187
Книжный фестиваль одного зока (ладно, человека). В общем, канал для тех, кто ищет, что читать. Книги. Отзывы. Современная проза. Фантастика. Нон-фикшен.
«100 рассказов из истории медицины. Величайшие открытия, подвиги и преступления во имя вашего здоровья и долголетия» Михаила Шифрина – лучший медицинский нон-фикшн последних лет в моем прочтении.
Невероятно познавательно и увлекательно. Сотни фактов, смешных и грустных моментов. Тысячи умных, смелых, ленивых, неуверенных, фанатичных, случайных, подготовленных, милых, грубых, странных, гениальных врачей, физиологов, биологов, химиков, физиков со своими простыми и непростыми биографиями.
Фантастически интересно!
Некоторые истории поражают воображение. Я всем рассказываю про профессора Льва Александровича Зильбера – вирусолога, микробиолога, иммунолога, онколога.
В 1937 году Зильбер возглавляет экспедицию на Дальний восток по изучению неизвестного инфекционного заболевания центральной нервной системы, от которого гибнут и получаю инвалидность тысячи людей на великих советских стройках.
Сегодня мы знаем это заболевание под именем клещевой энцефалит. Экспедиция в очень сложных условиях, часть участников заболела, но результаты получены.
А сразу после возвращения Зильбера арестовывают за то, что он якобы открыл вирус клещевого энцефалита, чтобы заразить им комаров и выпустить их около дачи товарища Сталина (хотя в Вики стоит более общая, но не менее безумная формулировка: «…арестован по доносам о попытке заражения Москвы энцефалитом и сокрытии факта заноса энцефалита в СССР японскими диверсантами»).
И остается только разводить руками, представляя, как репрессии и политика тормозили и тормозят науку.
Зильбер, кстати, в итоге сидел три раза. В последний срок он изобрел то, что спасло тысячи зэков от авитаминоза и начал исследования рака, меняя махорку на крыс и мышей для экспериментов.
Интересно, что автор книги не врач, а журналист и админ медицинского паблика, но редактировали его истории настоящие профессионалы медицины. Прикольно, что после некоторых глав книги автор оставил переписку с форума, где люди комментировали и дополняли его статьи.
Нравится мне и общий авторский посыл, который я считываю и так, что не бывает русской или британской науки. Наука – космополит. Наука – была, есть и может быть только мировая. Только взаимное опыление идей, подхватывание экспериментов друг друга, публичность, метафорическое вставание на плечи других, чтобы увидеть дальше и передать это знание другим – только так возможны прогресс и развитие. И любые ограничения распространения важной медицинской информации – настоящее преступление.
Если любите книги про медицину – непременно читайте! Это реально крутая вещь!
#Михаил_Шифрин #нон_фикшн #медицина #открытия
Несколько дней без продыху читала «Ходящих в ночи» Екатерины Казаковой и Алёны Харитоновой. Все три книги – «Жнецы страданий», «Наследники скорби», «Пленники раздора» – впихнула в себя подряд.
Цикл не новый, но его крайне удачно припомнила недавно Галина Леонидовна, признанная зачем-то иноагентом, и я поняла, что мне срочно нужно эскапистское чтение.
Правда, реальность, в которую пришлось отправиться, позитивом не дышит, как можно понять из названий книг. Это дарк-фэнтези. Здесь плохая погода, все мрут и мучаются. Боли и страха много, надежды – мало. Но в целом увлекательно. Даже придираться не хочется.
Язык у повествования квазиславянский, первые страниц пятьдесят немного утомляет, а потом привыкаешь и хорошо идет.
Сюжет… вот ведь удивительно, сюжет, действительно похож на стопиццот других подобных книг, тут и «Ведьмак», и «Волкодав», и «Волшебника Земноморья» можно припомнить (да даже Ричарда Мэтисона при желании!). Оно и понятно: магическая школа, борцы с нечестью и все такое, но чувства вторичности и оскомины, у меня не было. Да, обстоятельства плюс-минус знакомые, но писательницы вполне вытягивают это в самобытную историю.
В общем, годно. Если хочется мрачнятинки – налетайте!
#фэнтези #школа_волшебства #Алёна_Харитонова #Екатерина_Казакова #оборотни #вампиры
Как хорошо, что с биографией Сергея Шаргунова (да, я ничего о нем не знала, и что вы мне сделаете?) я ознакомилась после прочтения романа «Попович». Иначе бы предвзятость могла взять верх, и затмить (и плохие, и хорошие) и без того смутные впечатление от книги.
А книга, прямо скажем, совсем для меня не типичная. Причиной прочтения стал отзыв многоуважаемой и любимой Галины Леонидовны Юзефович (позорно и глупо признанной на днях Минюстом иноагентом), которая охарактеризовала его как «…единственный бескомпромиссно хороший русский роман, прочитанный в 2026 году». Что ж, роман действительно неплохой, что, впрочем, не гарантировало ему моей особой симпатии.
Итак, 2014 год. Москва. Почти Кремль. Семья священника, в которой старший сын одиннадцатиклассник Лука переживает все треволнения пубертата, находясь в ежовых рукавицах сурового православного воспитания, где основные элементы: пост, служба и грех. Просветленная религиозная радость тоже случается, но мы-то знаем, что одно дозволение на сто запретов – весьма простой путь к эйфории.
А Лука – мальчик не простой. Специфически счастливое детство, в котором ты любим не только мамой с папой, но и богом делает его наивно уверенным в правильности мира и жизни, и в то же время, патологически неуверенным в отношениях с реальностью: одноклассниками, интернетом, девушками, новостями о кощунницах в храме. Его метания, осознание сексуальности, исповеднический вуайеризм (парнишка любит читать и подслушивать чужие исповеди, обосновывая это интересом к писательству, где столь важно знание человеческих душ) делают его не самым приятным, но уж точно живым персонажем. Впрочем, в его пышущих благочестием родителях тоже изредка проскальзывает что-то человеческое. Но мальчик… есть в нем что-то темное питерски-достоевское! Всем-то он недоволен, всюду ему мерещатся косые взгляды, все-то его норовят обидеть, везде он пытается самоутвердиться об других, постоянно кого-то осуждает. Странный он. И видно, как давление отца вкупе с божественным авторитетом надламывает психику, обещая не убить, но сделать сильнее. Но это не точно.
И, конечно, отдельный мой интерес – религиозные переживания мальчика. Наравне с событийным сюжетом идет история, как из бездумного верующего он становится сомневающимся, как сталкивается не с привычным высоколобым каноническим московским православием, но с простым, диковатым, полуязыческим – дальневосточным.
Пожалуй, здесь мой интерес носит глубоко личный характер. В силу сложных семейных обстоятельств мои суеверные родственники решили меня крестить в 14 лет. Я одновременно не верила в бога и испытывала мучительные переживания, что совершу обман, грех и святотатство, принимая крещение в неверии. Ну, мутно все в голове у подростков. Отстоять свой отказ перед взрослыми я не смогла, а вот неприязнь к православию сохранила навсегда, распространив со временем свой скепсис на все религии. В общем, религиозные метания главного героя в чем-то были мне близки и понятны. Сомнения и разочарования – дивная питательная смесь для вольнодумства! Хотя, судя по финалу, у меня нет ощущения, что парнишка воспользовался этим как следует.
И как бы это ни было не профессионально, но очень сложно отделить героя от автора, глядя на его биографию. Вот он – мальчик из семьи священника, ставший писателем, благочестивый патриот, депутат – именно такую судьбу можно предвидеть у Луки Артоболевского. И от того, должно быть, мое не самое приятное послевкусие от прочтения.
Но объективности ради, не могу не признать – роман написан хорошим и богатым языком, герои, даже второстепенные, полнотелы и реалистичны, сюжет бьется в каком-то удивительно классическом ритме русской литературы, и в целом, несмотря ни на что, это любопытная вещь для обсуждения.
#сергей_шаргунов #православие #религия #детство #взросление
Я впервые побывала в Стамбуле с подругами. Впечатлений – море. Вот некоторые из них:
1. Питер пахнет никотином? Я вас умоляю! В Стамбуле курят все и везде. Женщина в черных хиджабе и абайи с сигаретой – норм. Удивлена, что не видела курящих котов. И даже я начала снова покуривать под конец поездки.
2. Я знаю, что в Стамбуле не самые узкие улицы в мире, но, когда стоишь между едущим трамваем и византийской стеной, и до обоих можно дотянуться руками одновременно – это немножко пугает.
3. Узкие дома в старом городе, втиснутые между домов побольше, никаких зазоров – одна сплошная линия. Ширина нашей первой гостиницы была примерно 5 метров в 6 этажей с винтовой лестницей и одноместным лифтом. А еще там чудесный вид с уютно потрепанной террасы и очень гостеприимные хозяева.
4. Чайки что-то знают о нас. И ржут над этим.
5. У муэдзинов разные голоса, разные тексты, разное оборудование. В мечети рядом с первой гостиницей муэдзин всегда в конце призыва к молитве клал включенный микрофон на стол и раздавался характерный звук. Муэдзин у второй гостиницы был явно молод и очень мелодичен.
6. Кошки. Стамбул – город кошек. Это умиляет и вызывает грусть. Уличных кошек здесь явно сотни тысяч. Да, везде стоят миски с едой и водой, кошачьи будочки, корзинки и домики. Да, во многих заведениях есть почти домашние кошки – в кафешках, магазинах, мастерских, мечетях. Во второй гостинице был вальяжный серый кот по имени Бонжорно, который спал в холле на диване, лениво оценивая постояльцев прищуренным глазом. Но много тех, кому не повезло – худые, грязные, с воспаленными глазами, порванными ушами. Кэтстанбул – город контрастов.
7. Мужской мир. Продавцы, официанты, администраторы, зазывалы, повара – почти всегда мужчины. Работающие женщины, которых я видела – водительницы трамваев, охранницы, смотрительницы в музеях, уборщицы, полицейские.
8. Стамбульские полицейские, кстати, которых мы насмотрелись в большом количестве из-за концерта Канье Уэста, по-своему очаровательны. У некоторых, конечно, пугающие свои видом автоматы, но в большинстве случаев они – курят, болтают и смеются, грызут семечки, едят симиты, пьют чай, гладят котов, пырятся в телефончики. Абсолютно несерьезные ребята!
9. Чай и айран – это кайф. Горячий черный и холодный белый. То ли я хочу продлить стамбульский вайб, то ли это новая норма жизни, но сейчас у меня в холодильнике три стаканчика айрана, а на столе банка турецкого чая.
10. Стамбульские мечети отличаются красотой и благожелательностью. Не могу представить в православном храме малышей, со смехом играющих в мяч и дрыхнущего посреди полосатого здоровенного кота.
11. Цистерны. Я знала о них, но в живую – это просто поражает: высокие своды, прохлада и сырость, зеркальные отражения в воде, колонны, акустика, удивительное соприкосновение с прошлым полутора тысячелетней давности. Цистерна Базилика великолепна, но там было очень много людей. А вот цистерна Феодосия – чуть старше, сильно меньше и менее популярна, здесь были только мы и большая русская семья. Очень хотелось дождаться их ухода и побыть наедине с историей. Им видимо тоже хотелось, чтобы мы ушли. Так мы и бродили. Но мы гуляли с 6 утра и ко второй половине дня порядком поизносились, так что они выиграли. Правда, когда мы поднимались, в цистерну пришли новые туристы. Счастье мимолетно.
P.S.
Извините, первая и вторая часть местами поменялись почему-то, но исправлять лень))))
12. Археологический музей!!! Невероятное удовольствие. Отличная сохранность экспонатов. Великолепные статуи, барельефы, бюсты, саркофаги. Сразу стало ясно, что мы не уйдем, пока не сфотографируем весь, нафиг, музей. Спрашивается: зачем? Но эти мраморные лица, руки, складки одежды (и одна симпатичная мраморная мужская жопка) – просто завораживают. Керамика, украшения, предметы быта – здесь все ужасно интересно. Одна беда – нам не показали барельефы с легендарных Ворот Иштар VI века до н.э. – корпус Древнего Востока был почему-то закрыт.
13. Музеи здесь вообще классные. Мы побывали еще в Музее живописи и скульптуры и Музее современного искусства. В стамбульских музеях очень комфортная атмосфера. Здесь ты не враг, разрешенные расстояния до произведений искусства не отгорожены столбиками и веревками, а скромно обозначены клейкой лентой на полу, везде можно фотографировать, сотрудники улыбчивые.
14. Стамбул, как и любой другой город, прекрасен рано утром, когда мало людей и машин. Вот только встать в 5:30 очень трудно.
15. Мы попали в Стамбул на Курбан-байрам. Это значит, что многие учреждения и заведения закрыты, а к туристам и фанатам Канье Уэста добавились отдыхающие местные жители и к обеду туристические районы напоминали московское метро в час пик.
16. Идея сделать дреды к отпуску себя оправдала. Мне улыбались все встречные (достаточно редко) дреды. Меня трогали за волосы итальянские старушки в очереди в Топкапы. Мне досталось море комплиментов. У одной крупной мечетей на ступенях сидело множество людей. И тут вскакивает подросток лет семнадцати и совершенно восторженно кричит: «Oh my god! Lady! Your hair! This is cool!». А в магазинчике, торговавшем туфлями, клатчами и сумками из ковров мне сообщили: «There's a Rastaman - that's Bob Marley, and there's a Rastagirl - that's you».
17. Банальная истина – путешествия невероятно расширяют кругозор и дарят незабываемые эмоции. Сидеть на террасе с морским бризом и видом на ночной старый город и под крики чаек и пение муэдзина пить вино с друзьями – это круто. Затусить в подвальном барчике, где рок-музыканты поют на турецком «Bella Ciao» – это круто. Остановиться в узеньком, продуваемом сквознячками кафе, спрятанном в крытом дворе-колодце, и с тюльпанчиком чая и сигаретой смотреть как работает старик-официант – это круто. Искать граффити в подворотнях незнакомого города – это круто. Прикоснуться к акведуку Валенте или древней статуе во дворе музея, на постаменте которой спит кот – это круто. Это жизнь. И как будто в такие моменты она не уходит, а длится вечно.
10 дней в Стамбуле: друзья, кошки, абайи, чай, море, чайки, мечети, музеи и, конечно, книжные магазины.
Книжный в кафе, книжный при музее и даже, о чудо, книжный, специализирующийся на археологии!
Жаль на книжный с котиком не наткнулись))))
Перечитала «Дневники Киллербота» Марты Уэллс. В кои-то веки готова не ворчать, что сериал хуже книги и с удовольствием в процессе чтения представлять главного героя в виде красавчика Скарсгарда.
И сериал, и книжный цикл объединяет легкая атмосфера бодрого космического боевичка, юмор и прекрасная надежда, что хотя бы в далеком будущем (и в далекой галактике) возможно человеческое общество типа альянса Сохранение.
#Марта_Уэллс #космическая_фантастика #фантастика #космос #сериалы
После издания предыдущей книги Анны Лужбиной (сборника рассказов «Юркие люди») прошло три года и кажется, что каждый день она прокачивала свое мастерство, чтобы первый роман стал совершенным. Он не стал. Но это как раз тот случай, как стремясь к невозможному человек достигает оптимального.
Роман «Крууга» и правда очень неплох. Возможно, на мой вкус, у него слишком рыхлый и вялый сюжет, но общий колорит, детали, карельский воздух, люди и их мотивация – очень хороши.
Детство Ярика проходит в глухой карельской деревушке, за пределами которой он ни разу не был. Здесь еще остались старые плакальщицы для свадеб и похорон, и на праздниках по-прежнему танцуют круугу, но с экранов телевизоров уже заглядывает в повседневную реальность Терминатор и Дукалис из «Улиц разбитых фонарей».
Мир Ярика далек от сказки, ведь это деревня конца девяностых или начала двухтысячных – соседи пьют, карельские традиции умирают под поверхностным взором ярких журналистов и фотографов, дети жестоки, мама наивна, ружье заряжено…
А всё, чего хочет главный герой – сохранить дружбу с необычной питерской девочкой Женей, семья которой нарушила болотистый покой их деревушки то ли проектами, то ли прожектами на благоустройство.
И никто не сможет дать ответ на вопрос, что лучше – дать старинному быту и традициям сгнить в неизменности или превратить их в туристический лубок?
Галерея персонажей в «Крууге» на удивление богата – великолепная старуха Ирма, красавица Урсула, так удивившая меня в финале, жутковатый Гудрон, странный несчастный Еся, слегка нелепые в своей городской наивности Женины родители, местный авторитет Сухонос. Всех их хочется рассматривать и изучать, как пришпиленных бабочек.
Такое чужое и такое знакомое детство, на которое так странно смотреть из настоящего, наблюдая, как прошлое, настоящее и будущее засыпает белыми хлопьями снега…
«Крууга» – отличное медленное и даже слегка медитативное чтение, после которого поневоле начинаешь ждать новых книг Анны Лужбиной.
• Вперед двигаются с любовью, а иначе — по кругу.
• Когда настоящее кажется неустойчивым, мы становимся путешественниками во времени. Куда угодно — в прошлое или будущее, — но только не здесь.
• Бабка мне поэтому говорила, что легче всего быть как все, а с шестью ногами жить опасно — другие тут же придут с топором.
#Анна_Лужбина #Карелия #детство #современная_проза
Больше всего этот губернский детектив напоминает водевиль, где вместо песен с танцами начальник сыскной полиции барон фон Шпинне и его помощник Меркурий Кочкин выступают с театрализованными инсценировками по запугиванию и запутыванию свидетелей. Сюжет мудрёный, читается легко, автор не чужд юмора, но назвать книгу по-настоящему увлекательной не могу, а хорошей не хочу.
Во-первых, раздражает выкрученность на максимум всех персонажей. Губернатор, напыщенно важный и нелепый, он прямо ГУБЕРНАТОР, олицетворение всего губернаторского, если встречается краевед, то он прямо КРАЕВЕД, ушлый и глупый кабатчик – прямо КАБАТЧИК и так далее.
Во-вторых, автор явно демонстрирует мизогинную позицию – все второстепенные женщины в книге глупы, бестолковы, подвержены страстям и искушениям, третьестепенные, фоновые, и вовсе – пьяны, толстощеки и большегруды, лузгают семечки. Первостепенных же просто нет. Есть еще купчиха-феменистка, изображенная утрировано и язвительно.
Но самое главное, фон Шпинне фантастически далек от светлого образа Фандорина, эталона и родоначальника этого архетипа – светского детектива конца романовской эпохи. Принципиальный, честный до чистоплюйства, человечный Эраст Петрович уступил Фоме Фомичу, детективу новой формации, который не считает зазорным обман и подлог, ведет допросы как заправский фсбэшник чередуя угрозы с карцером на воде без хлеба, откровенно не уважает людей (ни низших, ни равных, ни высших) и фиглярствует не от конфронтации с консервативной реальностью и не от спрятанной внутри драмы, а просто от скуки и нелюбви к людям.
Не мое.
#Лев_Брусилов #ретро_детектив #детектив
В Москве метель и скользь, гулять невозможно. И я поехала по независимым книжным.
Сначала в Музей русского импрессионизма, где только что открылись питерские «Подписные издания». В музей меня не пустили, сказали «местов нет», а в книжном был чудесный вид,
Затем поехала в легендарный «Фаланстер». И там, конечно, невыносимо прекрасно. Я бы осталась жить и работать, хоть Борис Куприянов на кассе отшутился, что когда здесь работаешь, жить здесь уже не хочется.
А какие-то молодые ребята, бродя меж книг рассуждали: «Понимаешь, все что не анархия - фашизм» и было так здорово среди тысяч книг, и людей, которые их выбирают и собираются читать, что совершенно не хотелось уходить в снежную московскую пургу и мокрое часпиковое метро....
«Функция: Вы» Юлии Домны – вещь во многом удивительная.
Для начала, это весьма смелый объем для дебютного романа – без малого 900 страниц! Но главное для меня, это очень нетипичный фантастический мир.
Автор спихивает читателя с солнышка реальности в бурные ледяные волны этого мира, не давая никаких разъяснений, как нынче модно в фантастике. Но если я приняла это у Питера Уоттса, например, почему бы не принять и у Юлии Домны…
Это мир условно наш в альтернативной реальности. С одной стороны, там какие-то странные трактовки мифических архетипов – минотавры, дедалы, троицы, с другой – функции, контрфункции, предикаты, атрибуты. И функции, если что, это люди, а атрибуты – сверхспособности. А есть еще синтропы и энтропы, которые кардинально изменили историю человечества, хотя сами к нему вроде, как и не относятся вовсе. И всё это дышит, движется, говорит, что-то скрывает и непонятно чего добивается. А главный герой, хоть и варится в этом первичном бульоне с самого детства, тоже не очень-то понимает, что происходит. А еще есть воистину борхесовский Лабиринт как квинтэссенция всех лабиринтов, включая мой любимый из Амбера.
Можно ли жить в мире, где кто-то (или что-то, хз, как там с одушевленностью и сознанием) может просчитать все вероятности событий? Есть ли свобода воли в такой аналитической системе и можно ли в ней добиться чего-то своего – человеческого? Каким термином и знаком обозначить самопожертвование в сложнейшем уравнении жизни? Всё очень непросто.
Если на что и похож, пусть и крайне отдаленно, мир Юлии Домны, то, пожалуй, на «Матрицу». Есть в госпоже председателе что-то от агента Смита, а в Михаэле от избранного Нео.
Не скажу, что все логично и безупречно, но это точно увлекательно!
Роман заканчивается более-менее аккуратно, подтянув самые откровенно торчащие сюжетные хвосты, и является первой книгой авторского цикла «Творцы наших творцов». Размах у Юлии Домны впечатляющий, надеюсь на скорое продолжение, ведь «Функция: Вы» вышла в 2023 году.
P. S.
Кстати, очень интересно значение местоимения «Вы» в названии. Может это намек на то, что в продолжении появится не только альтернативный мир, но и наш и станет ясно, что каждый из нас тоже функция системы? 🤔
#Юлия_Домна #фантастика #лабиринт #система
Написала большой и грустный пост об итогах тяжелого (без шуток) 2025 года.
Затем всё снесла и оставила только про книги.
1. Я с оглушительным треском провалила свой «Книжный вызов 2025». За год я прочитала рекордно мало – всего 46 книг из запланированной сотни. Кажется, это новый антирекорд.
2. Надо признать, что в списке прочитанного много классных вещей. Я удачно прошлась по многим отечественным хитам и даже немного захватила мировых бестселлеров.
Лучшие книги по версии меня (все названия кликабельны и ведут на отзыв на книгу):
1. Фердиа Леннон. Славные подвиги - безусловный лидер! И смех, и слезы, и винишко, и театр.
2. Бенхамин Лабатут. Когда мы перестали понимать мир - книга, слегка поджарившая мне мозг своей экспрессией.
3. Анджела Нанетти. Мой дедушка был вишней - прекрасная детская книга, очень трогательная. В списке по печальным личным обстоятельствам.
4. Алексей Конаков. Табия тридцать два - отличное и остроумное упражнение в фантазии.
5. Константин Зарубин. Повести л-ских писателей - необычный вариант книги о книгах, немного странная и несовершенная.
6. Анастасия Максимова. Дети в гараже моего папы - мрачная рефлексия и не только про маньяков, но и про вот это всё.
7. Абрахам Вергезе. Рассечение Стоуна - классический современный большой роман, от которого просто не оторваться.
8. Светлана Тюльбашева. Лес - чисто жанровая, легкая и увлекательная проза. А еще мне просто нравится Светлана и ее ТГ
9. Карина Шаинян. Саспыга - непростая, но крайне любопытная история, да и вообще, когда еще дадут современный мистический трип по Алтаю!
10. Татьяна Замировская. Свечи Апокалипсиса - просто Замировская классная, даже если она описывает будни магазина.
Как-то так.
А у вас, какие книги были самыми-самыми в прошлом году? Делитесь в комментариях!
Всем привет!
Кто в Томске?
20 и 21 декабря приходите на новогоднюю Гаражку за необычными подарками, настроением и, конечно, за льном и серебром от дружественного канала Ritter Silver
/channel/ritter_silver
Чудны твои дела икабожьи...
Я не особо люблю детскую литературу, поэтому у меня подряд две детских книжки.
Прочитала мрачную сказку Джоан Роулинг «Икабог» о том, что ложь порождает ложь, а зло увеличивает зло. Про то, что добро преумножает добро там тоже есть, но именно тут хочется добавить — это ведь сказка.
Удивляет богатая галерея портретов, нарисованных Роулинг, в рамках этой книжки. Она не стала делать людей сказочно простыми и черно-белыми. Казалось, что персонажей можно выстроить в градиент от максимально плохого Слюньмора до идеально хорошей Дейзи. И там найдётся местечко и глупому тщеславному королю, чья самовлюбленность безобидна только в добрые времена, и бандиту, который рад творить беззаконие за золото, но ещё не способен убить ребёнка, и гвардейцу, готовому оговорить себя и поддержать публично ложь под угрозой жизни близких, и вдвое, чьё гневное слово, так легко обратить в донос на хорошего человека, и леди достаточно принципиальной, чтобы не принять зло, но недостаточно смелой и деятельной, чтобы отстаивать правду, и народу, который боится сказать хоть слово и многим другим.
Спасение мира Роулинг вновь доверила подросткам, у которых достаточно сил и смелости, что-то менять. Впрочем, даже им пришлось для этого потерять всё, что они любили.
В сказке вообще так много смертей и трагедий, что многие высказывают сомнения в том, стоит ли такое читать детям. По-моему стоит. Детская психика крепче, чем кажется взрослым, а жизнь в благостном информационном пузыре, где не говорят о смерти, предательстве, зле и боли - верный путь к когнитивным искажениям. Тем более, что Роулинг ни в коем случае не смакует насилие.
И да, это не только увлекательная история для детей с хорошим твистом в финале и хэппи-эндом, но и политическая сатира для взрослых. Приём с раздуванием из мухи чудовищного слона, чтобы потом взять этого жупела на знамя и убедить окружающих, что всё зло именно от него – настоящая пропагандистская классика и золотое дно для злодеев.
А вот за идеализированный, но от того не менее прекрасный образ здорового и смелого пацифизма с цветами против оружия, хочется сказать Роулинг отдельное спасибо. Не знаю, чем это может помочь в реальности, но приятно хотя-бы допускать мысль о том, что зло можно побеждать именно так.
#Дж_К_Роулинг #сказки #зло #добро
Больничные коридоры и палаты – своеобразное место для чтения. Здесь нельзя читать серьезную и хорошую литературу, потому что здесь шум, движ, разговоры и к тому же надо постоянно мониторить происходящее. А какой жанр я могу читать и мне не жалко разбазаривать его на такую атмосферу? Конечно, детективы и триллеры!
В общем, читала на неделе «Пустые глаза» Чарли Донли.
Как всегда всем недовольна. Ну, ладно, не всем, но многим.
Есть очень натянутые моменты. Например, героиня забирается в свой старый дом, где произошла трагедия с её семьей, чтобы забрать одну единственную вещь на память – коробку с бейсбольными карточками брата и, о чудо, именно в этой коробке лежат странные счета, которые впоследствии приведут ее к ответам на все вопросы. Или героиня инкогнито приезжает в Швейцарию и в банке рядовой сотрудник тут же узнает в ней девушку, два года назад обвиненную в убийстве в маленьком городке, где-то на задворках Америки. Серьезно?!
Но, если не придираться, то вполне все бодренько, в меру предсказуемо, на твердую троечку.
Из любопытных моментов – легкое обращение к теме журналистской ответственности в отношении жертв и подозреваемых. И реверанс в сторону любительской журналистики, которая в современном мире стала новым источником информации (и слухов и вымыслов тоже, конечно, но тут не об этом).
#Чарли_Донли #Америка #детектив #журналистика
Я взрослая женщина 46 лет. Я могу читать всё, что захочу.
Поэтому все прошлые выходные я читала «Зверский детектив» Анны Старобинец, с 1 по 6 книги.
И знаете, это новый уровень эскапизма для меня. Читать и думать, а хорошо бы сейчас быть барсучихой, попивать в баре «Сучок» мухито и раскрывать зверские преступления, а не вот это всё…
#Анна_Старобинец #зверский_детектив #эскапизм
Одним днем прочитала «Сад» Марины Степновой – очень сумбурный роман.
Есть в нем и очарование свое, и разочарование.
Читается легко. То, что автор скачет с кочки на кочку между героями, временами и событиями меня не смущало. Я такой «стиль потока» даже люблю в целом.
И стилистика языка, и сюжет скорее оригинальны. Хотя как будто были странные метафорические повторы, которые из-за своей нестандартности резали глаз, когда использовались дважды. Было и от сюжетной линии порой ощущение нестыковки, но я в этот раз была не занудным читателем, так что примеров навскидку не приведу.
Степнова ставит любопытный эксперимент – а что будет если в условиях нашего российского викторианства XIX века воспитать княжескую дочку без условностей и ограничений высшего света? Результат получается спорный. Сверхчеловека не вышло. Получилась умная, слегка избалованная девица, своим поведением напоминавшая неофитов в психотерапии, которые за два сеанса дают себе право рубить правду-матку и блюсти свои хотелки, невзирая на окружающих людей. Более того, несмотря на сказочное благосостояние семьи преодолеть ограничения, накладываемые полом оказывается невозможным – будь ты хоть трижды богата и высокородна, учиться на ветеринара в университете ты права не имеешь, до свидания.
Чего у автора не отнять, так это умения живописать персонажей. Княгиня Борятинская, доктор Мейзель, мещанка Арбузова, Танюшка, да и сама Туся выглядят очень живенько. Немного жаль, что автор выпустила из фокуса Нюту и та, войдя в дом Борятинских, стала просто безличным приложением к поместью.
Хороша история Мейзеля и холерных бунтов (бессмысленных и беспощадных, ага). Трогательная зарисовка о жизни Арбузовых (простидочапростидочапростимамапростимама). Интересная линия с отношениями самого бесящего персонажа – Виктора Радовича – с Сашей Ульяновым (да, тем самым старшим братом будущего Ленина). Правда почему именно их история стала точкой в финале романа мне так и не ясно.
Ну и сад. Сад – силен. Степнова сделала образцовый реверанс в сторону классики. Сад вышел и толстовский, и чеховский, и немножко даже маркесовский в своей почти мистической важности в романе. Сад налившийся, влажно чавкающий, многоплодный, душистый, тяжелый и диковатый. Сад – хорош.
P. S.
Вижу по отзывам, что многих шокировал мат в романе о XIX веке. Я вижу в нем лишь пикантность и полную сюжетную уместность.
#Марина_Степнова #современная_проза #взросление
Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века. Максим Жегалин
Недавно я видела красивые перламутрово сияющие светильники – тонкий срез белого камня, за которым спрятана лампочка. Именно так мне видится эта книга: 17 лет с 1905 по 1921 годы – 17 срезов эпохи Серебряного века в контуром намеченном контексте истории России и мира.
А еще структура книги напоминала мне любимых горькой любовью «Циников» Анатолия Мариенгофа (который, к слову, засветился в книге в 1920 году с жестокой шуткой над Велимиром Хлебниковым).
Я не оригинальна в любви к поэзии Серебряного века, и с бурной жизнью этого богемного сообщества в общих чертах была знакома еще со школы, благодаря прекрасному и нестандартному преподаванию литературы (и просто общению) небезызвестной в Томске Ады Бернатоните.
Начав читать «Бражников и блудниц», я устроила себя интерактив – в десятках закладок в браузере у меня были открыты портреты героев, чтобы я могла вглядеться в их лица, представить как бы они смеялись, выпивали, влюбленно стреляли глазами, читали стихи – робко или дерзко, взволнованно или отстраненно.
Книга невероятно богата фактами и деталями (в списке литературы – дневники, записные книжки, письма), абсолютно не академична, отличается чудным авторским остроумием (с историями о шапке Мережковского и геморрое Андрея Белого я гастролирую уже месяц, только дай мне слово).
А еще книга Максима Жегалина – прекрасное исследование о том из какого сора растут стихи, не ведая стыда и отличный обзор фантасмагоричности этого переломного времени. И Петербург – мистический, причудливый, странный, высокомерный, трагичный, комичный и слегка безумный – полноправный герой этой книги.
В общем, я полностью очарована.
Пожалуй, есть лишь один сложный момент в отношении этого документального романа. Не все готовы принять земную часть своих поэтических кумиров. Для тех, кто считает, что принцессы не какают, а великие поэты не могут быть мелочными, жестокими, распускать слухи или ходить к проституткам, эта книга может стать испытанием на прочность. Лично я считаю, что Пушкин лукавил, когда писал, что «гений и злодейство – две вещи несовместные». Всяко бывает. И, к примеру, тот факт, что Цветаева фактически бросила младшую дочь умирать в детском доме – он безусловно важен, но он никак не отменяет моих чувств от прочтения (проживания) некоторых ее стихов. Жегалин не развенчивает кумиров – у меня не возникло ни малейших сомнений в авторской любви и к Серебряном веку и к населявшим его людям – он скорее придает трехмерность, объем фигурам, которых многие видят плоско и воспринимают формально.
И напоследок 3 фан-факта из книги вообще не про поэтов:
1. В феврале 1907 неизвестная женщина приходит в зал Благородного собрания в костюме «Россия», который изображает страну в дни беспорядков и забастовок. Полиция провожает женщину до дома, костюм арестовывают. Другая женщина появляется на общественном маскараде с двумя тканевыми пулеметами на голове… Сам костюм украшен портретами правительственных лиц. Женщину заставляют пойти в уборную и переодеться. Костюм арестовывают.
2. Май 1911 года. Женщина в брюках выходит на Дерибассовскую улицу в Одессе. Практически моментально модницу окружает толпа – крики, смешки, оскорбления! Несчастная пытается не обращать внимание, но топа не успокаивается. Увидев, что дело принимает опасный оборот, женщина спешит скрыться в гостинице «Франция». Разъяренные и шокированные новой модой одесситы окружают здание – вызволять бедняжку спешат городовые и конная полиция.
3. К 1913 году в Петербурге насчитывалось около восьми тысяч оккультистов и 328 автомобилей такси.
У меня все.
Кто читал? Как впечатления?
P.S.
А нет, не все! Еще меня очень умилила история, что, когда Гумилев женился на Ахматовой ее стали звать Гумильвица, а потом Гумилев и Гумильвица родили Льва.
И не забудьте историю, как Гумилев встретился с богом Джа!
А еще, отдельное спасибо автору, за память о Данииле Ювачеве. Хармс для меня что-то вроде святого покровителя Петербурга.
Теперь все.
#Максим_Жегалин #поэты #серебряный_век #Петербург #нон_фикшн
Это был офтоп про Стамбул. Дальше будет снова про книжки)))
Читать полностью…
Книжка из Стамбула. Гугл предлагает перевести это как «Игры с пятнами». Автор – стамбульский иллюстратор и графический дизайнер Джемиль Кахит Явуз.
P.S.
Да, я дошла до покупки книг почти без слов)))
На прошедшем книжном фестивале пополнила коллекцию комиксов. Как всегда не смогла пройти мимо Тома Голда!
Отдала книжку сразу целевой аудитории на ознакомление 🐱
#комикс #кошки #наука #Том_Голд #юмор #кошки_и_книжки
Что почитать, когда ты уже отошла от наркоза и весело посвистываешь дырочкой в правом боку в отделении торакальной хирургии? Подруга порекомендовала Стивена Уэстаби «Хрупкие жизни. Истории кардиохирурга о профессии, где нет места сомнениям и страху». И знаете, отлично зашло!
Мне в целом симпатичен медицинский нонфикшн, как минимум потому, что от врачей в реальной больнице много информации не получишь, а в таких книгах авторы всегда рассказывают самые лучшие истории, словно после бутылочки коньяка на вечеринке.
Итак, кардиохирургия. Кажется, что во второй половине двадцатого века кардиохирурги – главные рок-звезды медицины (скорее всего им составляют конкуренцию нейрохирурги, но про них я еще не читала). Они творят историю науки и вершат судьбы людей, используя новаторские методики и приборы. Порой они ошибаются, а порой достигают невиданных результатов. Они теряют одних пациентов и дарят годы и десятилетия жизни другим пациентам. Они крутые.
Истории Уэстаби из практики очень увлекательны, особенно для человека не имеющего никакого отношения к медицине, но вот что меня отдельно зацепило в книге, так это вопросы этики и организационные процессы и стандарты британской системы здравоохранения. Имеет ли право кардиохирург установить пациенту экспериментальный прибор, не прошедший официальный цикл клинических исследований? А что чувствуют производители медицинского прибора и хирурги, которые уверены в эффективности своего детища, и должны проводить исследования только на умирающих пациентах, среди которых будет группа тех, кому прибор установят и спасут жизнь и группа тех, кто не получит прибор и просто умрет от своей сердечной болезни?
Очень много сложных вопросов, поднимается в книге помимо чисто медицинских прецедентов.
Например, меня очень впечатлила следующая история. В ходе каких-то очередных нововведений в системе здравоохранения Британии, было принято решение публично раскрыть информацию о количестве смертей пациентов каждого кардиохирурга. Но вот в чем нюанс – Уэстаби вполне аргументировано объясняет, что кардиохирургия невозможна без смертельных исходов, и врачебные ошибки – это скорее редкость, а вот спектр непредвиденных обстоятельств во время операции или реабилитации – просто бесконечен. И у хорошего кардиохирурга может быть большое количество трупов «в анамнезе», в том числе и потому, что он будет браться за сложные, редкие, безнадежные случаи. Хорошо ли, что общественность обсуждает каждый смертельный исход у каждого кардиохирурга? Есть ли в этом хоть какая-то практическая польза или это просто психологическое давление на врачей? По словам Уэстаби, эта ситуация привела к тому, что молодые врачи отказываются от кардиохирургии, особенно более эмоциональной и резонансной детской кардиохирургии, в пользу других специальностей. Как следствие этого, среди детских кардиохирургов Британии в последние годы преобладают врачи-иностранцы.
Что касается медицинских историй и комментариев автора, то на мой взгляд Стивен Уэстаби производит весьма приятное впечатление. Да, он, как и многие звезды, несколько самовлюблен, но в меру. Он безусловно не равнодушен и искренне болеет за свое дело и развития медицины, хоть и объясняет, вполне логично, что излишняя эмпатия к пациентам и родственникам вредна для кардиохирургов. Истории пациентов Уэстаби рассказывает уважительно, увлеченно и эмоционально. И делится не только успехами, но и неудачами.
В общем, весьма познавательное и интересное чтение!
#Стивен_Уэстаби #нонфикшн #медицина #Британия #хирургия
И снова жанру большого романа пою я хвалу.
Это снова Абрахам Вергезе. Это снова семейная сага с медицинским бэкграундом. И это снова очень круто.
Вергезе не сложный автор, что несомненное благо для книги объемом в 800 страниц. Его текст не примитивен, но достаточно прост и выверен. Всего-то в нем в меру – и деталей, и описаний, и диалогов, и смыслов, и иронии, и науки. Нет ни одного лишнего сюжетного ответвления. Каждая глава – пазл аккуратно уложенный на свое место. Может даже показаться, что всё слишком чинно, но мне это ничуть не мешало.
Место действия – Индия, но не та, что мы представляем на автомате. Это христианская Индия и общины, ведущие свои истоки от апостола Фомы.
Главное в таких книгах – эпический размах времени. Вот в 1900 году двенадцатилетняя невеста дрожит перед свадьбой, вот новый дом, такой же как сто или двести лет тому назад, а вот уже 1943 и ее сын привозит радио, которая старая помощница принимает за глас божий, а вот 1964 и она сама уже пожилая жертвует золотые украшения и землю для строительства современной больницы, а вот уже 1974 и ее внучка учится на нейрохирурга. И это очередное напоминание о стремительности прогресса и неукротимости человеческого разума вновь почему-то удивляет и восхищает.
«Завет воды» имеет несомненное сходство по структуре и некоторым сюжетным линиям с предыдущей книгой автора – «Рассечением Стоуна», но право, это его ничуть не портит.
Интересно, что практически равноправными «героями» романа выступают и болезни – акустическая невринома, нейрофиброматоз и болезнь Хансена, она же легендарная проказа (и как тут не вспомнить старый добрый призыв группы «Крематорий»: «Вместо бомб, ракет и напалма. Постройте лучше лепрозорий!»). И конечно, автор снова воздает должное своей явно любимой хирургии. Медицинская составляющая книги – крайне увлекательна и познавательна, особенно для человека, не связанного с медициной.
В общем, это были прекрасные несколько дней чтения.
Позволю себе еще одно лирическое отступление в финале. Я люблю быстрое чтение, когда ты глотаешь страницу за страницей, чтобы узнать, ну что там, что там дальше, но не меньше я люблю и медленное чтение больших книг, когда ты уходишь с головой в эту толщу живой воды и она несет тебя сквозь годы, страны, души...
#Абрахам_Вергезе #современная_проза #Индия #медицина #семейная_сага #колониализм #Британская_Индия #проказа
Блэкаут-поэзия, «затемненная поэзия» или поэзия стирания — это создание текстов путем стирания слов из существующего текста, будь то инструкция к холодильнику, газеты или произведения других авторов.
И, пожалуй, сложно найти что-то более соответствующее дню сегодняшнему, потому что мы живем в мире блэкаут-новостей, говорим с другими людьми на блэкаут-языке на блэкаут-темы и переполнены блэкаут-эмоциями. И это вымарывание реальности черным маркером словно ведет к идеальной тьме, существованию, в котором все смыслы скрыты, а возможно и уничтожены.
Книгу «Евгений Онегин. Блэкаут» я захотела сразу, как о ней узнала. И да, она оказалась именно такой, как я ожидала – острой, грустной, насмешливой, страшной, невероятно живой и актуальной. Думается, «солнце русской поэзии» бы оценил этот арт-проект, ведь, судя по всему, Пушкин был не чужд и литературной игры, и презрения к цензуре, и насмешливости и язвительности.
Мне сложно говорить о такой книге с позиции литературы. Наверное, это что-то близкое к концептуализму, да? Для меня этот текст скорее яркий вдохновляющий экспириенс и остроумное высказывание об ужасе и абсурдности настоящего (и не только сиюминутных событий, но и бытия в целом):
• И безотрадно горяч священный бред во славу.
• И жизни мирной воздух потребен.
• Тут непременно до гробовой доски какой-нибудь злодей рад важно врать.
• Пора, давно пора без позволенья вещать.
• И хрупко все.
Мои ощущения: восторг и радость обладания. Делюсь!
#блэкаут #Пушкин #Синий_Карандаш #Евгений_Онегин #современное_искусство #цензура #фотокниг
Были все предпосылки считать, что детектив мне понравится. Обещаны: 1875 год, Филадельфия всего 10 лет спустя после гражданской войны, главная героиня – одна из первых женщин-врачей с дипломом, много медицины, эмансипация, образование, социальные проблемы.
И да, местами это было любопытно, но не более того.
Детективная линия вяленькая. Доктор Лидия Уэстон еще ничего, не сильно интересная, но хотя бы не мечтает рухнуть в объятия кого-нибудь, однако остальные герои совсем никакие. Признаться, даже сам факт, что из-за пропавшей служанки начали расследование с допросами сталелитейного магната, вызывает у меня сомнения. И да, как будто бы маньячное название – «Смерть по частям» – вообще никак не бьется с сюжетом.
Мне было интересно узнать про колледж и клинику, в контексте официального прихода женщин в медицину, но этой стороне, как и сюжету не хватало увлекательности. В итоге все противостояние женщин-медичек мужской системе медицины выглядело как-то плоско.
В общем, не знаю, что не так. Книга вроде правильная, в ней все есть, но не зацепило.
#Риту_Мукержи #викторианский_детектив #детектив #медицина #Америка
С начала года, как-то очень ударно прошлась по отечественному городскому фэнтези и фантастике с альтернативной реальностью. О трех книгах расскажу одним постом, а про четвертую еще подумаю и напишу отдельно.
Владимир Прягин. Успеть ко второй луне
Крепенький фэнтезийный детектив в нуарном духе или скорее с легким нуарным душком. Главный герой, естественно – детектив без гроша, но с чистой душой и талантом. На небе две луны – Мачеха и Падчерица, а расследование ведет нашего Стэна Логвина то в психбольницу, то в галерею искусства, то к бандитам, то к миллионерам. Ничего выдающегося, немножко «рыхловато» по сюжету и мотивации, но читается легко и бодро.
Шамиль Идиатуллин. Смех лисы
Конец 80-х на Дальнем Востоке. Босоногое детство главного героя и его верного пса, быстро накручивается на колесо сюжета, и вот уже мелькают лисы, полыхает эпидемия, гниют старые самолеты, воинская часть готовится принять солдат из Афгана и боится шпионов и диверсантов и где-то далеким фоном делает харакири японский врач-экспериментатор. Если вам кажется, что сочетание шпионских замут и японских фашистов в секретных лабораториях с различными фантастическими допущениями вам напоминает «Лисьи броды» Анны Старобинец, то вам не кажется. Если сухо перечислять факты, сходство действительно есть, но, по сути, это совершенно разные романы – с разной тональностью, с абсолютно разными сюжетами и с разными фантастическими финтами. В целом и увлекательно, и узнаваемо, и неплохо закручено. А главное есть фирменная черта, которая видится мне характерной для всех прочитанных ранее книг Шамиля Идиатуллина – заметное несовершенство и легкая небрежность. И это даже мило по-своему.
Татьяна Дыбовская. Копия неверна
А это, пожалуй, самый любопытный роман в этой тройке. Опять детектив. Мир примерно наш с одним допущением – помимо людей есть доппельгангеры, которые неизвестно что такое, но если они копируют человека, то человек умирает, но порой ни семья, ни друзья не замечают подмены. Главная героиня работает в отделе по борьбе с двойниками и, как приличествует всем главным героям современных детективов, решает на работе не только свои профессиональные задачи, но и всё, что до сих пор не проработано у психотерапевта. Сюжет здесь, в целом, не самый замысловатый, но мир, набросанный автором, очень любопытный, ведь Дыбовская хитро вплетает тему двойников в разные произведения массовой культуры. Кажется, это начало цикла, но финал в целом у книги есть, так что можно читать без бешенства из-за клиффхэнгера.
#Шамиль_Идиатуллин #Владимир_Прягин #Татьяна_Дыбовская #фэнтези #фантастика #городское_фэнтези #детектив
Алматы: Что ты там любишь, детка?
Zok: Ну, книжки, котиков, кофе...
Алматы: Ни слова больше!
Я тут забрала 4 коробки книг. Что-то себе оставила, что-то запустила в свою дилерскую карусель (у меня есть несколько человека, которые регулярно берут у меня бумажные книги почитать) с целью потом отдать в буккроссинг, а часть книг решила продать на Авито по совету подруги.
На продажу пошли 10 книг Джеймса Роллинса. Кто не в курсе, это такой смешной на мой взгляд автор, пишущий примерно в таком духе: тайный орден тамплиеров с острова Пасхи проводит в секретных лабораториях в Антарктиде генетический анализ инопланетного существа, найденного нацистами в египетских пирамидах. Названия у книг соответствующие: «Печать Иуды», «Чёрный орден», «Тропа мертвых», «Последний оракул», «Кровь Люцифера», «Ключ судного дня» и т. д.
И вот 13 числа в полночь приходит сообщение (орфография и пунктуация сохранены): «Здравствуйте, кровь Люцифера хочу на доставку».
Мне немедленно захотелось ценник 666 рублей поставить и доставку чёрным вороном организовать! И зря я этого не сделала, после нормального ответа покупатель слился))))
#zok_lytdybr #лытдыбр #Джеймс_Роллинс
Я не особо люблю детскую литературу, но есть книги, которые можно и нужно читать даже взрослым – Мария Парр, например, Катарина Киери или вот Анджела Нанетти. А еще мне очень симпатично издательство «Самокат».
«Мой дедушка был вишней» — очень компактная история из детства мальчика Тонино. Тем не менее, в ней есть место деревенской жизни с большим огородом и гоголь-моголем с вином на завтрак, умнейшей гусыне Альфонсине и вишне Феличе, блинчикам на карнавал и игре на старом аккордеоне, любви, старости, смерти.
Так вышло, что у меня не было этой важной части детства – опыта общения, любви и прощания с бабушками и дедушкам. Почему же я плачу, читая Нанетти? Потому что любовь, старость и смерть – универсальны. Боль и трогательная потерянность стариков, потерявших вторую половину, волшебное мировосприятие детства, когда ты ничего не боишься, даже залезть на вершину дерева и открыт чуду, даже если это всего лишь украшенная гирляндами вишня – это жизнь. Простая человеческая жизнь со своими бедами и радостями. Такая же как родители на грани развода, тяжба с муниципалитетом, сохранение памяти о любимых людях и забота о близких.
Я плачу о жизни, и это хорошие слезы, потому что грусть, такая же часть нас, как и веселье.
#Анджела_Нанетти #детство #деревья #гуси
Русская классика в перевертышах
Нашла свой пост пятилетней давности с 10 загадками.
Когда речь о книгах из школьной программы - догадаться легко)))
1. Трус чужой вечности
2. Радость к сердцу
3. Живые тела
4. Старики пентхауса
5. Утро в мегаполисе подальше от Лабытнанги
6. Перед уборкой
7. Вёдро
8. Математика всех деревень
9. Кошачий ум
10. Чувак-аристократ
Кто узнал все 10 произведений? 😉
И да, предлагайте свои варианты в комментариях))