25288
Анастасия Завозова. «Щегол», Storytel, «Книжный базар», «Дом историй». Литературные ссылки и что-то еще. Рекламу не размещаю. Для связи: zavozova.drugoe@gmail.com РКН: https://clck.ru/3Ez8ee
(Как будто стоит ввести рубрику «Ну и пока я здесь»)
В отпуске, как и положено, слушаю четвертую и зачем-то распополамленную книгу про графа Аверина, (ладно, ладно, знаю, зачем распополамленную, мое издательское уважение), и они там как-то совсем невыносимо жрут. Оно и раньше, конечно, было немного на мотив «что мы знаем о колбасе. Ничего, и то не все», но сейчас романы про колдуна Российской империи стремительно приближаются к тем участкам русской литературы, где загадочная русская душа на пару мгновений уступает место бездорожью русского желудка. Кофе, чай, это само собой, буквально, не выпил чашечку — не перелистнул страничку, но теперь даже голос Клюквина течет не медком, а натуральным желудочным соком при описаниях компотов, котлетов и каш, шматов мяса и кусков сала, а еще конфет и печенья, к которому читатель, уж понимая, что его ждет, сам смиренно просит рифмы «варенья». У дивов в какой-то момент натурально прорезаются в репликах нотки Пульхерии Ивановны, так и ждешь, что Кузя или Владимир спросят: «Или, может быть, вы съели бы киселику, Гермес Аркадьич?», а Гермес Аркадьич ответит: «И то хорошо», да и съест. Между чашек кофе ладненько вклинивается расследование и прочие государственные дела, однако же чем дальше, тем больше вся серия напоминает некий кроссовер между одой полусоветской, полуроссийской кухне (компот — сила, смузи — могила) и какой-то терапевтической, почти примаченковской литературой про нежное проедание кризиса, когда стоит тебе чуть разволноваться, а тут уж и пробка в потолок, и Страсбурга пирог нетленный, и лишь полезет наружу тревога окаянная, а ты ее пирожком, пирожком.
Тот неловкий случай, когда меня позвали в подкаст поговорить про современное кино, а у меня еще не все «Секретные материалы» пересмотрены. Но о «Дорогуше» действительно стоило поговорить, это до неприятного точный и смешной нуарно-сатирический триллер в идеальном переводе Иры Филипповой.
Читать полностью…
В приятной обстановке поговорили о ярмарках, правах, маркетплейсах и, конечно, книгах. Главная новость встречи, конечно, — в августе выйдет новый роман Марининой. Большое спасибо Анастасии Рыжковой, что всех нас собрала этой зимой в апреле.
Читать полностью…
#отрывок #взгляд #инечто
Перечитала «Грозовой перевал», которого не читала, кажется, с третьего курса и вспомнила, почему я безусловно люблю роман «Джен Эйр», а вот «Перевал» — люблю условно и с оговорками. Конечно, с технической точки зрения «Перевал» роман не просто гениальный, а космический, потому что многие художественные приемы и темы, которые Эмили Бронте использует в его структуре, оформятся и зазвучат в литературе гораздо позже — рассказчик-камера с двойным фокусом, а точнее, расфокусом (здесь не просто один ненадежный рассказчик, а двое, а во многих сценах и трое, получается такой эффект нарративного эха, взгляд через взгляд через взгляд), децентрализация истории (может сложиться впечатление, что главный герой романа — Хитклифф, но это, конечно не так), заметная игра со сломом читательских ожиданий, а кроме того скребущийся в готическое окно предвестник натурализма.
В общем это действительно мало на что похожий роман, который посреди йоркширских просторов снесла буквально летающая тарелка, и это если еще учесть, что для второго и посмертного издания «Грозовой перевал» подредактировала более социально зависимая Шарлотта, считавшая сестру кем-то вроде великолепной безумицы. По крайней мере, в такой образ она неловко попыталась утрамбовать сестру после смерти, чтобы хоть как-то объяснить ее штормовой природный гений. (Есть даже теория, что Шарлотта могла уничтожить второй роман Эмили, сочтя его слишком уж непристойным, хотя теория о том, что Эмили написала второй роман держится всего на одном письме ее издателя, Томаса Ньюби, в котором он слегка вскользь замечает, что с превеликим удовольствием займется подготовкой к изданию ее второго романа, однако же не хочет ее торопить, потому что все, разумеется, зависит от того, будет ли ее второй роман лучше первого. Первый-то не все критики тогда хорошо приняли, обрадовались одни будущие прерафаэлиты, но прерафаэлиты были Мамышевым-Монро того времени, так что их никто не спрашивал.)
Однако же меня как читателя всю дорогу не отпускало ощущение, что я читаю роман-побратим великой русской повести «Семейство Тальниковых», только, как нынче говорит молодежь, с более лучшей эстетикой. (Если вы вдруг не читали это выдающееся произведение Авдотьи Панаевой, прошу, оставьте его на тот золотой период вашей жизни, когда у вас будет все настолько хорошо, что вам захочется смотреть в мутное окно на утонувшую в луже дорогу и давить пальцем осенних мух.) «Грозовой перевал», конечно, при всех его изображениях животной злобы, деградации и домашнего насилия, чрезвычайно выигрывает от готического антуража, от цветущих пустошей и чистого ветра, от завываний ветра в трубе, от призраков, который маленький пастушок видит под нависшей над тропинкой скалой, от чистеньких овец и начищенных медных кружек над пылающим камином. И когда Локвуду не спится, мы верим, что к нему в окно и впрямь скребется призрак Кэти, ведь если это не Кэти, значит — изжога.
Приняла участие в подкасте «Первая глава», где поговорила о том, о чем говорю всегда: книгах, переводе и работе в издательстве. Большое спасибо Елене Помазан за приглашение и беседу.
Читать полностью…
Вчера литературный интернетик облетела история о существовании еще одного официального перевода «Гарри Поттера», заказанного издателями, оплаченного, но отчего-то так и не вышедшего. Рассказывая эту историю, переводчица, в частности, пишет:
«Скажу сразу честно: на тот момент «Гарри Поттер» не был моей любимой книгой, я не принадлежал к фанатской тусовке и т.д. Я был просто квалифицированным переводчиком. Там, собственно, больше ничего и не требуется: «Гарри Поттер» не «Поминки по Финнегану», не «Алиса в Стране Чудес» и не «Властелин Колец» - нужен просто добросовестный квалифицированный переводчик, не обязательно гениальный и семи пядей во лбу. Просто этой злосчастной книжке в России так сильно не везло, что ей и такого не досталось».
«В переводчики было довольно сложно пробиться, поэтому я начинала в издательстве «Детская литература», где было проще что-то получить. Там я хорошо поняла: глупо считать, что литература для детей — самая простая вещь и начинать надо с нее. Ничего подобного. Это безумно трудная вещь, потому что сделать что-то просто, понятно и интересно гораздо сложнее, чем перевести философский трактат».
Соскучились по книжным ярмаркам? Мы тоже 💙
Поэтому вновь устраиваем для вас фестиваль в Музее Москвы уже в эти выходные!
На фестивале вы сможете найти книги «Дома историй», а также издательств «Питер», «Синдбад», «Лайвбук», «РИПОЛ Классик» и «Редкая птица» стоимостью до 500 рублей. Один из немногих шансов закупиться по действительно низким ценам.
Ждём всех 8 и 9 февраля! Вход свободный.
Москва, м. «Парк Культуры», Зубовский бул., 2, стр. 1.
Между тем анонсировали новый роман Дэна Брауна, The Secret of Secrets («Тайная тайных», если это отсылка к Secretum Secretorum, конечно). Действие романа происходит в Праге, перевернутая и несколько ославянленная Я на обложке настораживает, роман одновременно выйдет в 17 странах, России среди них (пока?) нет.
Читать полностью…
Перечитала недавно роман «Джен Эйр» (sic! прости, читатель, я люблю перевод Станевич и привыкла к этому варианту), и опять обнаружила там какие-то вещи, на которые раньше не обращала внимания.
Например, что миссис Фэйрфакс не знала о том, что на чердаке прячут жену мистера Рочестера. Точнее, она знала, что на чердаке заперта сумасшедшая женщина, каким-то образом связанная с мистером Рочестером, но в тайну личности Берты были посвящены только доктор Картер и миссис Пул. И что Рочестер думал о разводе с Бертой, но к этому моменту врачи уже признали ее сумасшедшей, а по закону с сумасшедшим человеком развестись было невозможно. До 1857 года развод можно было потребовать только на основании супружеской неверности (роман был опубликован в 1847, действие романа происходит в 1820-е годы), при этом жена, например, должна была доказать, что муж был ей не только неверен, но еще и, например, скотоложествовал и замышлял пороховой заговор, если просто изменил, то это пустяки, дело житейское.
В связи с этим вспомнилась, разумеется, история о том, что Шарлотта Бронте была страстной поклонницей Теккерея и второе издание романа посвятила ему. Но Шарлотта была далека от лондонской литературной жизни и, разумеется, никак не могла знать, что у Теккерея была сумасшедшая жена, Изабелла, которую сначала держали в лечебнице где-то под Парижем, потом Теккерей забрал ее в Англию, но обеспечить должный уход сам не смог, и поэтому Изабелла жила под присмотром условной миссис Пул в Кэмберуэлле. (Кстати, пережила мужа на 30 лет, безумие Изабеллы развилось на фоне тяжелой послеродовой депрессии.) Разумеется, в Лондоне с жаром стали обсуждать, не Теккерей ли выведен в образе Рочестера, и Шарлотта, узнав об этом, разумеется, убрала посвящение в следующих переизданиях. Сам Теккерей с запозданием ответил издателю Шарлотты Бронте, (тогда еще «Каррера Белла»), вяло поблагодарив за посвящение, но отметив, что его, конечно, это все «порядком огорчило и раздосадовало».
Позже Шарлотта встретится с Теккереем, в его доме в честь нее устроят званый обед и посмотреть на автора величайшего романа 19 века соберется все лондонское литературное общество, ожидая от Шарлотты умной и искристой беседы. Донельзя застенчивая Шарлотта, которую дочь Теккерея описывает как «миниатюрную, хрупкую, серьезную, бледную и маленькую даму», за весь вечер скажет лишь одну фразу. В ответ на вопрос о том, нравится ей Лондон, она ответит: «И да, и нет».
В этом году я прочла 102 книги, и это только те, что у меня получилось сосчитать — без миллиона надкушенных и брошенных рукописей, которые приходится читать, (и иногда даже дочитывать) по работе. Хороших книг среди этой сотни оказалось неожиданно много, и хотя обо всех я рассказать не смогу, но, пожалуй, упомяну несколько, которые я могу рекомендовать с большой долей безусловности.
❤️Во-первых, огромный зимний роман Питера Страуба Ghost Story, (в переводе он называется «История с привидениями»), шкатулочного, слоеного типа история о том, как древнее зло снегопадом опускается на маленький город, и пока пожившие свое герои отпихивают от берега уже приплывшую за ними лодочку с Хароном и отгораживаются от прошлого страшными сказками, их старые грехи уже смазали колесики и нашли все адреса, ворон крикнул, ухнул ктулху, хохохо, сказала традиция классического хоррора.
❤️Во-вторых, я наконец-то прочла «Мою кузину Рейчел» Дафны Дюморье, и это, с одной стороны, такой надежный готический роман с поздними вечерами в библиотеке, чашками чаю, которыми измеряется разговор, завещаниями и письмами, потертым твидом, лошадьми, собаками и ветром с чужих берегов, которые англичанину страшнее родного смертельного сквозняка, а с другой — дивно выстроенное двойное повествование, в котором нет ни капли правды, а есть одни оправдания.
❤️Вторая книга Джея Кристоффа про империю вампира — Empire of the Damned — оказалась чуть ли не лучше первой, сумерки сгустились, надежды нет, но где-то там пробудилось древнее добро и запорхал белый мотылек надежды, а значит в конце мы все точно будем танцевать под Меладзе. Кристофф подкупил меня стилистической честностью, которую до этого я встречала разве что, наверное, у Карлоса Сафона, с искренним удовольствием писавшего о черных розах, злых куклах, проклятых особняках и предательском свете фонарей в ноябре без каких-либо попыток за это извиниться и, как бы это сказать, литературно поважнить. Вот и Кристофф пишет примерно так же: розы так розы, любовь так кровь, серебро, снег, дым и кабзда злому рыцарю Като.
❤️Ну и две прекрасных серии книг, с которыми я провела половину осени и зиму: шпионские триллеры Мика Геррона про подразделение «Хромых коней», коррекционный класс МИ-5, куда ссылают всех, кто портит завучам все показатели, (книги хороши, потому что я прочла уже семь, но сериал еще лучше, потому что там в роли завуча Кристин Скотт Томас и Гэри Олдман в роли Вовочки). И, конечно, книжки Виктора Дашкевича про графа Аверина, безудержная пропаганда котлеток, колбасы и котиков. ❤️
Новогодний подкаст с командой издательства!
40 минут разговоров о достижениях и провалах года, любимых книгах, планах на будущее и внутрянке книгоиздания.
В подкасте приняли участие:
• Даша Горянина в роли заместителя главного редактора
• Настя Завозова в роли главного редактора
• Ира Рябцова в роли издателя
• Лиза Радчук в роли шеф-редактора
• Алёна Колесова в роли директора по маркетингу
• Карина Фазлыева в роли бренд-менеджера
• Юля Чернова в роли арт-директора
Приятного прослушивания! ☕️
Временный пост.
Дорогие коллеги, издатели, редакторы и пиарщики. Для моего ежегодного материала о самых ожидаемых и важных книгах 2025 года, мне очень нужны ваши самые ожидаемые и важные книги 2025 года. Если можно, то сразу с версткой или хотя бы куском текста. Присылайте все, пожалуйста, на zavozova.drugoe@gmail.com.
Очень быстро рассказала о некоторых наших книжках, которые можно будет купить на ярмарке Non/Fiction.
«В «Призраке Сомерсет-Парка» есть какая-то здоровая бульвер-литтоновщина, одна ночь мрачнее другой, буря сменяется снегом, тают следы в зыбучих песках, скрипят половицы, гаснут газовые рожки, в тайном ящике лежит тайный дневник, а за углом притаилась недобрая экономка, в образе которой легко угадывается уилкиколлинзовская Эстер Детридж, и весь роман в целом — это любовный оммаж сенсационной прозе девятнадцатого столетия, специальный пирожок с ностальгией, которым очень хорошо заедать темный сезон».
Из сравнительной биографии Джейн Остен и Дороти Вордсворт узнала о существовании британской писательницы Летиции Матильды Хокинс, которая считала, что любое интеллектуальное усилие сказывается на женской внешности и старательно предостерегала юных девиц от умственного напряжения: «Мы не созданы для напряженной работы мысли, — писала она, — и это легко понять по тому воздействию, которое она оказывает на нашу внешность... Нахмуренный лоб, […] застывший взгляд [...] никак не улучшают мягких черт женского лица».
Из этой же книги узнала, что в двадцать шесть лет Дороти Вордсворт решила выучить немецкий язык, «полагая, (вероятно, ошибочно — замечает в скобках автор исследования, что-то явно подозревая), что “из всех литературных ремесел перевод есть занятие самое прибыльное”».
В это воскресенье утром буду вести книжный клуб в Переделкине, будем обсуждать роман Салли Руни «Прекрасный мир, где же ты», поговорим о том, как письмо стало формой проговаривания чувств, о том, как литература миллениалов совершенно бесшовно подхватывает эпистолярные традиции романов 19 века, как жанр письма к другу снова стал частью нашей жизни, а заодно — и немного о новом романе Руни, который мне неожиданно очень нравится.
Читать полностью…
🔪 Дорогуша 🔪
Маньяки — это не только страшно, но и смешно! По-черному, но тем не менее!)
У нас в гостях Анастасия Завозова, главный редактор издательства «Дом историй», переводчик, книжный обозреватель.
Обсудили с Анастасией горячую новинку – роман Си Джей Скьюз «Дорогуша» и одноименную сериальную экранизацию!
Андрей не понимает про таксиста и осуждает дружбу, Денис сложно вкатывается и трудно отрывается, Артур составляет списки, и он не как Андрей, а Насте нравится, когда психопаты не притворяются, а когда собачку убивают ей наоборот не нравится.
Будьте аккуратны со списками, которые вы составляете!
Слушайте подкаст на любой платформе, ekranizirovano">YouTube и в ТГ-боте.
Поддерживайте на Boosty и Patreon.
Ну и раз уж я здесь, то еще #5книг
Легкое дыхание, Алексей Олейников❤️❤️❤️
Как стилистический экзерсис это практически безупречно: и язык тут Бунина еще помнит, и провинциальная малоэтажная Россия укомплектована всем необходимым для сюжетца, от декадентского салона до рестораций с видом, от шулеров до кокаинеточек, а уж прозрачных глаз как грязи, да и грязи как грязи тоже, чай не столицы. Однако ж попытка переупаковать в детектив смерть Оли Мещерской сталкивается с великой русской литературой начала 20 века, которая по большей части есть бездумное мордобитие эроса с танатосом, в результате которого танатос всегда побеждает и уходит, преследуемый Фройдом. Вот и героиня Вера Остроумова, несмотря на внешнюю крепкость и внутреннюю логику, вечно срывается в пропасть бессознательного, ее как магнитной бурей накрывает то Надсоном, то Гумилевым, и вместо расследования она то и дело сжимает чьи-нибудь тонкие пальцы, целует горячечные лбы и с бандитами жарит спирт.
В начале было кофе. Лингвомифы, речевые «ошибки» и другие поводы поломать копья в спорах о русском языке, Светлана Гурьянова ❤️❤️❤️
Толковая базовая книжка о том, что можно кушать, присаживаться и пить плохое кофе, язык это все переживет, (в отличие от нас с вами), но если у вас есть какое-то филологическое образование, вы все написанное уже и так знали. Вторая часть книги посвящена разоблачению лингвофриков или, как их называл Зализняк, сторонников любительской лингвистики, и это, конечно, удручающее чтение, наглядно показывающее, что когда речь идет о языке, можно нести какую угодно пургу и кто-нибудь в нее да поверит, потому что истина где-то рядом, а может, и не было ее никогда вовсе, а язык, вот он, есть у нас дома.
Wuthering Heights by Emily Brontë ❤️❤️❤️❤️❤️
И все-таки я больше люблю роман «Джен Эйр», чем «Грозовой перевал», потому что в целом предпочитаю истории, которые строятся по схеме «В детстве у меня куска хлеба не было, а теперь я сижу в собственном чистеньком домике и масло сразу на икру мажу». А истории, которые про «Вышел во двор, хочется орать и выдрючиваться» — не предпочитаю.
Город Брежнев, Шамиль Идиатуллин❤️❤️❤️❤️❤️
В год, когда я родилась, люди доживали советскую жизнь: носили фирмовое, стояли в очередях за апельсинами и безропотно брали аджику в нагрузку, строили заводы и перевыполняли план к дню рождения Ленина, вставали в очередь на квартиру и объясняли отрядам неравнодушных людей, что они, собственно, делают на улице в рабочее время. А также отпускали детей гулять с ключами на шее вместо крестиков, все равно надеясь только на то, что Боженька как-то их приведет обратно.
Огромный семейный и производственный роман во многом об этом вот устоявшемся мнении, что нормальное было время, все как-то выросли и ничего.
Все, да не все.
Paper Towns, John Green❤️❤️
Жила-была девочка с такой тонкой душевной организацией, что эта организация была с ограниченной ответственностью.
Давайте и я поделюсь какими-то своими рекомендательными соображениями к ярмарке Non/Fiction.
Сначала несколько ссылок:
❤️ для издания «Сноб» я рассказала о трех наших новых книжках, (напомню, что на ярмарку мы привезем небольшой эксклюзивный тираж «Дорогуши», а основные продажи романа стартуют в мае, а кроме того, к нам совершенно неожиданно через две недели после отправки в печать приехало идеальное фэнтези об алхимии, лингвистике и математике «Миттельшпиль», в общем, вы знаете, что делать),
❤️ у издательства «Дом историй» на «Нон-фике» запланировано много всего интересного: разговоры о переводе жанровых историй, цифровом соавторе и городах, которых нет. Приходите, пожалуйста.
Если что, наш стенд B-5, я буду работать на выставке в четверг, пятницу и субботу прямо с утра, и если вы вдруг хотите сделать мне подарок в честь моего прошедшего дня рождения, то вообще не стесняйтесь, дарите.
Теперь, что я сама хочу купить на ярмарке, если успею, конечно.
Во-первых, как-то навыходило много переводов Алины Перловой, я их беру не глядя, поэтому пойду в «Синдбад» за «Снами деревни Динчжуан» Янь Лянькэ и «Словарем Мацао» Хань Шаогуна (он не новый, но я на прошлом нонфике не успела купить), а у Polyandria. No Age возьму «Четверокнижие» Янь Лянькэ. Честно скажу, что не очень знаю, что это за книги, я просто люблю прозрачный русский язык переводов Алины.
Во-вторых, я тут сходила на экскурсию в особняк купца Носова, что напротив Электрозавода, и теперь хочу купить фотокнигу Елены Крижевской «За парадными дверьми: московские особняки в фотографиях и историях», это издательство «Бомбора». Очень хорошо жили люди с грозовым видом на двадцатый век.
В-третьих, у «Подписных» с «Яндекс.Книгами» вышла романеточка Эдит Уортон «Убежище» (перевод великой Татьяны Боровиковой, этим уже все сказано), я ее уже прочла, но рекомендую приобрести всем, кто ходит в книжные клубы. Это история о женщине, которая решила стать совестью своему сыну, но в итоге превратилась в вертолет и чуть не оглушила деточку жужжанием морального винта. Есть о чем поговорить, в общем.
И, наконец, хочу заглянуть в «Барку» на отдельный праздник издательства Individuum и купить «Бражников и блудниц» Максима Жегалина, потому что а как иначе.
Непостоянная постоянная рубрика про 5 каких-то прочитанных книг.
My Life with Bob: Flawed Heroine Keeps Book of Books, Plot Ensues
by Pamela Paul
Женщина, у которой в жизни все, в целом, хорошо, учится страдать при помощи книг.
Довольно приятная и обаятельная книжная автобиография, героиня которой очень любит читать, но самое большое несчастье в ее жизни случилось, когда она, прочтя во время путешествия по Китаю, книгу Чжан Юн «Дикие лебеди», три недели голодала, чтобы хоть немного понять, как тяжело жилось героям книги. В какой-то степени это довольно душераздирающее чтение, потому что все оно написано из позиции безусловного, здорового комфорта сытого белого человека, которому в буквальном смысле то и дело приходится жрать лимоны, чтобы перестать так лыбиться.
Sunrise on the Reaping by Suzanne Collins (The Hunger Games #0.5)
В каком-то смысле эта книга кажется более взрослой, чем предыдущие истории о Голодных Играх, не только потому, что мы знаем, чем они закончились в принципе, но и потому, что мы заранее знаем, чем они закончились для Хэймитча, который их вроде бы и выиграл, но есть, как говорится, нюанс. В остальном же Коллинз верна себе: любая революция нуждается в продвижении и сторителлинге, и выигрывают в ней проджект-менеджеры, пока фронтенд натурально умирает на фронте.
Transcription by Kate Atkinson
Довольно неловкий роман, который не спасает даже идеальный невзначайный юмор Аткинсон. Это и не роман даже, а набор зарисовок из жизни военного и послевоенного Лондона, кое-как перетянутый ленточкой околошпионского сюжета. Героиня смотрит на все и всех то с позиции бабки на скамейке, то с позиции скамейки, и это чередование бывалости и какой-то деревянной, прочной тупости только добавляет роману шаткости. Не обошлось и без упоминания русских эмигрантов, которые даже уехав от революции и red terror продолжают настойчиво есть капусту и вонять ей на весь этаж, видимо, потому что не бывает русских без сложных щей.
В общем, весьма разочаровательно.
Iron Flame by Rebecca Yarros (The Empyrean #2)
Думаю о том, что все-таки для YA-сюжетостроения как будто бы нет и не будет ничего лучше, чем то, что уже было придумано, и опробовано, (и обкатано до совершенства) в советских пионерлагерях, когда детей в период гормонального становления собирали в одном месте для последующей инициации, важное место в которой занимали Королевская Ночь, день Нептуна, игра в «Зарницу» и дискотека.
Вот, собственно, и здесь.
Он вожатый, она дочка директрисы, то есть, он сын мятежника, она дочка генерала правящей армии, и у них тут военная академия с драконами, и можно стать царем горы, а можно с нее упасть до смерти, и все очень, очень серьезно — но по сути это все тот же пионерлагерь, только с тяжкими телесными и энергическим сексом, и можно всех убить, всех зарезать, но тут ужин и снова седая ночь, и звучит вот это, неминуемое: «Плачь, плачь, танцуй, танцуй/Беги от меня, я — твои слёзы/Зови, не зови, целуй, не целуй/Беги от меня пока не поздно», и это и есть настоящее краткое содержание вот этих двух томов.
Bad Actors by Mick Herron (Slough House #8)
У Холмса бывали дела «на одну трубку», вот и в этом случае Джексону Лэму все разрулить — буквально один раз пернуть.
Всю неделю у меня болит спина, поэтому я читаю то, что обычно читают в таких случаях: вторую книгу из серии про четвертое крыло, (в скобках замечу, что по некотором размышлении не отказалась бы от серии уютного фэнтези, в котором самый тупой и бестолковый отряд какой-нибудь магической академии под названием «Пятая нога», передумывает спасать мир и открывает пирожковую или там книжный магазин, а потом возвращается в академию с рассказом о реальных проблемах. Но и с пирожками тоже.) Однако это было бы уже более похоже на русреал, а я во время болезни люблю читать такие вот книги, как многология Яррос, в которой главные герои все время любят друг друга и хотят об этом поговорить, даже когда вокруг летают чужие почки, кого-то только что испепелили, кто-то сдавал экзамен и упал в пропасть, а кого-то пытают в подвале, потому что без этого зачет не получишь. После этого герои, сплюнув кровь и вправив себе плечи об стену, взволнованно говорят друг другу, слушай, давай вот без этих надуманных вопросов о революции, задай мне по-настоящему важные вопросы о нас, пока мы в ресурсе.
Читать полностью…
Успеваю только читать иногда, поэтому снова внезапная рубрика про 5 прочитанных книг
The Hotel Nantucket, Elin Hilderbrand/ Элин Хильдербранд, Отель «Нантакет»
Роман, в котором миллиардер для разнообразия инвестировал в хороших людей, а кто был плохой, тот просто деньги вернул потом.
Вера Богданова, Семь способов засолки душ
У Веры Богдановой есть особое, редкое для русскоязычного писателя, умение экономно обращаться с языком, выстраивать сцену в три вдоха, укладывать в фразу только самое нужное, отчего текст выходит звонким и приятно сухим. Иногда, правда, до скупости, потому что в эти зазоры между умело поставленными точками и триллерной сеткой просовывает нос медведица большой истории, и даже иногда кусает читателя за бочок, но, ай, ой, не всегда дотягивается.
Здесь, за жанровой решеткой, конечно, томится другая, более просторная и нелинейная история о том, как люди таскают за собой свое прошлое и прошлую боль, которые регулярно этакой напоминалочкой бьют им в бубен, а люди гудят-подрагивают незажившими воспоминаниями, потому что они и есть самые настоящие бубны из человеческой кожи, и реальность от каждого такого удара идет рябью.
Женя Гравис, Визионер
Серийный душегуб-убивец бесчинствует в Москве-матушке, убивает насмерть по первым числам (ну чисто как платежка за коммуналку), а вокруг погоды стоят такие — полупришвин в полуприседе —и влюбиться страсть как охота, а не вот это вот все.
Как детективный роман это достаточно плохо, расследования как такового нет, каркасной сетки с уликами и зацепками нет, убийца вездесущ и неуловим, но угадывается с первых страниц, и в итоге развязка обеих криминальных линий происходит в режиме «поднажать коленкой», однако же сам роман небезнадежен и во многом уютен и увлекателен, особенно когда перестают преть озимые стиля и текст летит вперед на чистом, сухом порыве. Серийные элементы, которые вошли в моду на волне успеха книг про графа Аверина (непременный котик в сюжете и альтернативная Россия с магией вместо религии), здесь даже не мешают, а скорее интригуют, (ну кроме кота, кот это база), и кажется, что если бы это был искренний, честный ромфант без каких-либо попыток уйти в детектив, все было бы еще лучше.
Вердикт: больше котов, меньше скотов.
The Emperor of Ocean Park, Stephen L. Carter
Умерший батя Миши Гарланда подкидывает ему задачку с шахматами, темными личностями, загадочными смертями, фальшивыми агентами ФБР, подозрительными тетками на роликах, банальными трупами и тотальной слежкой, но есть у Миши и реальные проблемы в жизни: то ли изменяющая, то ли нет, жена и семейное счастье, упавшее до уровня семейников.
Полнокровный, немодного нынче кроя роман, в котором обдуманная, динамичная интрига наложена на объемную жилищно-семейную сагу. И первое, и второе — в равных долях, без передозировки отдельных компонентов, и даже второстепенные герои появляются в тексте пусть на пять минут, но с десятистраничной предысторией.
Our Evenings, Alan Hollinghurst
Холлингхерст всегда пишет плюс-минус один и тот же роман, серию элегантных виньеток, снизанных на еле заметную нитку из памяти и времени, повествование, которое кажется линейным, но на самом деле это «круги по воде», нарративная, событийная рябь после того, как одно-единственное событие, встреча, поворот всплеском нарушает течение жизни.
Здесь снова все то же самое — стипендия для аутсайдера, каникулы в большом и неряшливом доме, обжитом так, как умеют обживать пространства только обладатели «старых денег», небрежно и не втягивая живота, случайная встреча со старой французской актрисой, полутемные коридоры, косой свет из окна — новейшая история Англии в картинках, на которую мы смотрим глазами человека, (почти) всегда задвинутого во второй ряд. Все, как всегда у Холлингхерста, негромко, элегантно и с легкой социальной кислинкой: тщательно прорисованные человечки на фоне прекрасных домов, с садами, угодьями, продавленными диванами, скрипящими лестницами, черно-белыми фотографиями на пыльных роялях, засохшими бассейнами и тонкой патиной былых вечеринок, праздников и вообще времени до, когда будущее еще не было прошлым.
Друзья, в эти выходные мы будем продавать наши книжки на гаражной распродаже в компании других приятных издательств. Новинок, разумеется, не будет, это ведь гаражка, но привезем много старенького и интересного, от «Погружения» Сары Окс и «Красных часов» Лени Зумас до триллеров Имрана Махмуда и Алекс Марвуд. Все книги стоимостью ДО 500 рублей, так что заглядывайте в Музей Москвы по адресу Москва, м. «Парк Культуры», Зубовский бул., 2, стр. 1.
Кстати, в честь дня рождения издательства коллеги придумали всяческие сурпресы и дивертисменты, можно будет еще что-то и выиграть.
И первый в этом году выпуск случайно случившейся рубрики «5 прочитанных книг: отрывок, взгляд и нечто».
Sanctuary by Edith Wharton
Жила-была женщина, которая проглотила моральный ориентир, и он встал у нее поперек жизни, да так, что когда ее сыну потребовалось самому понять, что такое хорошо, а что такое плохо, он без мамы не справился.
Хорошая, хоть и ощутимо ранняя Уортон: стиль еще местами сложен из викторианских синтаксических кирпичей и мораль не везде просохла, но все люди вышли удивительно живыми, от чахоточного гения в широченном пальто до невесты-охотницы в топких, волнующихся мехах, от сына на этическом поводке до вертолетной мамы, которая дует сыну в задницу, чтобы тот ненароком не сбился с верного пути (и не женился на этой, в мехах, разумеется).
Orbital by Samantha Harvey
Ничего особенного не могу сказать про эту книгу, кроме того, что она, конечно, милая, но под конец мне стало отчетливо казаться, что я по кругу слушаю песню «Земля в иллюминаторе».
Саспыга, Карина Шаинян
По сравнению с «Ключом на шее» это еще и заметное стилистическое улучшение: ушли избыточные прилагательные (мне иногда кажется, что у многих русскоязычных писателей с прилагательными как у меня с базовыми чипсами с солью и безо всяких добавок, нельзя взять одну штучку, можно только сразу восемьдесят восемь), общее построение истории как-то подтянулось, стало больше сухости, динамики, движения, и все это при невероятной, бешеной визуальности текста, тут буквально пахнет летним Алтаем, лошадьми, диким чесноком и гарью костров, и хотя сюжетная линия к концу слегка начинает сбоить, расслаиваться на явь и морок, так что какие-то логические стрелочки приходится наугад дотягивать самому читателю, все равно это страшно талантливо, и страшно, и талантливо, и (вкусно как вкусно кровь слизывать с пальцев есть саспыгу)
Jane Eyre by Charlotte Bronte
Внимательно перечитав роман, в этот раз обнаружила доселе незамеченное: миссис Фэйрфакс тактично предостерегает Джейн от внебрачного секса. Джейн возмущена, однако, собираясь в Милкот с Рочестером, уговаривает его взять с ними Адель, и затем весь месяц до свадьбы старается проводить с ним поменьше времени.
“I hope all will be right in the end,” she said: “but believe me, you cannot be too careful. Try and keep Mr. Rochester at a distance: distrust yourself as well as him. Gentlemen in his station are not accustomed to marry their governesses.”
Snow by John Banville
Промозглый околодетектив, где насчет убийства все сразу понятно, и поэтому куда интереснее смотреть, как борется с холодом, снегом и внутренней стужей герой, который вообще не пьет.
Все каникулы читала книжки, которые готовятся к выходу в 2025 году, и нам пока еще вполне есть, что почитать, хотя вообще непонятно, выйдет ли у нас хоть что-то из крупных зарубежных новинок (нового Кинга я уже даже не жду, старый был так себе, а вот новый роман Сюзанны Коллинз, действие которого разворачивается во вселенной «Голодных игр», или восьмую книжку про Страйка, например, очень).
Очень хороший роман Шаинян, алтайская готика, сгоревшие куклы, кофеек с дымом. Веркин очень веркинский, я по-прежнему не очень могу с ним сжиться, но понимаю гипнотическое очарование его картинок и разговоров. Наш «Город Чудный» я полюбила за то, что это такой роман-маятник, который качает от «Маленькой жизни» к уютности Макса Фрая. Еще я очень жду новый роман Ханипаева, но пока не читала его, так что сказать ничего не могу, но он должен быть хорошим, иначе я расстроюсь, вот это все, так что без вариантов тут.
Бэнвилл мрачноватый и страшно при этом узнаваемый, Июнь Ли не как все, книжку Эдит Уортон про мамочку, которая знает, как лучше, вижу во всех книжных клубах. «Сначала женщины и дети» — очень прохладный роман про разных людей, люблю такое, Саманта Харви — ну такой, очевидный Букер со слайдами про любовь к родине, ну и новый Бине как всегда роскошный и в роскошном переводе Анастасии Захаревич.
В ежегодный материал Натальи Ломыкиной о самых продаваемых книгах года попала и книга нашего издательства, и это, конечно «Лес» Светланы Тюльбашевой. Когда Наташа попросила меня сказать что-то о том, как мы выбрали эту книгу, мне, в общем-то и сказать было нечего, настолько это был понятный оффер. Для полноты картины добавлю, что в 2024 году команда «Дома историй» отсмотрела более 800 рукописей, присланных нам на издательскую почту, и из них мы сказали безоговорочное да только трем, (зато каким!)
Читать полностью…
Мы записали подкаст, в котором немного рассказываем о работе издательства: «Дом историй» и волшебная дыра в верстке — такой вот производственный роман вышел — а кроме того, делимся любимыми книгами и говорим о планах на 2025 год. Я впервые анонсирую одну из самых наших важных новинок, роман Евы Сталюковой «Город Чудный», динамичная социальная фантастика с объемным, обжитым пространством вымышленного города.
(А кроме того, буквально под занавес года мы подписали договор с еще одним автором, пишущим на русском языке, и это очередное наше невероятное везение в духе «Леса»: драйвовый и продуманный триллер с оттакенным сюжетным твистом в конце, ничего невозможно делать, пока не дочитаешь, это я сразу предупреждаю.)
#отрывок #взгляд #инечто
Одно из не самых очевидных последствий того, что массовую жанровую литературу в массе своей переводят довольно плохо, — это то, что язык этих самых плохих переводов просачивается в жанровую же русскоязычную литературу. И это не то чтобы беда-беда, как мы все знаем, языку в перспективе ничего не будет, он переварит все минус вайбы и поппинги, и все, что его не убьет сделает его чиллее, но меня больше волнует этот самый язык, простите, в моменте, когда ты, например, вытаскиваешь из самотека прилично придуманный ромфант, но из него отовсюду торчит арматура чужеродной грамматики и фразы, начинающиеся с неестественного «О,..», а автор не чувствует разницы между удовольствием и довольством, ленью и леностью. Сделать с этим обычно ничего нельзя, кроме жесткой, чтобы не сказать жестокой редактуры, и ведь при этом не скажешь, что автор, например, мало читает или не знает языка. Чаще всего вполне читает и знает, просто – и я сейчас оседлаю своего любимого конька — вот эта вот растерянность перед формой другого языка, непременное желание сохранить все как есть, оставить в переводном тексте как можно больше исходного, потому что мало ли что, она очень присуща начинающим или не слишком обученным переводчикам, которые часто начинают с переводов легкого жанра, он же «а чего там переводить». А там есть чего, на самом деле, потому что легкий жанр чаще всего требует от переводчика тяжелого языкового люкса: уместной, узнаваемой разговорности, сухости и сжатости (все мы знаем, что русский язык широк и жирок, стоит ему поддаться и текст растургенится и онабоковеет, станет слоеным и масляным) и, главное, простоты. Такая работа требует от переводчика большой уверенности, а без обучения переводу как ремеслу и какой-то, не знаю, внутренней калибровки этого самого языкового чувства, ей как бы и взяться неоткуда, потому что с одной стороны у тебя бревно в глазу, а с другой дитя без глазу.
Свою работу возобновляет внезапная рубрика «5 прочитанных книг: отрывок, взгляд и нечто».
Граф Аверин. Колдун Российской империи
Виктор Дашкевич, (читает Александр Клюквин)
В альтернативной и улучшенной версии России, где нет треклятого энторнета и блогеров, зато есть магия, дивы, колдуны, балы, красавицы и далее по списку, граф Аверин с волшебным котом ведут следствие-с.
Конечно, если вдуматься, это своего рода любовно написанный фанфик по мотивам всей великой русской литературы — ну, как если бы к портрету Некрасова или Салтыкова-Щедрина вместо рожек пририсовали бы хэппи-энд. Добрый барин взял и приехал да всех рассудил, мужичина кланяется да веселится, краковская колбаса выдается безлимитно, а не приманки ради, да и мехового дива Кузю — гибрид Шарикова и Каштанки, полужуравля и полукота — никто более не зовет недоумением, а засыпая, он только и слышит от хозяина: «Талант! Талант!»
Slough House, книги 1-5
By Mick Herron
Прекрасная идея — сделать главными героями откровенных неудачников, losers, misfits, and boozers, которые каким-то образом попали в секретные службы, а потом немножко из них выпали, но по-прежнему мечтают спасать мир и делать пиу-пиу из пистика. Когда читаешь о том, как лажают супергерои и профи — все ради развития конфликта, конечно, то на этом месте обычно теряешь связь с историей, потому что ну, дееевочка, а тут подразделение «хромых коней» выходит на задание с разводным ключом, одним пистолетом на четверых, кипящим чайником и пердящим наотмашь боссом, и сразу понятно, что ну хоть чайку попьют.
Admission
by Jean Hanff Korelitz
Идеальный университетский роман всегда существует в прошлом, где самый современный звук — трубное сморкание модема, через который в прошлое уже попадает будущее, но пока еще прерывистой струйкой. И это прошлое, которое еще помнишь, но его уже нет, превращает историю, которая в своем голом виде могла появиться только в какой-нибудь голливудошной — столько там беременностей, счастливых совпадений и лабрадоров-ретриверов — в глубокий и элегантный роман. Осенний Вермонт и увитый плющом Принстон, разрывающиеся от звонков дисковые телефоны, мигающие красными заспанными глазами автоответчики, письма в глянцевых конвертах, тяжелые оранжевые папки с бумажками, и редкий, робкий имейл делают для этого романа больше, чем его плотная производственная подкладка — механизм допуска к наивысшему образованию — и атмосфера интеллектуальных сплетен, талантливых адюльтеров и твидовых попоек.
Очень хороший роман о том, что судьба иногда бывает человеком, и от нее тоже может уйти мужик.
Бояться поздно
Шамиль Идиатуллин
Небольшие взрослые поехали на турбазу зимой, чтобы поесть шашлыка, покататься с горки и, как говорили в старину, погамать.
А вы что подумали?
У книг Шамиля Идиатуллина есть какая-то особая темная атмосфера, которая идеально встраивает их в позднюю осень и любой сумеречный сезон, короткое время ноябрьских сказок, где не бывает счастливых концов, максимум – не умрет надежда, мигнет уличным фонарем у подъезда и домофон вдруг заговорит голосом Григория Переля. Не могу сказать, что до конца разобралась в истории про девочку Алю, которая, слава богу, хорошо кушала, вот и застряла во временной петле, протаскивая туда-сюда, как котик – клубок, тоненькую ниточку, ведущую к аварийному выходу из Аида, но это и не очень важно, если честно. Главное тут – то самое, неуловимое ощущение правильной истории со всеми расставленными опорными столбиками, на которые можно опереться в подступающей темноте: жили-были, я тебя съем, в ямку бух, сказка – ложь, да в ней намек, ок? Ок.
Fasandræberne (Afdeling Q, #2)
af Jussi Adler-Olsen, (читает Githa Lehrmann)
Как видит Данию обычный человек: хюгге, смёрребрёды, велики, красивые белокурые люди, Русалочка, периодический Питер Хёг и какой-нибудь нечаянный фон Триер.
Как видят Данию авторы детективов: по центру Копенгагена бредет красивая женщина, держа в окровавленных руках мертвый эмбрион, и никто даже не смотрит в ее сторону, кроме наркоманки Тине, которая приходит ей на помощь, потому что Тине И НЕ ТАКОЕ ВИДЕЛА.
Рассказываем финальные подробности программы совместного с изданием The Blueprint проекта Reading Camp. C 18 по 20 октября читаем письма литературных персонажей и личные переписки их создателей, размышляем о том, как трансформировался жанр письма сегодня, и, конечно, пробуем написать собственное.
С одним из создателей музея «Полторы комнаты» Павлом Котляром проведем сеанс медленного чтения, разберем стихотворение Иосифа Бродского «Письма римскому другу» и поговорим о роли Венеции в творчестве русских писателей.
С руководителем проекта «Слово Толстого» Феклой Толстой перечитаем письма Льва Николаевича, адресованные его семье и единомышленникам.
Выйдем на прогулку в Музей Чуковского, чтобы встретиться с правнуком писателя Дмитрием Чуковским и сотрудником дома-музея Павлом Крючковым.
Посмотрим отрывки из драмы «Искупление» — с роковой ролью письма — и обсудим стиль фильма с редакционным директором The Blueprint Александром Перепелкиным и историком кинокостюма Анной Баштовой.
Обсудим книгу Салли Руни «Прекрасный мир, где же ты» с переводчиком Анастасией Завозовой.
Исследуем форму и стиль личных писем под кураторством журналиста и писательницы Шахри Амирхановой.
Научимся заново писать от руки.
Забудемся на литературном ужине в ресторане «Библиотека».
Специальный партнер «Reading Camp: Вам письмо» — итальянский бренд одежды из кашемира и натуральных тканей Falconeri.
Письмо — ненадежный, но притягательный рассказчик. На два дня Reading Camp мы попробуем сами стать и такими рассказчиками, и читателями. Забронировать оставшиеся места можно здесь.
И о важности сопроводительных писем в издательство.
Читаю сейчас очень симпатичный нон-фикшен британской исследовательницы Мариан Виверс, который называется Jane and Dorothy: A True Tale of Sense and Sensibility. В нем она рассматривает биографии Джейн Остен и Дороти Вордсворт (сестры и музы Уильяма Вордсворта, которая, вероятно, была еще и его соавтором) с точки зрения того, как идеологически разный взгляд на мир — ироническая трезвость ума Джейн и стремление к тончайшему прочувствованию жизни у Дороти — сформировал их судьбы. Хотя, замечает Виверс, в первую очередь судьбы их были сформированы финансовой зависимостью от братьев и невозможностью хоть сколько влиять на любые жизнеобразующие решения. В том числе Виверс напоминает и об очень показательной истории такого рода, когда отец Джейн Остен, преподобный Джордж Остен, решил, видимо, поддавшись уговорам самой Джейн, отправить рукопись «Первых впечатлений», которая впоследствии стала «Гордостью и предубеждением», очень прогрессивному издателю Томасу Каделлу, на тот момент издававшему довольно много авторов-женщин.
Все исследователи сходятся на том, что Джорджу Остену либо вообще не слишком хотелось этим заниматься, либо он в принципе не одобрял идею писательской карьеры для дочери, потому что письмо вернулось в Стивентон с пометкой ‘Declined by Return of Post’. То есть, издатель, или сотрудник издательства, который сидел у них на самотеке, пробежал глазами письмо и вернул его со следующей же почтой.
«Господа, — писал Джордж Остен. — В моем распоряжении имеется рукопись романа в трех томах, размером приблизительно с «Эвелину» мисс Берни. Я осведомлен о том, сколь важно роману подобного рода обрести респектабельного издателя, и посему обращаюсь к вам. Я буду весьма признателен, если вы сообщите мне, заинтересовало ли вас мое предложение, какие расходы понесет автор, если роман будет издан за его счет, и какой аванс вы сможете предложить, если рукопись получит ваше одобрение?
В случае заинтересованности с вашей стороны я вышлю вам рукопись. Ваш покорный слуга и т.д»
Буквально: «Здравствуйте, у меня есть роман 10 а.л, если интересно, могу прислать, но сначала хотелось бы узнать размер гонорара. С уважением и т.д.»
Джордж Остен на этом, судя по всему посчитал свою миссию выполненной, и больше не писал издателям по поводу романов дочери, а Джейн села переделывать «Элинор и Марианну», и все сложилось так, как сложилось, но интересно, конечно думать, что было бы, если бы Джордж Остен был более красноречив или, что еще лучше, если бы Джейн Остен могла бы написать издателю сама.