7961
Современная академическая музыка: интервью с композиторами, цитаты, выписки, анонсы концертов. Для связи — @mustt23.
Да, еще во втором акте был тот самый вертолетный квартет. Про который я думал, что он будет самой необязательной частью - которая хороша в пересказе, но в реальности что тут может быть интересного? Но оказалось, что это абсолютно захватывающий музыкальный блокбастер - с начала, где смычки участников синхронизируются с движением лопастей, и до финала, медленного микротонального глиссандо, совпадающего с приземлением. Звуки вертолетов в пространственном аудио звучат удивительно интересно - то есть в каких-то частях добавляют баса, в каких-то - прекрасные обертоновые переливы в верхних частотах. В общем, в буквальном смысле полный улет. А в метафизическом, понятно, это про воспарение, строго по сюжету (там еще вообше-то музыканты во второй части тоже должны были бы летать под потолком, и в Бирмингеме, кажется, так делали, подвешивали кого-то, но в Берлине не стали - или все деньги на вертолеты ушли, или профсоюз запретил).
Все недостатки тут уже в комментариях отметили. Четыре часа залиты дешевым AI-слопом, стенография решена в популярном жанре “берлинский детский утренник на отходняках”, не ритуал, а смех. Но почему-то я вышел оттуда в очень приподнятом настроении, как будто и правда в небе над Берлином побывал.
Не знаю, как все это воспринималось в день премьеры. Сейчас кое-что безнадежно устарело, прежде всего, на мой вкус, все, что касается электроники — это уже просто общее место, но не надо забывать, что общим оно во многом стало стало благодаря автору. Что-то, наоборот, сделало круг и уже снова многим заходит - прежде всего вся эта нью-эйджевая попугайчатина (то, что нью-эйджевые пластинки, например, из стыда и позора стали модным меломанским увлечением, я еще лет 5-10 назад заметил по фонотекам некоторых своих продвинутых друзей). А что-то и просто хорошо без всяких но. А вместе - ну, посмотреть живьем было очень бодряще.
Это блог Саши Геффен, отчаянно его всем рекомендую. Эта зарисовка, конечно, чистый Бунюэль, но у Саши — прекрасной певицы, музыкального терапевта и звуковой сказительницы — там много всякого. А еще есть инстаграм, тоже хороший — она там озвучивает предметы и вообще.
Читать полностью…
Хорошее (но в нашем возрасте надо уже, конечно, shine like a crazy diamond)
Читать полностью…
Дружеский московский анонс: талантливая молодежь играет Шостаковича. 23 сентября, концертный зал дома Скрябина.
В программе — соната для скрипки и фортепиано соч. 134 и вокальный цикл на стихи Микеланджело Буонаротти соч. 145.
ДШ: «Я сейчас пишу скрипичную сонату. Когда я работаю, вернее, сочиняю, тогда мне живется лучше. Если я не сочиняю, то чувствую себя плохо».
Между прочим, начинается она двенадцатитоновой последовательностью, хотя, конечно, соната не серийная.
А сюиту, с легкой руки Максима Шостаковича, принято называть Шестнадцатой симфонией; в финале - "Бессмертие" - зарыта мелодия, которую Митя Шостакович написал в 9 лет.
Исполнители — Андрей Тростянский, скрипка, Максим Морозов, баритон, Михаил Трошкин, фортепиано
Все детали тут
Заныриваю на 4-часовую оперу Штокхаузена, с жирафом и вертолетами, помогай мне Господь. Оцените комикс в буклете.
Читать полностью…
АРНОНКУР — Да, главная тема в партии трубы оборвана, один звук выпал. Мой вопрос: почему Бетховен так написал? Нормальные музыканты отвечают: потому что тогда трубач не мог этот звук сыграть, а поскольку сегодня он может, то мы и играем. Но я знаю, что и тогда трубач мог его сыграть, и потому говорю: это сочинённый провал. Герой этой симфонии тоже может потерпеть провал, и я играю так, как написано у Бетховена. У меня достаточно для этого оснований – я же интересуюсь историческими источниками. Караян говорил в таких случаях типа такого: «Это газовое освещение». Но вопрос о том, является ли провал частью композиции, — вопрос философский.
— Вы заново зажгли газовой освещение. Исторические инструменты…
АРНОНКУР — Все эти догмы придумало уже следующее поколение. У меня ничего такого не было. Я говорил, что инструмент – только средство. Со старыми инструментами я могу настолько ближе подойти к сути сочинения, что сегодняшний человек эту музыку понимает, она становится более сегодняшней. Если этого не случалось, старые инструменты были мне не интересны. Не люблю специалистов. Если сегодняшние музыканты кроме всего прочего играют на старых инструментах, хорошо. Но если при этом требуется, чтобы скрипку держали только так, как ее будто бы держали когда-то, я в этом не участвую. Мне важны только смыслы.
— В начале вашей карьеры не действовало вам не нервы, что Караян был буквально повсюду, был фигурой, заполонившей мир и отнявшей свет у других?
АРНОНКУР — Этот человек был создан для успеха. Он появлялся на людях с претензией и поведением мировой звезды, и это было отработано до мелочей. Как он был одет, причесан, как ездил на машине. Как виолончелист я наблюдал, как малозаметным жестом он поправлял прическу крохотной расческой, спрятанной в нагрудном кармане. На нервы мне это совершенно не действовало. Поколение до него уже были великими звездами, и еще тогда начали писать на афише имя исполнителя крупнее, чем имя композитора. Но Караян, овладев техническими средствами, как никто другой, оставил всех далеко позади.
— АЛИСА: Он был очень ревнив к талантам!
АРНОНКУР — Но я же настолько моложе, больше, чем на 20 лет. Как он и Фуртвенглер (Смеётся.). Мне было за 40, когда я появился как дирижёр, тогда все запросы были прояснены, и конфликт с ним был настоящим гротеском. В середине 70-х дирекция Зальцбургского фестиваля спросила меня, не готов ли я написать Караяну письмо по этому вопросу. Я написал письмо, получил очень любезный ответ. Ведь то, чем я занимался, было ему незнакомо. Я передал его письмо президенту фестиваля и получил приглашение на большую оперную постановку. Но на следующем заседании Караян якобы сказал: «Пока я жив, он в Зальцбурге не появится». Я это так и оставил, хотя мог бы устроить скандал.
— Но был другой скандал, когда вы сыграли в Зальцбурге с Фридрихом Гульдой вне Фестиваля.
АРНОНКУР — Это было так: на вечер перед открытием Фестиваля устроители арендовали площадь Резиденции, пригласили Камерный оркестр Европы и Гульду. Никто ни о чём не думал. Но в Зальцбурге против меня так выступали, что Гульда отменил свои официальные выступления на Фестивале. Я думаю, очень мало музыкантов, на чьё развитие один музыкант оказал такое же сильное влияние, как Караян на моё, когда меня отвергали музыкальные учреждения. Мне это причинило боль, потому что поначалу между нами было очень положительное настроение.
— Интересно, что вы вовсе не чувствуете себя тем противником Караяна, каким были во всеобщем мнении.
АРНОНКУР — Я был, скорее, противником принятой музыкальной жизни. Вечером шли на концерт, чтобы отдохнуть от работы и испить красоты. Я же считал, что музыка безотносительна, что она заставляет смотреть внутрь, что она совсем не годится для отдыха. По крайней мере, та музыка, которую мы играли. Что смысл музыки потрясать и изменять людей. Если сочинение представляет размышление о страдании и смерти, оно помогает человеку. А когда все углы и фразы до блеска отполированы, тогда по окончании можно и сказать: вот теперь я снова в форме, чтобы завтра идти на работу.
Любопытное интервью Арнонкура про Караяна. Алиса - его жена.
"— Вы считаетесь принципиальным антиподом Караяна и были в его поздние года для него красной тряпкой…
АРНОНКУР — Не так это просто. Я приехал в Вену в 1948 г., был страшно влюблен, хотел непременно жениться и как можно быстрее поступить в оркестр виолончелистом. Вскоре Караян стал шефом Венского симфонического, и в 1952 г. там освободилось место. На него было более 40 претендентов. Караян сидел с концертмейстером, и я услышал, как он пробормотал: «Как этот уже себя держит – я его возьму». Я не сыграл еще ни одной ноты, но затем должен был играть невероятно долго. Обычно играют полторы минуты, а мне пришлось сыграть целиком 1-ю часть Концерта Дворжака и… у меня сложилось впечатление, что Караян охотно слушал. А затем совсем странные тонкости: сыграть одно и то же место сначала максимально тихо, еле слышно, а затем как можно громче – для прослушивания очень изысканная техническая задача. У других дирижеров я ничего подобного не встречал. В результате меня взяли.
— На каких музыкальных позициях Караян стоял тогда? Для вас это было прорывом в будущее?
АРНОНКУР — Первое, что мы делали, был бетховенский цикл. И это было очень сильным впечатлением, которое в общем-то значимо для меня до сих пор. Это было свежо-упруго, совсем не так, как у позднего Караяна. Бурно и очень оформленно, значительно точнее, чем у Фуртвенглера. Я до сих пор подробно помню репетиции, на которых я, действительно, очень многому научился, в том числе как впоследствии их интерпретатор. Однажды он удалил весь оркестр и полчаса с одними виолончелями репетировал начало медленной части 5-й симфонии, только это начало! У него были очень точные представления о том, как именно должно это звучать во всех деталях. Его Бетховен, возможно, был продолжением идей Тосканини и анти-Фуртвенглером. Тосканини не терпел ни малейшего колебания темпа, его Бетховен вообще самый быстрый из всех, и Караян был к этому близок.
— Фуртвенглер тогда был все еще великим соперником, кого очень разозлил взлёт Караяна во времена Третьего рейха.
АРНОНКУР — Они оба друг друга, безусловно, терпеть не могли. Когда Фуртвенглер был в Вене, а Караян дирижировал, он всегда был на концерте. Но приходил где-то с 10-минутным опозданием. Его видел весь зал, потому что он был очень высоким. И у меня сложилось впечатление, что, когда Фуртвенглер входил в зал, оркестр начинал звучать иначе. И Караян это тоже чувствовал, стоя спиной к залу. Помню, как он однажды пробурчал: «Зато я на 20 лет моложе». Я понял, о ком это.
— Вы тогда узнали Караяна поближе?
АРНОНКУР — Мы с ним ездили в недельные гастроли. Оркестр ехал либо на поезде, либо на микроавтобусах, которые тогда только изобрел «Вольксваген», а он всегда на спортивном двухместном «Мерседесе», и одного из оркестра брал с собой. Потом этого пассажира было легко узнать по белоснежно-бледному лицу. Помню один вечер в Париже. Когда коллеги стали над этим смеяться. Караян сказал тому, кто смеялся громче всех: «Завтра со мной едете вы». Вот такие дела… А со мной было так. Он меня очень ценил и во время одной поездки, когда он ехал с нами в поезде, прислал ко мне своего ассистента Моттони: господин фон Караян хотел бы с вами поговорить, он хотел бы, чтобы вы стали солистом. А я не хотел, потому что уже тогда основал Concertus. Каждую свободную минуту мы репетировали у нас на квартире, и надежность положения в оркестре мне была нужна для моего ансамбля. Все прочие его участники были также члены Венского симфонического.
— Когда Караян дирижировал Баха, вы, наверное, сидели и думали: а я бы сделал совсем по-другому…
АРНОНКУР — Такое расхождение в представлениях и Бахе в гораздо большей степени относилось к Карлу Рихтеру, чем к Караяну.
— Рихтер считался корифеем в Бахе…
Костюмы Версаче для балета Бежара La Luna на музыку Баха. 1978 г.
Читать полностью…
А это московский анонс — реконструкция всех "Исторических концертов" Рубинштейна в октябре. Пятичасовой вечер Шопена! Четыре часа сонат Бетховена!
Помимо всего прочего, очень интересно просто рассматривать программы всех этих концертов.
"В сезоне 1885/1886 великий русский пианист Антон Рубинштейн проделал уникальный, единственный в своем роде эксперимент над собой и публикой — он сыграл собственную версию истории музыки в семи главах. Каждая из сольных программ выстраивалась как многочасовой марафон, бросая вызов и возможностям исполнителя, и восприятию слушателя, и привычному концертному формату. Традиционным антрактам Рубинштейн предпочитал короткие перерывы, но зачастую обходился и вовсе без них, объединяя части программы в единую метакомпозицию импровизационными связками. Впервые прозвучавшие в Берлине, а затем представленные в Вене, Петербурге, Москве, Лейпциге, Париже и Лондоне, «Исторические концерты» по сей день остаются одним из самых радикальных художественных жестов, когда-либо осуществленных на музыкальной сцене".
Из фб Ильи Симановского:
«А вот внезапно вам загадка. Почему кончина генсека СССР Л. И. Брежнева принесла много радостных минут писателю В. В. Ерофееву?
правильный ответ - цитата из письма Ерофеева сестре Тамаре:
"По случаю кончины нашего президента мне на голову свалилась такая бездна добротной музыки, что я едва успеваю перебегать от радио к телевидению и обратно. Допустим, только что по радио закончилось мое любимое получасовое Andante из 4-й симфонии Брукнера, как слышишь: в той комнате, по телевизору, начали 8-ю сонату Бетховена; не успев ее дослушать, бежишь на кухню, потому что там без всякого предупреждения вступила самая скорбная и горемычная часть из 1-й сюиты Сибелиуса и т. д."
Вижу в итальянской группе завирусившийся ролик — а ведь это, если мне глаза не врут, знакомая тут многим Александра "Саша и барокко" Коренева. Уиппи уиппи йе.
Читать полностью…
Умерла Катрин Ринже, половинка великого французского дуэта Les Rita Mitsuoko. Ужасно жаль. 68 лет всего, рак.
Послушаем по случаю ее ухода одну из самых субверсивных поп-песен, которую они запустили в эфир. В ее основе - детская песенка про паровозик чух-чух-чух, вот она в исполнении оркестра Леграна.
И вот они ее взяли и сделали невероятно прилипчивый танцевальный трек. И только если вслушаться, окажется, что у них песенка про паровозик смерти, и едет он в Аушвиц (и везет ее отца, художника Самуэля Ринже — он, правда, чудесным образом выжил).
"Паровозик, куда ты едешь?
Поезд смерти, что же ты делаешь?
Можешь повторить?
Никто не знает, чем ты занят.
Никто не поверит, это надо видеть
Но я так и стою там.
Увидим ли мы еще такие поезда?
Не знаю ответа".
Это 1988 год.
https://www.youtube.com/watch?v=Pn5X4_JCJgg
Добавлю, что их, наверное, главный хит — про рак, про их подругу-хореографа, умершую от рака.
Знаменитый клип с костюмами Готье и Мюглера —
https://www.youtube.com/watch?v=1zWlnzFXcKY
Завтра (15-е сентября) в 19:00 мск состоится онлайн-семинар с композитором Сергеем Невским.
Записаться на семинар можно здесь.
Биография:
Сергей Невский родился в Москве. Окончил АМК при Московской консерватории им. Чайковского по классу теории и Берлинский университет искусств (UdK по классу композиции (проф. Фридрих Гольдман).
Получал заказы от Штутгартской государственной оперы, Берлинской Государственной оперы, SWR Symphonieorchester, фестивалей Donaueschinger Musiktage, Ruhrtriennale, Maerzmusik Пермской Оперы ансамблей Klangforum, Neue Vocalsolisten, ensemble recherche, mosaik, МАСМ и других. Постоянное сотрудничество с дирижерами Титусом Энгелем, Филиппом Чижевским, Теодором Курентзисом, Энно Поппе и солистами Натальей Пшеничниковой, Якобом Дилем и Еленой Ревич. Премьера оперы Франциск состоялась в Большом Театре (2012), премьера оперы Secondhand -Zeit (Boris) на тексты Светланы Алексиевич состоялась в Штутгартской опере в феврале 2020 года. Премьера музыкального театра «Простые» в постановке Ильи Шагалова состоялась на Biennale в Венеции в 2021 году. Выступал куратором направления «музыка» на проекте «Платформа» (2011-2012), и музыкальной программы выставки «Underground and Improvisation —альтернативное искусство в Восточной Европе 1968–1994» в Академии Искусств Берлина (2018) и фестиваля Voices.Berlin (2023-2026). Член Академии Искусств Саксонии (c 2022) и Берлинской Академии Искусств (с 2026) лауреат Берлинской Арт-Премии 2014 года.
Сочинения издаются в издательстве Ricordi.
Ну, в общем, Штокхаузен.
Вчера в Берлине были выборы, все улицы украшены предвыборной агитацией, то есть к премьере идешь сквозь строй предвыборных плакатов. Большие, малые и карликовые партии, вплоть до партии защиты животных, партии Volt с лозунгом “”Unfuck Berlin” и “Горной партии”, она же партия B*, которая выступала за то, чтобы насыпать в Темпельхофе громадную гору, а вместо предвыборных плакатов вешает что-нибудь красивое — например, нарисованную от руки селедку.
И что мы видим в первом акте? Выборы. Выборы в межгалактический парламент где-то в небе, на последнем этаже небоскреба (я специально не гуглил, но почти уверен, что Штокхаузен вдохновлялся персидской притчей про Симурга и парламент птиц). Собрание такое же чудаковатое, как и берлинские выборы, и такое же серьезное и тревожное, и тема тоже важная - что такое любовь. Весь первый акт - хоровой, они акапелла это обсуждают и пропевают разной степени прекраснодушности максимы. Любовь это голос Бога в тебе! Любовь это терпение! Любовь это позитивное мышление! (тут берлинцы неприлично заржали). В момент, когда накал становится таким же нестерпимым и сладким, как пахлава, ведущего собрания вызывает неприятный электронный голос - “владелец машины 2026 M как Mittwoch, подойдите к парковке, ее сейчас эвакуируют” он, ойкнув, убегает, его место занимает колоратурное сопрано.
Таким снижением пафоса и внедрением в меру идиотских пассажей и шуточек, включая шуточек про самого себя, Штокхаузен будет заниматься и дальше, но вообще зритель пришел подготовленный и в целом знал, на что шел. Штука это историческая, часть громадного цикла, увидеть это на сцене можно раз в десятилетие примерно, все на это так и смотрели. Конкретно Среда (из всех семи дней цикла) - про мир, гармонию и поиск согласия, кто против, можете выйти. В ней три супергероя LICHT - Люцифер, Ева и Михаэль - не воюют, а сотрудничают, все остальные тоже заняты примерно тем же. В первом акте идет хоровое обсуждение, во втором - его как бы зеркальное музыкальное отражение. Там никто не поет, а выступает оркестр солистов - каждый музыкант по очереди демонстрирует свою виртуозность (внутри штокхаузеновской оптики, конечно), потом они сливаются в сложной гармонии, то вместе, то поврозь. А в третьем акте выбирают себе нового председателя-президента-проводника. Им становится верблюд, это Luzicamel, Верблюд-Люцифер, идеальный медиатор, способный помирить всех со всеми (по крайней мере, в это все верят). Из Люцифера вылупляется (буквально вываливается) Luca, нежная человеческая душа. Это бородатый чувак, который способен расшифровывать непонятные коротковолновые послания и судить по справедливости. Он ходит в обнимку с коротковолновым приемником, слушает передачи и радостно им подгуливает на заумном языке. Понятно, что приемник, в отличии от всего звучащего, находится в нашей реальности, поэтому он некоторое время бурчит что-то про Володимира Зеленского и Германию; Luca в какой-то момент переходит на русский и начинает выкрикивать что-то в духе группы НОМ (на капустники которого постановка вообще очень похожа) — не то “Зря я вам доверился”, не то “меня “преследуют”. К этому моменту градус абсурда уже давно выплеснулся за пределы даже самой большой ванной, поэтому можно просто счастливо улыбаться и слушать.
Жизнь артиста в Лондоне, или маленькая жизнь под столом.
В этом году я решила, что буду соглашаться на все проекты, которые мне предлагают, если они связаны с музыкой. Под водой я пела, в чёрном ящике пела, в контейнере пела. Позавчера я согласилась три часа сидеть под столом и периодически петь на безумной закрытой вечеринке богатеньких людей. Но был нюанс. Голова моя должна была лежать на блюде под крышкой, а когда гости её поднимали, я пела оперу. Надо сказать, реагировали все по-разному. Кто-то спрашивал: «Она настоящая?», кто-то начинал фотографировать, кто-то очень пугался. Одна девушка подняла крышку и так испугалась, что кинула её мне в зубы. А отбить я не могу — руки-то под столом.
Я наблюдала за гостями через красную бархатную скатерть. Переминающиеся ноги. Уверенные ноги. Ноги, ищущие компанию. Ноги «не знаю, что тут делаю». Я видела их тайные движения.
В какой-то момент, когда снова подходило время высовывать голову из-под стальной крышки, я увидела отражение своих огромных глаз. Они пялились прямо на меня. И тут вся жизнь пробежала перед глазами: от детства, когда я мечтала выступать и петь, до этого момента, когда я сижу под крышкой и жду, когда её поднимут, а там будет толпа людей, которые будут смотреть и снимать моё поющее лицо.
Стук.
Это сигнал: через пять секунд откроется крышка. Яркий свет. Звук. Все смеются и охают. Десять секунд. Пятнадцать. Крышка опускается. Можно замолчать, расслабить шею и пальцы рук, которыми я упираюсь в пол, чтобы было удобнее петь.
О, жизнь, сколько странных вещей ты в себе таишь...
Пишут, что археологи в Перми нашли надгробие бабушки Сергея Дягилева, Анны Ивановны Дягилевой. Находка сделана на бывшей площадке зоопарка на улице Монастырская, где ранее располагалось Архиерейское кладбище. Имя Дягилевой было увековечено сразу на двух крестах, и объяснения этому пока не найдено.
#news
8 октября фестиваль актуальной музыки SOUND UP в партнерстве с Музеем современного искусства «Гараж» представит российскую премьеру пространственной композиции «Песни святого ветра» («Canticles of the Holy Wind») американского композитора и «певца природы» Джона Лютера Адамса.
Часовая партитура для четырех хоров и ударных вдохновлена образами природы и птичьими песнями. В «Песнях святого ветра» Адамс предлагает перейти в особый режим восприятия — через созерцание изменчивого акустического пейзажа. Атриум Музея современного искусства «Гараж» станет идеальной локацией для опыта пространственного слушания и погружения в завораживающие звуковые ландшафты Адамса.
«Песни святого ветра» написаны для четырех хоров — нестандартная расстановка создает эффекты пространственного звучания. На октябрьском событии певческий состав будет удвоен, что придаст событию небывалый масштаб.
Проводником слушателей в медитативный звуковой мир Адамса станет один из крупнейших хоровых коллективов страны — академический хор имени Свешникова под управлением Екатерины Антоненко. На премьере за дирижерский пульт встанет Богдан Петренко, имеющий богатейший опыт в сфере современной вокальной музыки. Партию ударных исполнит один из заметных перкуссионистов своего поколения Митя Нилов.
SOUND UP x Гараж: Песни святого ветра
8 октября | 19:30
Музей современного искусства “Гараж”
Крымский Вал, 9, стр.32
Билеты: https://clck.ru/3VuCNE
— Но ведь Караян как раз и обслуживал эту фитнесс-индустрию, если вообще не был среди ее создателей!
АРНОНКУР — Мне интересно, что он сам бы на это сказал. De facto это может быть и так.
— Тем временем противоположности сблизились. Не только в том плане, что после его смерти вы появились на Фестивале. Ведущие оркестры восприняли многие идеи, и вы дирижировали даже Берлинским филармоническим.
АРНОНКУР — Это было очень важно. Ведь у них в какой-то момент отняли Баха, которого публика стала предпочитать на старых инструментах, затем отгрызли Моцарта. И со своей классикой, романтикой и классическим модерном они повисли в воздухе. Специализация – большой вред для музыкантов. Интересы оркестров становятся все шире. Во время репетиций мне приходится гораздо больше говорить, чем другим дирижерам, потому что я разъясняю музыкантам, почему. Караян практически ничего не разъяснял, но тогда так было принято. Дирижеры этим чуть не гордились. Если кто из музыкантов задавал дирижеру вопрос, почему играть надо так, того тут же затыкали. Я сам два раза спрашивал «почему?», и дирижеры отвечали: «Потому что я так хочу».
— Когда вы играли у Караяна, его «эго» вас не подавляло?
АРНОНКУР — Я думаю, я не был особо легко ранимым. Я был, какой есть, и за это держался. Возможно, я и был раним, но как это объяснить… Нас было семеро братьев и сестер и очень образованный и многосторонний отец, так что я всегда имел свое мнение. В 9 лет я положил себе за правило: если и все, то не я. Это было связано еще и с нацизмом. Тогда я не знал, что это из Библии, когда Иисус говорит Петру: Ты первый от меня отречешься, а тот отвечает: Если бы и все тебя поносили, то я – нет… Для меня это значило, что мне наплевать на то, чем заняты другие, — я делаю свое. Поэтому меня такие вещи не подавляли.
— Впоследствии Караян как высшая точка предыдущего поколения стал той фигурой, от которой предпочли отойти…
АРНОНКУР — Автоматически отошли. И сейчас вам надо бы спросить 50-летних, как они потом отойдут от нас. Мне часто говорят о моих последователях, а я на это отвечаю, как сомневающиеся отцы: легитимность наследника мне не очевидна, так как я вовсе не склонен чуть что признавать свое отцовство.
— Вы и Караян – два дирижёра 2-й половины 20 века, которые наиболее представлены на рынке звукозаписи. Кто продал больше?
— АЛИСА: Разумеется, он продал больше тебя.
АРНОНКУР — В чистом расчёте, да – Караяна вы найдёте на каждой полке. Но в любом случае я записал больше сочинений.
— И что же останется от Караяна? После смерти он на удивление быстро исчез из общего сознания.
АРНОНКУР — Интерпретаторов переоценивают, творцов недооценивают. Но это еще вопрос, является ли исполнитель художником – ведь художником называют всякого, имеющего дело с искусством. Из-за того, что есть записи, есть и вопросы: а как этот сделал то-то, а как тот решил такую-то проблему? Возможно, какие-то импульсы сыграют свою роль и после, но ни в коем случае нельзя утверждать, что создано нечто нетленное. Нетленное создают композиторы, поэты, скульпторы. А интерпретатор? Правильно – неправильно… Через 30 лет вообще будут смеяться над тем, что мы сегодня делаем".
АРНОНКУР — …а Караян Баха совершенно по-особому любил. Однажды в Мессе си минор он сам играл на чембало и провел огромное число репетиций с хором Венского певческого общества. Должен честно сказать, что не знаю такого ни об одном другом дирижере, — все поручают подготовку хора его руководителю. Караян делал это сам. Я играл на одном из тех концертов, это было на самом деле высочайшим искусством. О каждом звуке он знал, каким именно он его хочет слышать. Успех был огромный. Когда он исполнял в Вене «Страсти по Матфею», то соло гамбы поручил шести гамбистам. Меня тоже пригласили, но я отказался от такого: вшестером за одного! Но это не были конфликты.
— И как же дошло до разрыва?
АРНОНКУР — С годами я все чаще руководил исполнениями Баха как виолончелист. Затем начались записи. Пресса сразу поняла, что мы играем Баха иначе, и мое имя стало раз за разом появляться в критике на Баха Караяна. Другой – он и делает по-другому. А в 1970-м вышла та несчастная статья обо мне в «Шпигеле», где мне в уста была вложена цитата о тупых немецких чембалистах и о Караяне, что-то вроде: «Он считает Караяна гением – за рулём автомобиля». Естественно, я ничего подобного не говорил. Но он с этого дня ко мне совершенно изменился. Я думаю, он почувствовал во мне предателя.
— При Караяне вы не могли дирижировать на Зальцбургском фестивале, с артистами Берлинского филармонического общались только подпольно. Он так реагировал на то, что с вами набирает влияние другая эстетика, протест против все обволакивающего звука?
АРНОНКУР — Возможно. В любом случае, с его стороны конфликт выглядел как разочарование в предателе, который с расчетом говорит о нем плохо. Я же был убежден, что встреть я его одного где-нибудь в горах, без этого его окружения, уже через 5 минут он хлопнул бы меня по плечу, я его, и всё было бы замечательно.
— Но в 70-80-е годы вряд ли такая встреча в горах была уже возможна: вы музыкально отдалились друг от друга и стали даже конкурентами.
АРНОНКУР — Музыкальный конфликт не был между им и мной. Все крупные дирижеры того поколения были на противоположном от меня берегу.
— То, что вы так примирённо говорите о Караяне, – это мягкость, пришедшая с возрастом или бывшая всегда?
АРНОНКУР — Сам хотел бы это знать. Алиса, ты слушаешь, что я говорю?
— АЛИСА: Да. Ты об этом вообще никогда ни с кем не говорил.
АРНОНКУР — Был ли я когда-либо настроен против Караяна?!
— Тем не менее вашу знаменитую книгу «Музыка как звучащая речь» можно счесть направленной против Караяна. Ведь его вовсе не интересовало то, за что вы выступаете: исторический фон, изучение источников, вопрошание нотного текста. Он говорил, что ноты – помощь на крайний случай, а интерпретатор ищет образ, стоящий за ними.
АРНОНКУР — И это не неверно. Нотная запись – безусловно, абсолютно недостаточная помощь на крайний случай. Если я просто озвучу нотную запись, выйдет чушь. У меня должна быть инструкция, разъясняющая, что нота вообще означает. В этом мой подход. Если у меня есть целая нота и длительность 4/4, я не могу сказать, что она должна звучать от сих до сих. А он так считал. Он придавал особое значение тому, чтобы держать ноту до самого последнего момента. А я сказал: в реальности целая должна, может быть, вообще звучать, как восьмая, а остальное звучит дальше уже в воображении. Может, за такие мнения он счел бы меня сумасшедшим, а может быть, и полностью бы с этим согласился.
— В «Героической» симфонии вы как-то показали, как в первой части один звук недоговаривается. А у Караяна он звучит.
Дружеский берлинский анонс, полезный для всех музыкантов. От себя добавлю, что Дину знаю лично и очень всем советую как Фельденкрайз- специалиста.
"International Musicians’ Health Project
представляет:
3-дневный интенсив по сценической психологии и телесным практикам для музыкантов
BERLIN LAB #1
09.10-11.10.2026, Берлин
В программе интенсива 6 психологических и телесно-ориентированных семинаров + 1 открытая лекция и финальный концерт, где в неформальной и поддерживающей атмосфере можно поэкспериментировать со своим сценическим состоянием.
Автор проекта - ведущая семинаров по сценической психологии, сооснователь центра поддержки профессионального здоровья музыкантов Полины Осетинской, к.п. н., Александра Федорова-Гальберштам.
В программе интенсива вас также ждут семинары с сертифицированными специалистами: Александрой Михеевой по методу Александера и
с Диной Гидон по методу Фельденкрайза.
Программа адресована музыкантам, студентам, педагогам всех специальностей.
Подробности и запись:
@FamkаAlex"
Вот и до меня добрались скаммеры, терзающие куда более уважаемых академических авторов своими удивительными предложениями. Не поленился подыграть им и узнать подробности. В общем, предлагают долгое и внимательное обсуждение "Ферматы" в нашем уникальном читательском клубе Great African Reads. Две недели готовы обсуждать ее за 300 долларов, а за 450 — включить в рассылку, на видное место на сайт и тп. Письмо создает впечатление, что его автор действительно читал книгу (даром, что конкретно "Фермата" не переведена ни на какие языки) и может даже ненароком попасть в мишень авторского тщеславия. Ну понятно, что никакого клуба нет, сайт сгенерирован, все это автоматизированная фикция, у которой есть много разных сценариев (еще, я слышал, предлагают проехать с книжным туром, но сперва нужно что-то там по мелочи оплатить). Если вчитаться, видно, что все это какая-то смешная чушь - участники Great African Reads будут обсуждать, например, такое: "Sonic Mediation of Chaos: how musical structures can become ways of thinking through historical trauma and global shifts" или ""Structure vs. Emotion: the tension between calculated sound patterns and raw emotional response". Но надо сказать, анонсы некоторых берлинских культурных событий выглядят примерно так же — и, не исключено, теми же AI и написаны.
Читать полностью…
А вот смотрите какой берлинский анонс. Буковинские песни целиком.
Читать полностью…
Тем временем на концерт Антона Батагова в ДК Рассвет еще есть немного билетов - но скоро их не будет.
А ведь это редкий концерт, где он со скрипачкой Асей играет свою старую музыку для телевидения, театра и кино в новых версиях. То есть буквально можно послушать заставку к "Старому телевизоре" в том, расширенном, дополненном и перепридуманном виде, в котором вы всегда ее хотели послушать, но просто не знали о своем желании. Самая старая пьеса — 1993 года, самая поздняя — 2022.
Слушайте и не говорите, что не слышали.
"Антон Батагов: «Мое сотрудничество с Асей — самое длительное и самое плодотворное из всего, что у меня когда-либо с кем-либо случалось. У нас шесть совместных альбомов, и везде она „в главных ролях“: „I Fear No More“, „Тот, кто ушел туда“, „Диалог“, „Оптический обман“, „Бобэоби“, „Different Things“. Без нее этих альбомов не было бы. Я — лишь один из огромного количества „деятелей искусств“, кто на протяжении многих лет сотрудничает с Асей. Например, Роберт Уилсон в последние 10 лет своей жизни не мог представить себе свои спектакли без нее.
Ася — уникальный, единственный в своем роде музыкант. Ее участие в любом проекте меняет все, что происходит вокруг. Когда она играет классику, вам вряд ли придет в голову, что вчера она играла в прог-рок-группе, позавчера — в концерте „новой академической» музыки, а завтра будет импровизировать с „клубными электронщиками“. Удивителен не только сам этот факт, но и то, что все это для нее абсолютно естественно. Когда классический исполнитель „изображает“ джазмена или рокера — это слышно и видно. Союз старого и нового невозможен по расчету. Ася в любом виде музыки органична, как будто всю жизнь занималась только этим. В каждой ноте — правда и свобода. Например, ее роскошные гитарные соло звучат так, как будто вот тут перед вами стоит Хендрикс или Гилмор, или еще кто-то из таких великих. Открываете глаза — и видите красавицу Асю, а в руках у нее скрипка, пропущенная через „примочки“.
Эта программа — дуэт: Ася и я. Без примочек. Дуэтом мы еще не играли. 12 моих вещей, написанных в разное время для кино, театра и телевидения, в версии для скрипки и фортепиано. Самая ранняя — 1993-й год, самая поздняя — 2022-й. Но, что вполне естественно, получились не просто „аранжировки“. Так бывает: берешь старую вещь, начинаешь с ней что-то делать — и в результате она существенно меняется. Это примерно как если посмотреть на самого себя — такого, каким я был 30, 20, 10 лет назад, — и подумать: нет, надо было не так. А что было бы, если… Но в жизни так не получается. А в музыке — запросто. Мечтатель».
https://dkrassvet.space/events/dreamer/
Воспользуюсь случаем и покажу заодно ее блог, и еще одно симпатичное видео
Читать полностью…
И еще напоследок вот такой дуэт
https://www.youtube.com/watch?v=TB2i_ekaKHg
При всей любви к участникам, не могу отделаться от чувства, что попал в язвительный комедийный скетч.
Читать полностью…
И вот еще одна новость, связанная с новым академиком. Это частная горизонтальная инициатива, зум завтра. Всем интересующимся композиторским мышлением очень рекомендую. От себя скажу, что когда композиторы объясняют что-то на примере своей собственной музыки, это всегда очень интересно. Это бесплатно и для всех желающих.
"Темой семинара и лекции Сергея станет инструментальный жест и трансформация ненотируемого телесного жеста в музыку.
Разговор пойдёт о записанной импровизации и процессе её преобразования в композиторскую структуру.
Эти темы близки к перформативности, но здесь она понимается как внутренняя структура музыкального текста, порождающая как параметры нотации, так и определённые перформативные модусы состояний играющих музыкантов. Телесная идея, пройдя через транскрипцию и нотацию, переходит в тело звука".