7961
Современная академическая музыка: интервью с композиторами, цитаты, выписки, анонсы концертов. Для связи — @mustt23.
"Человек с высохшим лицом католического прелата". Советская музыка, 1958 год, юбилейная рецензия на Canticum Sacrum Стравинского. Внутри даже есть ряд нотных примеров, которые, конечно, все прогрессивные советские граждане изучили с лупой.
Это я пытаюсь заново найти, где Стравинского в советской прессе клеймили католицирующим фашистом или что-то вроде. Напомните, если помните.
🎶 #ВосточныеСреды. № 11 🎶
🎶 Чжу Цзяньэр. Симфония № 3.
III. Город солнечного света 🎶
YouTube
🎶 Чжу Цзяньэр (1922-2017) — китайский композитор симфонист, один из редких авторов десяти полноразмерных симфоний (это не такой большой "клуб", который включает, например, Шостаковича и — условно — Малера)! Учился в Московской консерватории (у таджикского композитора Сергея Баласаняна) и преподавал в Шанхайской консерватории.
🎶 Здесь представлена "Тибетская" симфония № 3 (1988), вдохновленная поездкой Чжу — в возрасте 63 лет! — в Тибет в 1986 году. Визит совпал с праздником Шотон, опыт участия в котором, наряду с пребыванием в городе Лхаса, вдохновил последнюю часть произведения: "Город солнечного света".
🎶 Третья часть включает 20 разделов и 13 контрастных тем (все — авторские, но вдохновленные услышанным)! НО музыка при этом развивается спокойно и поэтапно, авангардизма здесь нет, чистая иллюстративность. Поэтому логичнее всего воспринимать всю часть как большое панно из множества сцен, последовательно ведущих нас к грандиозному праздничному финалу.
Детали о записи: 朱践耳 ZHU Jian-er (1922-2017)Читать полностью…
Symphony No. 3 'Tibet' Op. 29 (1988)
Shanghai Symphony Orchestra
CHEN Xieyang, conductor
Эссе-воспоминания Татьяны Барановой-Монигетти, жены виолончелиста Ивана Монигетти. Много колоритнейших деталей.
"В 1979 году Ивана Монигетти впервые пригласили на «Варшавскую осень», и с тех пор он постоянно выступал на этом крупнейшем форуме, где были представлены новейшие течения современной музыки. В частности, в 1980-м ему предложили сыграть «ночной» сольный концерт (он начинался в 23 часа). Программа включала произведения Джона Кейджа, Таширо Маюдзуми, Франгиз Али-заде, а сам Монигетти играл не только на виолончели, но также и на фортепиано, и на ударных. И тут вновь произошла «история». Такой необычный ночной концерт не хотелось играть во фраке, и Иван попросил меня сшить ему рубашку, которую я и соорудила, как могла. Концерт прошел с большим успехом, в неординарной атмосфере, при свечах. Но в зале присутствовал сотрудник советского посольства в Варшаве, и в Москву полетел донос: «Монигетти играл в кимоно, а пианист Сахаров лежал на рояле» (в пьесе Али-заде исполнитель, в соответствии с замыслом автора, должен был играть на струнах рояля). В Москве Министерство культуры «отреагировало» и потребовало предъявить «кимоно». Я, гордая тем, что мое изделие привлекло столько внимания, выгладила и аккуратно упаковала рубашку. К счастью, на этот раз все обошлось, потому что в Москве, как по секрету сказала моему мужу сотрудница Госконцерта, очень не любили доносчика («Вам повезло», — были ее слова)".
https://mus.academy/articles/against-the-tide-new-trends-in-moscow-concert-life-in-the-1960s%E2%80%931980s
А это дружественный анонс.
30 марта Intrada споет в ГЭС-2 "Илиаду" Владимира Мартынова — музыку к великому спектаклю Васильева в "Школе драматического искусства", которая ни разу после закрытия спектакля и изгнания Васильева не звучала живьем. Поет Intrada.
Я живьем его тоже не слышал, только на известной пластинке, изданной "Длинные руки рекордз".
Мартынов писал о нем так:
"В отличии от предыдущих наших совместных работ – я имею ввиду «Плач пророка Иеремии» и «Моцарт и Сальери», в которых использовались уже готовые композиции, музыка к «Илиаде» писалась специально. Для этой цели Васильев создал в своем театре специальный хор, и моя работа с этим хором напоминала скорее не композиторскую работу, но работу в рок-группе. Мы действовали совместно, постоянно пробуя, экспериментируя, отвергая и снова пробуя, пока не приходили к нужному результату. Моя цель заключалась в совмещении архаических формул и архаической артикуляции с минималистскими методиками – именно это в наибольшей степени могло соответствовать уже существующим васильевским наработкам и штудиям к «Илиаде», во многом основанных на принципах боевых восточных искусств. Я пытался как можно органичнее вписаться в ситуацию, созданную Васильевым с тем, чтобы музыка стала неотъемлемой частью этой ситуации. Однако, несмотря на это мне кажется, музыка «Илиады» может звучать и самостоятельно."
В общем, не пропустите, у кого есть возможность.
https://ges-2.org/iliad-song-xxiii
А вот это прямо гениальная пластинка. Джеймс Уик — английский композитор, основатель замечательного вокального ансамбля EXAUDI. Ученик, кстати, Майкла "новая сложность" Финниси, что, слава Богу, совершенно незаметно. Камерные редукционистские пьесы, все совершается медленно и неправильно, все мелодические линии — длины человеческого дыхания. Начинается все пьесой "Лето", где автор бездумно повторяет ровно два красивых фортепианных аккорда, к которым подклеен тихий фон в just intonation, так что аккорды будто и правда плывут и колышатся в летнем зное. Еще одна прекрасная вещь - "Дюссельдорф", вдохновленная сидением в каком-то дюссельдорфском садике, где слышно сразу две колокольни. Колокола тут и правда в какой-то момент появляются и начинают мерцать вместе с другими инструментами.
Играет Explore ensemble. Внепогодная музыка, несмотря на название.
#another_timbre
Новая Минерва (Торжество Дягилева). Шарж Павла Шербова. Акварель, 1901 год, то есть задолго до всех "Русских сезонов". Опубликована в журнале "Шут" № 12 в марте 1901 г. и связана с выставкой мирискусников в залах Академии художеств.
Читать полностью…
Но вообще, не все ее играют с такой дикой скоростью - вот, например, Гилельс
Вам какая версия больше нравится?
https://youtu.be/tVmo9W6welY?si=S6_r5QGI_MPx6vp9
А вот для сравнения
https://youtu.be/1yyBP3t7g90?si=yXRRWI5bqSVnjQEf
и снова повтори
"Потребовалась бы, однако, не одна, а несколько книг, чтобы исчерпывающе показать нравственный, разлагающий и низменный характер связи нашей современной музыки с публикой, чтобы раскрыть роковую чувствительную, эмоционально-чрезмерную особенность музыки, из-за которой она превращается в предмет спекуляций наших «народных просветителей», которые хотели бы пролить освежающие капли музыки на покрытый кровавый потом лоб замученного фабричного работника как единственный способ облегчения его страданий (примерно же, как наши политические и биржевые мудрецы стараются засунуть мягкую вату религии в щели полицейских забот о людях); чтобы, наконец, объяснить печальное психологическое явление, заключающееся в том, что человек может быть не только трусом и негодяем, но в дураком, оставаясь при этом вполне порядочным музыкантом".
Вагнер
Напомню тут этот отрывок. Ключевой момент оперы, случайный мужичонка находит закопанный труп, который спрятали злодеи-любовники. И как на это откликается музыка? А вот так.
https://youtu.be/vqobycWSWjc?si=gWTYDOtHcbWZce_s
Запишу коротко впечатления от “Леди Макбет Мценского уезда” в Komische Oper, в постановке Барри Коски. Это мрачная, гротескная вещь, решенная минимальными средствами — декораций нет, пространство сам Коски описывает как нечто среднее между парковкой и гаражом: серые стены, цемент, резкий свет. Ну, конечно, в какой-то момент появляется кровать, без нее эту оперу поставить, видимо, невозможно. Вообще, пространство скорее двухмерное, решено как длинная горизонтальная лента, и действие разворачивается вдоль нее, как на египетских барельефах — то во всю длину рассаживаются полицейские, то выстраиваются узники, то на полсцены раскатывают стол, за которым давится грибками Борис Тимофеевич (Дмитрий Ульянов, великий, неподражаемый).
Несмотря на то, что поют по-русски, а Катерину в сцене свадьбы украшает карикатурный кокошник, ничего специально русского в опере нет. Работники одеты в трудноузнаваемую смесь костюмов, отчасти отсылающих к моде 1920-1930х, но в целом это усредненный немецкий, скорее даже офисный коллектив, даром что они таскают мешки. Ульянов, конечно, дает кулака-мироеда, но это вполне универсальный образ, Катерина — скучающую замужнюю даму, возможную везде и всегда. Чуть неожиданным оказывается Сережа — бодрый и очень накачанный смуглый тенор ближневосточного типажа. Ну то есть, эту постановку легко прочитать как историю о любви немецкой дамы к мигранту, причем дама, на поверку, оказывается гораздо, гораздо хуже. И в этом контексте некоторые сцены поневоле смотришь как бы внутри немецкого контекста — вот она ему обещает, что сделает купцом (в субтитрах — откроем тебе дело), он недоумевает, да как же, на что она говорит “не твоя забота” (your business is to kiss me, бесстрастно подсказывают титры). И ты автоматически думаешь — ну что ты заливаешь, да как же вы ему откроете дело, если еще вчера урезали бюргергельд и отменили интеграционные курсы для мигрантов, але, на кого это рассчитано?
Но, честно говоря, про все это, и цвет его кожи, забываешь минут через 10 после его появления. Потому что — музыка, дикий, безумный, физиологический поток этой музыки сметает все мелкие сиюминутные трактовки. И кажется даже, что Коски специально убрал все со сцены, чтобы дать этому потоку побольше места. Этой музыки невозможно противиться, ее невозможно укротить и ее ничем не переплюнуть - что бы ты ни придумал на сцене, в музыке все равно все будет резче и безумнее. Это такая одна громадная пощечина залу, и надо сказать, за почти что сто лет эта сила не выветрилась — люди вокруг прям охали и вздрагивали. Невозможно себе представить, как это могло звучать на сцене Большого в 1934-м году, безотносительно того, как это выглядело — там все в музыке, и это никуда не спрятать. Шостаковичу в момент написания 26 лет, и кажется, что он просто на энергии молодости и упрямства ракетой вылетел из времени двадцатых, когда было возможно многое, в новую эпоху, не успев заметить, как все изменилось — и сегодня, в 2026-м, волей-неволей слушаешь именно этот сюжет.
Коски, надо сказать, ничего специально не придумывает, просто усиливает некоторые моменты — скажем, сцена с Аксиньей решена как групповое изнасилование (с текстом вполне соотносится); знакомая рассказывала, что на этой сцене у молодого человека в соседнем ряду случилась натуральная истерика. “Задрипанный мужичонка” похож на гибрид миньона и сисадмина, пьян с каждой сценой все больше, в паузах картинно шкандыбает по авансцене, свой коронный выход
(“буду пить я целый век, я душевный человек”) начинает с того, что натурально ссыт в углу, а потом скачет со спущенными штанами, идеально попадая и в музыку, и в настроение. Ну, и доскакивает до своего страшного — труп! труп! Зи-но-ви-я-бо-ри-со-ви-ча! Но тот кровавый краковяк, веселый гиньоль-галоп, который начинается в этот момент в оркестровой яме, все равно ни с чем нельзя сравнить. И хотя оркестр играет и резко, и гротескно, все равно даже близко не приближается к тому, как его играл сам автор в известном киноотрывке.
Давайте послушаем балладу о лондонской кофейне, 1672 год.
"Here men do talk of ev’rything, with large and liberal lungs,
Like women at a gossiping, with double tyre of tongues.
They’ll tell you wen our failing trade shall rise again and flourish,
And when Jack Adams first was made churchwarden of the parish.
The drinking there of chocolate can make a fool a sophy:
Tis thought the Turkish Mohamet was first inspir’d with coffee,
By which his powers did overflow the land of Palestine:
Then let us to the Coffee House, tis cheaper far than wine".
https://youtu.be/eD51drQLQRQ?si=6OAL4jrS9H76ls-C
Вдохновился работами Петра Валека и попросил сделать в этом же духе струнный квартет — и вот он, добрый день (обещаю, что AI-слопы тут будут редко).
Читать полностью…
Просто Arcade Fire поет в лифте 15 лет назад.
https://youtu.be/U9QrpIcncXA?si=sjOkIsnmXv_ARpXE
Сегодня, кстати, 90 лет Анри Волохонскому.
По этому поводу обратите свое благосклонное внимание на архив, лежащий на "Арзамасе" — там куча всего, тексты, аудиозаписи из архива Лени Федорова. Плюс всякие комментарии, примечания, объяснения.
Вот отрывок из федоровского эссе там
"Дружбу, почти четвертьвековую, с Анри мне подарил Хвост . Мы с «АукцЫоном» тогда только начали ездить в Европу и в 1989 году познакомились в Париже с Хвостенко, а в 1992-м он «передал» нас Анри, и мы как-то очень быстро подружились.
Анри работал тогда на «Радио „Свобода“» в Мюнхене, и мы, когда бывали в Германии, всегда к нему заезжали. Вообще, Хвост во всей этой истории — ключевой персонаж: через него мы познакомились и дружим до сих пор с огромным количеством невероятных, свободных людей по всему миру, каждый из которых — суперзвезда. Сам Хвостенко был обаятельнейший человек и невероятно легкий — прямо поле счастья перед тобой расстилал. Я, когда его первый раз увидел, подумал: «Непонятно, как этот человек мог быть советским», — совершенно вне всякой системы голова. Анри был несколько другой: более ироничный, даже желчный, но очень точный и невероятно умный, с огромным интеллектом; при этом совершенно на равных мог общаться с официантками или сантехниками в Тюбингене, где он жил одно время, а какого-нибудь искусствоведа, если тот заносился, убрать двумя фразами.
Песни, которые Хвост и Анри написали вместе, совершенно удивительные для наших широт и даже для всей мировой культуры, мне кажется. Уникальные: там есть сильное интеллектуальное напряжение, но при этом абсолютное спокойствие и отстраненность. Интересно, что у них почти нет лирических песен, а все какие-то эпические. При этом они без какого-то русского надрыва, но и европейскости в них нет. Хотя они свободно используют всю культуру: например, берут музыку Рамо и делают ее своей (как в «Прощании со степью», посвященной Льву Гумилеву). Но не в ироническом постмодернистском стиле, не цитируя, а делают абсолютно самостоятельные вещи. Это, конечно, от больших знаний. Анри, например, совершенно свободно обращался со всей библейской литературой на всех языках, переводил каббалу или псалмы, но не академически, а поэтически.
...
Вообще, Хвост и Анри ввели меня не только в свой мир и мир своих друзей, но и, можно сказать, в литературу. Меня же всегда музыка интересовала больше: я мог петь все что угодно. Текст с пачки «Беломора» мог спеть. А они меня подсадили на всю эту странную поэзию. Когда после «Чайника вина» Хвост предложил делать пластинку на Хлебникова, я как-то скукожился; он прислал мне трек, который они сделали с Толей Герасимовым
(«Семеро»); я подумал — какая-то белиберда. А потом мы с Хвостом поехали в Москву на поезде, и он всю ночь мне читал Хлебникова в вагоне-ресторане. И когда мы утром из поезда вышли, я уже точно знал, что мы эту пластинку запишем — «Жилец вершин» (1995) то есть. Теперь вот будет Хармс; может быть, даже Пушкин".
https://arzamas.academy/special/volohonsky
И вот такие пластинки были возможны. 1978 год! За год до хренниковского выступления и появления "семерки".
Читать полностью…
Rodrigo Arteaga (Chilean, b. 1988) @rodrigoarteaga_studio
"In a landscape". Music sheet and grass. 2025.
Grass growing on music score by John Cage for piano.
Ubicua Galler @ubicuagallery
Реконструкция музыкального фрагмента «Ореста» Еврипида (строки 338–344, Венский папирус G 2315).
Он выполнен в энармоническом ладу — древнегреческий микротональный лад.
Двойной бемоль здесь используется для обозначения ноты, повышающей примерно на четвертьтона (от обычной ноты дубльбемоля).
Авторы реконструкции Луис Коломер и Бегонья Гиль.
Видео является частью материалов статьи “Музыкальный фрагмент «Ореста» Еврипида”, полный текст здесь (она на испанском):
https://blogdemetafisica.blogspot.com/2016/08/el-fragmento-musical-del-orestes-de.html
И в завершении вот такая пластинка. Австралийский композитор, 40-минутная пьеса с преобладание field recordings и, если вчитаться в описание, сложным деколониальным содержанием, связанным с некоторыми австралийскими историями и именами. Но можно не вчитываться, и тогда это будет такой разреженный полуинструментальный эмбиент — поют птички, орут овцы, виолончель издает долгие всхлипы. Прекрасный фоновый саундтрек, если вам нужно, например, как мне, подбить в воскресенье бухгалтерию и бесит абсолютно все. Австралийские овцы вам в помощь.
#another_timbre
Продолжу исследования дисков с лейбла Another Timbre.
Сегодняшняя находка — пластинка Luiz Henrique Yudo. Это композитор-самоучка, родился в Бразилии, живет в Голландии, а так-то японец. Ну и у него все так - он учился на архитектора, работал арт-директором в рекламном агентстве, подрабатывал иллюстратором, еще немного учился на киноведа и работал в музее. Музыке не учился никогда, и ноты у него — это рисунки.
При этом музыка прекрасная — нежная, сдержанная и деликатная. Картинка на обложке — одна из партитур. Играет Apartment House. На пластинке девять пьес, есть получасовая вещь, вдохновленная Дональдом Джаддом, и еще одна как-то вдохновленная Палладио.
#another_timbre
Но некоторые варианты, конечно, напоминают вот это
https://youtu.be/nLo0vobNNBY?si=ZTaSZtRwdbo6B9wW
Но интереснее, конечно, на нее саму посмотреть примерно 40-летней давности, с той же вещью
https://youtu.be/6Uq3Jiz0y50?si=iSVHpbXpG1u_ziez
Марта Аргерих, бис в Милане. Скарлатти, соната ре-минор K141
Читать полностью…
В конце на героев обрушивается небо — их придавливает лампами дневного света, и в этом съежившимся пространстве они без особенной охоты доигрывают свой театр жестокости. И эта неожиданная усталость — все продолжают по инерции злодействовать, ну или просто версты уныло считать, мерно звеня кандалами, и хорошего никто не ждет — тоже, конечно, очень узнаваема.
Заканчивается опера, напомню, фразой “”Ах, отчего это жизнь наша такая темная, страшная? Разве для такой жизни рождён человек?”.
Пришла рассылка (греет мысль, что даже когда я умру, эти пресс-рассылки из всех прошлых жизней продолжат приходить):
"В программе вечера — балет-пантомима «Демон» Пауля Хиндемита (ЮАР) в постановке хореографа Грегори Макомы и «Волшебная ночь» Курта Вайля в хореографии Игоря Кирова (Македония)".
И за ней - еще одна: "Просим прощения за неточность в прошлом письме, конечно же, не "Демон" Хиндемита из ЮАР, а хореограф этого балета Грегори Макома".
При этом у пиарщицы, которая это рассылает, ник — tatarkainblackpr. Удачно!
Чувак пришел на «Тристана» в шляпе с «тристан-аккордом». Уважуха! Кажется, он такой трюк с разными операми проворачивает.
Читать полностью…
А вот это сделало наш вчерашний вечер. Короткая пьеса Самуэля Беккета для немецкого телевидения, впервые показана в 1981-м. Пьеса во всех смыслах, но прежде всего в музыкальном — это, что называется, visual music. Тут две части, между первой и второй, как объяснял Беккет, прошло 100 тысяч лет. Не оторваться, по-моему.
https://www.youtube.com/watch?v=4ZDRfnICq9M
Светлане Ильиничне Савенко - 80.
Музыкант, без которого последние полтора века звучали бы для нас совершенно иначе, смутнее и хуже. Её тексты выстроили добрую долю знания о музыке новейших времён, голос - открыл лучшие из вокальных их сочинений.
Она писала о Танееве, Кшенеке и Шнитке, для неё писали Кнайфель, Вустин и Тарнопольский. Исследовательские и исполнительские работы Светланы Ильиничны обнимают столетие, с одинаково ясной проницательностью обращаются и к русскому модерну, и к классике авангарда, и к понынешнему его изводу. И хотя тем сложнее избрать среди них что-то единственное, решусь оставить ниже три разноформатных труда Светланы Ильиничны - для знакомства, признаний, открытий:
1. "Мир Стравинского" - фундаментальная монография об Игоре Фёдоровиче, книжная версия докторской диссертации Светланы Ильиничны, в чьём долгом и пристальном фокусе высветляется творческая сторона композитора, от стилистически-музыкальных характеристик до наследия, оставленного словами. Основная, наверное, работа Светланы Ильиничны как музыковеда.
2. Интервью с Штокхаузеном - в архивах советских и российских музыкальных изданий хранятся, кажется, сотни статей Светланы Ильиничны. Две из них - записи московских интервью с Карлхайнцем, изучению, переводам, проникновению, наконец, внутрь страны которого Савенко посвятила не один десяток лет. Думается, свежести эта беседа 1992-го года, как и музыка Штокхаузена, не потеряла.
3. "Ступени" - вокальный цикл Валентина Сильвестрова, посвящённый Светлане Ильиничне и ей же впервые исполненный. Сильвестров и Савенко знакомы давно и близко, и эта запись с прекрасным пианистом Юрием Полубеловым тем ценнее, что происходила под живым, чутким, до раздражения въедающимся в микроны интерпретации контролем самого композитора. Вышло исключительное исполнение великой, велико озвученной поэзии.
С днём рождения, Светлана Ильинична. Рад, что удалось познакомиться и поговорить с вами. Спасибо.