Пытливый житель

19 October 2026 16:02

The Twist в парке скульптур Кистефос в часе езды от Осло - первая норвежская работа BIG (2019) и одновременно мост, музей и скульптура. Бюро Бьярке Ингельса скрутило 60-метровый корпус над рекой Рандсельва на 90°, чтобы соединить берега разной высоты и замкнуть прогулку по парку в кольцо.

Удивительно, что фасад сделан полностью из прямых панелей, но фасад этот изогнутый! Он собран из прямых алюминиевых панелей шириной 40 см, сдвинутых, как книги в стопке. Это ключевое инженерное решение: вместо того чтобы гнуть металл, архитекторы набрали кривизну из плоских элементов. Каждая панель остаётся прямой, но поворот каждой следующей на небольшой угол создаёт общий изгиб. Тот же принцип, что в пиксельной графике: кривая собирается из дискретных сегментов.

Два торца - это два разных пространства. В северном торце сделано панорамное окно на реку и старую фабрику. В южном же тёмная галерея. Между ними находится перекрученный зал, где белые деревянные рейки с пола незаметно переходят на стены и потолок.

Рейки здесь как непрерывная поверхность. Это самое радикальное решение интерьера. Пол, стены и потолок - это не три разные плоскости, а одна лента, которая проходит через весь объём, скручиваясь вместе с ним. Посетитель идёт по полу, который постепенно становится стеной, а затем потолком. Граница между «идти» и «смотреть» исчезает.

Мост выступает как программа. The Twist не просто стоит над рекой, он её пересекает. Это мост, который одновременно является музеем. Люди приходят сюда не «в здание», а «через здание» и прогулка по парку продолжается внутри выставочного пространства и выходит с другой стороны. Здание не прерывает маршрут, а становится его частью.

Результат - 60 метров, поворот на 90°, прямые панели, непрерывная деревянная лента. Кривая, собранная из прямых. Скрутка, которая работает как соединение, а не как эффект. Удивительное и уникальное в своем роде здание!

Пытливый житель

18 October 2026 16:02

В Абу-Даби 11 декабря 2026 года готовится яркое открытие - откроется музей Гуггенхайма. И это станет самым большим музеем из четырёх. Его задумали ещё в нулевые, но сроки несколько раз переносили.

Снаружи музей выглядит как нагромождение гигантских блоков разной высоты. Внутри них выставочные залы. Всего 30 галерей, соединённых центральным атриумом, 11 600 м² внутренних пространств и 23 000 м² открытых экспозиционных зон.

Между блоками архитектор Фрэнк Гери поставил десять конусов высотой до 88 метров. Девять из них обтянуты стальной сеткой, десятый облицован ониксом и стеклом.

Любопытно , что конусы напоминают о ветровых башнях, которые веками строили над домами на берегах Персидского залива. Такая башня ловит ветер и гонит его вниз, в комнаты. Именно так в этих краях спасались от жары задолго до кондиционеров. У конусов задача та же, только работают они наоборот: накрывают открытые дворы музея тенью и вытягивают горячий воздух наверх. Это не декоративный жест, а климатическая инфраструктура, встроенная в скульптурную форму.

Сам архитектор, к сожалению, готового музея уже не увидит. Он ушёл из жизни в декабре 2025 года, за год до открытия. Ему было 96 лет.

Пытливый житель

17 October 2026 16:02

«Суть декорирования - в выявлении скрытого родства между предметами, даже если на первый взгляд они кажутся несочетаемыми», - говорит легенда дизайна интерьеров Жак Гранж.

Квартира Гранжа расположена в парижском Пале-Рояле. Том самом комплексе XVIII века рядом с Лувром, где когда-то жила писательница Колетт. Гранж получил её в 1990 году от падчерицы Колетт и с тех пор дважды полностью переделывал: менял проводку, реставрировал полы, добавлял карнизы в стиле XVIII века и дубовую библиотеку. Пять комнат соединены белой винтовой лестницей, которую Гранж спроектировал сам будучи вдохновлённым спиральной лампой Ман Рэя, висящей в прихожей. Стены выкрашены в пастельно-серый с белыми молдингами. Именно благодаря этому нейтральному фону, на коллекция читается как единое высказывание.

Первое, что видит гость - это красная живопись Рэйчел Ховард, доминирующая в пространстве. Под ней находится консоль, которую держат два страуса из севрского фарфора работы Франсуа-Ксавье Лаланна (1970). Рядом - кожаное кресло 1925 года, которое Гранж называет «очень не-ар-деко», люстра Ман Рэя в форме развёрнутой ткани и фотографии, включая портрет Кристиана Берара работы Ирвинга Пенна 1950 года.

В гостиной картина Дэмиена Хёрста занимает целую стену. Это гигантский спин-пейнтинг, который Гранж купил за пять лет до того, как повесил. «Сначала она шокирует, потом понимаешь, что это великое искусство». Под ней - кресло Жана-Мишеля Франка 1930 года, низкий столик Жана Руайе 1950-х, два клубных кресла 1925 года, стул Эмилио Терри 1940 года, кресло Жана-Мишеля Франка и письменный стол XVIII века. Гранж объясняет: «Важно показывать вещи XVIII века, которые просты и красивы. Луи XVI идеален для Пале-Рояля».

В спальне стены обиты конским волосом! Материал, который Гранж использует как архитектурную поверхность, а не как обои. Здесь же и шкаф Маттиа Бонетти (белый с яркими кругами) и английский чайник XIX века. Гранж формулирует принцип: «Я выбираю вещи не потому, что они мне нравятся, а потому, что это правильное место для них. То, что не подходит, я ставлю в другое место».

Гранж настоящая икона декорирования. Про себя он говорит так: «Я как губка. Сначала декорирование - это профессия. После этого можно строить стиль» . Его квартира отнюдь не «интерьер в стиле». Это коллекция, обретшая архитектурную форму. Каждый предмет здесь прошёл через десятилетия отбора, и каждый стоит не там, где «красиво», а там, где он работает - с соседями, со светом, с пропорциями комнаты.

Пытливый житель

16 October 2026 16:02

Строительство стеклянного дома в Париже (Maison de Verre) называют…трансплантацией. В 1927 году доктор Жан Дальзас и его жена Анни Бернхайм-Дальзас купили особняк XVIII века и заказали своему другу Пьеру Шаро перестройку. Хозяйка верхнего этажа отказалась продавать квартиру и тогда Шаро нашёл решение: снёс нижние три этажа, оставив верхний на месте, и подвёл под него стальной каркас. Примечательно, что новый дом не был построен на месте старого. Он вставлен в его контур. И это совсем не метафора! Это буквальная инженерная операция: стальные колонны держат то, что осталось от прежнего здания, а всё остальное заменено на стекло.

Фасад здесь выступает как мембрана. Сторона во двор - это сплошная стена из стеклянных блоков Nevada 20×20 см, разработанных Saint-Gobain и впервые применённых именно здесь. Никаких окон, никакого рельефа. Со стороны сада только и исключительно чередование прозрачных и матовых блоков, террасы и эркеры. Фасад не «открывает» интерьер городу. Он фильтрует: свет проходит, а взгляд нет. Это принципиально иная логика, чем у ленточных окон Корбюзье. Стекло здесь не для вида, а для работы с освещением.

Внутри - машина, но не механическая. Стальной каркас, трубы, воздуховоды и каналы остаются открытыми. Так утилитарные элементы становятся декором. Пространство делится сдвижными, вращающимися и складными экранами из стекла, листового или перфорированного металла. Библиотечная лестница катится по рельсу на трубчатом каркасе. Шкафы вращаются. Столовая соединена с кухней подвесным рельсом.

Программа здания - это не просто жильё. На первом этаже находится кабинет доктора Дальзаса. Вращающийся экран между приёмной и лестницей днём скрывает частные ступени от пациентов, а вечером открывает их. Частное и публичное переключаются механически. Дом работает как интерфейс между двумя режимами существования.

Любопытно, что здание классифицировано как исторический памятник. Реставрация велась в 1985–1993 годах. В 2006 году дом купил американский коллекционер Роберт Рубин, который заявил: «Было бы стыдно превращать Maison de Verre в музей». Он живёт в нём с семьёй. Его четырёхлетний ребёнок считает дом «большим игровым комплексом».

Безусловно, именно это - работающий дом и есть главный аргумент Шаро. Он не проектировал памятник. Он проектировал машину для жизни, в которой каждый шкаф, каждая дверь и каждая труба делают что-то конкретное. Сто лет спустя механизмы всё ещё работают. Это не ностальгия. Это доказательство.

Пытливый житель

15 October 2026 16:02

А вы знаете о великолепном подводном сооружении Парижа? Да, под землей тоже есть архитектурные шедевры! Резервуар Монсури - не просто подземное хранилище, а один из самых впечатляющих инженерных объектов Парижа, построенный по проекту Эжена Бельграна и открытый в 1874 году. Его часто называют «водным собором» и совсем не зря: внутри два уровня, четыре отсека длиной 254 метра и шириной 127 метров каждый, а своды поддерживают 1800 массивных колонн. Объём составляет более 200 000 м³ питьевой воды, которая приходит из источников за сотню километров самотёком, без единого насоса!

Над резервуаром возвышается lanternon - это световой фонарь, через который вода поступает в систему. Потолок украшен гербами Парижа и названиями источников, которые последовательно питали резервуар: Vanne (1874), Loing и Lunain (1900), Voulzie (1925). В стенах сохранились старые аквариумы-«гроты». Когда-то там держали форель как живой индикатор качества воды: если рыба слабела, воду считали загрязнённой.

К сожалению, с 2001 года доступ в резервуар закрыт так как он отнесён к объектам «жизненно важного значения». Он обеспечивает около 30% всего запаса воды Парижа И это примерно треть потребления города. Последние годы он находится под усиленной охраной. Попасть туда крайне сложно.

Кстати, воду из-под крана в Париже можно спокойно пить: она проходит сотни тысяч проверок в год, а её вкус отличается от района к району.

Так что «водный собор» - это не метафора. Это буквальное описание подземного храма, где вместо икон - гербы, вместо молитв - гравитация, а вместо прихожан - вода, которая идёт в город сама, без единого насоса. Стоя внутри, между 1800 колонн, понимаешь: это не резервуар. Это инфраструктура, спроектированная как архитектура: с той же мерой торжественности, что и любой парижский вокзал или рынок.

Пытливый житель

14 October 2026 16:02

Apple открыла концертный зал в стенах легендарной «Баттерси». Бывшая угольная электростанция, ставшая одним из символов Лондона, превратилась в музыкальную площадку.

«Баттерси» - это крупнейшее кирпичное сооружение в стиле ар-деко в Европе. Электростанцию возводили в две очереди: первая часть появилась в 1930-е, вторая - после Второй мировой. Над внешним обликом работал архитектор Джайлс Гилберт Скотт, создатель красной телефонной будки. Четыре белые трубы высотой более 100 метров со временем стали символом города.

Станция прекратила работу в 1983 году и несколько десятилетий простояла заброшенной. Здание охраняется государством как памятник архитектуры. В ходе реконструкции трубы разобрали и воссоздали заново с использованием оригинальных чертежей и той же технологии ручной заливки бетона. Кирпич для восстановления поставляли с той же глиняной шахты в Глостершире, где делали оригинальный «Golden Brown Pressed» в 1930-х.

Английские архитектуры работали над интерьерами и реализацией проекта более десяти лет. Их подход: сохранить ощущение масштаба и визуальной драмы оригинальной электростанции, одновременно впустив новую программу.

Внутри находится 254 апартамента, офисы на 565 000 кв. футов, более 100 магазинов, ресторанов и баров. Три новых остеклённых этажа надстроены поверх исторической структуры. Турбинные залы A и B стали общественными пространствами: зал A восстановлен в ар-деко-блеске с отреставрированными верхними окнами, зал B сохранил бруталистскую сдержанность 1950-х.

И, конечно, концертный зал на 600 зрителей. Его расположили в бывшей котельной. Это пространство ориентировано на камерные концерты, а не на стадионные шоу.

Apple здесь занимает около 40% офисного пространства. Офисы спроектированы вокруг большого атриума с остеклённой крышей и деревьями. Балконы облицованы кирпичом ручной формовки из того же карьера, что и оригинальный фасад.

«Баттерси» - это не просто памятник, который «сохранили». Это здание, которое перепрограммировали, не убив его характер.

Силуэт «Баттерси» хорошо знаком поклонникам музыки и кино. Самый известный пример - обложка альбома Pink Floyd «Animals» 1977 года с надувной свиньёй, парящей над трубами.

Сегодня «Баттерси» - это редкий пример того, как промышленная архитектура не превращается в декорацию, а получает вторую жизнь. Кирпич, трубы и турбинные залы остались на месте. Изменилась только программа: вместо угля - звук, вместо машин - люди.

Пытливый житель

13 October 2026 16:02

Одной из самых красивых квартир Парижа по праву считается квартира Огюста Перре, знаменитого модерниста и гения бетона.

Здание находится на rue Raynouard, 51–55, в XVI округе Парижа. Братья Огюст и Гюстав Перре построили дом в 1928–1930 годах на месте особняка, где жил сам Огюст. Фасад украшен скульптурной группой Андре Аббаля. И это не просто доходный дом, как может показаться на первый взгляд! Перре спроектировал его как штаб-квартиру своей архитектурной фирмы и собственную резиденцию одновременно. Офис располагался в первом подвальном этаже, куда ведёт винтовая лестница. Квартира же находилась на седьмом, последнем этаже.

Апартамент - это мастерская Art Deco в бетоне, обустроенная Перре в 1932 году. Он жил здесь до смерти в 1954-м. Планировка, зафиксированная в чертежах 1930-х, читается как последовательность зон: входная площадка, холл, грузовой лифт, столовая, большой жилой зал, малый салон, спальня, ванная, кабинет, кухня, будуар. Потолки, двери, встроенная мебель, всё это было спроектировано Перре под себя, как единая система.

Тёплый шпон, золото, бетон, бирюзовые стены… Это то самое сочетание, которое спустя почти сто лет не выглядит устаревшим. Перре работал с бетоном не как со строительным материалом, а как с поверхностью: он умел придавать ему фактуру, цвет, оттенок. В интерьере бетон соседствует с деревом и металлом, не подавляя их, а задавая общий тон.

В 1963 году вдова Перре, завещала квартиру Ассоциации Огюста Перре. В 1996 году апартамент и старая контора фирмы в подвале были классифицированы как исторические памятники. В 2022-м ассоциация передала наследие Академии изящных искусств, которая создала Фонд Огюста Перре.

Пьер-Антуан Гатье, главный архитектор исторических памятников, назначен директором квартиры в 2024 году. Фонд ведёт реставрацию; после её завершения апартамент будет открыт для публики в Дни европейского наследия и Национальные дни архитектуры. Удивительно, как спустя сто лет, интерьер остается по-прежнему актуальным!

Пытливый житель

12 October 2026 16:02

Барселона - это, безусловно, Гауди. Давайте поговорим об одном из архитектурном шедевров Гауди, тем более появился шикарный повод. Речь о доме Бальо. Здание построено в 1877 году архитектором Эмилио Сала Кортесом - одним из профессоров Гауди. Это был обычный доходный дом в эклектичном стиле того времени. В 1903 году его купил текстильный магнат Жозеп Бальо-и-Касановас. Он заказал Гауди перестройку и дал архитектору полную творческую свободу: изначально предполагался снос, но Гауди решил сохранить структуру и переделать её целиком.

Главный фасад выходит на Пасео-де-Грасиа, задний внутрь квартала. Гауди полностью заменил оба. Каменные колонны бельэтажа читаются как кости, балконы как черепа или маски. Отсюда народное имя - «Дом Костей» (Casa dels ossos). Стена облицована битой керамикой в технике trencadís, цвет меняется от золотисто-оранжевого к зелёно-синему.

Крыша выгнута как хребет животного, покрыта чешуйчатыми керамическими плитками с иридесцентным блеском: от жёлтого к синему. Венчает композицию башенка с четырёхлучевым крестом, смещённая влево, чтобы уравновесить соседний дом Амалье. Распространённая интерпретация: кровля - это словно спина дракона, башня же меч Святого Георгия, покровителя Каталонии.

Гауди объединил две световые шахты в единый внутренний двор и применил градиент: керамическая облицовка меняется от белого внизу к интенсивно-синему наверху. Окна, выходящие в патио, постепенно уменьшаются с высотой. Сохраняется та же логика равномерного освещения. Это решение Гауди затем развил в Доме Мила.

В 1962 году дом стал художественным памятник юном Барселоны, в 1969-м национальным памятником, а в 2005-м включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Третий этаж - единственная квартира в доме, которая сохранила оригинальный характер жилья, задуманного Гауди в 1906 году. В отличие от остальных этажей, ставших музейными, здесь жили прямые потомки семьи Бальо вплоть до 2019 года.

Три года работы велись с археологическим подходом: снимали слой за слоем всё, что добавили в XX веке, чтобы добраться до оригинала 1906 года. Восстановили оригинальную структуру: деревянные элементы, лепнину, полы, конструктивные системы Гауди. Среди находок - флоральные стукко, скрытые под краской более века; оригинальные волнистые потолки; двери, которые Гауди переиспользовал из других частей дома; и ранее неизвестная дверная ручка, расширившая представление о его внимании к деталям.

Несколько месяцев назад, третий этаж был открыт для публики. Отныне шедевр Гауди изнутри может увидеть каждый.

Пытливый житель

11 October 2026 16:02

Давайте рассмотрим французскую виллу Нара Мондадори спроектированную в 1968 году Оскаром Неймаром для Нары Мондадори, дочери итальянского издателя, магната Арнольдо Мондадори. Этом вилла уникальна тем, что является одним из немногих частных проектов знаменитого бразильского архитектора на юге Франции, на Кап-Ферра.

Неймар получил заказ в 1967 году, сразу после переезда во Францию. Итальянский издатель Джорджо Мондадори приобрёл участок на мысе Коломбье и разделил его на две части: на одной половине встала вилла издателя среди 9000 м² зелени, на другой - восемь дуплексов того же автора, продажа которых должна была окупить операцию.

Против бель-эпоковских вилл Сен-Жан-Кап-Ферра Неймар предложил нечто радикально горизонтальное и текучее: свободную по форме бетонную кровлю, парящую над криволинейными стеклянными стенами. Интерьеры, сад и бассейн читаются как единый непрерывный ландшафт. Это не агрессивный модернизм прямых углов. Это органическая линия, знакомая по Casa das Canoas, перенесённая на Лазурный берег.

Неймар привлёк своего постоянного соавтора, бразильского художника Атлоса Булкана, для создания двух вариантов геометрической керамической композиции - один в жёлто-белом, другой в ультрамариново-белом. Это искусство, задуманное как часть архитектуры, а не добавленное после.

После того как в 1990-х домом завладели новые собственники, Питер Марино занялся реставрацией и переработкой интерьеров как смотра модернизма.

Столовая, переосмысленная Марино, покрыта соломенными полосами в духе Жан-Мишеля Франка. Древние известняковые бюсты из Пальмиры на бронзовых пьедесталах смотрят на работы Пикассо на бумаге. Рельеф-губка Ива Кляйна 1957 года висит над консолью Марино. Бронзовая люстра самого Диего Джакометти.

Примечательно, что вилла до сих пор находится в частной собственности и редко открыта для публики. При составлении инвентаря наследия вилл Лазурного берега его авторы не получили разрешения посетить или сфотографировать Виллу Нара Мондадори и она осталась вне протокола.

А жаль… работы Пикассо, Джакометти, Фонтана и Ива Кляйна, в окружении мебели Шарлотт Перриан, Жан-Мишеля Франка, да ещё с таким видом!

Пытливый житель

10 October 2026 16:02

Эта уникальная вилла стоит на склоне горы Пёстлингберг, (Австрия) откуда открывается панорама Линца, долины Дуная и Альп за ней. Архитекторы не выравнивали рельеф, а встроили дом в топографию: северная сторона здания врезана в холм и читается с улицы как один этаж, южная же раскрывается в три уровня с полным остеклением.

Дом разделён на две тектонические системы. Нижние уровни - это массивные бетонные стены, облицованные натуральным камнем, врезанные в склон. Верхний этаж со спальнями состоит из стальной конструкции, которая опирается на колонны, полностью отделённые от каменных стен ниже. Это не декоративный приём, а структурный: спальни парят над жилой зоной, кровля вынесена консолью до 9 метров.

Стальная решётчатая конструкция облицована алюминиевыми панелями. На южной и западной сторонах она выступает за террасы, защищая интерьер от летнего солнца. Зимнее низкое солнце, напротив, проникает внутрь и прогревает массивные бетонные стены, которые работают как тепловой аккумулятор.

Любопытно, что архитекторы не делили пространство стенами. Они развели функции по высоте. От центрального холла несколько ступеней вниз ведут в столовую с открытой кухней, ещё несколько в гостиную с выходом на террасу и бассейн. Разные уровни получили разные напольные покрытия, создавая функциональную идентичность без перегородок.

Южный фасад - это сплошное остекление от пола до потолка с раздвижными элементами. Вход со стороны улицы, напротив, закрыт каменной стеной с одной лишь световой полосой - приватность к дороге, открытость к городу.

Каждый элемент здесь выполняет двойную работу. Бетон держит тепло и держит склон. Кровля защищает от солнца и собирает энергию. Стекло открывает город и закрывает частное. Najjar & Najjar не просто проектировали фасад. Они проектировали поведение здания в конкретном месте, на конкретном склоне, с конкретной ориентацией.

Дом стоит в Линце с 2008 года. И до сих пор читается как высказывание о том, что роскошь - это не площадь и не материалы, а точность попадания в контекст.

Пытливый житель

09 October 2026 16:02

Замок Нойшванштайн, Германия. Одна из главных достопримечательностей юго-западной Баварии.

Скала как фундамент. Замок построен в Баварских Альпах, на скале высотой 92 метра. Это не просто живописная площадка. Это конструктивная необходимость. Чтобы создать основание, было убрано 8 метров скальной породы. Фундаменты залили цементом - технология, для 1869 (!) года передовая. Стены сложены из кирпича и лишь облицованы светлым известняком. Замок выглядит средневековым, но его конструктивная логика современная: металлический каркас, несущие железные конструкции, скрытые за каменной облицовкой.

Любопытная деталь, Людвиг II потребовал тронный зал огромных размеров уже после того, как проект был готов. По соображениям статики его пришлось выполнить как обёрнутую металлическую конструкцию: лёгкий стальной каркас, обшитый гипсом и декорированный мозаикой. Это редкий случай, когда историзирующая архитектура вынуждена признать свою конструктивную современность.

В это сложно поверить, но Кристиан Янк, руководивший строительством, был не зодчим, а театральным художником Мюнхенской придворной оперы. Он проектировал декорации для «Лоэнгрина» и «Тангейзера». Нойшванштайн - это не замок в архитектурном смысле, а перенесённая в камень сценография. Отсюда эклектика: романские арки, готические башни, византийские мозаики, мавританские детали… Тысяча лет средневековой архитектуры, смешанная в одном силуэте.

Кстати, в замке были электричество, водопровод, туалеты с промывкой и даже телефоны. Вода подавалась из Альп. Искусственный грот с настоящим водопадом и цветной электрической подсветкой был устроен внутри - отсылка к «Венере» из «Тангейзера» . Это был не замок-крепость, а замок-жилище с инфраструктурой уровня конца XIX века.

Ежегодно замок притягивает внимание около 1,3 млн посетителей. Более 70% посетителей приезжают из-за рубежа. Общее число гостей с 1886 года превысило 75 миллионов!

Диснеевский замок списан с него. Декорация победила архитектуру. Сказка оказалась прочнее камня.

Пытливый житель

08 October 2026 16:02

Бюро Ивана Землякова ziarch для живописного участка на берегу Волги недалеко от Твери предложило храм, который наследует традициям местного деревянного зодчества, но и развивает их.

Храм стоит на массивном бетонном основании - подклете. Он имеет своеобразные арочные ниши и отделан натуральным камнем. Это поднимает деревянную часть высоко над землёй, защищая древесину от гниения и влаги. Визуально это придаёт зданию монументальность.

Размер четверика в осях всего 5,6×5,6 м. К нему примыкают более низкие объёмы: алтарная апсида и притвор. Их крыши повторяют угол наклона главной кровли, создавая гармоничную композицию. В нижней части скаты этих крыш выгибаются внутрь. Это отсылка к традиционной русской форме, известной как «бочка», но выполненная в более строгих, современных пропорциях. И напоминает о храме Рождества Иоанна Предтечи в Ширково и других подобных древних памятниках Тверской области, которые, к сожалению, не сохранились до наших дней.

Несмотря на скромные размеры, храм кажется большим. Эффект достигается не только за счёт вытянутых пропорций и высокого подклета, но и из-за большого количества окон. Они маленькие, квадратные и расположены на фасаде асимметрично. Это абсолютно современный архитектурный приём.

Стены сложены из бруса, утеплены и обшиты деревом. Щипцовая кровля имеет острый угол наклона: это не только эстетика, делающая храм похожим на ель, но и практичное решение для северного климата. Ведь на такой крыше не задерживается снег.

В проекте удалось создать образ, который одновременно кажется древним и исконным благодаря материалам и общему силуэту. И в тоже время, абсолютно современным - благодаря чистоте линий, отказу от лишнего декора и асимметрии окон. Это архитектура, которая «разговаривает» с природой на одном языке.

Пытливый житель

07 October 2026 16:02

Terunobu Fujimori - японский архитектор и историк архитектуры. Но о роко известен он стал тем, что возводит поэтичные сооружения для чайных церемоний на стволах деревьев вот уже 30 лет, по одному каждый год.

Чайные павильоны архитектора вдохновлены концепцией синтоизма: согласованны с природой и позволяют буквально парить над землей. Его «Такасуги-ан» -чайный домик, построенный на двух каштановых деревьях, срубленных на соседней горе и привезённых на участок. Подняться туда можно только по отдельно стоящей лестнице, приставленной к одному из стволов. Внутри находится штукатурка и бамбуковые маты. Окно заменяет традиционный свиток: оно обрамляет вид на город, где Фудзимори вырос, и это окно показывает не только смену сезонов, но и необратимые перемены, происходящие в провинциальных городах вроде Тино.

Фухимори обжигает крыши огнем по традиционному японскому методу якисуги. Поверхностный слой кедровых досок карбонизируется и запечатывается натуральным маслом. Это не декор, а конструктивное решение: обожжённое дерево противостоит дождю, насекомым и огню. Тот же приём - на фасаде чайного домика у лондонского Барбикана, построенного руками студентов Кингстонского университета.

Материал здесь выступает продолжением тела. Камень, стебли бамбука и хинное дерево, из которых построены дома, гармонируют с природой. Внутри очень мало места. Всего 3 на 3 метра, размер четырёх с половиной татами, стандарт, установленный в Японии 400 лет назад. Простые белые стены покрыты глиной, чтобы ничто не отвлекало от созерцания. Сам Фудзимори говорит: чайный домик - это «предельная личная архитектура», настолько компактная, что становится «продолжением тела, своеобразной одеждой для человека».

Внутри чайного домика не думают о социальном статусе, бедности или богатстве. Там просто проводят время вместе.и ключевое здесь - вместе.

Пытливый житель

06 October 2026 16:02

Так выглядит квартира архитектора и коллекционера Массимо Адарио в римском Palazzo Sacchetti XVI века.

Его собрание искусства и дизайна разных веков начинается в гостиной, где на стальной стене красуется картина барочного мастера Луки Джордано .

Палаццо как отправная точка. Адарио снимает квартиру на четвёртом этаже Palazzo Sacchetti на Via Giulia - одной из главных ренессансных улиц Рима. Палаццо построен в XVI веке по проекту Антонио да Сангалло Младшего, и Адарио говорит, что его поразили деревянные кессонные потолки с оригинальной росписью XVIII века: «Одно дело - видеть фотографию, другое - стоять под ними».

Ключевое вмешательство совсем не декор, а перегородка. Адарио убрал стены, добавленные в 1970-х, и вместо них поставил матовые стальные панели. Они разделяют зоны, но не закрывают пространство. Сталь напоминает о структурных интервенциях Гаэ Ауленти в Palazzo Pucci во Флоренции в 1971 году. Ведь здесь тот же принцип: современный материал в историческом теле, без попытки имитации.

Именно на этой стальной стене, отделяющей кухню от гостиной, висит Лука Джордано - барочный холст 1655–1660 годов. Работа не «украшает» стену. Она с ней спорит: тёплый барочный свет против холодной промышленной поверхности.

Пол и потолок работают как два полюса. Пол - это плиты мрамора Zebrino с выраженной текстурой. Тот же камень использовали в римских палаццо эпохи строительства. Потолок деревянный, расписанный в небесно-голубых тонах, отсылающих к росписям сводов XVIII века. Между ними находится пространство, где мрамор и роспись не спорят, а держат рамку.

Стены гостиной покрыты тканью пыльно-голубого оттенка, а пол бархатным ковровым покрытием. Адарио называет это «мягкой коробкой», которая прикрепляется к древней структуре, не пытаясь её переписать.

Всё это куплено без единой коммерческой логики. Адарио формулирует просто: «La passione pura» - чистая страсть. Без расчёта, без оглядки на то, вырастет ли цена, без мысли о том, как это будет смотреться в каталоге. Просто потому, что не может иначе.

И именно поэтому квартира работает как архитектура, а не как шоурум. Стальные панели не пытаются быть старше, чем они есть. Мраморный пол не пытается быть моложе. Барочный холст висит на промышленной стене, и никто из них не притворяется другим. Каждый элемент честно говорит, откуда он и когда. А пространство между ними - это и есть та самая чистая страсть: когда вещи собраны не по правилам, а по любви.

Пытливый житель

05 October 2026 16:02

А вы знаете, что знаменитый швейцарский архитектор Гюстав Фальконье известен не только созданием красивых зданий, но и тем, что в 1886 он запотентовал стеклянные кирпичи! И именно эти прародители стеклоблоков стали символом модерна.

Фальконье утверждал, что форма сложнее, чем кажется. Кирпичи выдувались вручную. Так, расплавленное стекло вдувалось в металлические формы, а ещё горячее отверстие закрывалось стеклянной пробкой. Внутри оставался разрежённый воздух, что давало тепло- и звукоизоляцию. Известны 16 видов кирпичей: от простых квадратов до вытянутых шестигранников и форм, напоминающих балясину или пузатый штоф.

Кирпичи для создания цветных зданий, выдувались вручную в розовом, прозрачном, зелёном и опаловом цветах. Красные с золото-рубиновым покрытием стоили вдвое дороже. В найденных образцах встречаются почти весь спектр: кобальтово-синий, голубой, коричневый, жёлтый и множество пастельных оттенков. Красного при этом почти нет!

Примечательно, что в начале XX века их использовали для эркеров, оранжерей и фасадов. Они рассеивали свет, были лёгкими и огнеупорными. Часто их использовали и для утилитарных проёмов: чёрных лестниц, дворовых окон, брандмауэров доходных домов. Удивительно, что в петербургском доходном доме Ерошенко в Басковом переулке сохранились стеклоблоки Фальконье именно на лицевом фасаде! И это большая редкость.

Сложность производства привела к утрате технологии в 1930-х. Производство в России было полностью утрачено, но сейчас технологию активно восстанавливают и, к счастью, новые блоки уже соответствуют старым образцам.

Но главное не в том, что технологию вернули. Главное в том, что она снова уместна. Стеклоблок сегодня перестал быть компромиссом между окном и стеной. Он снова стал тем, чем был у Фальконье: материалом, который пропускает свет, но не открывает вид. Материалом для лестниц, санузлов, перегородок, словом, там, где нужен свет, но не нужен взгляд.

Пытливый житель

19 October 2026 10:02

Удивительный дом-бетонная горка расположена в Сан-Паулу, Бразилия. Автор - известный бразильский архитектор Жоржи Залшупин.

Этот дом в Сан-Паулу похож на горку: внизу он широкий, кверху сужается, а бетонная стена изгибается плавной дугой. Форма не случайна. В семидесятые действовало правило «чем выше этаж, тем дальше от тротуара», и обычно из него получались дома-лесенки. Здесь Жоржи Залшупин срезал ступеньки одной гладкой кривой: правило соблюдено, а лесенка превратилась в трамплин.

Это ключевой архитектурный приём: регламент не нарушен, но переосмыслен. Вместо серии горизонтальных уступов - непрерывная наклонная плоскость. Здание не «обходит» норму, а переводит её в другую геометрию.

Любопытно и конструкция здания. Бетонная стена изгибается плавной дугой, формируя силуэт и одновременно работая как несущая поверхность. Никаких декоративных элементов. Здесь только кривая, задающая объём. Дом читается как единый монолит, а не как набор этажей.

Примечательно, что башня напомнила японским банкирам храм - те стали её первыми хозяевами и прожили в ней четверть века. Потом дом купили под первый в городе отель Hard Rock, но стройка так и не началась, а этой весной от отеля отказались совсем.

К сожалению, сегодня башня пустует, и на бетонный склон забираются только граффитчики: чем выше подпись, тем больше уважения.

Безусловно, дом Залшупина - это редкий пример того, как ограничение становится формой. Регламент, который обычно порождает скучную ступенчатую застройку, здесь дал здание-скульптуру. Пустующее, но не потерявшее силуэт.

Пытливый житель

18 October 2026 10:02

В китайском Гуйяне построили арт-центр из трёх павильонов: библиотека стоит у озера, часовня спрятана в роще гинкго, сцена обращена к амфитеатру. Задумывали его одним зданием, но в бюро Atelier XI разделили проект на части и расставили их по парку.

Окрестности города знамениты карстовыми пещерами. Именно по этой причине, архитекторы повторили их в камне. Каждый павильон -это абсолютно ровный блок светлого травертина, в котором вырезаны высокие арки. Это не буквальное цитирование пещеры, а её архитектурная редукция: убраны случайность и неровность природной формы, оставлена только суть: свод, проём, переход из открытого в закрытое.

За арками открываются своды, обшитые нержавеющей сталью. Листы сваривали и шлифовали вручную, чтобы металл не зеркалил, а мягко рассеивал свет. Это принципиальный момент: сталь здесь не блестит и не отражает. Она буквально ловит и перераспределяет свет внутрь. Материал ведёт себя как штукатурка, а не как металл.

Три павильона - это три отношения к воде и небу. Отражаясь в озере, арка библиотеки превращается в ровный овал. Отсюда и название проекта. Зал часовни раскрыт к небу: свод не закрыт сверху, свет падает вертикально. Сцена обращена к амфитеатру, то есть к зрителю, а не к пейзажу.

Программу для павильонов заранее не расписывали, чтобы оставить место случаю. Теперь здесь каждую неделю сами собой возникают спектакли, выставки и читательские клубы.

Atelier XI не проектировали «культурный центр». Они спроектировали три разные пространственные ситуации - у воды, в роще, а вот на склоне оставили их пустыми. Архитектура здесь не диктует сценарий, а создаёт условия. Камень снаружи, сталь внутри, арка как единственный жест. Всё остальное - время. Удивительная гармония и спокойствие царит а этом арт-центре.

Пытливый житель

17 October 2026 10:02

Дома-бочки. Да! В советское архитектуре есть и такие проекты. И были они реализованы в посёлке Диксон, Красноярского края.

Что же это такое? Это цельнометаллический унифицированный блок - жилой модуль цилиндрической формы, разработанный в 1974 году инженерами Александром Никульчевым и Сергеем Камоловым. Производство началось в 1975 году на Сокольском деревообрабатывающем комбинате.

Почему бочка? Обычные прямоугольные вагончики на БАМе и Севере не выдерживали нагрузок: сугробы выше крыши, ветер, который превращал плоскую стену в парус. Цилиндр решил всё сразу. Снег не задерживался на крыше, а скатывался сам. Ветер плавно обтекал корпус, а не давил на него. Внутри не было углов, где застаивался холодный воздух и прогревалось быстрее.

Длина «дома» 9 метров, диаметр - 3,2 метра, высота потолка - 2,6–2,7 метра. Внутренняя площадь составляла около 28,6 м². Масса 6 тонн.

Любопытна планировка. Внутри размещалось всё необходимое: спальные зоны, столовая, кухня с электроплитой, сухой санузел, система подогрева воды и входной тамбур, отгороженный от остального пространства, чтобы холод снаружи не проникал внутрь жилого помещения.

«Дом» был выполнен из стального корпуса с многослойным утеплителем. Расчётный температурный диапазон от −65 до +45 °C. Стоять в полный рост можно было только по центру так как металл уходил дугой вверх.

Примечательно, что в Диксоне такими бочками застраивали целые улицы. В 1989 году местных жителей, обитавших в ЦУБах, называли «диксонскими диогенами». Не без иронии, конечно, иронией, н, безусловно, с уважением. Некоторые семьи жили в них не месяцы, а годы.

В 1990-х производство этих «домов»остановилось. Модули, которые не успели отправить на металлолом, превратились в дачные домики, гаражи и бытовки. Но в Диксоне они остались: ржавые цилиндры на краю земли, напоминание о том, как инженерная мысль решала задачу выживания в самых суровых условиях.

Пытливый житель

16 October 2026 10:02

Давайте рассмотрим красивый дом-мастерскую, появившуюся недавно в Краснодаре.

Дизайнер отреставрировал особняк и расположил там личное жильё и офис его мастерской Vandall Bureau. «Мне всегда хотелось обитать в доме из старого фонда, где можно было бы одновременно жить, работать и создавать что-то новое. Одна из визитных карточек Краснодара - одноэтажные старинные особняки. После долгого поиска я нашёл маленький особняк 1918 года. Он был одноэтажным, всего 70 м². Площадь здания не позволяла сделать и офис, и жилую часть, поэтому мы пристроили к нему второй этаж с мансардой», - говорит дизайнер Владимир Анда.

В проекте сохранены изразцы и полностью очищена краска со стен. Благодаря этому появились живые многослойные текстуры. Они же являются уникальными следами времени.

Добавили белый глянцевый наливной пол. Именно он стал символом чистого холста - пространства, в котором можно расставить мебель, добавить любые детали, не стирая прошлое.

На второй этаж ведёт винтовая лестница, выкрашенная в цвет теннисного мячика. Это яркий акцент, связывающий эпохи.

Примечательно, что проект Анда - это не реставрация в музейном смысле и не новодел. Это двухслойная архитектура: историческая оболочка 1918 года и современная надстройка над ней. Второй этаж с мансардой не имитирует старину, а честно говорит, что он новый. Но при этом не подавляет старое.

Безусловно, ключевым приёмом явилась очистка вместо покраски. Стены не заштукатурены заново, а раскрыты до слоёв, которые накопились за век. Это не «сохранение» в смысле консервации. Это настоящее проявление. Архитектор показывает то, что уже было, но стало невидимым под краской.

Белый пол и теннисно-зелёная лестница - это два цветовых жеста, которые связывают эпохи: глянец сверху и яркий акцент в проёме. Прошлое остаётся на стенах. Настоящее же на полу и в лестнице.

В итоге получился не «дизайнерский интерьер в старом доме», а работающая мастерская времени. Стены хранят следы века, пол - чистый лист, лестница - единственная цветная нота, которая не даёт пространству превратиться в музей.

Пытливый житель

15 October 2026 10:02

Флоренция оказалась в центре скандала вокруг наследия ЮНЕСКО из-за реконструкции бывшего оперного театра Teatro Comunale, получившей прозвище «чёрный куб».

ЮНЕСКО начала проверку проекта на предмет соответствия статусу Всемирного наследия - исторический центр города был включён в список в 1982 году как образец целостного облика купеческого города эпохи Возрождения. Исключение из списка организация называет крайней мерой, которой обычно предшествует диалог с национальными властями.

Здание театра снесли в 2021 году, оставив только фасад. В прошлом году архитектор Витторио Грасси представил жилой комплекс с почти 30-метровой тёмной структурой и белыми корпусами с чёрными верхними этажами. Всего 156 апартаментов под управлением Starhotels и 30 апартаментов на продажу.

Бесспорно, проблема не в том, что рядом с историческим центром появился современный объект. Проблема в том, что за сохранённым неоклассическим фасадом вырос объём, который не читается как продолжение фасада, а спорит с ним. Чёрная структура поднимается почти на 30 метров, меняя силуэт квартала, видимый с Пьяццале Микеланджело. Для города, который ЮНЕСКО ценит именно за непрерывность и целостность исторической ткани, это принципиальный конфликт.

Строительство велось без обязательных выездных согласований, предусмотренных условиями одобрения 2020 года. В актах нет ни одного протокола о проверке выбора материалов и цветов на площадке. Те самые чёрный металл, белый камень и латунь, которые появились на здании, не были согласованы в установленном порядке. Прокуратура расследует, кто именно допустил это и почему первоначально отклонённый проект в итоге получил разрешение.

Группа жителей Salviamo Firenze считает происходящее символом коммерциализации исторического центра: в радиусе 1,5 км от Дуомо для туризма и инвестиций переоборудовано 300 тысяч кв. м недвижимости.

«Чёрный куб» - тест на то, как исторический город может меняться, не теряя себя. ЮНЕСКО редко исключает объекты из списка, но сама проверка уже сигнал: целостность центра важнее инвестиционной привлекательности квартала. Если проект придётся переделывать, это станет прецедентом для всей Италии. Если нет, Флоренция получит новый силуэт, и вопрос, останется ли он флорентийским, будет уже не к архитектору, а ко времени.

Пытливый житель

14 October 2026 10:02

Давайте сегодня поговорим про великолепную римскую Villa Doria Pamphilj.

Загородная резиденция семьи Памфили, к середине XVII века превратилась в одну из самых пышных аристократических вилл Рима. Расположена она за воротами Сан-Панкрацио, на Яникульском холме. Это достаточно высоко, чтобы избежать малярийных низин и открыть панораму города. Отсюда и имя Bel Respiro, «прекрасное дыхание».

Здание решено в палладианском духе: центральный двухсветный салон с четырьмя скульптурами XVII века в нишах и живописью Паоло Анези над дверями. Своды боковых залов покрыты стукко. Фасады богато украшены рельефами, фризами и статуями.

За казино находится Giardino Segreto, спроектированный Альгарди. Живые изгороди выстрижены в форме голубя и лилии - геральдических символов Памфили. В центре расположился великолепный фонтан Венеры. По коротким сторонам сада - два рыбных пруда, в одном из которых, что необычно, растёт болотный кипарис.

Там находятся и знаменитые фонтаны. В оформлении фонтанов садов участвовали крупнейшие мастера эпохи: Алессандро Альгарди, Джован Франческо Гримальди и Джан Лоренцо Бернини.

С 1965–1971 годов парк площадью 184 гектара, крупнейшая историческая зелёная зона Рима, открыт для публики. Casino del Bel Respiro используется правительством Италии как представительская резиденция при визитах глав государств и правительств.

Архитектура виллы - это не просто набор павильонов и садов. Это единый ансамбль, где здание, вода и растительность выстроены как политическая программа: дом, который говорит о власти через порядок, симметрию и геральдику. Посмотрите, как это красиво!

Пытливый житель

13 October 2026 10:02

Семья Берлускони наконец-то продала легендарную виллу «Чертоза» на Сардинии королевской семье Катара. Сумма огромная- за четыреста миллионов долларов!

Стоит отметить, что это не просто вилла. Это 580 477 квадратных метров и это больше, чем Ватикан! Основное здание - 2261 квадратный метр на нескольких уровнях, с 14 спальнями и 14 ванными, центральным двором и белым сардинским гранитом. Плюс семь отдельных гостевых резиденций, каждая со своим бассейном и архитектурным характером.

Берлускони купил участок в 1980-х годах, когда здесь был обычный фермерский дом. Перестройку вёл известный итальянский архитектор Джанни Гамонди. Логика была не в том, чтобы построить «дом», а в том, чтобы спроектировать автономный мир, из которого никуда не нужно уходить.

В итоге, появилось семь открытых бассейнов, три искусственных озера, частная лагуна. Теннисные корты, поля для футбола и гольфа, виноградник и даже сад лекарственных растений. Греческий амфитеатр с мозаичным полом на 400 мест. «Грот Нептуна» - искусственная пещера в склоне холма с куполом, освещённым как ночное небо, и бассейном со скульптурой морского бога.

На вилле даже есть искусственный вулкан, извергавший раскалённые камни и потоки лавы! Берлускони лично запустил его после поражения на выборах. В 2006 году соседям пришлось вызвать пожарных, когда извержение вышло из-под контроля.

Под землёй есть ядерный бункер и туннель, соединяющий виллу с причалом. Сделано это для приватности знаменитых гостей. Любопытно, что указом 2004 года вилла была объявлена «альтернативным штабом максимальной безопасности» для премьер-министра.

Вокруг виллы высажен уникальный сад кактусов из более чем 2000 видов. «Холм размышлений» - насыпь десятиметровой высоты с двенадцатью вековыми оливами, где Берлускони сидел на троне.

Катарская семья Аль Тани приобрела не просто недвижимость. Она купила законченное архитектурное утверждение , что власть - это не только и не столько дворец, а ландшафт. И это высказывание теперь можно переписать: наследники планируют превратить виллу в эксклюзивный курорт . Вулкан, вероятно, останется. Дальше - интрига.

Пытливый житель

12 October 2026 10:02

Вокзал станции Павловск (Санкт-Петербург) - это редкий случай, когда типовое здание признаётся памятником.

Нынешний сталинский вокзал был построен в 1955 году на оси Нововокзальной аллеи Павловского парка. Он занял участок в 50 метрах от прежнего деревянного вокзала Павловск II, разрушенного в годы войны. Новое здание не просто заменило старое - оно встало так, чтобы завершать перспективу одной из главных входных аллей парка.

Авторство приписывается архитектору Владимиру Кузнецову. Однако Кузнецов проектировал здание не с нуля. Он взял за основу типовой проект авторства Николая Шеломова. А именно серию 4083 для вокзалов на 100 пассажиров. Железнодорожные домики Шеломова имели восемь полуциркульных окон и арочную дверь посередине, над которой нависал фронтон. Кстати, такие вокзалы есть не только в Ленинградской области. Так, например, есть в приозерском посёлке Сосново и Сланцах. Любопытно, что существовала усечённая версия этого же проекта всего на четыре окна (Кирилловское, Рябово).

Что же изменил Кузнецов? Павловский вокзал Кузнецов расширил за счёт боковых галерей-террас и восьмигранного светового барабана над центральным залом. Барабан - это, безусловно, ключевой архитектурный элемент: он не только даёт верхний свет в зал, но и создаёт вертикаль, которой типовой проект Шеломова не предполагал. Завершается композиция шпилем со звездой. К сожалению, звезда в 1994 году была снята.

Удивительно, но уникальный Павловский вокзал стал выявленным памятником только в 2016 году. А в 2026-м его отнесли к числу региональных памятников.

Пытливый житель

11 October 2026 10:02

Церковь Святого Лика (Santo Volto)находится на севере Турина, в квартале, который ещё лет тридцать назад был промзоной: там работали сталелитейные цеха, а рядом стоял завод французского концерна Michelin. Когда в девяностые производство свернули, город решил превратить территорию в парк, сохранив отдельные следы прошлого. Именно так возник план реновации района «Spina 3», и в его рамках на месте бывших цехов раскинулся Parco Dora.

Церковь строил швейцарский архитектор Марио Ботта в 2004–2006 годах по заказу туринского архиепископа Полетто.

Само здание сложено из семи башен - по числу церковных добродетелей. И полностью облицованное красным веронским камнем. Форма отсылает к шестерёнке -поклон индустриальному прошлому квартала. Это не метафора «на память», а буквальная геометрия: план церкви читается как деталь механизма, вписанная в бывшую заводскую территорию.

Изнутри башни работают как световые колодцы: дневной свет падает через скошенные под 45 градусов верхушки и стекается к алтарю. Башни не несут декоративной функции. Они формируют световой поток. Срезанные наискось верхушки направляют свет вниз и внутрь, к центру зала. Освещение здесь абсолютный элемент архитектоники: без этих срезов пространство работало бы иначе.

За алтарём на стене выложен Лик с Туринской плащаницы. Сделано это было кирпичной кладкой из светлых и тёмных кирпичей, которые вместе складываются в крупный рельефный «пиксельный» портрет. Это не роспись и не мозаика. Это кладка, то есть та же техника, что и стены. Изображение встроено в конструкцию, а не нанесено на неё.

Рядом с церковью - заводская труба, из которой сделали колокольню. Вернее, это символическая колокольня: колокола внизу, так как на трубе они бы не поместились. Вокруг неё обвивается спиральная стальная лента с острыми зубцами, похожая на терновый венец.

Любопытно, что архитектор не снёс трубу и не замаскировал её. Он перекодировал индустриальный объект в сакральный, не меняя его форму. Труба осталась трубой, но теперь она…колокольня. Красный веронский камень соседствует с бетоном и сталью. Шестерёнка становится планом храма. Терновый венец изготовлен из стальной ленты, а не из дерева и не из камня.

Удивительное смешение индустриального и сакрального и при этом ни одной фальшивой ноты. Потому что здесь не притворяются: заводское прошлое не спрятано, а принято как часть литургии места.

Пытливый житель

10 October 2026 10:02

В Абу-Даби построят крупнейший центр исполнительских искусств - один из последних проектов, разработанных архитектором Фрэнком Гери, который ушёл из жизни в прошлом году.

Центр будет называться Dar al Funoon Abu Dhabi (Дом искусств) и расположится на острове Саадият. Архитектурная концепция выполнена в характерной для Гери пластичной манере. Здание обволакивает плавный фасад и крыша, состоящие из пластин и напоминающие развевающуюся ткань, которая каскадом устремляется к центру. Это тот же метод, что и в Гуггенхайме в Бильбао: форма рождается не из плана, а из скульптурной лепки объёма. Только здесь вместо титановых панелей - «развевающаяся ткань», а вместо музейных галерей - акустические залы.

Комплекс рассчитан более чем на 6 тысяч зрителей одновременно. Под одной крышей объединят многофункциональный зал более чем на 2 000 мест с оркестровой ямой на 120 музыкантов, открытый амфитеатр на 3 500 мест, экспериментальный театр на 400 мест и камерную джазовую сцену на 250 мест. Кроме того, на площади около 5 000 кв. м разместятся рестораны, кафе, магазины и общественные пространства, а на террасе на крыше будут проводить различные мероприятия.

Почему это важно для Саадията? Dar al Funoon дополнит культурный квартал, где уже работает Лувр Абу-Даби, открылся Национальный музей Заида, строится Музей естественной истории, а в декабре 2026 года откроется Гуггенхайм и тоже по проекту Гери. Гери успел дать Саадияту два здания: музей, где форма - это навигация по галереям, и театр, где форма - это великолепная акустика. Два разных типа общественного пространства, сделанных одним методом.

Открытие центра запланировано на 2030 год.

Пытливый житель

09 October 2026 10:02

Участок диктует всё. Архитектура этого современного загородного дома в Испании определена особенностями участка и окружающим пейзажем: очень крутой склон, панорамный вид на береговую линию и море и подъезд сверху.

Это ключевая деталь. Когда подъезд находится на верхней точке участка, а вид внизу, дом перестаёт быть объектом, стоящим на земле. Он становится вертикальным маршрутом, который нужно пройти, чтобы добраться до моря. Три уровня - это не этажность в привычном смысле, а три ступени спуска.

Примечательно, что в доме три уровня и односторонняя ориентация всех основных помещений - в сторону моря. Внизу находится общая зона и главная спальня, на втором этаже ещё три спальни, а наверху - входной павильон, место для стоянки и газон.

Такая схема переворачивает привычную логику: вход сверху, а жизнь снизу. Гость входит в дом на уровне крыши и спускается внутрь, к свету и воде. Это архитектурный прием, который делает спуск частью опыта: море открывается не сразу, а постепенно, по мере движения вниз.

Привлекает внимание и сплошное остекление от пола до потолка, которое убирает границы между экстерьером и интерьером. На крутом склоне это работает иначе, чем на ровном участке: стекло не просто открывает вид, оно продлевает пространство в пустоту. За окном отнюдь не сад, а обрыв и море. Комната не заканчивается на раме.

Еще одна любопытная деталь проекта - это бассейн, который находится на нижней площадке. Он расположен на самом низком уровне участка. То есть там, где дом уже максимально приближен к морю. Бассейн здесь не декоративный элемент, а точка прибытия: спуск, начавшийся у ворот наверху, заканчивается у воды.

Небольшая площадь при трёх уровнях означает, что дом компактный, но вытянутый по вертикали. Каждый уровень - это не этаж, а терраса склона, встроенная в рельеф.

Дом в Альтеа Хиллс - это наглядный пример того, как рельеф становится не ограничением, а проектной логикой. RGB arquitectos не выравнивали участок и не террасировали его под удобную сетку. Они приняли уклон как данность и выстроили дом вдоль него. Так, что каждая функция получила свою высотную отметку: парковка наверху, спальни в середине, жизнь и вода внизу.

Пытливый житель

08 October 2026 10:50

Главгосэкспертиза одобрила проект строительства аэропорта Архыз. Архитекторы проекта – бюро KPLN.

Аэропорт откроется в 2029 году в 40 километрах от Черкесска. Длина взлетно-посадочной полосы составит три тысячи метров. Планируется, что в час аэропорт сможет принимать тысячу пассажиров.

Архитектура аэропорта вдохновлена семенем пихты. Форма терминала - вытянутый треугольник со скруглёнными углами, повторяющий аэродинамичный контур семени кавказской пихты. И это не декоративный жест. Реликтовые массивы пихты - доминирующий ландшафт Архыза, и архитекторы KPLN перенесли его логику в геометрию здания: плавные линии, отсутствие жёстких углов, интеграция в рельеф.

Зелёная кровля была задумана как продолжение ландшафта. Терминал площадью 25 тысяч квадратных метров получит одну из крупнейших в России зелёных кровель. С высоты здание читается не как инфраструктурный объект, а как роща между лётным полем, рекой и трассой. Кровлю поддерживают колонны-«иголки», визуально отсылающие к хвойным стволам.

В центре терминала - стеклянный атриум с реальными кавказскими пихтами. Это редкое решение для аэропорта: пассажир, проходящий регистрацию, оказывается внутри природного объёма, а не просто в зале с панорамным остеклением. Атриум работает как световой колодец и как смысловой центр здания.

Полоса 3000×45 метров позволит принимать среднемагистральные самолёты. Перрон рассчитан на 10 мест стоянок с возможностью расширения до 23. Терминал оборудуют тремя телетрапами и четырьмя выходами на посадку. Парковка рассчитана на 300 машиномест.

Аэропорт в Архызе - это редкий случай, когда инфраструктурный объект проектируется не как «ворота», а как часть территории. KPLN разрабатывает и архитектуру, и интерьеры в одном бюро, обеспечивая бесшовность образа: мотивы пихтовых семян и горных предгорий переходят с фасадов в дизайн внутренних пространств. Проект уже получил платиновую награду Architecture & Design Awards 2026 и золотой знак Союза архитекторов России на «Зодчестве’24».

Теперь поток туристов на курорты Архыза и Домбая точно увеличится.

Пытливый житель

07 October 2026 10:02

В Италии завершено громкое и одновременно курьёзное дело о поддельной археологической достопримечательности. В центре разбирательства оказался 69-летний Франко Малоссо фон Розенфранц, построивший на холмах в провинции Виченца «древний амфитеатр», который выдавал за исторический памятник.

Малоссо утверждал, что обнаружил так называемый Берикский морской амфитеатр (Berico Maritime Amphitheatre) на холмах в провинции Виченца после оползня 2005 года. Он датировал памятник 393 годом н. э. и называл его одним из старейших и крупнейших амфитеатров мира. По версии Малоссо, руины посещал Юлий Цезарь, возвращавшийся в Рим из Египта вместе с Клеопатрой, а в стоявшей на этом месте старинной церкви якобы жила шекспировская Джульетта Капулетти.

Подозрения возникли в 2016 году, когда карабинеры Италии привлекли к проверке археологов и представителей управления по охране памятников. Экспертиза показала, что «античная» кладка выполнена из стеклопластика, папье-маше, оштукатуренных блоков и гипсовых статуй начала 2000-х годов, а план сооружения не соответствует эллиптической форме римских амфитеатров. Спутниковые снимки подтвердили, что Малоссо сначала сделал холм улочки , а затем возвёл постройку на расчищенной площадке.

Историки указали и на хронологические противоречия в легенде. Цезарь жил примерно за четыреста лет до заявленной даты постройки, а действие «Ромео и Джульетты» происходит не в Виченце, а в Вероне. Более того, сооружение имело полукруглую форму, характерную для театра, а не для амфитеатра, который должен быть овальным.

Суд приговорил Франко Малоссо фон Розенфранца к 2 годам и 4 месяцам тюремного заключения за архитектурную подделку.

Ведь Малоссо подделал не артефакт, а типологию. Он собрал амфитеатр из неправильных частей: полукруг вместо овала, стеклопластик вместо травертина, гипс вместо мрамора. Ошибка не в материале. Ошибка в плане. Римский амфитеатр - это эллипс, замкнутая геометрия, рассчитанная на круговой обзор. Полукруг - это театр, другое здание, другая логика движения и посадки. Археологи читают это за секунды.

В итоге получилось здание без места. Амфитеатр, у которого нет ни античности, ни холма, ни Виченцы. Только стеклопластик, гипс и хронология, которая рассыпается при первой проверке. Архитектура, которая хотела быть древней, но оказалась ровесницей папье-маше.

Пытливый житель

06 October 2026 10:02

Château la Commaraine. Новое открытие в Бургундии.

Новый здесь, правда, только отель. Само шато в Поммаре стоит с XII века. Вокруг виноградники, а один из них, Clos de la Commaraine, имеет статус Pommard Premier Cru.

Перед архитекторами стоял вопрос: как вставить новое в старое, не убив старое? Реновацию вёл Ричард Мартине - архитектор, специализирующийся именно на исторических зданиях. Его формула проста и точна: «Реставрировать - это значит заполнять пустоты современной архитектурой, которая говорит с посетителем просто». Мартине получил за этот проект первую премию Hôtel & Lodge Awards 2026 в категории «Архитектор» .

Само шато основано в 1112 году Хьюгом II, герцогом Бургундским. Стены, которым больше девяти веков, сохранили свою материальность: камень, исторические деревянные конструкции, работа бургундских мастеров. Новое здесь не спорит с этим. Оно вставляется в промежутки. Три этажа, на которых разместились 37 номеров и сюитов.

Кювери сделали частью архитектурной драматургии. Одна из главных деталей проекта - это, безусловно, винодельня интегрирована прямо в отель. Не рядом, не в отдельном флигеле. Внутри. Гости могут смотреть, как делается вино, из окон или с террас. Один из сюитов выходит окнами прямо на кювери.

Интерьеры - это сплошь светлое дерево, блондинистые тона, акценты розового золота и небесно-голубого. Никакой тяжести, никакого «музейного» холода. Старый камень остаётся камнем, но не давит.

Всего 37 номеров, два ресторана, спа, бассейн, сады. Бар расположен в оригинальной башне XIV века, откуда открывается потрясающий вид на виноградники.

Можно приехать сюда буквально на пару-тройку дней: жить в шато, пить бургундское и никуда особо не торопиться.

Пытливый житель

05 October 2026 10:02

Екатерининский собор в Пушкине (Царском Селе) - это не только величественный архитектурный памятник, но и важный объект культурного наследия России.

Построенный в 1840 году по указу Николая I, собор стал архитектурной доминантой Царского Села. Его белоснежные стены и золотые купола символизируют величие и изящество русской православной архитектуры.

Автором проекта стал Константин Тон, создатель русско-византийского стиля и московского Храма Христа Спасителя. Собор задумывался как центрическое сооружение в форме греческого креста, с фасадами, обращёнными на четыре улицы, образующие Соборную площадь. Высота с крестом составляет 53 метра, вместимость - до 2000 человек. Пятикупольный храм с килевидными закомарами и аркатурными поясами был оштукатурен и выбелен, главы изначально вызолочены.

Но пришла революции. В 1939 году собор был взорван. Решение мотивировали «громоздкостью здания, подавляющего окружающие строения». В 1960 году на его фундаменте установили памятник Ленину.

К счастью, к 300-летию Царского Села собор был восстановлен в первоначальной форме. В 2010 году Патриарх Кирилл освятил храм. Сегодня это точная копия собора XIX века, продолжающая служить местом богослужений и духовного вдохновения.

В цокольных залах работает музей с артефактами, найденными при раскопках, и чудом сохранившимся крестом.