7961
Современная академическая музыка: интервью с композиторами, цитаты, выписки, анонсы концертов. Для связи — @mustt23.
Ладно, покажу самое заветное из закромов. На этом видео меня, к сожалению, нет, Господь упас (хотя "Беловежскую пущу" я однажды с этой сцены пел), но зато есть мои товарищи — и эпоха в полный рост.
https://www.youtube.com/watch?v=nw6TyOh6qQ8
А вот прекрасный бас-баритон Николас Ишервуд (справа), работавший с Ксенакисом, Куртагом, Шелси, Мессианом, Штокхаузеном etc etc, навещает Нурию Шенберг-Ноно (слева) — дочку Шенберга и вдову Ноно. Живая история музыки (и в добром здравии).
Читать полностью…
«Плач Иеремии» в Петербурге 13 июня. У меня самые светлые воспоминания об этой вещи (и вообще этом периоде в творчестве юбиляра).
«Камерный хор Festino впервые выступит на сцене Центра современного искусства имени Сергея Курехина и исполнит книгу, положенную на пение — «Плач Иеремии» (1992) Владимира Мартынова.
В ее основе — текст книги пророка Иеремии Ветхого Завета, в которой рассказывается о разорении Иерусалима вавилонянами. Разрушение мира, его расцерковление выступает центральной идеей Плача.
«Слезы оставлены человеку, как свидетельство падения, но и как надежда возвратить когда-нибудь утраченную цельность».
Камерный хор Festino — петербургский независимый коллектив нового поколения, который специализируется на исполнении современной музыки и исторически информированных трактовках старинной музыки.
Художественный руководитель и дирижер – Александра Макарова.
Подробности и билеты.
Промокод фермата дает 20% скидку подписчикам.
В этом году исполняется 50 лет "Эйнштейну на пляже". По этому случаю обещают разные постановки, вот информация с сайта Гласса:
Einstein on the Beach, Glass and the late Bob Wilson’s seminal work for theater, will celebrate 50 years in 2026. Held in memory of Wilson, the celebration will include a worldwide concert tour from the Philip Glass Ensemble with dates to be announced; a European concert tour from ICTUS, Collegium Vocale Gent and Suzanne Vega in May and September, 2026; a new experiential production created by English National Opera, Factory International, Park Avenue Armory and Improbable, directed by Phelim McDermott, to premiere June 2027 at Aviva Studios, Manchester, UK; and more special moments to be announced.
Полез смотреть, что это за версия с ICTUS (!), Collegium Vocale Gent (!!) and Suzanne Vega (!!!) и обнаружил, что они ее несколько дней назад показывали буквально неподалеку, в Дрездене. Обидно, а. Если вдруг здесь есть читатели из Братиславы, у вас она будет завтра, и еще 30 мая - на фестивале в Афинах.
Ну, будем надеяться, в сентябре еще где-нибудь в окрестностях покажут, хотя шансы невелики.
Клавесинист Ральф Киркпатрик —Вольфгангу Цукерманну, мастеру клавесинов, автору книги The Modern Harpsichord, основателю фирмы Zuckermann Harpsichords (и очень яркому политактивисту)
Читать полностью…
А теперь шок-контент. 1992 г, Хор ДМХШ "Восход" на гастролях в Калифорнии, где-то под Сакраменто. Ваш покорный слуга в первом ряду, прямо по центру.
Читать полностью…
Дружеский анонс, Ланг это "красиво". И, насколько я слышал, в РФ по-прежнему не дают партитуры многие европейские и американские издатели, так что премьеры любого рода — это довольно редкий вариант.
Читать полностью…
Сегодняшний концерт «Не только Перселл» ансамбля Neobarocco посвящен английской барочной музыке, которую ошибочно сводят только к гению Перселла, хотя она куда шире и многограннее. Музыка XVII века порождена зачарованным миром английской культуры: в ней сочетается благородная приверженность традициям и обаятельная странность, меланхолия и ирония, наивность и мудрость. Отдельный интерес представляет театральное измерение барочных арий — влияние шекспировской эпохи.
Сегодня на концерте в 19:30 прозвучат вокальные сочинения «британского Орфея» Генри Перселла, его брата Даниэля Перселла и их главного театрального соавтора Джона Экклза, создавшего самый экстравагантный номер “I burn” («Горю») в жанре «безумной песни» для звезды английской сцены Энн Брейсгердл. Инструментальная музыка будет представлена сочинениями династии Матеисов — итальянских скрипачей, которым в эпоху Реставрации суждено было сыграть роль английских Паганини.
Исполнители
Мила Фраенова (вокал, скрипка), Екатерина Тугаринова (траверс-флейта), Ольга Филиппова (клавесин), Рустик Позюмский (виола да гамба).
Эдисон Денисов и Екатерина Купровская, его вторая жена. Экс-ан-Прованс, лето 1992 года.
Из любопытного интервью.
"— Вы познакомились с Денисовым на лекции в Гнесинской академии. Вам был 21 год?
— 20 лет.
— Вы говорили, что всю лекцию он пытался высмотреть, есть ли у вас обручальное кольцо. А у вас тогда был чисто творческий интерес?
— Ну конечно. Я ведь начала серьезно заниматься музыкой, чтобы стать композитором. Ходила на концерты, которые он организовывал в Доме композиторов, не зная тогда, что именно он их организует. Я наверняка встречала его там, но не представляла, как он выглядит.
<...>
— У вас поначалу были опасения на тему «профессор и молодая девушка»?
— Нет. Я сразу ощутила, что с его стороны это было серьезное и искреннее чувство. Может, я была наивной и просто не представляла, что бывает иначе."
Продолжается концертная серия “Musica Sacra Nova. In reservato”, теперь в ее рамках сыграют Четвертую симфонию (1974) Бориса Тищенко.
Это гигантская вещь — длится полтора часа, в пяти частях, каждая, по сути, отдельная симфония — силы, гнева, скорби, жестокости, возрождения и нежности (определения авторские).
Для исполнения нужно два симфонических оркестра, чтец, саксофоны, орган, синтезатор и генератор низких частот. Исполнено было единожды, в 1978-м году в Ленинграде. Сам Тищенко называл его любимым и главным своим сочинением. По сути, это замаскированная месса.
“Мне Бродский рассказывал... что лучшие свои сочинения Монтеверди писал и клал под мраморную плиту. Это называлось In reservato. И потом, когда стали доставать эти сочинения, это оказалась самая лучшая его музыка” (Б. Тищенко). Эта симфоническая глыба, вытащенная из под мраморной плиты — действительно редкая штука.
27 мая, КЗЧ, 19-00.
Светлановский оркестр, Российский молодежный оркестр, дирижер – Фёдор Леднёв, билеты тут.
Две текстовые партитуры Фредерика Аквавивы. Из ста двадцати, изданных в виде книжки
Читать полностью…
«THE REDHEADED MAN, "…AND THEN I REALIZED THAT I AM THE WORLD, BUT THE WORLD IS NOT ME." (2026).
Читать полностью…
Но главное было впереди. “No! A lament for the innocent” (2023/24) для сопрано с усилением звука, ансамбля и фонограммы - это, по словам Хаи, “протест и плач”. Оно было задумано еще во время первого срока Трампа, когда начали разделять семьи, а дописывалось во время Газы. Хая, напомню, родилась в Израиле, а живет в США. В общем, это такая вещь, в которой из поля даже не диссонансов, а каких-то колючих ошметков реальности вырастает и крепнет женский голос, и в финале он повторяет “don’t take my child again / don’t take my child / don’t / no”. И на этом финальном “no” горло перехватывает уже у всего зала, даже у самых яростных скептиков.
Все, ответил Каспар Шлих, мы избавились от них.
Да, а что это за фраза про мир из названия пьесы по Хармсу?
А это вот отсюда. “Мир”, 1930 г.
“...Только я понял, что я вижу мир, как я перестал его видеть. Я испугался, думая, что мир рухнул. Но пока я так думал, я понял,что
если бы рухнул мир, то я бы так уже не думал. И я смотрел, ища мир, но не находил его.
А потом и смотреть стало некуда.
Тогда я понял, что, покуда было куда смотреть, — вокруг меня был мир. А теперь его нет. Есть только я.
А потом я понял, что я и есть мир.
Но мир — это не я.
Хотя в то же время я мир.
А мир не я.
А я мир.
А мир не я.
А я мир.
А мир не я.
А я мир.
И больше я ничего не думал”.
Вот как-то так для меня сейчас музыка Хаи Черновин и звучит.
#wittener_tage
Вычищая из комментариев очередного бота, рекламирующего очередную книжку (вот сейчас вполне известного и старого Канемана), хочу уже спросить — в чем смысл этого спама? На чем тут можно заработать?
Читать полностью…
Как выглядит заказ сочинения у Шенберга.
"Мистера Мессиана мы уже попросили написать для нас пьесу для фортепиано и струнных или струнных и духовых. Не согласитесь ли вы написать для нас вещь на 15-20 минут, для любых инструментов на ваш выбор? Мы бы предпочли, чтобы их количество не превышало шести".
Шенберг написал им Струнное трио op. 45
Перевод:
16 января 1967
Дорогой мистер Цукерман,
Спасибо за ваше письмо от 24 декабря. Я разделяю ваше смятение и возмущение по поводу поведения правительства Соединённых Штатов во внешней политике, особенно во Вьетнаме. Но я серьёзно сомневаюсь в разумности использования искусства как трибуны для публичного протеста.
Мне кажется, что прямое политическое выражение протеста со стороны художника скорее относится к его существованию как гражданина, избирателя и налогоплательщика. Искусство, если оно искренне, неизбежно протестует самим фактом своего существования — возможно, в более долгосрочной перспективе, не обязательно прямо называя конкретную политическую проблему данного момента.
У меня было слишком много опыта жизни в тоталитарных странах, где художникам и учёным навязывали пропаганду, где культивировали установку, ведущую к привычному, само собой разумеющемуся принятию того, что всему нужно придавать актуальный или политический уклон.
Мне кажется, что художник, который по собственной воле связывает свою работу с политической или злободневной целью, имеет очень мало законных оснований защищаться от внешних попыток заставить его делать то же самое.
А также аудиофилам в этом чате рекомендую сей редкий винил. Late soviet obscure gem! Мелодия, 1990 г. В профильных блогах про него не напишут, ну и ладно. Мой первый и последний опыт профессиональной звукозаписи. Благодаря ему помню текст латинской мессы наизусть, разбуди ночью — пробарабаню с любого места (надеюсь).
Заглянув сейчас в трек-лист, обнаружил, что мы пели не только Гайдна, Моцарта и Шумана, но и Шютца, Кодаи и Феличе Анерио, ученика и последователя Палестрины. Нормально вообще. Ощущаю острую потребность залезть в текст Kleines Konzert Шютца и затвердить уже, наконец, с его помощью окончания немецких прилагательных.
Славой Жижек и Младен Долар
Вторая смерть оперы
М.: Скифия-принт, 2024. – 372 с.
пер. Ярослав Микитенко.
Эта книга — детальный анализ оперного искусства на фоне историко-политических событий. Вместе с Фрейдом и Лаканом авторы обращаются в своей книге к опере: Младен Долар — к Моцарту, Славой Жижек — к Вагнеру.
Название книги отсылает к двум смертям, символической и реальной, о которых Лакан говорит в связи с этикой и эстетикой в своем VII семинаре. Смерть вместе с любовью образуют центр как оперного, так и психоаналитического нарратива.
Младен Долар (р. 1951) преподает в Люблянском университете с 1982 года, специализируется на Гегеле, исследует с философских позиций музыку и кино.
Славой Жижек (р. 1949), чье имя в России больше на слуху из-за большего интереса автора к политике и массовой культуре.Оба – последователи Жака Лакана, и в 1970-е втроем с социологом Растко Моничем основали Люблянскую лаканианскую школу, ставшую, вероятно, самой влиятельной восточноевропейской школой психоанализа.Читать полностью…
Асафьев Б.В.
Книга
О Стравинском
СПб.: Лань-Планета музыки, 2026, -292с.
Настоящее издание представляет собой одно из первых масштабных отечественных исследований творчества Игоря Фёдоровича Стравинского — виднейшего композитора XX века. Асафьев анализирует не только эволюцию музыкального языка Стравинского, но и раскрывает его эстетические позиции, связь с художественными течениями эпохи и культурным контекстом времени. Автор рассматривает важнейшие этапы творческого пути композитора — от «русского периода» до неоклассицизма, уделяя внимание как музыкальной структуре, так и философским устремлениям композиторской мысли.Асафьев Борис Владимирович (1884–1949) — выдающийся музыковед, композитор и теоретик искусства, крупнейший музыкальный ученый советского периода.
Вслед за российской премьерой на Дягилевском фестивале, 16 июня фестиваль актуальной музыки SOUND UP представит в Москве «the writings» / «писания» — одно из главных произведений обладателя Пулитцеровской премии и Грэмми, американского композитора Дэвида Лэнга.
Вокальный цикл, который композитор описывает как «каталог человеческих эмоций», прозвучит в уникальной акустике Кафедрального собора святых апостолов Петра и Павла. Очерчивая круг человеческих чувств — от одиночества и горечи разочарования до смиренности, Лэнг воспевает любовь, как одну из самых сильных стихий, направляющих жизнь человека.
Голос проекта — один из лучших певческих коллективов страны INTRADA. Ансамбль выступит a cappella — без сопровождения инструментов, что позволит продемонстрировать певцам все свое мастерство.
Дополнением к вечеру станет российская премьера “Sleeper’s Prayer” — завораживающего произведения для органа и голоса Дэвида Лэнга.
SOUND UP voices: the writings | писания
15 июня | 18:00 | Дягилевский фестиваль | SOLD OUT
Частная филармония «Триумф»
Пермь, ул. Ленина, 44
16 июня | 20:00 | SOUND UP voices
Кафедральный собор святых апостолов Петра и Павла
Москва, Старосадский пер., 7/10
Билеты: https://clck.ru/3TpvpH
Кстати, прекрасный момент, я не знал: после "Тихих песен" Сильвестрова Эдисон Денисов, которые их разгромил, а Сильвестрова разругал, немедленно написал свои "Тихие песни" - тональный вокальный цикл на стихи Пушкина.
Сильвестров, из "Ферматы":
"А почему Эдисон Денисов сказал вам, послушав
«Тихие песни»: «Валя, ты перестаешь быть композитором»?
—
Ну так он оказался прав, выступил как пророк. Я дей-
ствительно уже не являюсь композитором, как вам и сказал
вначале. Но он, конечно, имел в виду немного другое — что
я ухожу в халтуру. Востребованные вещи начинаю писать, ки-
номузыку или что-то такое.
—
То есть ему казалось, что вы таким образом хотите
завоевать слушателей?
—
Я же ему проигрывал не только «Тихие песни», их-то
он еще с грехом пополам… А вот когда он услышал «Китч-му-
зыку», мои эстрадные песни, он мне просто сказал: ну, Валя,
теперь ты будешь богатым! Притом что ни одной эстрадной
песни не записано, только «Свято слiв», на радио ее крутили.
И даже однажды, когда мы с Денисовым оказались в Сортавале,
мы включили радиоприемник, а там ее передают.
Но это все не полемика, а вот после «Тихих песен» дей-
ствительно была полемика. Он мне потом признался, что
целую ночь не спал. Значит, я его все-таки достал. Он мне го-
ворит — там слушать нечего, ты хочешь сделать музыку из ни-
чего. А я ему — ты мне льстишь, это Бог творил мир из ничего".
Купровская, в интервью:
"Многие ровесники Денисова совершили поворот к новой простоте. Как вы думаете, если бы Эдисон Васильевич прожил дольше, у него произошел бы подобный стилевой поворот?
— Нет, я так не думаю, потому что Денисов попробовал этот стилевой поворот еще в 1980 году. В то время Сильвестров написал «Тихие песни». В августе 1980 года по их следам Денисов пишет свои «тихие песни» — вокальный цикл на стихи Пушкина «Твой облик милый». Это почти что тональная музыка. У него, конечно, бывали вкрапления тональных аккордов — ре мажора, соль мажора, которые в его музыке выполняют функцию символов. Но этот цикл — целиком тональный. Друзья и коллеги даже критиковали его за поворот к такого рода упрощенности."
У Купровской, кстати, есть книга "Мой муж Эдисон Денисов". А также книга про Клее и музыку 20 века, и еще одна - про французский сатурализм, которую я как раз планирую прочитать.
Вот это интервью с Франком Бедросяном - на эту тему как раз.
"Е.К. — В чём же заключается отличие сатуральной эстетики от спектральной?
Ф.Б. — Мы вытащили на поверхность тот аспект звука, который почти не был ими освоен — тёмный, скрытый, и всю эту сложную, сырьевую звуковую материю. Именно поэтому мы привлекли к себе внимание, спровоцировали полемику. Кроме того, спектральная музыка — это пост-сериальная музыка, поскольку её природа тоже структуралисткая. В то время как сатурация полностью порывает со структурализмом. Наша эстетика отличается особым отношением к исполнительскому жесту, к ритму, скорости. Они не были в полной мере развиты спектралистами. Кроме того, для нас очень важно соответствие ноты и тембра (что не всегда является обязательным — возьмите, к примеру, Баха), и мы очень привязаны к музыкальному инструменту как таковому. А потому для нас очень важен сплав исполнительского жеста и тембра: они неразделимы.
Вообще, особое отношение к тембру — это чисто французская характеристика. И она начала развиваться уже очень давно — ещё Берлиозом, потом Дебюсси. В Америке, например, этот аспект совершенно невозможен. У них речь идёт скорее о ритмических отношениях — как у Стива Райха, например. Мне кажется, это связано с их понятием сообщества. Тембр как метафора композиции просто немыслим в Америке! Тогда как во Франции существует нечто вроде мистицизма тембра".
Spanish school, Mozarabic miniature from Beati in Apocalipsin libri duodecim, c.900-950
Читать полностью…
Кстати, вот моя лекция про Hidden Хаи Черновин.
https://www.youtube.com/watch?v=_bKgUO6HXFg
На концерте Ezov исполнялся вместе с ее старым произведением “Su Hai practices javelin” (1996/1997) для голоса и электроники. Это получасовое сочинение для женского голоса и электроники, девять версий одного голоса — жужжащее облако голосов, которые исполнительница как бы порождает, отшвыривает от себя и принимает обратно. Пьесе 30 лет, она основана на стихах израильского поэта Зохара Эйтана, а javelin — это вообще-то метательное копье, но сейчас, конечно, невозможно прочитать это название, не думая про переносные противоракетные комплексы, и весь набор коннотаций, связанных с ними (есть даже популярная украинская марка одежды “”St. Javelin” с изображением Девы Марии с джавелином в руках).
Еще одна относительно камерная вещь, “Seltene erde. alchimia communicationis” (2022) для ансамбля, контрабаса соло и фонограммы, связана с редкоземельными металлами, используемыми в производстве сотовых телефонов. И, в принципе, это можно, наверное, как-то услышать в музыке. Алекс Росс вот полагает, что глиссандо контрабаса намекают на руки, роющиеся в земле, а резкие моменты согласованного действия — это отсылка к передаче данных. Но вообще, контрабас — сам по себе очень заметный инструмент, а тут еще стоящий в центре сцены — в сочетании с ансамблем в любом случае наводит на мысли о диалоге, сложном групповом взаимодействии и буквально никому-не-кабельности. Особенно если учесть, что он тоже окружен сложными отзвуками самого себя, там четыре записанные партии контрабаса, то есть он буквально заперт в собственном информационном пузыре, звук бьется внутри fulter bubble, а остальной ансамбль то ли пытается его прорвать, то ли сам мечется в своих собственных пузырях.
Но самые заметные премьеры были такие. Одна - это, что удивительно, инструментальный театр, и, дважды удивительно, по Хармсу. Называется “Рыжий человек …И тогда я понял, что я мир, но мир не я” (2026). Камерная компания музыкантов играет музыку, орудует пенопластом, скандирует строчки про человека, у которого не было ни глаз, ни ушей, ничего не было, так что непонятно, о ком идет речь, лучше уж не будем о нем говорить — а параллельно собирает и разбирает чемоданы, свистит в свистки и обессиленно замирает в лучах воображаемого поезда.
Тут меня, конечно, накрыло целой серией флешбеков, потому что левитинский “Хармс! Чармс! Шардам!, или Школа Клоунов” в Эрмитаже, первый репертуарный спектакль по Хармсу и вообще по текстам обериутов в СССР, был одним из первых и самых ярких моих театральных впечатлений. И, конечно, вряд ли можно на мои эти воспоминания опираться (хотя я помню все очень отчетливо), но “Рыжий человек” Черновин для меня выглядел внезапно как продолжение этой, очень знакомой традиции — и Эрмитаж, и Таганка, и много чего еще. Я уж молчу про чемоданы — после 2022 года все релокантские театральные инициативы сделали не знаю сколько пьес и инсталляций с чемоданами, даже моя старшая дочка поучаствовала в таком перформансе в Кройцберге. В общем, это очень знакомый, практически родной чемодан.
Хармса посадили (и в результате уморили) “за распространение клеветнических и пораженческих настроений”, буквально за фейки об армии и за вражескую — пронемецкую — пропаганду. И вот я в Германии, контекст дорисуйте сами, сажать за фейки вокруг меня можно каждого второго, я читаю дочке на ночь привезенную с собой детскую книжку Хармса, рассказываю ей, что 44 веселых чижа надо петь на мотив аллегретто из Седьмой симфонии, ну, еще “Плюха и Плиха” Вильгельма Буша в хармсовском же переводе — а потом в Виттене смотрю эту премьеру. После нее я попытался рассказать заинтересованным коллегам, которые в принципе не знали, что это за Хармс такой, всю эту историю, слой за слоем, начал с ОБЭРИУ, но быстро понял, что это такая кровавая луковица, от которой чем дальше, тем больше начинают слезиться глаза, дети весело скандируют “били, били, били, били, били палками собак, а собаки громко выли, но не слушались никак”, а в самой сердцевине Даниил Иванович, играя на любимой немецкой фисгармонии, повторяет “мы будем уползать без ног, держась за горящие стены” — и остановился.
#wittener_tage