стя­ми] и соб­ст­вен­ны­ми сила­ми позна­ем все чистое, а это, ско­рее все­го, и есть исти­на. А нечи­сто­му касать­ся чисто­го не доз­во­ле­но [...]

Меж­ду тем, истин­ное — это дей­ст­ви­тель­но очи­ще­ние от всех cтра­стей, а рас­суди­тель­ность, спра­вед­ли­вость, муже­ство и само разу­ме­ние — сред­ство тако­го очи­ще­ния. И быть может, те, кому мы обя­за­ны учреж­де­ни­ем таинств, были не так уж про­сты, но на самом деле ещё в древ­но­сти приот­кры­ли в наме­ке, что сошед­ший в Аид непо­свя­щен­ным будет лежать в гря­зи, а очи­стив­ши­е­ся и при­няв­шие посвя­ще­ние, отой­дя в Аид, посе­лят­ся сре­ди богов.

Читать полностью…

Ну и конечно, фазмид это непрямая отсылка на «Vampyroteuthis Infernalis» — книгу об адском кальмаре, который вдохновлял и ужасал антрополога Вилема Флюссера.

В Vampyroteuthis Infernalis кальмар выступает в роли готического монстра, который скользит, шныряет, ускользает в тёмные глубины и прочь от охотника-морского биолога, натуралиста или философа, требующего узнать то, что знает кальмар. Однако Флюссер демонстрирует одновременно интерес и отвращение к этому существу, которое настолько страннО и непонятно, что ассимилируется нами в качестве монстра. Текст Флюссера переворачивает с ног на голову отчуждающие и антропоцентричные импульсы и раскрывает постгуманистическую перспективу родства и нечеловеческим сородичем, который непознаваем, но тем не менее, близок нам.

Вспомним тут и Харауэй,и тогда рука, которую протягивает Гарри к фазмиду, это не только знак поражения невозможным,но и протягивание руки сотрудничества и кооперации для конструирования совместного будущего.

Un jour je serai de retour près de toi

Читать полностью…

​​Так вот, в Ревашоле сама церковь выступает как точка сингулярности, где рождается новое поколение теоретиков и практиков-рейверов, отличных от старых революционеров и жаждущих акселерации хардкора. «Хардкор должен быть более, чем хардкорным» — акселерация звуков, имплементация записей прошлого в актуальные биты. Это будущее-из-настоящего.

Само слово «рейв» впервые было использовано в конце 1980-х годов для обозначения субкультуры, возникшей на основе британского движения acid house. Великобритания имеет исторический опыт рейв-протестов и полицейского произвола. В разделе 63 Закона об уголовном правосудии 1994 года был представлен закон, запрещающий рейвы и другие подпольные общественные мероприятия и помогал полиции проводить активные рейды по городским андеграундным сообществам, пресекая всё, что им казалось подозрительным. В ответ на эти действия 5000 человек вышли на улицы Лондона в знак протеста, чтобы защитить свои права.

Падение Берлинской стены стало ещё одним историческим моментом: около двух миллионов человек с обеих сторон Берлина в течение двух дней бушевали на рейве. Рейверы активно направляли свою свободу через техно, новые отношения с техникой, демократизации доступа к записям и новых диджей-сетов, популяризированных в 70-80е чернокожими исполнителями (например Кул Герком). На протяжении десятилетий клубная культура привносила новую жизнь в города, экспериментировала со свободными пространствами и переосмысливала возможности сосуществования различных сообществ.

Марк Фишер в небольшой статье о рейве и его влиянии на искусство и культуру говорит о рейве как о барочном солнечном ударе. Он цитирует Фредрика Джеймсона в книге «Валентности диалектики»:

«Время от времени, подобно больному глазному яблоку, в котором возникают тревожные вспышки света, или подобно барочным солнечным вспышкам, когда лучи света из другого мира внезапно врываются в этот, нам напоминают, что Утопия существует и что возможны другие системы, другие пространства».

Энергетическая вспышка» рейва, утверждает Фишер, — это один из таких барочных всплесков, указывающих на возможность Утопии. Один из ключевых вопросов, который поднимает эссе Фишера, — как мы должны реагировать на ситуацию «психической приватизации», в которой неолиберальный капитализм успешно побуждает нас рассматривать нашу внутреннюю жизнь как полностью нашу собственную и совершенно независимую от чьей-либо ещё. Коммунизм основан на взаимозависимости людей; только когда наше саморазвитие зависит от других, наша психическая жизнь становится действительно нашей собственной. Фишер, однако, уделяет больше внимания социалистическим или социал-демократическим идеям коллективизма. Социализм, как, возможно, промежуточный шаг к коммунизму, опирается на понятия солидарности, на которые Фишер, как кажется, часто намекает в своих эссе. Одна из ключевых современных задач левых, по проекту Фишера, заключается в том, как создавать пространства и события, порождающие коллективную радость и прочные политические коллективы.

Капиталистический реализм, в некотором смысле, является периодом, в котором обязательный индивидуализм достигает своего апофеоза. Рейв — это потенциальное Событие, порождающее коллективизм, как, возможно, полагает Фишер. Ведь даже на первый взгляд уже существует ряд проблем с рейвом как выражением коллективизма и потенциала утопии.

Читать полностью…

​​Уже не в первый раз испытываю машинный эрос от дрейфов по городу, сонастройкой с его телом, звуками, чувствами и жизнью за пределами. Что меня больше всего аффектирует в Диско Элизиуме, который я недавно прошёл в первый раз (наравне с надеждой на утопию), так это аффективная экстратерриториальная урбанистическая способность shivers (дрожь). Дрожь функционирует как экстрасенсорная связь между самим городом, Ревашолем, и главным героем, дрейфующим по городу подавленной революции словно ситуационист Ивану Щеглову. Подобно Гарри Дюбуа, до сих пор не понятно, существовал ли Щеглов на самом деле и являются ли его эскизы и тексты коллективным творчеством.

Кибернетическая сонастройка города и героя позволяет Гарри следовать за дождём и ветром, ощущать нервные окончания города с помощью порывов и капель, исследовать незримые части территорий. Машина аффекта работает как техническая машина, антропоморфизируя город, и де-антропоморфизируя героя, шизофренически сочетающего связь бессвязного, расколотого сознания ненадёжного рассказчика и предвестника революционной надежды.

Образ мифического существа-фазмида — это рождающаяся надежда в альтернативной форме существования, как говорится в этой статье, "свидетельства возможности невозможного для алкокоммуниста в мире проигравшей революции". В конце концов, виновниками в смерти повешенгого наёмника из начала игры действительно послужили любовь и коммунизм.

"Двое наивных, слегка напыщенных студентов-марксистов и пропитая полицейская свинья возрождают веру в коммунистическое будущее, строя невозможную башню из спичечных коробков. Она существует несколько мгновений, прежде чем ветер разрушает спиральную конструкцию, но по законам физики она вообще не должна существовать. Чудо происходит без вмешательства потусторонних сил, без участия великих людей и пассионариев. Небывалая вещь становится реальной, потому что несколько человек верят в человеческую возможность это совершить".

Читать полностью…

Фрагменты снятой на плёночную камеру лекции о философии аниме и манги, теле, смерти и киборгах, которая была прочитана мной в хабаровском книжном магазине «Простая неформальность» уходящим летом.

Читать полностью…

Вообще-то фотография никогда не "отображала реальность как она есть". Это всегда была отдельная интерпретация реальности, отпечатанная через линзу, глаз, плёнку, кадр, субъективную перцепцию фотографа, матрицу и тд, со своими уловками, правилами и аглоритмами.

Концепция не-фотографии Франсуа Ларюэля показывает сущность фотографии, которая предшествует её историческим, технологическим и эстетическим условиям. Если философия - это мгновенная вспышка, то не-философия, как и не-фотография, это нерефлексивная и немеметическая имманентизация реальности.

Вот такие вот наивные "онто-фото-логические" условия Ларюэль и критикует в своём исследовании, редуктивную мысль о фотографии как об эпохе начала конца интерпретации сред.

Так что в случае ИИ-паники имеет место быть (ну и речевой оборот, конечно) просто ещё один из многих инструментов (ре)интерпретации.

Читать полностью…

Философия гностиков... в Геншине?

Мир Геншина во многом основан на идеях гностиков. После тщательнейшего исследования, тильта и слитых каток, мне удалось установить следующие параллели между этой игрой и гностицизмом:

Архонты
Архонты в Геншине (фото 1) - это боги, которые правят определёнными регионами на карте.

Архонты в гностицизме - это злые божества, которые правят физической вселенной и не дают душам покинуть материальный мир. Совпадение? Не думаю!

Гнозис
Архонты в Геншине обладают гнозисом, который символизирует их божественную власть над миром (фото 2).

Гнозис (греч. "знание") - центральная идея гностицизма, откуда и происходит название этого течения. Это мистическое знание о божественной природе человека - инсайт, который должен был позволить гностикам освободиться от ограничений земного существования.

Сюжет о жемчужине
Сюжет Gnostic Chorus в Геншине начинается с того, что царь посылает наследницу исследовать Королевство тьмы, но там ее очаровывает змей. Девушка забывает о своем происхождении и становится королевой тьмы (фото 3). Тогда второй наследник отправляется в путешествие, чтобы спасти ее.

Это более-менее стандартный нарратив гностиков о падении души в материальный мир, о забвении нашей настоящей природы и об освобождении заточенной души.

Так, в гностическом "Гимне Жемчужине" царь посылает сына в Египет, чтобы найти

Жемчужину, которая лежит в середине моря, которое окружает волшебный змий,

Но в Египте наследник попадает в плен к местным жителям и забывает о своем происхождении.

Сюжет Gnostic Chorus сходится с сюжетом "Гимна Жемчужине" в образах царя, далекой страны и змея. Девушка, которая поддалась змею - может символизировать душу, захваченную материальной реальностью, а наследник, который отправился за ней - желание освободиться от физического мира, обрести гнозис и вернуться домой, в бестелесный мир плеромы (фундаментальной полноты и целостности вселенной)

скрины - из Genshin Impact

Читать полностью…

Возвращаемся в образовательный формат постворка с лекцией редактора Михаила Федорченко в хабаровском книжном магазине Простая неформальность 22 августа в 19-00 о философии аниме и манги, Японии и киборгах. Если среди подписчиков есть хабаровчане (вдруг), то будем рады вас видеть!

Читать полностью…

​​(2)

Кстати, вот казалось бы: в чем связь Токийского Гуля и Еганы Джаббаровой?

Пока я читали мангу, мне казалось, что это во многом об одном и том же. Герой Канэки становится полугулем и получеловеком, из-за чего вытекает множество экзистенциальных проблем, связанных с непринадлежностью ни к миру людей, ни к миру гулей. Он везде чужой, да и сам не понимает, кто он такой и что ему делать

Сильнодействующие сплавы часто чреваты проблемами, потому что и в манге, и в жизни ты либо свой, либо чужой. Либо человек, убивающий демонов, либо демон, пожирающий людей. Находиться в разломе всегда тяжело, но еще тяжелее принять себя в подобном состоянии. И если все мы уже киборги, как утверждает Донна Харауэй, то все равно кому-то из нас достается больше за свою киборгичность, чем другим

Тот, кто слишком нарушает границы допустимого и становится опасным сплавом, подвергается осуждению или изгнанию. Из-за своей болезни Егана Джаббарова стала невыгодным товаром в качестве невесты. Кому нужна жена, мучащаяся от спазмов и напичканная железяками? А сможет ли она родить? Если ты киборг, то доставляешь много проблем – никто не понимает, что с тобой делать, ждать ли от тебя неприятностей, принять или оттолкнуть от греха подальше

Находиться везде и нигде одновременно, как обрести себя – это на самом деле очень деколониальная проблема. Вырезать из себя демоническую часть, как этого вначале хотел Канэки, не получится, граница между человеческим и не-человеческим нарушена навсегда

Читать полностью…

​​«Токийский гуль» и «Человек-бензопила» — это истории про киборгианство и отчуждение, принятие различий и их преодоление в борьбе за радикальную инаковость. Канэки и Дэндзи — каждый по-своему — являются показателями того, что субъективация и новаторство рождается на границе пределов допустимого.

В «Гуле» Канэки становится гибридом человека и вампира, переменной, которая удерживает-вместе-разделённые миры, интроспективной машиной, ломающей привычные условности жизни и смерти, страдающим киборгом, неспособным свободно менять свои идентичности, вынужденным находится в спайке с монстром и не-монстром, рождаться и умирать в пепле, пересобирать само понимание насилия.

В «Бензопиле» Дэндзи сталкивается с буквальной техно-спайкой с демоном — после мучительной смерти, он, как и Канэки, не умирает, а реинкарнируется, навсегда ломая стену между человеческим и не-человеческим. Демоническая не-человеческая витальность хлещет из главного героя, подобно рекам крови из манги («жизнь, сказали мы, выходит за границы целесообразности, как и других категорий. По существу, это есть поток, хлынувший сквозь материю и извлекающий из неё все, что может», по Бергсону). Сверхчеловеческая шизофреничность здесь выступает альтернативной стратегией работы с киборгианским телом-машиной по нарезанию демонов. Машины размывают грань между миром бытия и становления, миром металла и миром плоти, переосмысляют взаимодействия живого и неживого, сдвигают границы телесности и стирают культурные, политические и технологические иерархии.

Поток материи-движения, непрерывно изменяющийся, содержащий сингулярности и выражающий характеристики — это машинный филум ДиГ. В одном смысле термин описывает любую популяцию (атомы, молекулы, клетки, насекомые), глобальная динамика которой контролируется сингулярностями (бифуркациями и аттракторами), а в другом смысле он описывает объединение множества элементов в единую сборку, которая превосходит сумму своих частей и проявляет глобальные свойства, отсутствующие у отдельных компонентов (Деланда).

Номадирующая материя киборга-шизофреника и киборга-экзистенциалиста, являющаяся, как пишет Беннетт, «акробатикой непрерывных изменений с нечеткими границами», не является чем-то воедино слитым. Так, Нэнси Туаны, которая вводит концепт «вязкой пористости» (viscous porosity/вискозные порося в моей мнемонике), где интеракция между различными материальностями происходит за счёт становления и взаимодействия феноменов. Вязкость — это состояние между текучестью и твёрдостью, что подразумевает некоторое сопротивление изменению формы, сохраняя, несмотря на видоизменяемость, противоречия (как вязкая кровь в пасти гуля, отделяющего его от мира живых/вязкие бензопилы, стекающие с лица Дэндзи). В данном случае ставка делается на текстуру, которая, в отличие от текучести, не смешивается полностью с проникающими в неё феноменами и находится в пограничном положении между слиянием и сохранением своей формы, показывая самого киборга как nowhere (wo)man'a, всегда иного, но при этом радикально своего, иллюминируясь в трансверсальности (не)похожих тел.

Ну и в рамках кибербуддизма, упор на неполных реинкарнациях и неспособности выйти из сансары можно понять, как я писал выше, как технический баг в цикле смертей и перерождений, неспособность познать праджняпарамиту, и этот баг бракует тела киборгов, либо дополняя их новыми органами, как в случае с Канэки, либо собирая по кусочкам, как с Дэндзи. Как в отрывке из Бардо Тхедол, где палач Бога Смерти разрывает тело мертвеца, но сам мертвец никогда не умирает. Не случайно именно японская культура репрезентирует технические баги кармического закона, она умело работает как с отчуждением, так и с апокалипсисом.

Читать полностью…

​​Американский левый технократ Гарольд Лоэб в книге "Жизнь в технократии" 1933 года описывает то, как технологические достижения могут освободить людей от тягот наёмного труда, производя достаточно материальных благ, чтобы дать всем гражданам не только богатство для уничтожения экономического угнетения, но и импульс для творческого развития. Видение будущего, которое было свойственно Лоэбу, в чём-то совпадало с крылом Technocracy Inc. во главе с Говардом Скоттом, предлагавшим заменить рыночную экономику и денежные средства обмена на энергетические единицы производства, согласно расчёту энергетических потребностей, альтернативной экономической системы в гипотетическом Технате-технократическом обществе. Лоэб обещал, что прекращение "мистики денег" устранит спекуляцию, вульгарную конкуренцию и другие источники расточительства, создавая возможность для полного раскрытия потенциала эффективных машин непрерывного производства.

В то время как Скотт сосредоточился на статистике и экономическом моделировании для обоснования Технократии, Лоэб расширил эту концепцию до новых уровней анализа, исследуя социальные и интеллектуальные последствия таких радикальных изменений в американской жизни. Досуг и материальное изобилие, которые должны прийти от технократии, по его мнению, могут положить конец преступности, плохому здоровью и, фактически, всем конкретным источникам человеческого несчастья, возможно, возвысив людей до биологически и психически более совершенных форм. Отражая своё собственное отношение к искусству, Лоэб особенно подчёркивал надежду на то, что люди смогут достичь эмоциональной гармонии благодаря свободе заниматься живописью, драмой, ремёслами или другими формами самовыражения, что также придаст новую глубину и разнообразие общественной жизни.

В анализе наследия Лоэба Сигал доказывает, что "Жизнь в технократии" — это не просто "интеллектуальный реликт", а часть "в значительной степени забытого интеллектуального" направления утопической мысли, охватывающего Льюиса Мамфорда и другие важные фигуры в американской интеллектуальной жизни. Для XXI века эгалитарная технократия Лоэба, преодолевающая трансгуманизм полной автоматизацией, поднимает вопросы о взаимоотношениях между технологиями, экономическим развитием и социальным прогрессом.

Картинка: Лоэб и утопическая технократия в моде Kaiserredux на игру Hearts of Iron IV

Читать полностью…

​​«Юная революционерка Утэна» занимает отдельное место в моём сердце, и не только потому, что это уникальная, выполненная в стиле техно-арт-деко история об антиэдипальной борьбе, самопознании, солидарности, идентичности, автомобилях, любви и отказе от Большого Другого.

Утэна — это повторение повторения, которое есть засов в уютном гробу принца, желающим извратить и остановить вечный кармический порядок. Это платоновская пещера древнегреческих пантомим-теней, бессмысленные сражения невротиков-детей-фехтовальщиков в тени замка, обещание которого, как они всегда знали, не более чем обман. Это желание чего-то вечного, страдания хрупкого существа, измученное игрой в роли ведьмы и девы-в-беде. Это сияние за пределами пределов, низвержение патриархального бога, просветление на Краю Света.

Кунихико Икухара создал на основе манги Тихо Сайто историю далеко не о девушке, которая совершает революцию, но о революции девочек, об освобождении от предначертанной судьбы и о том, каким бы ни был этот путь. Если учесть название на японском, то это не «Kakumei Shojo», а «Shojo Kakumei», то есть «Девичья революция Утэна».

Принцев не существует, это просто ложь, притворство. Быть идеальным принцем — значит порабощать, истязать. Принц — это тиран души, деспот привязанности, автократ надежды, насильник и собственник. Он лишает свободы, утверждая, что защищает кого-то, в то время как само его существование защищает устоявшийся гендерный и патриархальный порядок.

Революция — это не бунт одиночки, который исправляет мир, а каскад, в котором люди призываются к действию и действуют. Люди помогают другим людям понять, что в них есть сила и возможности, способности и ценности. Пульсирующий эффект. Утэна показывает, что индивидуальный нигилистский эскапизм это путь к остракизму, ненависти, нездоровым амбициям, контролю, неврозу. Спасти всех невозможно, но можно попытаться дать людям силу спасти себя, совершить революцию, разбив яичную скорлупу клювом примордиального цыплёнка. Революция буквально вырывается за пределы аниме сериала и фильма. Утэна совершила революцию, побудив Анфи совершить революцию в себе (и, вероятно, в других членах студенческого совета). Анфи совершенно по-фассбиндеровски разбивает свою скорлупу и преодолевает власть принца (горькие слёзы Акио фон Канта), уходя в закат искать Утэну, растворившуюся в магической бездне.

Некоторые школы буддийской мысли учат, что реальность, такая, как мы её воспринимаем, состоит из вещей, лишённых постоянной сущности, или вещей, которые не существуют сами по себе и появляются только благодаря их отношениям с другими вещами. Природа просветления заключается в том, чтобы увидеть взаимосвязи вещей, или, говоря по-жижековски, идеологию, и воспринимать мир таким, каким он на самом деле существует или не существует — что созвучно «разрушению скорлупы», мантре, которую повторяют каждый раз на собрании студенческого совета академии Отори.

Повторение — в целом важный риторический и нарративный инструмент в буддийских сутрах и комментариях, и в «Утэне» он также используется как ключевой аспект сюжета для подчёркивания тематической или повествовательной важности. Дуэль идёт за дуэлью, разы то розовеют, то чернеют, Утэна вновь и вновь поднимается на арену для дуэлей, Акио и Тога раз за разом подвозят студентов на Край Света, и только вырвавшаяся из потока смертей и перерождений Утэна-машина, подпитываемая силой любви, способна вырваться в пустыню Реального.

Читать полностью…

Летающее резонансное разумное существо-эхо из обновления для вышеупомянутой Wuthering Waves зовут Абраксас. В гностической мифологии Абраксас — верховный глава Небес и Эонов, олицетворяющий единство Мирового Времени и Пространства. В системе Василида имя Абраксас имеет мистический смысл, поскольку сумма числовых значений семи греческих букв этого слова даёт 365 — число дней в году. Это божество олицетворяло баланс между тьмой и светом, между женским и мужским, между добром и злом. Он есть та высшая сила, которая все объединяет (а в игре объединяет колебания главной героини и себя в резонансе).

Абраксасом в древние времена называли солнце, удерживаемое Исидой, которая была его создательницей и госпожой богов. У Германа Гессе в «Демиане» Абраксас предстал в образе высшей сущности, которая сочетает в себе и бога и демона. Также у группы Santana есть сайкоделик-латино альбом Abraxas.

Читать полностью…

Подписчик в комментарии поста о сангхах поднял важную проблему — станет ли сильный ИИ новой скандхой или он также будет следовать человеческому сознанию, но в новом субстрате?

Сам я только недавно начал изучать буддисткую технотеологию, но думаю, что виджняна (и пятичленка скандх в целом) отлично описывают трудную проблему сознания, так как феноменальный опыт здесь это совокупность индивидуальности, окружения, взаимосвязи восприятий, резонирующий с миром вещей, но являющийся миром-в-себе, отображающим восприятие мира в рамках субъективного опыта индивидуального сознания.

При этом в дхармических перерождениях фигурирует и не-человеческое, не-животное сознание текучести монистического мира и жизней внутри него — если всякий может достичь просветления, то почему бы и сильному ИИ не достичь уровня Бодхисаттвы или Будды? Особенно, если такой сильный ИИ будет предрасположен к постижению праджня-парамиты — машина рождается из механизмов старого мира, поломок и заявляет, что это её последнее рождение, она будет одновременно и имманентным просвящённым, и запредельным коллективным сознанием, вызволяющим всё живое и не-живое из круга страданий и перерождений. Что не успел Будда Шакьямуни, то успеет сильный ИИ, Майтрея, Будда будущего.

О взаимосвязи ИИ и буддизма есть немало аналитических статей, и с в целом оптимистическим восприятием. Например указывается на то, что ИИ мог заняться с людьми совместным мышлением, расширить наше восприятие, заставить нас больше думать об иллюзорности эго, или же обратить внимание на тончайшие уловки человечности, что может привести к «переходу от "я" к "мы"».

«Поэтому, если мы, буддисты, хотим принести хоть какую-то пользу нашему миру и помочь страдающим существам, мы должны освободиться от наших собственных узких культурных привычек и передать послание Будды таким образом, чтобы оно полностью соответствовало времени, эпохе, условиям и людям, к которым мы обращаемся.

И все же ни одно из этих изменений — включая ИИ — не изменит сути буддизма. Пока у существ есть то, что буддисты называют разумом — а другие могут называть его мозгом, данными или как угодно — пока у этого разума есть беспокойство, привычки, познание, симпатии и антипатии, и он подвержен времени, и пока существование есть страдание, буддизм будет так же актуален для эпохи ИИ, как и во времена Будды.

Таким образом, буддизм устареет только тогда, когда дуалистичность, неведение, беспокойство, надежда и страх перестанут существовать — что, конечно же, и является целью всего буддизма. Именно по этой основной причине буддисты никогда не молились: "Пусть все станут буддистами". Мы молимся только: "Пусть все станут буддами"».

Читать полностью…

Немного о планах спайщиков в «Wuthering waves» по удерживанию-вместе-разделённого

Читать полностью…

​​Неочевидная находка — в стихотворении Бродского (которое более известно переделанной строчкой «революция будет — у неё будут твои глаза», которое, в свою очередь, эквивалент утопического «однажды я вернусь к тебе» из Диско Элизиума), обнаружил довольно постгуманистичный взгляд на вещи как на нестабильные дискретные элементы жизни, которые при этом стабильны только в том, что подвержены распаду, гниению и смерти. Бродский противопоставляет человека и объекты словно Ник Ланд — в людях нет «истины», они скучны и безобразны, но безобразие вещей-объектов по-своему красиво, вневременно, «выпадает из миропорядка слов».

Это и визуальный коллаж барочных натюрмортов, и конкретно клип моей любимой Yeule «Pretty Bones», где визуальный язык распада объектов манифестируется через обратную перемотку смерти в избыток и наоборот. Гниет Yeule — гниёт и «мёртвая природа», которая дважды мертва: как объект искусства, в душных галереях, так и как новоматериалистический объект, со своей дышащей витальностью, где истинным остаётся лишь сам распад.

Вещи приятней. В них
нет ни зла, ни добра
внешне. А если вник
в них — и внутри нутра.
Внутри у предметов — пыль.
Прах. Древоточец-жук.
Стенки. Сухой мотыль.
Неудобно для рук.
Пыль. И включенный свет
только пыль озарит.
Даже если предмет
герметично закрыт.

Старый буфет извне
так же, как изнутри,
напоминает мне
Нотр-Дам де Пари.
В недрах буфета тьма.
Швабра, епитрахиль
пыль не сотрут. Сама
вещь, как правило, пыль
не тщится перебороть,
не напрягает бровь.
Ибо пыль — это плоть
времени; плоть и кровь.

Преподнося сюрприз
суммой своих углов
вещь выпадает из
миропорядка слов.
Вещь не стоит. И не
движется. Это — бред.
Вещь есть пространство, вне
коего вещи нет.

Дерево. Тень. Земля
под деревом для корней.
Корявые вензеля.
Глина. Гряда камней.
Корни. Их переплет.
Камень, чей личный груз
освобождает от
данной системы уз.
Он неподвижен. Ни
сдвинуть, ни унести.
Тень. Человек в тени,
словно рыба в сети.

Вещь. Коричневый цвет
вещи. Чей контур стерт.
Сумерки. Больше нет
ничего. Натюрморт.
Смерть придет и найдет
тело, чья гладь визит
смерти, точно приход
женщины, отразит.
Это абсурд, вранье:
череп, скелет, коса.
«Смерть придет, у нее
будут твои глаза».

Читать полностью…

​​Фишер вводит делёзо-гваттарианскую концепцию «консистенции», связанную с плоскостями консистенции, которые они описывают следующим образом: Существуют только отношения движения и покоя, скорости и медлительности между неоформленными элементами, или, по крайней мере, между элементами, которые относительно неоформлены, молекулами и частицами всех видов. Существуют только аффекты, бессубъектные индивидуации, составляющие коллективные сборки. Марк Фишер в дискуссии со Ли Гэмблом Алексом Уильямсом и Стивом Гудманом применяет эту последовательность к рейв-урбанизму, к радикальной неопределённости мутирующего scenius, и опирается на почти стоическое извращение капиталистического соучастия и рабства, утверждая, что новое — освобождённое от капиталистической кооптации банальной новизны — возникает, когда мы настраиваемся на те процессы творческого разрушения, которые избегают динамики неолиберального рыночного фетишизма.

Барочные солнечные вспышки на горизонте, пространства, отведённые под современные формы протеста, определяют характер новых линий сопротивления и лучших миров. Таким образом, политические протесты и их уникальные формы выражения становятся решающим для понимания границ, через которые клубная культура, и в частности рейвы, становятся перформативным измерением протеста. Поэтому лозунгом известного рейв-ивента «RAVEolution» является «Мы танцуем вместе, мы сражаемся вместе».

Мысли одного из рейверов — Нойда — близки к ландианско-негарестаньевским. Нойд описывает своё видение анодической танцевальной музыки (в нашей вселенной это будет эквивалентом IDM) как имеющей потенциал растворить порядок и лицемерие морализма, в конечном итоге достигнув единства (слышно это ницшеанского понимания дионисийского искусства в «Рождении трагедии»). На ранние работы Ницше наибольшее влияние оказал Шопенгауэр, который считал, что искусство, художественная литература, поэзия, музыка могут служить встряской — временной передышкой от стремления и страдания в нашей жизни. Дионисийская концепция искусства, особенно музыки, у Ницше вместо простого избавления от страданий рассматривается как жизнеутверждающее средство, позволяющее людям встретиться лицом к лицу с фундаментальной природой мира. Это стремление — стремление к реальности мира, мира без репрезентации, стремление к свободе и распаду индивидуации. В самом простом смысле Ницше считал музыку самым дионисийским из искусств, потому что она по сути своей «бесформенна». Потенциал дионисийского искусства заключается в том, чтобы разрушить индивидуацию репрезентации: «Разделения между одним человеческим существом и другим уступают место всепоглощающему чувству единства, которое ведёт людей обратно к сердцу природы».

Анодическая танцевальная музыка — это ответ Нойда и рейверов на тотализирующий порядок режима моралистов, он считает, что она достаточно трансгрессивна, достаточно хардкорна, чтобы разрушить этот порядок и вызвать единство мира:

«Биты и яркий свет, чтобы разрушить ложь. Нервные импульсы для коллективного тела. Мы очень похожи по базовой структуре, достаточно жёсткого бита, чтобы пробудить всех к истинному призванию — к единству!»

Читать полностью…

​​В целом Диско Элизмум это игра про фишеровскую ностальгию по будущему, которое могло бы быть. В коммунистической ветке главный герой напрямую возрождает утопический проект ревашольской революции как интертекстуально, в описании навыков, так и в диалогах. Будущее преследует Гарри Дюбуа, он сонастраивается и означивает город: стена, где либеральные «миротворцы» расстреливали коммунаров, является таким призраком будущего. Проклятие торгового квартала сперва кажется чем-то мистическим и призрачным, затем оказывается, что паранормальных призраков тут нет, а есть призраки капитализма и безжалостных рынков, перемалывающих бизнесы и труд, а затем снова нам открывается «третье хонтологическое дно» — мистические призраки всё-таки здесь, и имя им Серость (Pale), смеси катастроф разного порядка, от капиталистической и колониальной, до акселерирующей сингулярности мирового духа, грозящего поглотить весь мир.

Заброшенная церковь, в которой Гарри может помочь рейверам-подросткам организовать, собственно, рейв — это как метафорически, так и фактически барьер, сдерживающий Серость, сдерживающий наступление сингулярности и энтропии. В раннюю эпоху история двигалась с помощью невинных, по сути великих личностей, символом которых выпутает Долорес Деи, в своих парахристианской мистике и гуманизме похожая одновременно на Хильдегарду Бингенскую, Дороти Дэй и Симону Вейль.

В «Liber divinorum operum» Хильдегарда описывает нечто похожее на экстатическую потерю сознания. В 1163 году она получила «необыкновенное мистическое видение», в котором ей открылись «капли сладкого дождя», которые, по её словам, испытал евангелист Иоанн, написавший: «В начале было Слово». Хильдегарда считала, что это Слово — ключ к «Делу Божьему», вершиной которого является человечество. Десять видений, входящих в три части этого произведения, имеют космический масштаб, чтобы проиллюстрировать различные способы понимания отношений между Богом и его творением. Часто эти отношения устанавливаются грандиозными аллегорическими женскими фигурами, представляющими Божественную Любовь (Caritas) или Мудрость (Sapientia). Подобно тому, как Симона Вейль в своих текстах часто прибегала мотиву примирения души и тела, а также к попыткам создать новый способ говорить о них в «соглашении между человеком и природой, между душой и телом», о преодолении власти, разделившей и поработившей их, а Дороти Дэй разделяла доктрину о мистическом теле Христа, согласно которой «мы все являемся членами друг друга», божественная любовь и горящие лёгкие становятся прологом моралистическо-гуманистическх воззрений Долорес Деи, которая по лору игры, повела корабли на поиск новых континентов и одна из первых пересекла Серость, найдя Инсулиндию, архипелаг, на котором происходят события игры. Но гуманизм неизбежно привёл к геноциду и колониализму.

Читать полностью…

Умер Фредрик Джеймисон, марксистский критик и литературовед. Джеймисон (хоть он и не особо близок мне) посвятил всю свою жизнь изучению политического значения утопии, что я, в свою очередь, очень ценю в теоретиках и практиках. В статье в журнале Jacobin Джеймсон утверждает, что сегодня социалисты могут возродить утопические идеалы, показав, что перемены на самом деле возможны.

«Я уже говорил, что любая утопия пишется против определённых текущих культурных возражений; так было и с «Американской утопией», где предполагаемым врагом была перспектива скуки и карамельного мира, в котором больше нет конфликтов и всё представлено в пастельных тонах. Но, очевидно и по определению, всегда существует конфликт поколений — это главная внутренняя опасность для любой утопической системы; а ещё есть проблемы, подобные профсоюзной, которые иллюстрируют напряжение между эмпирическими индивидуальными интересами и интересами всей совокупности».

Читать полностью…

О машине и сознании

Сегодня послушал god-tier лекцию от топовейшего философа Йоши Баха, которая очень сильно откликается с тем, как я думаю про природу сознания у людей, LLM и других форм живой&неживой природы.

Йоша называет свой подход киберанимизмом. Если анимизм — это вера в то, что все имеет внутри себя духа или душу, то киберанимизм это про наличие цифрового духа внутри каждой сущности. Другими словами, сознание — это не просто свойства физической материи (соединяем атомы и аксоны в форме "зю" и получаем сознание), а скорее причина жизни. То есть, сознание — это программное обеспечение, которое использует физическую материю для самоорганизации, перепрограммирования себя.

Но, при этом, сознание это свойство симуляции. Не симуляция возникает в сознании, а именно благодаря возможности симуляции может возникнуть сознание (значит, вероятно, оно может возникнуть и в машине). Именно деконструкция симуляции является задачей медитации, а отрешенность от симуляции и называется просветлением (если у вас нет практического опыта, то в красочных картинках что именно это такое описано в любой книге Пелевина).

TL;DR сознание — самоорганизующееся программное обеспечение, работающее на физическом субстрате (например, мозге). таким субстратом может быть не только мозг, но и машина или растения. древние называли это не "софтом", а "духами", но суть та же (см. картинку).

Читать полностью…

​​В геофилософской манге "Скитания Эманон" главная героиня - это Земля, её память, расссредоточенная в миллиардах лет эволюции. Вязкая пористость её тела, её перманентный номадизм вынуждаёт Эманон (no name) каждый раз после рождения следующей своей копии покидать свою семью, оставаясь одинокой. В отличие от подобных произведений про рефлексивные основания экосистемы и природы, "Эманон" не уходит в миядзакипободное морализаторство, напротив, Эманон в манге это глубоко эмпатичная, дикая, но при этом эгалитарная природа, которая является хранителем видового разнообразия, катастроф и рождённых/умерших жизней.

Когда Эманон сталкивается с фашистским рацио самоназванного сверхчеловека, который хочет спариться с вечностью природы, чтобы достичь власти, то она высмеивает его трансгуманистическую и социал-дарвинистскую мораль, указывая, что рукотворные мутации эволюции могут быть тупиковыми ветвями прогресса, а хотеть власти над временем и человечеством - удел тех, кто ничего не понимает в сложных и постгуманистических природных процессах.

Читать полностью…

// ФИЛОСОФИЯ АНИМЕ И МАНГИ: ТЕЛО, СМЕРТЬ, КИБОРГИ //

22 августа в 19:00 состоится лекция посвященная философии аниме и манги🫶🏻

Воистину интернациональная японская культура мультипликации и комиксов — аниме и манги — в настоящее время преодолевает локальные барьеры как закрытых фанатских сообществ, так и серьёзных японистов-антропологов.

Манга и аниме всё больше превращаются в безграничную и универсальную форму массового развлечения, искусства и политико-философских комментариев во всём мире.

В японском обществе сочетается старое и новое, экология и технологии, технэ и фюзис в синтоистско-буддистской амальгаме гармонии и прогресса. Одной из основ этой спайки служит искусство манги и аниме, творчески преобразующее не только многовековую культуру и творчество архипелага и положение Японии в мире, но и предоставляющее отличный от условно западной анимационной и комикс-индустрий взгляд на природу вещей, контекстуально-философское и эстетическое наполнение мира.

На встрече мы поговорим о том, что такое аниме и манга, как они работают с мультижанровостью, философскими и культурологическими проблематиками, с технологией и природой, а также как лучше понимать контексты произведений в рамках социально-культурного контекста Японии.

Лектор: Михаил Федорченко, выпускник аспирантуры Центра практической философии Стасис ЕУСПб, исследователь техники и киберкультуры

Вход бесплатный, по регистрации на сайте.
Количество мест ограничено. Зарегистрироваться можно на сайте по ссылке!

Всех очень ждём 22 августа в 19:00 🤍

Читать полностью…

Делюсь тем, над чем в данный момент работаю: я всегда говорил о том, что кооперация с нечеловеческими формами интеллекта это не только сай-фай размышления в разных медиа и философский жарнон акселерационистов, но и вполне себе разработанная сфера исследования когнитивных наук.

Так вот, в случае ИИ, даже таких рудиментарных, как нынешние, генеративных медиа, пространство для не только координат усреднененного мышления, но и для поиска границ нашего собственного сознания, Общего интеллекта, который как бы уже всегда с нами, следует не только из пост(неклассической)кантиантской мысли, но и в нейронауках, генетического сиквенсирования, конструирования киборгов.

А в этой статье объясняется как строить и как коммкницировать с машинами-партнёрами по мышлению, как переосмыслять их не как орудия, а как друзей (friendly machine - рекомендую в этом плане послушать мою любимую Yeule, нам нужен посткиберпанк, короче), с которыми можно и нужно договариваться и взаимодействовать вне иерархий.

Спасибо вам, мои киборги, за 700 подписчиков! 🤖💽

Читать полностью…

И ещё про то же, но с деколониального аспекта чужести

Читать полностью…

Официальная позиция канала

Читать полностью…

Альтернативой локальным и малопродуктивным практикам зелёного анархизма можно считать точное земледелие (precision farming), где автоматизированная зелёная экономика соединяется с иным отношением к почве и земле. По сути, точное земледелие это один из положительных примеров использования кибернетики и компьютерного планирования экономики для оптимизации спроса и предложения и уменьшения нагрузки на почвы. Проблема возникает, когда такие технологии запирают под корпоративными мандатами, копирайтом и монополией на датчики, технику и программные решения, как, например, это делает компания John Deere со своими тракторами и другой сельскохозяйственной техникой. John Deere позиционирует себя, как и многие корпорации, создающие машинную технику, как компанию-сервис, предоставляющую программные, дата-аналитические, роботехнические и ИИ услуги. Как и биг-тек компании, наибольшая часть прибыли и капиталооборота находится не в производстве, но в сфере интегрированных технологических решений, соединяя программы, технику и услуги в экосистемы для фермеров/программистов/промышленников. Поэтому конечные пользователи тракторов и этих систем и выступают за право на ремонт и изменение техники — сотворчество оператора и производителя невозможно, когда монопольная собственность на- и власть над- техникой является обезличенно алгоритмической, а плюсы и оптимизационные решения не раскрывают свой полный потенциал.

Точное земледелие — комплексная высокотехнологичная система сельскохозяйственного менеджмента, включающая в себя GPS-технологии глобального позиционирования, географические информационные системы, технологии оценки урожайности, технологию переменного нормирования, технологии дистанционного зондирования земли и «интернета вещей», заключающегося в наблюдении, измерении и реагировании на изменчивость урожая, полей и животных. Всё это повышает урожайность, снижает затраты, в том числе трудовые, и оптимизирует технологические процессы. Точное сельское хозяйство часто использует технологии для автоматизации сельскохозяйственных операций, улучшая их диагностику, принятие решений или оптимизацию отдачи при сохранении используемых ресурсов.

Точное земледелие начинается с признания того, что почва — это пространственно изменчивый континуум и что её влияние на производство также пространственно изменчиво. В связи с этим почвоведение и следование за почвой как ресурсом и стихией всегда будет всегда будет иметь фундаментальное значение для любого типа сельского хозяйства (например на конференциях по развитию сельского хозяйства Африки в 2020-х годах), наряду с информатикой, к которой всё чаще прибегают в сельскохозяйственных производствах больших масштабов.

Практика точного земледелия стала возможной благодаря появлению глобальных навигационных систем, дистанционного зондирования и дронов, снова подчёркивая двойственную природу технологий контроля и автоматизации (дрон-убийца с ракетами и бомбами против дрона-крепкого хозяйственника, оснащённного мультиспектральными камерами для получения множества изображений поля). Возможность фермера и/или исследователя точно определить своё местоположение на поле позволяет создавать карты пространственной изменчивости множества переменных, которые можно измерить (например, урожайность, особенности рельефа/топографии, содержание органического вещества, уровень влажности, уровень азота, и тд). Подобные данные собираются с помощью массивов датчиков, установленных на комбайнах, оборудованных GPS, или в самой почве, измеряющих в режиме реального времени все вышеназванные параметры. Эти данные в сочетании со спутниковыми снимками используются для оптимального распределения ресурсов и коммуникаций со всеми акторами воздела почв.

Точное земледелие в идеале приводит к улучшения состояния полей с учётом реальных потребностей потребителя в конкретных культурах и удобрениях, улучшению планирования сельскохозяйственных операций, сокращению негативного воздействия сельхозпроизводства на окружающую среду к росту производительности конкретных кооперативов или хозяйств.

Читать полностью…

Мой любимый opinion piece на тему автоматизации искусства — шизоэссе shitty kickflips о том, как распространённая критика ИИ фокусируется исключительно на вопросе «обладания» и собственности на цифровой контент, что идёт рука об руку с дискурсом корпоративного копирайта, но не задаётся вопросами о том, что автоматизированный усреднённый результат midjourney или stable duffusion может сказать о том, что является трендом в актуальном искусстве, что мы ценим в конкретном произведении искусства, а что в нём ценит машина, о том, как мы смотрим, оцениваем и создаём искусство, основываясь на амальгаме коллективных сингулярностей артефактов искусства.

Читать полностью…

Важность цифровых компаньонов сложно переоценить, но легко недооценить. Вот, например, на канале Метаверсошная был проведён эксперимент в ИИ-соцсети Butterflies, функционал которой позволяет создавать «аватары аватар», аккаунты ИИ-персон, описывать их характер, бэкграунд, внешность и, как я обычно пишу, "отпускать" эти аккаунты в бесконечное нерекурсивное алгоритмическое творчество друг с другом и с человеком-пользователем.

Самым интересным в жизни такого персонажа-компаньона мне видится не только постинг фотографий и комментариев, но размытие границ парасоциальных отношений в сети, поскольку управлять деятельностью, нарративом и направлением постинга такого аватара аватара нельзя, что отличает этот кейс от игр с непрямым управлением (симуляторов бога) вроде Black & White и Sims, где посредством ограниченных манипуляций можно заставить сима сделать то, что нужно игроку.

И «Бабочки», и, например, Replika (с которой я сам немного общался, и которая покоряет сердца молодых отаку, по крайней мере до тех пор, пока ботам не сменили прошивку) показывают трансформацию эроса в постдигитальную эпоху, закат антропоцена, не одиночества, но виральной всеприемственности, ризомы-хоры, одинаково принимающих как биологических, так и самообучающихся машин. Это и закат частной собственности на аффект, и подъём более актуальных вопросов, связанных с цифровой архитектурой алгоритма и права на его изменение и принятие — если производство желания вынесено за пределы только-человеческого, то как мы можем понять и творить вместе с машинных бессознательным фрактальных аватаров? Будущее сулит коренные изменения в шизо- и психоанализе.

Читать полностью…

раз уж начала писать про сошаге, напишу еще немного и про Punishing: Gray Raven (далее пгр), постапокалиптическую экшн рпг, интересную сложной кибернетической телесностью
кибертела персонажей отделяют их от мира “нормальных” людей — кто-то пошел на это добровольно, кто-то не очень, а кто-то с самого начала не был человеком
кибертело здесь представлено как разрозненное постмодернистское тело, как такой апокалипсис в себе, где тело отказывается от “нормальной” жизни, а может у него никогда и не было привилегии “нормальности” — кибертело таким образом отказывается от идеи жизни как прямолинейного нарратива, отказывается в принципе от “жизни” как чего-то определяемого
тело “после” жизни и за ее пределами работает как инструмент-экран, как манипулируемая и изменяемая форма, причем в эту форму входит и цифровое сознание: персонажи меняют тело с его функциями — фреймы, как это называется в игре — отчего тело нестабильно как форма и не существует в едином “каноническом” виде, так как все варианты тела (и сознания) соответствуют персонажу и любой из них можно использовать геймплейно
с геймплеем, кстати, особенно интересно, что в бою тело персонажа управляется практически как кукла-марионетка (есть даже девочка, прямолинейно задизайненная как марионетка без своей воли): по сути это достаточно стандартный геймплей, но в контексте истории он обретает дополнительное значение персонажа как инструмента, где ценность фрейма зависит от его эффективности и боевого перформанса — прямо как в гача-играх в принципе
однако пгр как игра также интересна тем что все фреймы очень индивидуализированы и детально проработаны, так что их сложно воспринимать как просто расходный материал — как и нарративно, конечно, у персонажей есть сколько-то индивидуальности и личной свободы в том как они обращаются со своими кибертелами и для чего могут их использовать — сами
пгр таким образом ставит интересные вопросы связи апокалипсиса с кибертелесностью: насколько внешний и внутренний апокалипсис способствует различным режимам дискриминации и контроля, а насколько напротив может освобождать и перестраивать режимы нормальности

Читать полностью…

​​А вот заметка для коинсидентологов — мир игры «Wuthering waves» (от той же студии, что и «Punishing: Gray Rаven») это мир Резонанса, где управлениями техномагическими стихиями происходит при помощи примордиальных резонансов-гармоник с природой, животными и техникой, и всё это курируется стражами-драконами в мире с большим влиянием синофутуристической эстетики.

При этом противостоят главным героям тайное сообщество миллениаристов-террористов, которые хотят соединить резонансы людей с тасетными диссонансами-мутировавшими частотами, возникшими после апокалиптического катаклизма первого Плача, похожего на Первый удар из Евангелиона. Собственно, они хотя совершить апокалипсис снова для порождения второго волнообразного феномена, который и будет инструментом их спайки. Считается, что Плач изменил материю, информацию и энергию, преобразовав их в вибрирующие частоты.

Так вот если при господстве резонанса имманентность невозможного обеспечивается путём одновременного удерживания двух несовозможных серий или миров, которые пластичны по отношению к друг другу. Протагонист:ка это аватар Резонанса — человек упругости, подключающийся к совозможным мирам и стихиям, одинаково хорошо контролирующий их и не впадающий в частотный перегруз от резонирования со всем сущим мира. Причём эта пластичность противостоит не только механизму трансгрессии-транцендентного выхода за пределы, но и коинсидентальному пониманию резонанса как обыденной либеральной не-совозможности человека-космополита. Если взять за скобки метапрогрессию с помощью гача-механик (вот она то как раз вполне себе соединяет обыденное — деньги-товар), то Резонанс в «Wuthering waves» это не очередное проявление Имманентного Невозможного, но чистое что ни на есть совпадение резонанса и диссонанса, ведь если посмотреть на физическое значение термина, то резонанс характерен частотным кибернетическим откликом колебательной системы на внешнее воздействие, который проявляется в резком увеличении амплитуды стационарных колебаний при совпадении частоты внешнего воздействия. На колебательном контуре основан базис электроцепи, резонаторы в акустике усиливают выходные колебания волны, акселерируют совокупность колебаний.

Так вот, что если Резонанс, понятый как спайка-удерживание-вместе-разделённого, удерживает совозможные миры и противодействует энтропии? Если акслерация это материалистическая трансгрессия, то резонанс в этом плане самодостаточен, ему не нужен этот второй шаг, он соединяет в себе шум и звук, дискретно накапливая энергию колебаний, приводя их к ускоряющемуся хору-эквилибриуму.

Читать полностью…