5171
Книжный кутëж и литературная вакханалия. 📩 @taniabookovski
Боже, храни предпремьерные показы, позволяющие насладиться фильмом до того, как тебя засыпят рецензии, рассказывающие, какой он ужасный.
Мне нравится смотреть на новую версию «Грозового перевала» как на экранизацию влажных фантазий женщины 35+ в момент чтения романа Бронте. Тогда и несоответствующие эпохе костюмы, и безумные интерьеры, и расовое разнообразие, и огромная говорящая клубника, и музыка Charli XCX и Марго Роби в роли шестнадцатилетней Кэтрин кажутся вполне уместными. Ну а Хитклифа с внешностью Джейкоба Элорди я бы и сама нафантазировала, чего уж.
Новое творение Эмиральд Феннел – это четыре К: китч, кэмп, кринж и даже местами крипота. В общем, идеальное гилти плеже, которое даже и не пытается прикидываться чем-либо иным и во всю эксплуатирует шаблоны любовных романов. Всё внимание на всепоглощающей страсти между Кэтрин и Хитклифом: она мастурбирает под каким-то валуном посреди вересковой пустоши, он облизывает стены, обитые дерматином с принтом под её кожу. Достойной замены совокуплению героя Барри Кеогана с матерью сырой землёй из «Солтберна» не нашлось, но визуальная эстетика и приёмы Феннел всё так же прекрасны.
В фильме нет Хиндли и Гэртона, Кэти и Линтона-младшего, ни мистер Локвуд, ни Эллен Дин не являются рассказчиками, финал совсем не такой, как в книге, и, вообще, местами это комедия, но кое-что из первоисточника Феннел уловила и передала через сюжет даже лучше других бравшихся за Wuthering Heights режиссёров: они все там долбанутые и на зло бабушке готовы не то, что уши отморозить, а лечь и помереть. Помните, как в романе Кэтрин в приступе очередной истерики долбилась башкой об стенку, а Хитклиф со психу ушёл служить в армию? Феннел, очевидно, тоже помнит, поэтому и зрителю периодически напоминает: «ребята просто ебобо».
Не знаю, что так не устроило всех людей, плюющихся в сторону фильма ядом. Может, я пропустила момент, когда «Грозовой перевал» стал в поп-культуре священной коровой или в кино запретили троллинг? По-моему, когда роман об ожесточении по причине отвергнутости продолжает считаться книгой о любви, а герой, убивший собаку, измывавшийся над женой и не позвавший умирающему сыну врача, остаётся частью женских романтических фантазий, нам есть что обсудить, помимо разницы в возрасте Марго Роби и Джейкоба Элорди.
У Пинчона есть экранизации, у Делилло есть экранизации и даже у Фостера Уоллеса есть экранизации. Один Джонатан Франзен как лох.
Недавно стало известно, что Netflix займётся адаптацией «Перекрёстков» Франзена – романа о разладе в пасторской семье накануне Рождества 1971 года. Руководить проектом будет Эми Херцог, работавшая над сценарием «Сцен из супружеской жизни» Хагая Леви, а главную роль исполнит Джереми Стронг, который всё равно навеки останется для нас Кендаллом из «Наследников».
По непонятным причинам у меня уже пару лет не доходят руки опубликовать пост о несостоявшихся экранизациях, в которых под номером один значатся «Поправки». Роман пытались экранизировать далеко не один раз, среди режиссёров значились Роберт Земекис и Стивен Долдри, а в 2011 году Ноа Баумбах даже собрал каст для сериала HBO, в который были отобраны Юэн Макгрегор, Грета Гервиг, Мэгги Джилленхол, Крис Купер и Лукас Хеджес. Проект заморозили на стадии пилота, и всё, что нам от него осталось – страничка на «Кинопоиске».
В 2024 за «Поправки» взялась CBS Studio, возжелавшая превратить их в сериал с Мерил Стрип. Но пока воз и ныне там, то есть на уровне новостей о том, что Франзен собирается сам писать сценарий. Я, если честно, надеюсь, что он его не пишет, потому что, вообще-то, мистер Франзен обещал нам всем вторую и третью часть условного цикла «Ключ ко всем мифологиям», начатого в 2021 году «Перекрёстками».
Что вообще за «Перекрёстки» такие и так ли надо ждать их экранизацию можете глянуть тут, в моём прекрасном видео.
Лайк, шер, репост и на погост
В последнем выпуске «И т.д. и т.п.» Женя Калинкин вспоминал, что в его бытность в проекте Smetana TV весь контент «Парни пробуют» был построен на том, как группа людей испытывает негативные эмоции на камеру, пытаясь при этом шутить. Мол, зрителям нравилось, как эмоционально Калинкин реагировал на страх или боль. Блогеру хватило смелости покинуть проект до того, как он скатился в сплошной самоповтор, что удивительно, ведь далеко не каждый креатор, добившийся славы за счёт не особо интеллектуального или творческого контента, способен вовремя остановиться и слезть с иглы лайкосиков, даже если понимает, что его творчество не имеет ничего общего с самореализацией. Об этом же довольно неплохо рассказывает последний фильм Кантена Дюпье «Случай с фортепиано».
В далёком 2002 отец показал юной Магали «Чудаков», в котором Джонни Ноксвилл и Ко пробовали на себя всякие калечащие штуки. Девочка решила, что это знак, и ей, имеющей врождённую нечувствительность к боли, стоит посвятить жизнь записи на видео собственных истязаний. Скорое появление YouTube, а потом и Instagram сделало из неё звезду социальных сетей: к тридцати семи у Магали накопилось 333 минуты контента, в котором её бьют, поджигают или переезжают монстр-траком. Миллионные контракты, куча поклонников, всемирная слава – Магали удалось монетизировать свою анальгезию по полной, но есть риск всего этого лишиться из-за некого случая с фортепиано, о котором становится известно журналистке Симоне, готовой обменять своё молчание на интервью с интернет-звездой.
За полтора часа история Магали довольно стремительно двигается от комедии к трагедии, а сам образ грубоватой и хамоватой инфлюенсерки, не умеющей, кажется, ничего, кроме как снимать себя на фронтальную камеру, превращается из откровенной карикатуры в групповой портрет всех тех, кто ежедневно вносит свою лепту в перепроизводство контента. Самое занятное при этом, на мой взгляд, то, как Дюпье показывает взаимоотношения блогерки с подписчиками. Кажется, режиссёр верит, что правило «подобное притягивает подобное» работает и в интернете, и вместо того, чтобы традиционно бухтеть «соцсети – зло», предлагает креаторам просто двигаться в обратную сторону от публичного расчеловечивания.
По просьбам трудящихся подписчиков, до сих пор незнакомых с издательской программой Polyandria NoAge, канал «Книжный рейв» сделал классную подборку их книг. Меня поучаствовать два раза просить не пришлось, и вообще не пришлось, потому что сама напросилась рассказать о «Колонии» Одри Маги. Но вы же помните, что у них ещё есть «Кролиководство», «Ничто», «Особое мясо», «Полиция памяти», «Леонард и Голодный Пол» и ещё куча всего классного и необычного?!
⬇️⬇️⬇️
Мы всё прочитаем за вас, просто лайкайте!!!
Помните, как-то рассказывала, что мои обожаемые соратницы по книжному блогингу создали волшебный чатик для админов книжных Телеграм-каналов? Я сама просто рядом постояла, но всё равно мне перепало немного классных знакомств и новых подписок. Хочу, чтоб перепало и вам, поэтому:
💬 ПАПКА 💬
Да, это папка с каналами о литературе, и есть некоторая вероятность, что вы на них уже подписаны, но вдруг нет? Исправьте сие досадное недоразумение. Спасибопожалуйста!
Кажется, в этом году, увидев программу Берлинского кинофестиваля, культурные журналисты сломались, и теперь русскоязычным зрителям придётся выбирать фильмы без помощи многочисленных подборок. Пока Канны и Венеция раздают награды «за выслугу лет» и ставят фильмами-открытиями голливудские блокбастеры, руководительница Берлинале Триша Татт явно решиться вернуться к первоначальной задаче кинофестивалей – открывать новые имена. Ну или просто никому не хочется расхаживать перед фотографами в вечерних нарядах в феврале.
В основном конкурсе в 2026ом практически нет известных фамилий. Из мировых звёзд на ковровой дорожке появятся разве что Эль Фанниг, Эми Адамс, Ченнинг Татум, Жюльет Бинош да Сандра Хюллер, но последняя – немка, и, как будто, не в счёт. Единственный режиссёр из конкурсной программы, знакомый мне – Махамат-Салех Харун. Шестнадцать лет назад его «Кричащий человек» получил Приз жюри в Каннах. На Берлинале он привезёт драму «Сумсум, ночь звёзд» о девушке из Чада, страдающей от неумения контролировать свои сверхспособности.
Фильмом-открытием нынче станет основанный на реальных событиях «Нет хороших мужчин» Шахрбану Садат. В нём афганская операторка отправляется в командировку накануне прихода в страну талибов и узнаёт, что её коллега-журналист не так уж и плох, как ей представлялось.
Меня на Берлинале больше всего интересуют две вещи: программа «Панорама» и фильмы с проходящего в январе в США «Санденса». В этот раз с первого фестиваля года прямиком в основной конкурс в Берлине попала «Жозефина» Бет де Араухо. Фильм основан на опыте режиссёрки и рассказывает о восьмилетней девочке, которая случайно становится свидетельницей изнасилования в парке. Пару дней назад фильм получил Гран-при и приз зрительских симпатий, став главной картиной последнего «Сандэнса».
В «Панораме» же самое интересное для меня в этом году – экранизация «Аллегро пастели» Лейфа Рандта, о которой уже писала здесь. О самом романе можете посмотреть в выпуске о миллениальской прозе.
Помимо «Аллегро пастели» в Берлин привезут фильм «Женщины как любовницы» Кокси по роману Эльфриды Елинек, новые версии «Повелителя мух» и «Дома духов». Также любителям литературы наверняка будет интересна документалка Сабины Лидл «Сири Худсведт – Танец вокруг себя», о творческом пути Худсведт и её браке с Полом Остером. Ну а те, кто в первые дни фестиваля предпочтёт ему выходящий в прокат «Грозовой перевал», смогут «догнаться» псевдодокументалкой о восхождении на музыкальный Олимп ответственной за саундреки к нему – Charli XCX.
В этом году Берлинале богат на документальное кино. На фестивале покажут «Русскую зиму» Патрика Чиха о людях, вынужденным покинуть Россию после февраля 2022, «Следы» Алисы Коваленко и Марыси Никитюк об украинских женщинах, столкнувшихся с сексуальным насилием со стороны солдат российской армии, «Две горы давят мне на грудь» Вив Ли, посвящённый поискам идентичности китайской девушкой, разрывающейся между альтернативной сценой Берлина и своей консервативной семьёй в Пекине, «Вокруг рая» Юлии Лошкиной о парагвайских студентах, «Джарипео» Эфраина Мохика и Ребекки Цвейг о гипермаскулинном родео, которое погружает в мир квир-мечтаний – и это только часть того, что можно найти вне основного конкурса и секции «Форум», традиционно наполовину наполненной документальным кино.
Если же обратить внимание на сюжеты, в этот раз на Берлинале какое-то невозможное количество фильмов, экспозицию которых можно пересказать фразой «герой возвращается в место с историей и встречается с тайнами прошлого». Именно так построены документальные «Другая сторона Солнца» Тауфика Сабуни «Тристан навсегда» Тобиаса Нёлле и конкурсные «В море» Корнель Мундручо, «Шёпотом» Лейлы Бузид, «Спасение» Эмина Альперы, «Нина Роза» Женевьевы Дюлид-де Сель, «Роза» Маркуса Шлейнцера, «Обрезка розовых кустов» Карима Аинуза и «Ночнорождённый» Ханны Бергхольм.
Как выбрать для просмотра лишь пару картин – понятия не имею.
Придумала новый поджанр нехудожественной литературы. Называется «ленивый нон-фикшн». Авторы, работающие в его рамках, уходят от любой аналитики и систематизации информации, предлагая читателю самостоятельно находить ответы на все вопросы и делать выводы. Вопросы, естественно, читатели тоже должны придумать сами.
Идеальный образчик этого поджанра – книга Евгении Смурыгиной «Дефицит. Как в СССР доставали то, что невозможно было достать». В ней между коротким введением и не очень коротким разделом с благодарностями утрамбованы несколько десятков монологов по теме, не сопровождающиеся никакими комментариями автора. В этих монологах те, кого сейчас принято называть белыми привилегированными мужчинами в возрасте хорошо за, делятся своими историями о том, как они когда-то добывали джинсы, дублёнки, пластинки, гитары и мяско. Истории построены примерно по такой схеме: я не шмотник, у меня был свой мясник, курица не птица, Болгария – не заграница, потом я позвонил Андрюше Миронову, и он подсобил, до сих пор его блейзер в шкафу висит, эх, чудесное было время, нематериальное, не было тревоги о будущем! Опционально добавляется что-то про машины и виниловые пластинки, один раз даже упоминается порно (это всё Боярский!).
Сто процентов опрошенных Евгенией Смурыгиной – мужчины, чья профессия была или остаётся связанной с театром, кино или телевидением. Среди интервьюируемых Павел Лунгин, Александр Ширвиндт, Геннадий Хазанов, Вениамин Смехов и прочие не последние в Советском Союзе люди, которые осознавали свой статус и гордились им. Теперь же многие из них грустят по тем временам, когда падали на зарубежных гастролях в голодные обмороки или варили привезённые с собой в чемодане сосиски в биде, чтобы сэкономить выдаваемые в валюте суточные и прикупить что-то такое, чего в Советском Союзе было не достать, ведь сейчас-то «статус девольвирован», и в стране уже нет «мощнейшей художественной и интеллектуальной жизни, с которой не может сравниться условная Америка». Мда уж.
Большинство из этих людей, чьи многостраничные монологи посвящены сугубо материальному, завершают их ностальгическими речами с высокопарными фразами в духе «тогда не было жажды наживы в глазах!». Интересно, думали ли эти люди, забирая по блату у своих знакомых мясников вырезку, что потом эти мясники выложат на прилавок для обычных людей, пришедших в гастроном за покупками? Задумывались ли, шастая по обкомовским базам или выменивая вещи у постоянно гастролирующих артистов Большого театра, что в это время носят их зрители где-нибудь в Алтайском крае? Да и что далеко ходить: пока одни пускали слюни на винил с записями Beatles, другие сворачивали тряпки вместо прокладок, кипятили пелёнки, резали газету квадратиками и плевали в тушь. Но кому ж интересно их мнение?
О том, что мизерные гонорары, очереди за ненужным, но теоретически обмениваемым, необходимость экономить на гастролях каждый цент или марку, рыскать по секондам в поисках приличной одежды, в которой можно выйти на сцену или в эфир, – это, вообще-то, довольно унизительно, заикнулись лишь Михаил Ширвиндт и Антон Яковлев. Видимо, привилегии и ЧСВ остальных были настолько огромными, что застилают глаза до сих пор. Тогда встаёт вполне логичный вопрос: а причём здесь, простите, весь СССР, упомянутая в названии книги?
Нашла кое-что получше Heated Rivalry
Вместо хоккеистов – БДСМ-байкеры, вместо «горячо-холодно» – избегающий тип привязанности, вместо группы «Тату» – «Моя борьба» Кнаусгора, вместо никому неизвестных Коннора Сторри и Хадсона Уильямса – как всегда идеальный Александр Скарсгард и душка Гарри Меллинг ( Дадли Дурсль из «Гарри Поттера»). Отсос на тринадцатой минуте, а главное: никто не пытается говорить по-русски.
«Седло» Гарри Лайтона – комедийная мелодрама о том, как непримечательный инспектор по парковке стал сабмиссивом молчаливого члена байкерской банды с наклонностями к доминированию. Мамин пирожочек Колин сбрил кудряхи, обнажив свои торчащие ушки, и нацепил на шею навесной замок, ключ от которого повис на шее его стереотипно маскулинного партнёра Рэя, разговаривающего исключительно в приказном тоне.
Мне очень не нравится взгляд на сексуальные перверсии только как на результат психологических травм и детских фиксаций. Если мы можем просто так любить или не любить манную кашу, жёлтый цвет и творчество группы «НОМ», то почему в таком случае все сексуальные предпочтения объясняются исключительно событиями в прошлом? И в этом плане взгляд на отношения создателей «Седла» меня пусть не полностью, но устраивает.
К несчастью любопытных зрителей, мы так и не узнаем, есть ли какая-то большая тайна в жизни Рэя, сделавшая его таким, какой он есть, ведь главный герой не он, а внезапно полюбивший роль раба Колин. Всё ещё живущий в родительском доме любитель хорового пения, он показан пусть и не суперуспешным, но вполне нормальным человеком из поддерживающей и любящей семьи, которая принимает его таким, какой он есть. Его «склонность к подчинению» не результат большой трагедии, а черта характера. Её наличие, тем не менее, не лишает его желания чувствовать себя нужным и любимым, и уже это, а не некая абстрактная травма или желание перевоспитать Рэя, создаёт основной конфликт фильма.
Романы о войнах, как правило, сосредоточены на историях тех, кто ушёл воевать. Не важно, романтизируется война или описывается без прикрас, это почти всегда мужские истории, выносящие за скобки сопутствующих жертв. В романе «Ночной страж», принёсшем в 2024 году Джейн Энн Филлиппс Пулитцеровскую премию, писательница показала, что война вовсе не ограничивается полями сражений и не заканчивается победой одних и поражением других. В нём девочка КонаЛи и её мать Элиза стали жертвами послевоенной неразберихи и вполне конкретного человека. После того, как отец КонаЛи и муж Элизы сгинул на полях Гражданской войны, в их доме поселился конфедерат, попросивший называть себя Папой. Он несколько лет насиловал женщину, из-за чего у неё развилось самое настоящее ПТСР, а когда Элиза окончательно ушла в себя, перестав реагировать на любые раздражители внешнего мира, мужчина отвёз её со старшей дочерью в лечебницу для душевнобольных.
Клиника «Транс-Аллегейни», на территории которой разворачивается большая часть повествования, – реально существующее и по сей день место, созданное сторонником «морального лечения» Томасом Стори Киркбрайда. Всего по плану Киркбрайда, уверенного в том, что свежий воздух и отдельные комнаты куда больше способствуют выздоровлению, чем приковывание цепями, в США было построено более 300 психиатрических больниц. Однако из-за дороговизны содержания и смены взглядов на лечение психиатрических заболеваний в XX веке, далеко не все их них сохранились до наших дней. По сюжету романа юная КонаЛи, выдающая себя за служанку собственной матери, становится работницей лечебницы, и именно здесь она встречает того самого ночного стража – искалеченного войной мужчину с обезображенным лицом, который после потери памяти стал работать сторожем.
Мужчины и женщины, молодые и старые, с разными диагнозами и разным жизненным опытом – все пациенты «Транс-Аллегейни» в романе Филлипс имеют проблемы с идентичностью, языком и представлениями о том, какими должны быть настоящие забота и любовь. Молчащая отстранённая Элиза, выдающая себя за другую КонаЛи, не помнящий себя Ночной страж ОШей, как и другие обитатели клиники, – жертвы войны, которая давно закончилась, но так и не покинула их тела и мысли. Не меньшими жертвами в романе становятся и оставленные с чужими людьми дети Элизы и Папы, рождённые через девять лет после окончания Гражданской войны, или переживающая за её судьбу старушка-соседка Дервла, надевающая мужскую одежду, отправляясь по делам.
В «Ночном страже», вероятно, из-за описания утерей жертвой субъектности, присутствуют вайбы «Маленькой жизни», а также нашлась парочка штампов из сентиментальной литературы (например, личность одного из героев угадывают по когда-то оставленному на его груди клейму). Но Филлипс всегда останавливается до того, как сделает читателю слишком больно или позволит его глазам закатиться, а рот скривиться в усмешке. За описанием сцен насилия в романе не следует никакой разрядки, а наказание злодеев сопряжено с такими потерями, что о справедливости придётся забыть. Писательница не превращает пережитое героями в аттракцион и не подаёт под видом открытий очевидные факты о том, как плохо быть плохим и тяжело быть хорошим. Вместо этого она показывает, как миллион травм встраиваются в реальность, тем самым всё больше искажая её и распространяя коллективную травму как скрытую инфекцию.
Детектив от Водолазкина, сборник рассказов Марины Степновой, новые романы Наринэ Абгарян, Романа Сенчина, Андрея Аствацатурова, Эдуарда Веркина, Анны Старобинец и Сергея Шаргунова не попали в мой заключительный список новинок этого года, но это не страшно, ведь в нём и так много интересного.
«Пчёлы» Екатерина Нигматулина
Polyandria No Age
У учительница из «Птенчика» были птенчики, а у обаятельного преподавателя английского из «Пчелы» – пчёлки.
«Смена тигра» Таня Коврижка
Polyandria No Age
«Автофикшн, смешанный с магреализмом, в котором героиня попадает в летний лагерь своего детства и сквозь череду болезненных воспоминаний и таёжный экшн с тиграми пытается снова обрести себя, принять прошлое и даже впустить в себя любовь» – так описала свой новый роман сама Таня (за что мы ей очень благодарны!).
«У сборщиков бутылок нет выходных» Юлия Ефременкова
Polyandria No Age
Юля говорит, что в её книге «короткая проза о сбоях привычной реальности, одиночестве и абсурде повседневного», а я добавляю, что в ней будет Берлин, Потсдам и Владимир Сорокин, причём совсем скоро.
«Царствие мне небесное» Вера Богданова
Альпина.Проза
Большинство современных авторов двигается от автофикшна к фикшну, но Вера Богданова и в этом идёт против течения: не всегда счастливое детство, онкология, неудачный брак и природа, как источник жизненных сил, – основные темы новой книги писательницы.
«Ловушка для сверчков» Владимир Медведев
Альпина.Проза
Роман о труппе «минималов» (лилипутов), которые подвергаются унизительному шеймингу со стороны гостей генерала, в чьей усадьбе их пригласили выступить.
«Дегустация» Ксения Буржская
«Альпина.Проза»
После беспокойного сна Писатель Глеб проснулся пусть не жуком, но совсем другим человеком: он женат на чужой женщине и вообще, как будто, оказался в иной ветке собственной реальности, где странности происходят в том числе с его рукописью.
Новый роман Анны Матвеевой (пока без названия)
Редакция Елены Шубиной
Невротичный писатель Аркадий в один день теряет жену и место в литературной тусовке, а потому решает, что самое время осуществить одну давнюю мечту.
«Некоторые вещи уже произошли» Татьяна Замировская
Редакция Елены Шубиной
Свежие рассказы Замировской о женщинах в необычных (понимайте, как хотите) ситуациях.
«Мирэ» Наталья Илишкина
Редакция Елены Шубиной
Одна из претензий к «Улан Далай» заключалась в том, что Илишкина уделила слишком мало внимания женским персонажам. В этот раз она исправилась и написала книгу о советских корейцах, в центре которой история некой реально существовавшей женщины.
«Мама, я в Москве» Дина Губайдуллина
Individuum
Роман о Москве и её интеллектуальных тусовках первой половины 2020х, увиденных глазами молодой татарки, скучающей по малой родине.
Привлекательного нон-фикшна в достаточном количестве не набралось, так что на этом торжественно завершаю письменный обзор книжных новинок 2026го. Где ждать видеоформат, вы в курсе.
Продолжаем пополнять списки к прочтению новинками 2026 года. Сегодня часть вторая, переводная, в которую, увы, влезло далеко не всё, что хотелось, поэтому давайте держать в уме, что скоро будут новые Барнс и Рушди, Соррентино и Амос Оз, Наталия Гинзбург и Сьюзен Таубес, а Анастасия Завозова уже закончила перевод «Демона Копперхеда» Барбары Кингсолвер.
«Отчёт мечтаний» Чимаманда Нгози Адичи
Phantom Press, перевод Анны Гайденко
Всё то, за что мы полюбили Адичи, в одном романе: Нигерия, мигрантские размышления о трудностях адаптации, вопросы воспитания девочек в этом мизогинном мире и, конечно, любовные перипетии.
«Книга вины» Кэтрин Чиджи
Фантом Пресс, перевод Анны Гайденко
Дистопия, в которой английские детишки живут в приютах, где получают лечение от загадочной Заразы и делятся с воспитательницами своими снами, на основе которых определяется их будущее.
«Корриган» Кэролайн Блэквуд
Подписные издания, перевод Шаши Мартыновой
Одновременно комедийная и жутковатая история о манипуляторе и жертве, которые как будто созданы друг для друга.
«Фабрика» Хироко Оямада
Polyandria No Age
Абсурдистский роман о трёх работниках японской фабрики, которые, как платоновский Вощев, вдруг стали задумываться над тем, что, а главное, зачем они делают.
«Нам нужны новые имена» Новайолет Булавайо
«Альпина.Проза», перевод Дмитрия Шепелева
Первые девятнадцать лет Новайолет Булавайо прожила в Зимбабве, а потом переехала в США – об этом и написала (не автофикшн!), да так, что все офигели.
«Пока, увидимся завтра» Уильям Максвелл
«Альпина.Проза»
Много соседских разборок, два трупа и чувство вины размером с дом по отношению к сыну убийцы – вот на такое вдохновило Максвелла его детство в Иллинойсе.
«Возвращение барона Венкхейма» Ласло Краснахоркаи
Corpus, перевод Ольги Серебряной и Вячеслава Середы
Разорившийся барон возвращается из солнечной Аргентины в мрачную Венгрию, где планирует воссоединиться со своей возлюбленной и тихо-мирно жить – не тужить, но всё идёт не по плану.
«Стирание» Персиваль Эверетт
Corpus, перевод Юлии Полещук
Сатира о темнокожем профессоре-интеллектуале, чьи очень умные книги продаются так плохо, что однажды он отсылает агенту рукопись, состоящую из штампов и клише о жизни в гетто.
«Одиночество Сони и Санни» Киран Десаи
Corpus, перевод Эвелины Меленевской
Индийско-американский семейный роман о том, как выходцы из эмигрантских семей не могут забить на бессмысленные традиции и позволить себе быть счастливыми.
«Клуб ходячих катастроф» Кэтрин Стокетт
One Book Publishing, перевод Варвары Бабицкой
«Женщины трудной судьбы» объединяются и задумывают общее предприятие, чтобы выжить на американском Юге во времена Великой Депрессии.
«Что нам дано узнать» Иэн Макьюэн
Fresh Verlag
«Научная фантастика без науки» как описал свой восемнадцатый роман о поиске попавшего стихотворения сам Макьюэн.
«Дом профессора» Уилла Кэссер
«Дом историй»
«Стоунер 2.0» – старая новая меланхоличная американская классика, которую Антония Байетт считала «шедевром, выстроенным почти идеально».
«Я звоню своим братьям» Юнас Хассен Кемири
«Городец», перевод Юлианы Григорьевой
Роман-монолог «24 часа в голове преступника», который стал жутко популярным в виде театральной постановки.
«Барбара» Йорген-Франц Якобсен
«Городец», перевод Ольги Маркеловой
Авторская интерпретация фарерской легенды о молодой вдове и отправленном на Фареры из Копенгагена пасторе.
В связи закрытием Popcorn Books перестаём ждать «Исчезающий мир» Саяки Мураты, но всё ещё надеемся на обещанный «Синдбадом» «Укус пчелы» Пола Мюррея и «Шестьдесят килограммов нокаутов» Хатльгрима Хельгасона от «Городца». Ещё пару десятков книг выписала себе для видео с рассказом о новинках на Boosty, надеюсь выпустить в следующие выходные.
Что у вас в топе ожиданий?
Немецкая статистика говорит, что писатели из Восточной Германии получают литературные премии гораздо реже, чем писатели из Западной. Этот же факт рассказала в одном из своих интервью Дженни Эрпенбек, которую после присуждения ей Международной Букеровской премии спросили о том, как же это её «Кайрос» проморгали на родине. Действительно, в год выхода в Германии её роман о болезненных отношениях на фоне последних лет существования ГДР, позже вошедший в список ста лучших книг 2023 года по версии Time и номинированный на Национальную книжную премию США, получил разве что приз Уве Джонсона – региональную награду от Мекленбургского литературного общества и Гуманистической ассоциации Берлина-Бранденбурга. Читаем и обсуждаем на родине «Кайрос» стал только после переиздания с наклеечкой Международного Букера.
Мой ожидания от «Кайроса» лежали в плоскости «Магмы» Торы Хьерлейвсдоттир и «Актов отчаяния» Меган Нолан. Казалось, это будет психологический роман об абьюзивных отношениях, в котором у героев большая разница в возрасте (возлюбленный девятнадцатилетней Катарины, писатель по имени Ханс, на десять лет старше её отца). В реальности же не нужно быть большим любителем натягивать сов на глобусы, чтобы достаточно чётко разглядеть в произведении не столько индивидуальную историю об отравляющей любовь токсичности, сколько модель отношений СССР-ГДР в миниатюре. За любителем Спасской башни Хансом проглядывается вечно управляемая стариками Россия, любящая накрывать своей крупной морщинистой ладонью всё новые территории, а за заглядывающейся на полочки в кёльнском секс-шопе Катариной – находящаяся под бдительным контролем Москвы Восточная Германия. Поэтому не так страшны сцены привязывания героини к кровати или секса лицом вниз на жёстком деревянном столе, как промывающий мозги голос, записанный Хансом на две стороны аудиокассеты, снова и снова втолковывающий неразумной провинившейся «плохой девочке» как правильно думать и чувствовать и уверяющий, что они всегда будут вместе. Идеологию, замаскированную под заботу, распознать сложнее, чем очевидные механизмы подчинения.
Конечно, никакого «всегда» в мире «Кайроса» нет, как бы некоторым этого ни хотелось. Отношения женатого Ханса и неопытной студентки Катарины выглядят мертворождёнными и обречены на провал с самого начала, вид Восточного Берлина, ставшего одним из центральных героев романа, меняется на глазах. Статичность и вечность у Эрпенбек закреплены лишь за прошлым, поэтому открыточную, но совершенно неживую Россию, в которую герои попадают в одной из глав, Катарина сравнивает с галереями потсдамского Сан-Сусси, дворца-памятника эпохи Фридриха Великого, который сложно представить обитаемым. И совершенно понятно, почему западным немцам весь этот стокгольмский синдром со скуфским БДСМ и постоянной ностальгией оказался не так уж интересен: они, счастливчики, просто никогда не жили в стране вечного прошлого.
При съёмках этого видео сломалось и село всё, что могло сломаться и сесть, даже я. Так что, простите, но теперь вы просто обязаны его посмотреть, лайкнуть, написать комментарий и разослать всем тем, кто обычно шлёт вам в мессенджерах поздравления с Масленицей и Яблочным спасом. Не дайте видосу уйти в анналы, не попав в ротацию!
ЛУЧШИЕ КНИГИ 2025 НА YOUTUBE
У кого-то новогодняя традиция 31 декабря ходить с друзьями в баню, а я каждый год 30 декабря открываю Livelib и делаю расширенную читательскую статистику, чтобы покивать головой и пожать плечами, глядя на ничего не значащие, но очень привлекательные кружочки и палочки.
Livelib говорит, что в 2025 году я прочитала 105 книг, и я склонна ему верить. Читательский год был не отличный, но и не ужасный: как будто стало больше проходного, подугас мой интерес к современной российской прозе, я стала меньше читать автофикшн, он же, в свою очередь, стал меньше меня радовать.
Обычно я не особо планирую своё чтение, по крайней мере не дольше, чем на ближайший месяц, потому совсем не удивлена, что из запланированных на год неновинок получилось прочитать только две, хотя в целом их количество в моём списке прочитанного растёт. Чтож, всё запланированное в январе дружно идёт со мной в следующий год. Туда же идут надежды на то, что некоторые издательства, не выпускающие электронки, всё-таки образумятся и начнут это делать.
Судя по графикам и диаграммам, если и есть в мире относительная стабильность, то она в моей читательской жизни. Единственное серьёзное (но вполне логичное) отличие от предыдущих лет – количество прочитанного тамиздата. Сейчас он занимает чуть больше 12% от всех прочитанных книг, но, я уверена, это число со временем будет увеличиваться.
Ещё один не сильно удивляющий факт – второй год подряд первое место среди переводов не с английского занимают в моём чтении переводы с немецкого. Тут я могла бы похвастаться, что за год прочитала целых три книги на немецком в оригинале, но слишком много оговорок: первая была графическим романом, а третью я всё-таки так и не дочитала, хотя осталось немного.
Самое большое удивление: куда делись скандинавы? Если бы не Кемири, у меня было бы ноль прочитанных скандинавских авторов за год. Когда такое было и куда это годится?
Расплывчатые планы на следующий год не оригинальны: больше читать на немецком, прочитать двенадцать ждущих меня энное количество времени на полочках бумажных книг и всё-таки впихнуть между новинками переиздания и неновинки, на которые давно положила глаз, но всё никак не могу положить руку, чтоб открыть первую страницу.
Последняя в этом году порция микроотзывов о прочитанном, в которой внезапно оказалось сразу три книги о детстве: девочковом со свободолюбивой тёткой, мальчуковом на американском Юге и постсоветском – в интернате.
«Нелепая история» Луис Ландеро
На самом деле этой повести лучше бы подошло название «Душная история», потому что рассказчик в ней – настоящий душнидзе, просто мастер духоты, который ко всему прочему ещё вечно растекается мыслью по древу и близок к графомании. Если бы при этом ему хотя бы было о чём рассказывать, с этим можно было смириться, но весь сюжет книги можно уложить на треть страницы: он встречает её, они из разных социальных слоёв, он идёт к ней на День рождения, куда также приглашены и другие два её поклонника, пересказывает там свой рассказ о всяких ракообразных, мнительностью доводит сам себя до предела, ни у потом кульминационная сцена. «В чём же прикол?» спросите вы. В том, как Ландеро от первого лица описывает происходящее внутри головы очень самовлюблённого и при этом очень уязвимого человека, постоянно пребывающего в иллюзиях (в первую очередь о себе).
«Дыхание озера» Мэрилин Робинсон
Ещё одна книга в копилочку сюжетов о матерях-кукушках. Однажды Хелен привезла двух своих дочерей к крыльцу дома их бабки и смылась в неизвестном направлении (говорят, покончила с собой). Бабка воспитывала, как могла, пока не умерла, ей на смену пришли две её золовки, а потом эстафету перехватила тётка Сильви, имевшая в семье репутацию перекати-поле – бродяжки, плюющей на правила приличия. Девочки сначала тянутся к Сильви, потом понимают, что с ней «что-то не так» и наконец решают, хотят они жизнь «вне социальных оков» или всё-таки хорошо бы стать «приличными членами общества». Как обычно у Робинсон, сюжет крайне минималистичен, а повествование – убаюкивающе медитативно: большой драмы за всем этим не видно, конфликт разрешается малой кровью, и вообще Робинсон уж слишком хорошего мнения обо всех людях.
«Детство. Биография места» Харри Крюз
Роман с множеством кулстори о детстве до появления интернета, когда можно было сожрать опоссума, поиграть с щёлоком, укусить фаршированное говном яблоко, а если совсем по-хардкору, то и в кипятке обвариться. Если вас не смущает сексуально насыщенная жизнь пятилетки и рассказ о том, как в Америке середины двадцатого века фермеры варили мыло из всех, кто под руку подвернётся, милости прошу к харрикрюзову шалашу: есть большая вероятность, что эта книга станет довольно ярким читательским впечатлением.
«Интернатские рассказы» Рива Евстифеева
Может ли русскоязычный автофикшн о взрослении в интернате в девяностые быть смешным? Оказывается – да. Лёгкость и юмор в подаче историй о формировании человеческого достоинства и развития самоценности были осознанным выбором писательницы, которая в своих текстах только обозначает бывшие в её детстве голод и насилие, но не описывает их подробно. Вместо этого Евстифеева сосредоточилась на прикольных историях, типа участия в ТВ-игре или общения с американскими миссионерами. Получилось круто, но мало. Теперь мне срочно нужно прочитать продолжение.
На этом я в компании одной ещё неначатой русскоязычной книги и одной недочитанной немецкоязычной, которые явно перейдут со мной в следующий год, вступаю на тропу изучения своей читательской статистики и подведения итогов.
«Корпорация "Автократия"» Энн Эпплбаум – великолепная книга, но, боже, вы бы знали, как же меня каждую секунду бесили её герои, эти сраные автократы.
Если вы, как и я, люди с обострённом чувством справедливости, то читать об автократиях, а, точнее, о клептократиях (современные автократы слишком уж зациклены на обогащении), возможно, будет трудновато. Придётся каждые десять страниц делать паузу, чтобы поорать. Орать, от того, что демократические страны помогали и до сих пор помогают автократиям создаваться и существовать. Что автократы с разных континентов явно имеют общий чатик (в MAX?), в который объединились не из-за схожих ценностей, а по принципу «против кого дружим, девочки»: кидают друг другу мемы про «загнивающий Запад» и договариваются об обмене технологиями и экономических союзах. Что так называемые «гибридные государства», типа ОАЭ, сидят на двух стульях. И даже не тех стульях, на которых пики точёные и вот это всё, а стульях сотрудничества и ведения бизнеса как с автократиями, так и с демократическими странами. Им за это, разумеется, ничего, кроме денег, почёта и уважения, даже осуждения ноль.
Не то, чтобы мы с вами всего этого не знали, но почему-то читать со страниц книги американской журналистки о таких знакомых, практически родных, политических системах, поощряющих не достойнейших, а лояльнейших, особенно грустно. Эпплбаум, конечно, ни разу не позволила себе выпад в духе «это вы просто плохо протестовали»: она в курсе транслируемой всеми автократами риторики «политика – это грязное дело», приводящей людей к выводу в духе «политики лучше знают, сами разберутся». Исследовательницу вообще сложно обвинить в том, что она «не в теме» и описывает автократии так, словно это нечто сферическое в вакууме, о чём она только в умных книгах и статьях читала. Напротив, самое большое достоинство «Корпорации "Автократия"» заключается в том, как она описывает влияние друг на друга и взаимозависимость разных событий и разных политических режимов, доказывая, что проблема увеличения количества автократий касается вообще всех жителей земного шара, вне зависимости от того, в какой стране они живут и насколько свободными себя чувствуют.
Описывая новый роман Сергея Кузнецова «Мясорубка Мосса» в формате 140 символов «Медуза» выдала следующее:
2030 год. Волна суицидов по всему миру – не случайность. Человечество ищет выход, герои страдают каждый от своего чувства вины. Кто спасется?
Не совсем уж неправда, но я могла бы написать точнее, уложившись в сотню:
2030 год, много секса на грани отчаяния, пересказ Ханны Арендт, кровь, кишки, распидорасило.
Как человек, полюбивший Сергея Кузнецова не за созданную совместно с Линор Горалик антиутопию «Нет», в художественном мире которой порно стало важнейшим из искусств, а за отдающий ретровайбами семейный роман «Учитель Дымов», примерно половину этой немаленькой книги (в бумаге 720 страниц) я вообще ничего не понимала и постоянно задавалась двумя вопросами: «что, чёрт возьми, тут происходит?!» и «какая ещё “мясорубка Мосса”?».
Потом не то, чтобы всё встало на свои места, просто одного героя размолотило лопастями мама не горюй, никаких рожек и ножек, реально один фарш, а я начала объяснять кровавые бани, неудачные порки и наслаждающуюся стекающей по ляжке спермой героиню концепцией B-movie. Согласно ей Кузнецов, не просто так заставляет рассказчицу называть себя «тёлкой» и вынуждает меня читать влажные фантазии пожилых мужиков, мечтающих о стюардессах-нимфоманках и студенческих оргиях на шестерых, просто он пишет такой кинороман, в котором нашлось место не только отсылкам к Новой волне, Новому Голливуду, «Догме 95», но и к «Троме», снаффу, «Аду каннибалов», всяческим третьеразрядным слешерам и старому доброму неэтичному порно. В конце концов, если подобное можно проворачивать упомянутой Кузнецовым Марине Абрамович или Гаспару Ноэ, почему нельзя ему самому?
Было ли это всё увлекательно? Однозначно да, хотя некоторые сюжетные линии показались лишними. Понравилось ли мне? Не уверена. Проблема, конечно, не в обилии намеренно паршиво написанных откровенных сцен. В конце концов, в любимой миллениалами «оранжевой серии» читали мы и не такое. И даже тот факт, что за три с половиной года редактирования «Мясорубки...» Кузнецову так и не пришло в голову немного изменить сюжет и отказаться от идеи оставить войну в Югославии последней войной на территории Европы (писатель божится, что закончил писать роман к 2022му) – сомнительно, но окэй.
Куда больше меня смутила не всегда уместная бумерская сатира, которая соседствует с зубодробительной серьёзностью сцен обсуждения концептов вины и ответственности. Кузнецову смешны и MeToo, и BLM, и трансгендеры, и новая этика, и антиколониализм. Похотливую возрастную француженку, любительницу тройничков, он находчиво одаривает счастьем с трансперсоной в процессе перехода, которая может порадовать вторую половинку и сисями, и писями, а заодно вечно путается в личных местоимениях – обхохочешься (не очень). Описывает, как эмигрант из РФ везёт подкатывающую к нему темнокожую ассистентку в музей, замешанный в расистском скандале – ржака (нет). В это же время в романе, где кровь и сперма льются рекой, каждые сто страниц вдруг переключается рубильник регистра, и герои вместо того, чтобы совокупляться с незнакомцами в туалетах, выдают что-то в духе «как только вы перекодировали коллективную ответственность в коллективную вину, вы положили первый камень в основу потенциального геноцида» или «классификация право/лево устарела ещё лет тридцать назад, да и противопоставление вины и стыда вызывает большие сомнения». Смотрится это, честно говорят, так себе, будто Кузнецов запутался в подписках и посреди гэнг-бэнга включил Екатерину Шульман. Хотя, всегда остаётся вариант, что я просто не выкупаю.
Любимые книги издательства NoAge
Спасибо подписчице за идею — сделать путеводитель по зарубежной серии NoAge (ИД «Поляндрия»). Вот собрались могучей кучкой и рассказали о переведенных бриллиантах издательства:
▪️Bookовски
▪️Books in my hands | Книги в моих руках
▪️Гахвех в твоем стакане
▪️Интеллигентка Гадова
▪️Острые страницы
▪️Nika’s Tsundoku Club
▪️Юля и слова
▪️Винишко под книжку
▪️Книжный рейв
Пока в январе мы с вами ели мандаринки и фотались под ёлочкой, издатели не сидели без дела и навыпускали прекрасных новых книг, так что имейте в виду: половина сегодняшней подборки уже доступна для покупки и чтения.
«Играй при любом раскладе» Джоан Дидион
История женщины, которая всю жизнь мечтала стать голливудской звездой, а после того, как заполучила главную роль в фильме и режиссёра в качестве мужа, поняла, что не хочет постоянно поддерживать иллюзию успешного успеха и вообще всё ей обрыдло.
«Мост» Джессика Энтони
Описание одного дня бывшей амбициозной теннисистки, ставшей обычной домохозяйкой. Вместо того, чтобы, как обычно, пойти с мужем и сыновьями в церковь, Кэтлин надела купальник и отправилась в бассейн, откуда решила не вылезать.
«Исход(ы)» Джулиан Барнс
Прощальный роман восьмидесятилетнего Барнса о зыбкости памяти и любви и...неизбежном дряхлении.
«Кладбище нерассказанных историй» Джулия Альварес
Писательница хоронит черновики незаконченного романа, но её герои не хотят замолкать и начинают преследовать своим трындежом несчастную женщину, способную их слышать. В общем, автор, может, и мёртв, но его герои всех нас переживут.
«Крис идёт домой» Ребекка Уэст
Контуженный на полях Первой мировой, Крис не помнит ни жену, ни сестру, ни свой дом. Единственное оставшееся у него воспоминание – воспоминание о первой любви.
«Боль» Цруя Шалев
Отчасти автобиографическая история о том, что терпеть боль, физическую ли или эмоциональную, – очень плохая идея.
«Край» Гэ Фэй
«Культурная революция, трудовые лагеря, публичные поношения. Война, страх, грязь. Нежность, печаль, одиночество» – что ещё вам нужно в книжке о китайской деревне.
«Безупречная репутация» Джо Джейкмен
Слоган романа: «Убийство в элитной школе – не повод отменять крокет». Как водится – все под подозрением, у всех страшные тайны.
«Старость» Симона де Бовуар
Трактат, в котором де Бовуар пытается разобраться, почему к пожилым в человеческом обществе относятся как представителям иного вида.
«Снежные дни сквозь года» Дарья Трайден
Женщина забирает архив своей покойной учительницы в надежде понять, что та была за фрукт такой.
«Однажды Аргентина» Андрес Неуман
Исследование мигрантской сущности Аргентины в том числе через личную историю эмиграции.
«Нам уже пора» Вика Козлова
Сборник странненьких рассказиков, открывающийся текстом «Кошатница», что сразу заставляет меня вспоминать Cat Person Кристен Рупеньян.
«Тихоня» Макс Портер
Несколько часов из жизни интерната для трудных подростков: страдают все.
Что касается переизданий, то Inspiria продолжает обновлять серию Макьюэна, скоро выходит его «Солнечная», One Book Publisher перевыпустят «Девочек и институции» Даши Серенко с новыми главами и иллюстрациями, «Азбука» взялась за трилогию Эрве Базена «Змея Резо», а в ассортименте «НЛО» теперь можно найти книгу Зиновия Зиника с загадочным названием «Русофобка и фунгофил», не издававшуюся аж тридцать пять лет.
За январь прочитала двенадцать книг. Планировала сидеть дома и сидела дома. Насколько может сидеть дома человек, у которого есть собака, ненавидящая гулять в хорошую погоду и обожающая наяривать круги в снегодождь, бьющий в морду, или стоять на одном месте и смотреть на вечернее небо в заморозки.
Год новый, а всё по-старому: шлю очередные бумажки для субсидии, банковское приложение заблокировано, мужу всё ещё делают ВНЖ, Шамиль Идиатуллин подписался и отписался в седьмой раз, люди в комментариях на YouTube пишут, что я похожа на Кирстен Данст. С – стабильность.
Потратила целых два часа своей бесценной жизни на просмотр того, как дяденька с большими усами прожаривает филолога Евгения Жаринова, а его сын Николай, якобы в защиту, выставляет папку старым маразматиком, в последний раз читавшим программное стихотворение Гумилёва ещё в студенчестве, несмотря на то, что преподаёт литературу. Жалкое зрелище, душераздирающее зрелище. Это я вам как семиотик говорю.
Ещё более жалкое зрелище – очередной текст Анастасии Мироновой (авторки романа «Мама», которая известна большинству людей как безумная женщина, публично наехавшая на премию «Национальный бестселлер» и Александра Пелевина после того, как в 2021 наградили не её). В нём на примере Иры с канала «Оставайтесь в креслах», она рассказывает, чем же плох книжный блогинг (спойлер: всем). В этом её тексте прекрасно всё, от записывания Оливии Лэнг в стан некой «литературы иного рода» (в нём же «книжки о моложавых француженках и книжкотерапия») до разглашения личной информации. Несмотря на то, что в комментариях Мироновой многие справедливо накидали в панамку, на этом она не остановилась и уныло, совсем без стараний обозрела ещё и канал «Риша про книги», на котором покупаются Лесков и Достоевский, а читаются ай-яй-яй Холли Джексон и Джонатан Страуд. Дальше у Анастасии два пути: или, как Ислам Ханипаев, начать снимать видео самой, или превратить свой блог в место бессмысленных обсирательных обзоров людей, которые просто по приколу рассказывают о прочитанных книжках. Что-то мне подсказывает, что второй вариант вероятнее. Так и вижу разнос каналов Армена, Фёдора, Юлая и Жаринова рядом с постами «Зачем мне уже не первый раз в жизни пришлось обращаться в центр Э» и «Книжный блогер обвинила жертв чеченских командиров в склочничестве и доносительстве, а сама на эфир о Z-литературе пришла в неглиже». (Названия постов не выдуманные)
Как вы уже оценили, постоянный доступ к wi-fi привёл к тому, что в январе моя деградация была не только воскресной. Но ничего, через пару недель открываю новый концертный сезон: White Lies, Deadletter, Том Мейган, Franz Ferdinand, Chalk, AnnenMayKentereit. До очередного Дня рождения успею услышать живьём все любимые англоязычные песни, годящиеся для убегания от Векны. Кстати, нужна помощь зала. Я составила плейлист приемлемого немецкоязычного музла, и в нём всего 9 песен. Если вдруг у вас есть идеи, что может мне понравиться (референсы: Kasabian, Royal Blood, FF) – просто добавьте туда же, я всё послушаю. Данке!
И ещё 50+ книжных новинок в новом видео на Boosty
Женская версия «Жить» Ю Хуа, провокационный роман Миранды Джулай «На коленях», нон-фикшн о книжном пиратстве, ведьмах и женской медицине, очередная дарк-академия, венгерская готика и триллер о собеседовании, которое закончилось вовсе не годным оффером, – собрала всё то, что не вместилось в посты с подборками, чтобы усилить вашу тревожность из-за невозможности прочитать все книги.
Доступ с любым уровнем подписки или по разовой оплате с карты любой страны. И да, мои видео всё ещё стоят дешевле самого дешёвого кофе в «Кофемании».
https://boosty.to/bookovski/posts/9a14edcc-e014-4282-b4dd-89ed6b0e5238
Не секрет, что мы живём в эпоху информационного шума: информации много, а вот её качество оставляет желать лучшего. Казалось бы, простое решение – экспертный контент. Но даже если блог ведёт специалист, он может относиться к постам и видео куда более легкомысленно, чем к текстам и выступлениям в рамках профессиональной деятельности, ведь количество просмотров важнее достоверности излагаемой информации. Что же делать нам, простым смертным без кандидатских во всех областях науки? Развивать критическое мышление и искать проверенные источники информации.
Уже три года я рассказываю вам о «Синхронизации», курсы которой регулярно смотрю сама и лекторам которой доверяю на все сто, ведь за эти три года я ни разу не наткнулась в их материалах ни на одну неточность, хотя просмотрела, кажется, всё, что связано с литературой и кинематографом. Самому же лекторию уже десять лет, и за эти годы в его портфеле оказалось больше 160 курсов по самым разным темам от энологии до иконописи. И, как я тоже не раз рассказывала, получить доступ ко всем этим курсам выгоднее всего, оплатив годовую подписку. Так будет возможность смотреть и слушать материалы без спешки, переключаться между темами в зависимости от настроения и, к тому же, все новые курсы, выходящие на платформе в течение двенадцати месяцев, автоматически окажутся в вашем доступе.
По моему промокоду BOOKOVSKI подписка доступна со скидкой 31% – так, годовой доступ ко всем курса «Синхро» обойдётся вам всего в 12 765 вместо 18 000 рублей.
Оформляйте подписку и расширяйте кругозор вместе с «Синхро»! Мы с пёселькой как раз в процессе просмотра курса о критическом мышлении.
Написала для канала «Не перевелись ещё» о романе Hey Guten Morgen, Wie Geht Es Dir («Хей, доброе утро как дела») Мартины Хефтер, получившем в 2024 году Немецкую книжную премию. Выбирая его в качестве очередного чтения на немецком, я понятия не имела, что главная героиня в нём несколько одержима «Меланхолией» Ларса фон Триера, иначе сразу бы решила «это знак!» и, взяв шоппер с силуэтами Кирстен Данс и Шарлотты Гинзбург, сидящих в волшебной пещере из веток, побежала бы в ближайший книжный.
Книга и вправду довольно меланхоличная: хороший выбор для любителей романов, в которых особо ничего не происходит, и плохой для тех, кто учит новый язык с нуля меньше двух лет и хотел бы встречать больше знакомых слов. Но я ни о чём не жалею! Тем более что последнюю страницу дочитала совсем не с тем угнетающим чувством, с которым в далёком 2011ом вышла из кинотеатра.
А что нынче с экранизациями?
Новые киноверсии «Хроник Нарнии» и «Одиссеи», целых две адаптации романов Джейн Остин, четырёхсерийный «Повелитель мух», «В востоку от рая», «Эпоха невинности» и «Дом духов», новые части «Голодных игр» и «Дюны», «Следствие ведут овечки» и, конечно, уже обсуждаемый «Грозовой перевал». Перечислять грядущие в этом году экранизации известных книг можно довольно долго, но мы с Максимом, автором самого классного, по моему мнению, канала о сериалах, поставили себе жёсткие условия и выбрали по три самые-самые.
Попробуйте угадать, где чей выбор, и рассказывайте, что будете ждать в 2026ом больше всего.
В Старый Новый год решила, что не грех подарить вам одно из своих любимых старых новых видео о немецкой книжной индустрии и оффлайн-книжных Берлина. Оно вышло на Boosty в ноябре 2024, но совсем не утратило своей актуальности, а ещё к нему есть видео-компаньон о русскоязычных книжных.
Если что, я там не просто так спрашиваю, рассказывать и показывать ли всякое о немецком литературном мире: как и в случае с российским книжным миром, я слежу за премиями, мониторю новинки и читаю аналитику о рынке, но не понимаю, насколько оно всё вам интересно. Так что буду благодарна за комментарии с ответом.
👍 Смотреть тут: https://youtu.be/zJI_GN8r6p0
Хотела бы я сказать, что посмотрела все перечисленные ниже сериалы за новогодние праздники, но увы, это отчёт по итогам последних трёх с половиной месяцев.
«Непослушные»
Сериал с вайбами ностальгии по 2000м, интрига в котором строится вокруг школы для трудных подростков и странного городка, славящегося своей толерантностью. Сначала ничего не понятно, но очень интересно, потом с ростом понятности интересность начинает резко уменьшаться. В «Непослушных» затронуто миллион сложных тем, история крутится вокруг избавления от психологических травм, а один из центральных персонажей – трансмужчина-полицейский, подвергавшийся травле на прошлом рабочем месте, но создателям так хотелось оставаться в рамках ненапряжного развлекательного проекта для всех возрастов, что это всё знатно подслили.
«Во всём виновата она»
Напряжённый якобы детектив о пропавшем ребёнке, доказывающий любителям вотэтоповоротов, что не всё потеряно и сценаристы ещё могут придумывать сюжетные твисты, не объясняющиеся сном собаки. Отличный каст (Сара Снук из «Наследников», София Лиллис из «Оно», Эбби Эллиотт из «Медведя», Джейк Лэсси из «Белого лотоса» и Дакота Фаннинг), отличный сюжет, которым всё отнюдь не исчерпывается, потому что довольно быстро понимаешь: детективом здесь и не пахло, а вот семейной драмой о синдроме спасателя и трудностях родительства – очень даже. Немного подкачала развязка основной интриги, но я предпочла сделать вид, что ничего не было.
«Никто этого не хочет»
Как я и предсказывала, ромком о том, что раввин и шикса не пара, не пара, не пара забуксовала уже на втором сезоне. Главные герои ходят в своих страданиях по кругу и мусолят всё те же проблемы (он всё равин, она всё ещё нееврейка – кто бы мог подумать?!), создатели не очень удачно пытаются выставить ГГ ред флагом (да он же настолько идеален, что даже читает «Дом листьев» Данилевского!), так что единственное спасение сюжета – развитие линий второстепенных персонажей. Надо признать, Джастин Люпе в этом сезоне затмила Кристен Белл, а кризис в отношениях Саши и Эстер смотрелся куда драматичнее, чем возня Джоан и Ноа.
«Жаркое соперничество»
История любви канадского и российского хоккеистов оказалась не самым удачным выбором для январской воскресной деградации. Троп «горячо-холодно» и миллион скачков во времени за серию бесили, а неестественные диалоги вызывали испанский стыд. Ценю старания Коннора Сторри в области русского языка, но не понимаю на фига оно было надо: я не разобрала и половины. Серьёзные придирки к проекту считаю бессмысленными, ведь создатели и не думали раскрывать с его помощью трудности гомосексуалов из хоккейного сообщества, токсичность спортивной среды или сложность жизни ЛГБТ-персон в России. Перед ними стояла задача поважнее: на пятнадцатой минуте продемонстрировать смачный отсос, а к финалу первой серии – совокупление. Зачем это надо, когда у нас есть Pornhub, могу только догадываться, но никакого не осуждаю, если что.
«Очень странные дела»
Первые сезоны смотрела по мере выхода и после третьего думала, что уже никогда не вернусь к проекту, настолько меня выбесила развесистая клюква и линия в духе «Людей Х» о детях со сверхспособностями. Однако Кейт Буш из каждого утюга и бесплатная рождественская ярмарка от Netfix творят чудеса. Я всё-таки провела праздничные выходные, смотря как подростки регулярно закатывают глаза и пускают кровосопли, а дерьмодемоны, или как их там, попадаются в те же ловушки, что и злодеи из «Один дома». Если честно, однообразное решение всех проблем в финале каждого сезона вытянутой рукой и напряжённым взглядом быстро утомило, так что фанаткой проекта я так и не стала, слезу в финальном сезоне не пустила и даже киндеры покупать не пойду, но лучше вам не знать, сколько раз я прослушала Running Up That Hill и сколько смешных рилсиков по мотивам ОСД отправила мужу.
«Дом Гиннессов»
Я люблю «Гиннесс», но мне никогда не выпить его столько, чтоб смочь забыть это пафосно-деревянное зрелище. Бросила после первой серии. Зря?
Итоги подведены, лучшие книги названы, а это значит, пора начинать разговор о новинках 2026 года. В этот раз внезапно стартуем с не очень богатого выбора немецкоязычной литературы, которая скоро станет доступна на русском.
«Марцан, мон амур» Катя Оскамп
Livebook, перевод Ольги Улыбашевой
Довольно популярный и уже экранизированный сборник рассказов, в котором можно найти смешные и грустные истории жителей берлинского района, последние годы имеющего репутацию русскоязычного гетто.
Zungenbrecher Карина Папп
Shell(f), перевод Ани Рахманько
Линейку переводных романов Shell(f) открывает дебют Карины Папп, название которого можно было перевести как «Скороговорка», но решили оставить как есть. Папп перебралась из Санкт-Петербурга в Берлин почти тринадцать лет назад, а в прошлом году выпустила в немецком Etece Buch книгу о студентке Кире, которой в 2022 году пришлось переосмыслить буквально все свои идентичности, от национальной до сексуальной.
«Путешествие на край жизни» Тезер Озлю
Ad Marginem, перевод Аполлинарии Аврутиной (с турецкого)
Свой автофикциональный роман «принцесса турецкой литературы», как ни странно, сначала написала на немецком. Видимо, язык Фрейда и Зебальда лучше всего подходит для «погружения в неизвестность своего я». В оригинале книга называется «По следам самоубийства», потому как посвящёна литературному паломничеству по Европе с целью посмотреть места, связанные с жизнью не очень-то жизнелюбивых писателей: Франца Кафки, Сильвии Платт и Чезаре Павезе.
«Проблески» Айрис Вольф
Polyandria No Age, перевод Татьяны Набатниковой
Писательница из Трансильвании несколько лет назад попала в шорт-лист Немецкой книжной премии с этой трогательной историей о выросших в Румынии времён Чаушеску Льве и Като, продолжавших поддерживать связь даже после того, как повзрослели и оказались в разных странах.
«Эрни. Мнения одной моралистки» Анна Хольцфогт
«Издательство Ивана Лимбаха», перевод Марии Николенко
А вот эта книга, написанная на немецком, в Германии ещё даже не вышла. Либо «Издательство Ивана Лимбаха» вновь нас обманывает и готовит к выпуску литературную мистификацию о жизни молодой немки Эрни в катящейся прямиком в национал-социалистический ад Германии 1930х.
«Невспаханное поле» Гюнтер Грасс
«Альпина.Проза»
Ранее не издававшийся на русском почти восьмисотстраничный роман Грасса о падении Берлинской стены и объединении Германии, в которой эти события рассматриваются с критической точки зрения. Да, Грасс и в этом отличился.
«Планк, или Когда свет потерял свою лёгкость» Штеффен Шрёдер
«Издательство Ивана Лимбаха», перевод Альбины Бояркиной
Гордость Потсдама, актёр и писатель Штеффен Шрёдер четыре года назад издал роман о Максе Планке и Альберте Эйнштейне в последние полгода Второй мировой. В нём он не просто в очередной раз поднял темы ответственности гениев за судьбы человечества, а посмотрел на учёных с точки зрения родительства: Планк разбился в лепёшку, пытаясь добиться помилования сына Эрвина, участвовавшего в покушении на Гитлера, в то время как Эйнштейн упрятал своего сына Эдуарда в швейцарский психиатрический диспансер.
«Страх» Жаннет Фишер
«Городец», перевод Анны Захаровой
Нон-фикшн современной швейцарской психотерапевтки, в котором она рассматривает страх не как «чувство, спасающее нас от опасностей», а как «форму насилия, используемую для создания иерархий и установления властных отношений».
«Уинстон Черчилль» Себастьян Хафнер
«Издательство Ивана Лимбаха», перевод Никиты Елисеева
Очевидно, у издателей есть намерения выпустить на русском все книги Себастьяна Хафнера, так что в этом году нас ждёт написанная им в середине шестидесятых биография Черчилля, в которой британский премьер-министр рассматривается в основном в контексте Второй мировой и провала на выборах 1945го.
Если же вам больше по душе немецкоязычная классика, то обратите внимание на «репертуар» Libra и «Городец». В первом в честь столетия со дня смерти Рильке в одном томе издадут его эссе и дневник, во втором к юбилею Гофмана выпускают все его тексты о музыке.
ПОСЛЕДНЕЕ НЫТЬЁ В ЭТОМ ГОДУ
В русском языке есть целый ряд слов, значение которых может быть положительным или отрицательным и полностью зависит от контекста. Все они вполне годятся для описания моего 2025 года, так что выберите любое в меру своей испорченности.
Глупо отрицать, что в этом году у меня было много хорошего. За двенадцать месяцев я сходила больше, чем на двенадцать концертов, и получила много быстрых эндорфинов. Даже главным событием года в итоге стала поездка в Гамбург на Franz Ferdinand. Я наконец побывала в Скандинавии и даже отпраздновала там День рождения. Познакомилась с изрядным количеством интересных людей, несколько раз была на море, съездила на книжную ярмарку в Праге, учила английский, учила немецкий, начала осторожно строить планы на будущее.
Но правило «не жили нормально нечего и начинать», как и закон Мёрфи, всегда в деле. Где-то в середине года все эти осторожные планы пошли по месту, которое не принято демонстрировать в приличном обществе. Вишенкой на торте стала декабрьская блокировка банковского приложения, из-за которой мы теперь не только не можем нормально оплачивать аренду, но и рискуем получить штраф в две тысячи евро за непредоставление доков для субсидии на аренду, не говоря уже о невозможности получить саму эту субсидию, к слову, сильно меньше двух тысяч евро. Только при мысли об этом всём я начинаю издавать нечеловеческие звуки и ставлю такому опыту ноль из десяти.
Из-за того, что в моём инфопузыре практически нет рассказов о чужих неуспехах, мне начало казаться, будто все вокруг живут свою лучшую жизнь, пока я придумываю многоходовки для покупки собачьего корма и вечерами заставляю ChatGPT переводить претензии в банк и жалобы в надзорные органы. И, конечно, на фоне чужих новогодних итогов во мне обостряются все самые нехорошие чувства, напоминая, что никаких достижений у меня опять нет, ыыыыы, мало того, я даже своё любимое детище – этот Telegram-канал увела в минус, причём не забрасывая. Всё-таки глупо спорить с истиной, данной нам MTV: лох – это судьба.
В общем, всё как-то невесело, зато искренне, по заветам автофикшна о миллениальских страданиях. Я пока ничего не могу сделать со своим предновогодним унынием, да и не знаю, надо ли: как показывает практика, через пару недель оно проходит само. Зато я подумала, что могу сделать менее унылым ваше уныние (или менее скучным нарезание салатов), поэтому в рождественские праздники я не только строчила те самые претензии и жалобы, но и сняла для вас два видео, на которых изо всех сил стараюсь выглядеть приемлемо, и, кажется, получается:
📋 тир-лист с обзором всех книг второго полугодия 2025 года (доступно на всех уровнях подписки+можно оплатить отдельно)
https://boosty.to/bookovski/posts/37813e1a-c032-4758-900c-289ba58146c8
🎉 лучшие и любимые книги 2025 года (ранний доступ для подписчиков уровня «Твёрдый переплёт»+можно оплатить отдельно, на YouTube оно тоже появится, но попозже)
https://boosty.to/bookovski/posts/2ef2756c-18d3-42e1-8675-4edc8f429103
С наступающим Новым годом!!!
Надеюсь, я не испортила вам настроение, и впереди нас всех ждёт только хорошее!!! ❤️
Немного неловко признавать, но мой зрительский 2025ый был гораздо насыщеннее и интереснее, чем читательский, и это при том, что в списке к просмотру куча невычеркнутых названий, а часть фестивальных премьер этого года ещё не вышла в широкий прокат. С одной стороны это связано с тем, что киноиндустрия наконец оправилась от последствий ковида и забастовок, с другой – с вернувшемся ко мне интересу к современному кинематографу.
В этом году я так много ходила в кино, что в одной из сетей кинотеатров накопила бонусы на бесплатный билет, побывала на трёх европейских премьерах в рамках Берлинале, смотрела «Я бы тебя пнула…», сидя через ряд от получившей медведя, а сейчас номинированной на «Золотой глобус» Роуз Бирн, разговаривала с Сергеем Лозницей, сходила в Копенгагене на выставку Breaking Darkness, посвящённую киновселенной Ларса фон Триера, и нашла, где прокатывают немецкоязычные новинки с английскими субтитрами. 2025ый подарил мне много ярких воспоминаний, связанных с кино, благодаря этому я смогу запомнить его не только как год, в который я первый раз в жизни рыдала в фойе кинотеатра после сеанса.
Теперь главная часть этого поста – список полюбившегося за год, в котором даже без всяких квот царит гендерное равноправие:
«Сират» реж. Оливера Лаше
Слабоописуемая и вариативно трактуемая притча, которая дарит тот ещё экспириенс.
«Я бы тебя пнула, если бы могла» реж. Мэри Бронштейн
Фильм, которым проникнется любой, у кого хоть раз был день-пиздень, когда хотелось орать в лицо психологу «Просто скажи, что мне делать».
«Память» реж. Владлена Санду
Проникновенный киноавтофикшн о детстве в Чечне.
«Сны поездов» реж. Клинт Бентли
Насколько прекрасная, настолько же и печальная экранизация одноимённого романа Дениса Джонсона.
«Амрум» реж. Фатих Акын
Северная природа, нацисты и нестареющая Дайан Крюгер в картине, вдохновлённой детскими воспоминаниям Харка Бома.
«Прости, детка» реж. Ева Виктор
Мамблкор о травме, которой не удаётся стать больше человека.
«Достойна любви» реж. Лилия Ингольфсдоттир
Скандинавская драма о сложностях принятия собственной абьюзивности.
«Без близнеца» реж. Джеймс Суини
Хит «Сандэнса», в котором настоящая дружба побеждает воображаемую любовь.
«Сентиментальная ценность» реж Йоаким Триер
Хорошее напоминание о том, что наш личный опыт не такой уж уникальный иногда даже в масштабах одной семьи.
«Гадкая сестра» реж. Эмили Блихфельдт
Наконец-то нормальная сказка для тех, кого примерно одинаково тошнит от принцев и эстетики «Диснея».
Что касается сериалов, то в 2025ом не могу похвастаться большой насмотренностью и собрала только пятёрку. Зато какую! С большим отрывом фаворит этого года – «Больница Питт». Следом нетфликсовская тройка – «Салаги», «Чересчур» и «Переходный возраст», ну а закрывает список бенефис Сары Снук – «Во всём виновата она».
Теперь вы знаете, чем заняться на новогодних каникулах, но, прежде чем прилипнуть к экранам, поделитесь своими рекомендациями просмотренного в этом году.
В связи с эмиграцией часто вспоминаю образ сундука из Набоковских «Других берегов», в котором эмигранты так долго хранили свои вещички и русский язык, что прежде, чем появилась возможность вернуться, их съела моль. Конечно в век интернета беспокоиться о забывании языка и даже использовании его устаревшей версии нет смысла, но вот этот лимб, в котором люди сидят на чемоданах, отказываясь выстраивать новую жизнь там, где они волей-неволей оказались, и лелея надежду вернуться домой первым рейсом как только так сразу, в российской эмиграции существует и сейчас. Однако глупо думать, что синдром отложенной жизни – диагноз только покинувших Россию. Если вылезти из своего пузыря и оглядеться по сторонам, можно увидеть, что жители многих других стран проходили через подобное, причём некоторые не так уж давно. Отличное доказательство этому – роман британо-американского писателя ливийского происхождения Хишама Матара «Мои друзья», в центре которого история трёх ливийцев, ждущих Арабской весны.
Хронологически история Халуда, приехавшего в Эдинбург из Триполи изучать литературу, начинается в середине 1980х. За компанию он оказывается на демонстрации у Ливийского посольства в Лондоне в апреле 1984го : «берегись государственность, сокрушайтесь правители, извините родители». Это была та самая демонстрация, на которой убили Ивонн Флетчер, и после которой Маргарет Тэтчер дала добро Рональду Рейгану на бомбардировку Ливии с британских военных баз, а Революционный Комитет взял в заложники шесть подданных Великобритании. Но в рамках романа куда важнее, что это была та самая демонстрация, на которой Халуду прострелили лёгкое, после которой он получил политической убежище в Соединённом Королевстве и стал невъездным в родную страну, ещё долгое время остававшуюся в руках Муаммара Каддафи.
Рефрен «Моих друзей» – фраза «ничто не длится вечно». Что значат 42 года диктатуры Каддафи для вечности? Пшик, ничего. Это даже меньше одной человеческой жизни: у тех, кто уехал подростком в конце концов появилась возможность вернуться назад ещё не старыми и увидеть Ливию свободной. Но Хишама Матара не волнует вечность с её несоизмеримыми с человеческой жизнью масштабами, его волнуют люди. Что такое 42 года диктатуры Каддафи для конкретных людей? Это прожитая жизнь вдали от дома. Это вечный страх за близких и постоянная неопределённость относительно своего будущего. Это почти исчезнувшие воспоминания и истончившаяся связь с местом, когда-то бывшим родным.
Халуд, в отличие от своих политически активных друзей Мустафы и Хосама, долгое время кажется наименее интересным персонажем романа, из-за чего непонятно, почему Матар выбрала именно его в качестве рассказчика. Подробное описание его поездки в Европу по «женевскому паспорту», прогулок по Лондону, созвонов с родителями в какой-то момент начинает вызывать недоумение, ведь они и есть основа сюжета. Как будто слишком мелковато для заявленной темы, нет? Но финал всё расставил по своим местам. Для Хишама Матара именно это и есть жизнь, а исторический события – лишь её фон. Жизнь без тяги к геройству, но и без консервирования в себе ненависти к престарелому тирану. Речь, конечно, не о трусости или безразличии к «судьбе Родины», а о разнице внутренних потребностей людей и том топливе, которое может стать подпиткой революционного пламени одних и пугать своей способностью сжечь до основания других.