6647
Поисков смыслов в андеграундной музыке TRC-20 / USDT: TYVtz6RPB1mq8wVeDnpm6eXKiADUcc3r9z @g_kozhev
О том, как важнейшее независимое онлайн-радио – NTS – перестало быть независимым (и продалось Universal Music):
Уже 12 лет британский проект NTS остается прибежищем для музыкантов и диджеев, которым было бы трудно вписаться в рамки FM-вещания, привычного большинству людей. Дирекция станции, появившейся в 2011 году по инициативе безработного студента Феми Адейеми, всегда исповедовала широту музыкальных взглядов и никоим образом не сдерживала ведущих. В ее программной сетке можно услышать и японский джаз, и хардкор-техно, и народные песни тувинцев. Как объяснял сам Адейеми, в философию NTS заложено понимание того, что большинство ценителей музыки не ограничивают себя жанрами и благодарно реагируют на любой редкий/качественный материал. Добавьте к этому энергию пиратского радио и чувство стиля. Получится NTS Radio. Примечательно, что в эфире проекта никогда не звучало рекламы. Станция жила за счет пожертвований аудитории. И называла себя независимой. Но вряд ли может позволить себе это теперь.
В июле дирекция NTS отправила своим благодетелям письмо, в котором между делом рассказала, что завершила поиск инвесторов и рада приветствовать в их числе Universal Music Group. Это не опечатка. Да, NTS – самое влиятельное независимое радио в мире, сотрудничеством с которым представители андеграунда гордятся не меньше, чем патриотически-настроенные музыканты концертом в Кремлевском дворце, теперь частично принадлежит крупнейшему коммерческому лейблу. Согласно данным реестра юрлиц Великобритании (Companies House) – государственному органу, хранящему информацию о владельцах бизнеса – Universal Group стала «держателем акций со значительным контролем», а значит ей принадлежит не менее 25%, но не более 50% компании. Сумма сделки составила £5 млн. Учитывая ее значимость для электронной и экспериментальной сцены как-то обидно, что музыкальные журналисты заговорили об этом лишь сейчас. Видимо, у дирекции NTS получилось сказать о событии абсолютно впроброс и никто его не заметил. Все подавалось в позитивном ключе.
«Представители Universal готовы обеспечить нам долгосрочное финансирование, оставив за NTS полный креативный и операционный контроль. Они верят в наше дело и хотят помочь доносить до людей альтернативную музыку и поддерживать ее создателей. Universal не будет влиять на то, как мы работаем, что звучит в эфире и кто именно это ставит. Еще у инвестора не будет доступа к данным пользователей, а NTS останется независимой институцией», – сказано в сообщении. Основатель станции – Феми Адейеми – заявил, что инвестиции Universal позволят NTS нанимать новых сотрудников (чем компания уже занялась), улучшать веб-приложение и наращивать аудиторию. Тут, наверное, надо уточнить, что еще пару лет назад ежемесячная аудитория станции достигла 2,6 миллионов слушателей в месяц (а сетка ее студий выползла за пределы UK).
Почему-то в официальных сообщениях NTS не сказано, что после сделки контроль самого Адейеми над проектом снизился. Согласно еще одной выкладке из реестра юрлиц UK теперь он имеет точно такие же права, как и Universal, то есть считается «держателем акций со значительным контролем» над компанией. Иными словами, лишился права решающего голоса.
Пока что в воздухе повисла масса вопросов. Зачем Universal Music вкладывать немалые средства в независимое радио, если корпорация не получит ни контроля над эфиром, ни возможности продвигать в нем своих авторов, ни каких-либо данных. Да и тот факт, что руководство NTS пыталось замолчать сделку, ну, тоже кажется странным. Более того, недавние программные решения NTS указывают, что станция готовилась к работе с большим инвестором. Например, закрыла ежемесячное шоу лейбла «Гост Звук» из-за его национальной принадлежности и лояльности музыкантам из России и соседних стран. Весьма себе в духе международных корпораций. Какое тут пиратское радио.
О выдающихся электронщиках постсоветского пространства. Эпизод 4 — Lay-Far:
«Вырос я в городке Ухта, это Республика Коми. Короче, крайний Север. Во времена детства, то есть в конце 80-х и в 90-е – музыка попадала к нам через пиратские ларьки. Глядишь в их заиндевевшие окна, а там куча альбомов – кассеты Beastie Boys, или проекта UNKLE, или Aphex Twin. Пираты тогда были на острие ножа», – говорит Александр Лэй-Фар, глядя на меня из-под полей своей фирменной жеманной шляпы. Мы встретились в тихом кафе на Гоголевском бульваре обсудить его последний альбом, но в итоге поговорили о массе всего остального. Lay-Far уже 10 лет сохраняет позиции ведущего российского диджея и продюсера. Его работы ценят и хаус-пуристы, и слушатели отечественных fm-станций, и оголтелые музыкальные объединения вроде stvol-tv. А началось все с кассет из пиратского ларька.
«Я постоянно слушал музыку, собирал коллекцию. Сначала в Ухте, потом в Сыктывкаре, где учился на педагога, – повествует Лэй-Фар, – Учился английскому, слушал хаус, джаз. Но больше всего хотелось развиваться в хип-хопе. Правда, для диджеинга нужна была куча оборудования, для граффити – баллоны, а для еще одной весомой составляющей хип-хопа – брейкданса – только тело. Вот я и занялся брейком». Пару лет Lay-Far катался по соревнованиям и смотрел MTV Russia. Но, возвращаясь в общагу с очередного контеста, спал и видел, как стоит за диджейским пультом. «В итоге в 2005-м я упросил друга взять на него в кредит одну деку Numark и микшер. Стал учиться. Запускал трек с карманного сиди-плеера, а сводил уже на деке».
Прошло восемь лет. Наступил 2011-й. Видный столичный лейбл Shanti выпустил первый трек Lay-Far на виниле, чему предшествовал ряд событий. «Я перебрался в Москву. Сначала казалось – приеду и все мне обрадуются. Такая северная простота. В реальности все, само собой, было иначе. Днем работал переводчиком, ночами ходил по заведениям и раздавал микстейпы. Связывались со мной единицы. Но связывались. Потихоньку стал играть – то в суши-баре, то клубе. Параллельно писал музыку в “Аблетоне”. Равнялся на представителей Лондона вроде 4 hero. Конечно, были сомнения в собственных силах, пару лет убирал скетчи в стол, но в 2010-м отправил трек главе лейбла Shanti, и тот издал его на виниле». После релиза спрос на появления Лэй-Фара вырос – наметились приглашения из соседних стран. Саша наконец почувствовал уверенность и даже ушел с работы.
События развивались быстро. В те годы происходил расцвет хаус-музыки, Lay-Far оказался в нужном месте в нужное время. Его дебютный альбом появился в 2013-м на американском лейбле Glenview, который тогда курировал Кирилл Сергеев (Kito Jempere). Лэй-Фар создал радостный, по-настоящему талантливый хаус-релиз, который так удачно вписался в контекст танцевальной сцены, что на него посыпался дорогой букинг – сначала из Хорватии, затем из Германии, Англии, Франции, Японии и так далее. «Всем нравилось, что я свежая кровь, и ставлю свои треки вперемешку с классикой фанка, хип-хопа, джаза, хауса и редким диско». За 2010-е он выпустил с двадцатку релизов, которые отмечали качественные нишевые издания вроде MixMag, Stamp The Wax, DMY, а треки не раз ставили ведущие NTS. Пожалуй, уместно сказать, что Лэй-Фар стал классиком российского хауса.
Но последнее время его звучание меняется. Это по-прежнему “good vibes only”, но теперь Лэй-Фар вкидывает в сеты больше треков с рваным звучанием. В ход идет UK-хардкор и джангл. Коснулось это и его музыки – она стала более ломаной и порывистой. «Да, саунд новой пластинки соответствует духу времени. Но у меня не было цели гнаться за актуальным звуком, мол, хаус устарел, буду делать что-то помоднее. Просто создаю ту музыку, которая меня волнует», – объясняет он. Как бы там ни было – на международной сцене работу не заметили, резонанс ощущается только в РФ. Не поехал Александр и в зарубежные туры. Довольствуется российскими. Конечно, это тоже весьма в духе времени, но хочется верить, что, несмотря на войну, Lay-Far не замкнется в работе на внутренний рынок. Ради прогресса и тонуса важно не думать, что дело в шляпе.
О предстоящей пятнице – 15 сентября – нельзя сказать ничего с полной точностью. Ведь она еще не наступила. Но попытаться предсказать все же можно, особенно в части, которая коснется музыки в московском баре «Стрелка». С часу ночи я буду ставить треки российских электронных продюсеров разных эпох – от 1980-х до нашей с вами тревожной современности. Конечно, вечер славен не только этим – компанию мне составят люди, способные обеспечить гостям наиприятнейшую музыкальную нагрузку, отпираться от которой не возникнет ни малейшего желания. Следите за информационным табло и резервируйте места в ближайших отелях.
Читать полностью…
О том, как прошел Signal 2023 (или что главное в рейве):
«Спасибо за регистрацию. Хорошего фестиваля», – говорит девушка у турникетов. Последние два слова она произносит очень раздельно. Не без иронии. На часах восемь вечера 20 августа, то есть «Сигнал» идет четвертый день и в общем-то кончится через пару часов. Но получить билеты пораньше не удавалось – из-за дождя на кассах не работала связь. На территорию нас, безбилетных, запустил добрый охранник. Надо сказать, на фестивале сбоили не только кассы. Периодически закрывались сцены и бары. Скупо светилась иллюминация. После выдающихся инсталляций, которые появлялись на «Сигнале» в былые времена, оформление так себе. Бессилие света.
Но отмотаем события назад. Ведь для меня сюрпризы начались до попадания на фестиваль. Воскресное утро. Заправка где-то в Калужской области. Внутри – у холодильников – стоит любопытного вида парень. Необычные лицо, фиолетовые волосы, салатовые кеды Salomon. Прямо скажем – вряд ли рядовой житель Калуги. Разговорились. Оказалось, испанский диджей Альваро Кабана. Не побоялся. Приехал. Но уже возвращается с «Сигнала» в аэропорт. «Как поиграли?», – спрашиваю. Испанец издает стон, который можно трактовать и как болезненный, и как восторженный. Выступлением доволен, а вот к затопленным лесам не привык. Говорю, что пытаюсь успеть на сет американца Дэниела Белла. Альваро сочувственно морщится: «Белл не приедет. Вам что не сказали?». А нас, увы, в курсе не держат. Мы люди простые.
Доехал. Иду по полям Николо-Ленивца. Вдали виднеется хмурое небо. Воздух еще влажный после вчерашней ночи – можно брать в руки и выжимать, как банное полотенце. Вокруг одни незнакомцы. Казалось, после тридцати лет в Москве я должен знать хоть кого-то, несмотря на войну. Но нет. Везде неизвестные. Наверное, это нормально. Кто-то новый взрослеет и делает все, что положено делать, когда взрослеешь. Скажем, идет на рейвы. Но знакомых лиц так и не появилось. Пожалуй, по итогам первой недели, проведенной в России, стоило признаться себе, что страна изменилась. И дело не в пропаганде, не в ценах, и не в массе китайских машин. Поменялись люди. Но, все-таки, сейчас не об этом. Сейчас о «Сигнале».
Пытаюсь найти кофе. По протоколу оплата браслетами, но бармены берут наличные. А почему бы и нет? Деньги хорошая вещь в наше смутное время. Начинается дождь. Одни бредут сквозь него невозмутимо – словно осадков не существует. Другие ускоряют шаг, прикрываясь ветровками. Кругом грязь и слякоть. Невольно ругаю себя – зачем, мол, приехал? Но ливень проходит. В отсутствие Белла иду слушать арт-директора «Симача» – Сережу Оранджа, который играет в столичных клубах лет 20.
Украдкой выглядывает солнце. Orange – бледное лицо, черная футболка – встает за пульт. Сквозь занавес голосов звенит музыка. И тут окружающая реальность меняется к лучшему. Волны звука будто поднимают всех за уши в воздух. Звучит полная эйфории, наиприятнейшая электроника. Она оживляет даже тех, кто утратил способность двигаться. Спустя десять минут на танцполе появляется то, что принято называть дружеской атмосферой. Со всеми втекающими и вытекающими. Диаметрально разные с виду люди берутся за руки, кружатся, обнимаются и прыгают. С лиц сползает усталость, цинизм и снобизм. Кто-то встает на мостик посреди танцпола. Толпа превращается в дружных детей, которые светятся счастьем все два часа сета Orange. Несмотря на плохую погоду, организацию, да и вообще – времена. Это и есть самое главное.
А дальше снова пошел дождь. В голове кипела жуткая каша из воспоминаний о лучших сетах, на которые удалось попасть в этом году. Вот лысый британец Леон Вайнхолл разносит главную сцену Бергхайна. Ну или бородатый серб Ивкович вводит в экстаз лучший белградский клуб 20/44. А вот седовласый Мориц Фон Освальд наводит щелкотни в «Трезоре». И я ответственно заявляю, что если бы неведомые силы разрешили еще раз пережить что-то одно, то я бы выбрал сет Orange на сыром «Сигнале». Выводы можно сделать разные, но мне на ум приходит один (хоть и весьма очевидный) – частенько хорошие вещи рождаются вопреки.
О том, как распадаются англоязычные СМИ об электронной музыке:
Как известно, в России медиа об электронике сегодня не существует, люди читают телеграм-каналы. На Западе дело обстоит чуть лучше — СМИ об электронике есть. Но по душе ли они публике? Похоже с каждым годом все меньше.
Самый качественный, претендующий на роль “библии электронной музыки” Resident Advisor (RA) радикально обновил редакцию, но все еще качается и вздыхает на ходу. Долгое время RA окупался поскольку также был площадкой по продаже билетов, но из-за пандемии и роста аналогичных сервисов (Dice и Shotgun) экономика ресурса сдулась. В итоге упало качество текстов. Теперь RA может выкатить коротенькую заметку о том, что электроника становится все менее доступной для рабочего класса, а рядом поставить здоровое интервью с диджеем/инфлюенсером в сфере роскошной жизни Peggy Gou. В некоммерческие разделы сайта просачивается реклама, а в материалах о музыке на первый план выходят фэшн-съемки. В остальном издание выпускает простые, обтекаемые тексты на фоне которых более острыми и злободневными выглядят даже блоги журналистов вроде Шона Рейналдо и Филипа Шерберна.
Однако, несмотря на изъяны, в клубной индустрии еще относятся к RA с уважением. Виной тому два фактора — более чем 20-летняя история платформы и общее читательское незнание куда еще идти за информацией. Проще говоря, RA сохраняет самый узнаваемый бренд. Поэтому не так важно, насколько качественную работу делают его журналисты. Главное, что этот мастодонт на плаву, а значит у PR-представителей крупных музыкантов и фестивалей все еще есть цель запрыгнуть на его спину, то есть протащить на сайт своих клиентов, чтобы они могли выложить в инстаграм скриншот с текстом в свою честь. Как именно он написан уже второе дело.
Еще два крупных издания — Dj Mag и MixMag — тоже работают третий десяток лет и считаются глобальными брендами, хотя бы потому что рады продать лого по франшизе в другие регионы. Последние годы оба ресурса поработали над разнообразием текстов, но пока Dj Mag продолжает собирать смехотворные рейтинги Top 100 Djs, где среди лучших David Guetta и Armin Van Burren, репутацию не поправить. Ну а MixMag, в свою очередь, продолжает спамить всевозможными новостями о наркотиках, что, скорее всего, приносит траффик, но бесконечно портит имидж, а еще усиливает негативные стереотипы о клубной культуре.
Качественные тексты выпускает Crack Magazine, но изданию не хватает ресурсов, чтобы конкурировать с этой «большой тройкой» – оно моложе и огромного бренда не имеет. Ну а обложки с группами вроде Yeah Yeah Yeahs говорят о том, что редакция Crack давно сражается за более широкого читателя. Еще одно солидное медиа – XLR8R – уже не сражается, а просто сдувается на глазах. Последние развернутые статьи выходили в начале 2020, сейчас издание публикует маленькие новости и миксы. В такой обстановке реальным конкурентом «большой тройки» стал Beatportal — медиапродукт успешного интернет-магазина Beatport, который спокойно может тратиться на гонорары авторам. Но, понятное дело, независимой журналистикой такой проект не назовешь. Точно так же, как и Bandcamp Daily.
Небольшие СМИ вроде Inverted Audio, Ransome Note и Test Pressing вещают стабильно, но мало и не могут шагнуть вперед. Возможно, самые сильные статьи об электронике сегодня публикует огромный Pitchfork. Их история о возвращении транса стала одним из самых обсуждаемых текстов года. Но Pitchfork славен тем, что пишет о разной музыке, скажем, половина его новостей посвящена релизам рэпера Drake. Дальше можно было бы порассуждать об изданиях вроде The Wire и Quietus, но места решительно нет, поэтому обойдемся выводом.
Медиа об электронике теряют в качестве из-за нехватки спонсоров, которые утекают в соцсети. Новые издания запускают лишь торговые площадки, а значит здоровая экосистема СМИ клубной индустрии отмирает. Хорошие новости в том, что культура — это константа, как и дискурс вокруг нее, а значит скоро возникнет что-то новое. Но для того, чтобы расчистить ему дорогу, старое должно умереть.
О том, как ирландская певица Рошин Мёрфи – королева арт-попа – записала альбом с немецким техно-продюсером DJ Koze и причем здесь писатель Дмитрий Быков:
В начале июля Рошин Мёрфи отпраздновала 50-летие. Начинать, даже шестой десяток, она привыкла с музыкой, поэтому накануне объявила, что выпускает новый альбом. Пластинка записывалась в содружестве с известным техно-трикстером DJ Koze, а выйдет на британском лейбле Ninja Tune. Работа с андеграундным продюсером и лейблом вполне вписывается в логику карьеры Мёрфи. Она уже тридцать лет конвертирует любовь к экспериментам и коллаборациям в новаторский, но вместе с тем доступный саунд – сначала в составе дуэта Moloko, а затем, с 2005-го, как сольный исполнитель, чьи работы проложили путь современным звездам арт-поп музыки вроде Charli XCX и Джесси Уэйр. «Мёрфи умеет создавать хиты, но при этом не следовать трендам, сохранять оригинальность. Она остается пионером, первооткрывателем», – считает Уэйр.
Большую часть карьеры Мёрфи жила в UK, но сейчас греется под солнцем Ибицы. Смена острова прописки произошла по семейным причинам – в Испании живет новый муж. Дом певицы находится в стороне от гедонистических клубов Ибицы, в её холмистой и малонаселенной части. Если верить недавно побывавшим там журналистам Pitchfork, усадьба Рошин окружена тенистыми кедрами. Вокруг – инжировые рощи и виноградники. Комнаты уставлены остатками жизни, проведенной в клубах. Обеденный зал украшает двухметровая саундсистема, в прихожей висит триптих винтажных афиш британских рейвов, в гостиной разбросаны запчасти от вертушек. В такой обстановке Мёрфи и записала новый альбом Hit Parade, который появится в сентябре, правда, уже сейчас на стримингах доступно три композиции.
Запись релиза стартовала в начале 2020-го, когда никто не подозревал, что работать придется дистанционно. В карантин Мёрфи оказалась в своем доме на Ибице, DJ Koze – у себя в Германии. Так и трудились. Немец присылал биты. Певица, освоившая по такому случаю Ableton, добавляла на минус вокал и отправляла обратно. Спустя несколько дней Koze присылал ей сведенное демо, на котором голос Мёрфи был встроен в мелодию с абсолютно новым темпом, настроением и тональностью. Еще электронщик вмешивал туда голосовые сообщения, которые Мёрфи присылала по ходу работы. Но певица была открыта к его манёврам. В результате у них вышел самый разноформатный и сюрреалистичный альбом в карьере Мёрфи. Калейдоскоп неожиданностей.
Одна из композиций – экстатичная CoolCool – посвящена феномену поздней любви. Хоть Мёрфи и вышла замуж больше 10 лет назад, но с тех пор, по ее показаниям, витает в облаках. Правда, из этого не следует выводить, что остальной альбом такой же радостный. Есть там и песни об утрате, и о детских страхах. Объединяет композиции лишь психоделия: и мелодии, и голос Мёрфи постоянно извиваются – то плавно льются, то еле шуршат, то зловеще дергаются как робо-собака Boston Dynamics. Скажем, композиция Two Ways начинается с кантри, как бы обещая передышку от психоделии, а заканчивается борзым трэпом. Такой вот безумный коктейль. Ну и тут пора признаться. Открыть страшное. Дмитрий Быков никак не связан с альбомом Мёрфи. Виноват. Простите, мои доверчивые друзья. Это я выдумал, хотелось вас подразнить. Но если бы он и вправду на нем присутствовал, то вписывался бы в этот сюр весьма органично.
Напоследок чуток биографии. В детстве Мёрфи жила в крошечном городке на востоке Ирландии. Родители торговали антиквариатом, дом их был завален мебелью и книгами. Вела себя Рошин плохо – влезала в драки и тырила продукты в магазинах. Когда ей было 12 семья перебрались в Манчестер, где Мёрфи посетила концерт Sonic Youth и начала сходить с ума по винилу. Дружила в основном с мальчишками-меломанами. Так и повелось – коллегами Мёрфи становились одни мужчины: Мэтью Херберт, Морис Фултон, ну и Koze. Когда Рошин исполнилось 15 - родители вернулась в Ирландию, но она осталась в Англии, где через пять лет встретила Марка Брайдона, с которым основала дуэт Moloko. Знакомство их завязалось со ставшего знаменитым вопроса Мёрфи: «Тебе нравится мой облегающий свитер?»
О том, как отец умной электроники – Aphex Twin – стал равняться на ярких и безвкусных продюсеров EDM-а:
В июне 51-летний британец Ричард Джеймс, он же Aphex Twin, провел в Европе несколько крупных выступлений. Видео с его шоу разлетелись по соцсетям и разожгли споры о том, куда движутся все электронные лайвы. Особо журналистов взволновало появление Джеймса на фестивале Sonar, где он с первых минут закатил мощное аудио-визуальное представление — полную запись можно найти на Ютубе. Выглядело все грандиозно: дисплеи искрились, а цветные лучи разрезали мрак. Но критики не могли отделаться от мысли, что Aphex Twin — один из главных эксцентриков андеграунда, на чьих альбомах выросли сотни авангардных электронщиков – пошел на поводу у рынка и стал закатывать EDM-спектакли.
Да, упоминание Aphex Twin и термина EDM в одном предложении может показаться кому-то святотатством и ускорять сердечные ритмы. Понимая, что секунду назад они были в нем упомянуты, дадим отдышаться. И продолжим. Давайте оценим все непредвзято. Если выключить звук выступления Aphex Twin и взглянуть на картинку, то происходящее больше всего похоже на масс-маркет фестиваль под Лас-Вегасом, а меньше всего — на британский рейв с умной электроникой. Конечно, EDM-продюсеры вроде Calvin Harris и Martin Garrix не напишут такую же великолепную музыку как Aphex Twin — не дождешься от них композиций вроде Xtal. Но в плане общей звуковой эстетики любовь Джеймса к корявым звучкам и гремящему басу разделяют и продюсеры EDM, а с точки зрения визуала Aphex Twin просто скопировал их приемы. Судите сами — такое же оформление со светящимся кубом лет 15 использует Deadmau5. Вот его выступление в Чикаго в 2018 году, называлось Cube v3.
Конечно, история и идейное содержание проектов Aphex Twin и Deadmau5 разное, но масштаб их концертов сегодня равный, а значит они играют в одну игру, цель которой — удивить публику и музыкой, и визуалом. Причем с недавних пор участвовать в ней стали не только звезды. Артисты средней популярности вроде британца Джеймса Холдена или россиянина Flaty тоже предпочтут выступить с огромным экраном — даже если речь о небольшом клубе. Причиной тому, прежде всего, постоянная коммерциализация электроники. Ведь чем больше зал, тем сложней удерживать его внимание. Когда музыкант становится маленькой точкой на сцене зрителю нужны новые стимулы, а с ними эффективней всего работают представители стадионного EDM. Остальные же буквально не хотят теряться на их фоне.
Подчеркнем, что электроника давно стала многомиллиардным бизнесом. По итогам 2022 года капитализация этого рынка — $11,3 млрд (+34% прошлому году). Одно из следствий мощного роста — трансформация выступлений в сторону большей зрелищности. Если изначально электронная музыка звучала в камерных клубах, а диджеи старались не выпячивать свою фигуру, то сегодня такой подход почти несовместим с реальностью. Площадки становятся огромными, а диджеи - яркими. Выигрывают от этого кошельки организаторов, а проигрывает рейв-культура. Ведь электронная музыка — это не о том, чтобы восхищенно пялиться на диджея в ожидании пока тебя развлекут. Это коллективное переживание, благодаря которому человек ощущает себя единым организмом вместе с массой других людей. И раньше двигателем этого действа была музыка, а свет и оформление отходили на второй план. Но последние годы эта формула почти не работает и представления Aphex Twin – блестящее тому подтверждение.
Пожалуй, в конце стоит упомянуть, что после недавних концертов Ричард Джеймс впервые за пять лет выпустил новый релиз. Пока доступен лишь один трек, плюс особые почитатели его таланта смогли расшифровать ломанный код, вшитый в подарочные коробки, и откопали на Google Drive эмбиентальную версию той же композиции. Но судя по ее содержанию музыка Aphex Twin по-прежнему изобретательна и во многом изящна. Западные критики сравнивают звучание треков Джеймса с его же знаковым альбомом SAW 85-95. Иными словами – в своей музыке британец не пускается в инновации на потребу толпы и дает нам повод для сдержанного оптимизма.
О том, что послушать (№1)
Релиз недели – Paradise Crick от M. Sage | Пастораль. Деревенский воздух. Водная гладь, по которой бегают электроакустические помехи. Звуковое полотно для тех, кто везде успел (или никуда не спешил) и может на 39 минут затеряться в причудливых аудио-коллажах. Автор – 36-летний американец Мэтью Сейдж – выпускает эмбиент с 2014-го, но с этим альбомом впервые привлек внимание авторитетных изданий и критиков, релиз уже высоко оценили Pitchfork, Bandcamp и Boomkat.
Трек недели – Narodnaya от Димы Устинова | Трогательная пьеса для пианино, разбавленная полупрозрачным слоями синтезаторного звука. Если миру повезет увидеть еще одну киберпанк-эпопею масштаба «Бегущего по лезвию», то она могла бы её украсить. В общем – привет греку Вангелису от российского музыканта Димы Устинова, который чуть лучше известен в Москве и Питере как диджей Taras3000, игравший везде – от Shanti и «Солянки» до «Радуги» и «Мутабора».
Такое вот еще дело. Поиграем в короткие форматы. Подписываетесь на мой инстаграм: instagram.com/gosha.na.diskoteke. Буду выкладывать в сториз превью лучших свежих релизов, в основном – из неочевидного. Но очевидное и нормальное тоже иногда будет, куда без него. Да, в начале года был порыв составлять обширные дайджесты. Но случается всякое, пришлось отложить. Еще успеем
Читать полностью…
По просьбе «Гоши на дискотеке» диджей и продюсер Василий Bvoice рассказал об альбомах, которые сильно на него повлияли:
• Brian Eno – Ambient 4 (On Land) | «Начнем с классики. Когда я только делал первые шаги в музыке – во второй половине 90-х – помимо танцевальных сетов записывал эклектичные миксы для спокойных вечеров. И с тех пор часто возвращаюсь к этой практике. В ход идет и трип-хоп, и джаз, и электроника. Ну и эмбиент, о главной звезде которого – Брайне Ино – я узнал из “Птюча”. В интервью он сказал, что из всего своего творчества особо ценит альбом Ambient 4. Я чудом отыскал его и попал в точку – эта пластинка перевернула мое восприятие музыки. Очень многогранная вещь, которая позволяет почувствовать глубину эмбиента. Релиз собран с дикой кропотливостью – на конверте даже указано на какой рекордер и где записан шум ветра».
• Rex Ilusivii – Disillusioned! | «Югославский пионер электроники, чей винил я пытался раздобыть лет 10, но нашел лишь недавно. Это эксперимент на стыке многих жанров, на записи царит атмосфера большой репетиции – вот звучит фрагмент Эрика Сати, вот пианино, а на фоне поют птицы, какие-то уличные голоса залетают. Но зацепил меня этот альбом примесью электроники, которая словно выхвачена из жизни - будто автор записал ее при самых непонятных обстоятельствах прямо на улице. В 90-х Илусивий уехал работать в Бразилию, продюсировал альбом известной певицы Бебел Жилберту и трагически погиб, пытаясь спасти пленки из горящей студии».
• One Tongue – No Doubt | «Малоизвестный немецкий проект. В 90-е годы пластинку No Doubt выпустили небольшим количеством копий и никто ее не оценил, а сейчас она стала актуальной. Эта музыка, опять-таки, отличается необычностью своих форм, такой электронный фьюжн. Чуть-чуть фолка, немного джаза, примесь электроакустики и психоделии – ты никогда не знаешь, что будет дальше. Очень крутой трип. И качество записи невероятное, можно использовать для проверки аудиосистем. Треки One Tongue ставили и арт-руководитель “Стрелки” Таня Андрианова, и программный директор радио “Культура” Артем Крапивин, и хорошо известный коллекционер Тимур Омар».
• Earthling – Dance | «Отлетевшие японцы. Лет 9 назад наткнулся на их песню в миксе диггера Sacha Mambo для объединения Arma17, в котором сам тогда участвовал. Сидел в темной комнате, занимался своими делами – сначала запись играла фоном, но потом внимание привлекли необычные звуки гитары. Следом шла барабанная партия, вступил брутальный голос и я понял, что не смогу жить без этой музыки. Найти ее было нереально – ничего не гуглилось, не шазамилось. Долго пытался связаться с Mambo и вот, спустя года три, он ответил, что это композиция You Go On Natural группы Earthling. Сумасшедший японский синти-поп. Включаешь и попадаешь на чудной полуэлектронный рок-концерт».
• Idris Ackamoor & The Pyramids – An Angel Fell | «Африканский джазмен из Чикаго Идрис Акамур и его же спиритуал-джаз ансамбль The Pyramids. Релиз от начала и до конца записан живьем. По сути это путешествие в сторону даб-музыки, но с помощью джазовых приемов. Фаталистичный, супер-современный саунд, сохранивший связь с афро-корнями – недаром пластинка вышла в 2018-ом на лейбле Strut, где появлялись альбомы небезызвестных Sun Ra Arkestra, Mulatu Astatke и десятков других важных и любимых мной групп».
• D.R. Hooker – The Truth | «Американский психоделической рок 70-х. Вот уж точно эпоха, в которую хотелось бы пожить! Эта работа цепляет мелодизмом, который отлично передает дух времени, главным воплощением которого для меня стали The Doors. Естественно, помимо них в США было еще пятьсот схожих групп, которым просто не так везло с маркетингом. Их релизы – это бриллиантовая история, увлекательно в ней копаться. Что касается музыки Дональда Хукера – она перемещает слушателя на пляжи Калифорнии, окунает в атмосферу фильма Антониони – “Забриски-Поинт”. Кстати, у этой пластинки часто солд-аут, оригинал стоит около 5 тысяч евро – с одной стороны признак гнилого капитализма, с другой – маркер того насколько сильно все охотятся за этим релизом».
О том, как появился один из самых значимых треков в истории становления хауса и техно — E2-E4 Мануэля Гёттшинга:
Пятьдесят лет назад авторы журнала American Scientist Герберт Саймон и Уильям Чейз сформулировали весьма влиятельную теорию в сфере экспертности: «Для достижения мастерства в каком-либо виде когнитивных процессов нужно потратить от 10 до 50 тысяч часов. Так, история шахмат не знает случаев, когда игрок становился гроссмейстером в сжатые сроки. Даже сильнейшему шахматисту мира – Бобби Фишеру – потребовалось для этого минимум десять лет». Вскоре появилась целая масса научных работ, изучающих правило «10 тысяч часов». Психолог Джон Хейс прошелся по творчеству 76 известных композиторов и обнаружил, что почти каждый создавал величайшие произведения после того, как уделил сочинительству минимум 10 лет. И хотя это правило иногда оспаривают, факт в том, что немецкий композитор Мануэль Гёттшинг создал свой легендарный 60-минутный трек E2-E4 ровно на 11 году занятий музыкой.
«К началу 80-х мне надоели гитарные звуки, хотелось чего-то нового. Стал уходить в синтезаторный звук. В то же время один мой добрый друг – важнейшая фигура немецкой индустрии моды – закатывал у себя на показах мультимедийные шоу. И я играл для них вживую, импровизируя по 60, 70 и 80 минут», — рассказывает Гёттшинг. Вдобавок в 1981 году он несколько раз выступил на одной сцене с известным новатором Клаусом Шульце. Все это привело Мануэля к созданию композиции E2-E4, названной в честь одного из популярных дебютных ходов в шахматах. «Я просто затеял домашнюю импровизацию, записывал все на маленький магнитофон. У меня не было намерений делать альбом. Сначала ритм показался очень непривычным, хотелось остановиться, но я переборол себя и продолжил играть, расслабился», — рассказывает музыкант.
По окончанию сессии Гётшшинг нажал Stop и больше никогда не редактировал запись. Результат привел его в восторг. Все компоненты саунда вроде были знакомы — вот драм-машина, вот клавиши, вот слой гитары, но результат абсолютно чудной. Записанный материал был похож на техно, которого, в общем-то, еще не существовало. Друзья стали уверять Гётшшинга, что трек нужно срочно выпустить. У немца появилась мысль издать его на лейбле Virgin, с которым у него был контракт. Музыкант отправился к боссу этой организации – Ричарду Бренсону – и поставил E2-E4. Бренсон застыл. Он заявил Мануэлю, что на такой музыке можно заработать состояние. Но автор испугался, что гигантский лейбл купит произведение и не доведет его до издания.
Спустя два года - в 83-м - трек появился на лейбле Клауса Шульце. Продажи шли так себе. «Немецкая пресса писала, что этой пластинке нет оправданий, что я упустил нить происходящего и не понял по какому пути идет электроника. Мол, надо было лучше слушать Депеш Мод», — вспоминает композитор. Тайминг действительно был не самый удачный, период экспериментов конца 70-х закончился, а E2-E4 сильно опережал время. Люди заинтересовались композицией ближе к концу 80-х, когда начался период техно. Трек зазвучал в лучших клубах Нью-Йорка и Детройта. Автор узнал об успехе только в 89-ом, когда итало-продюсеры стали просить его благословения на запись ремикса. Так работа превратилась в хит Sueno Latino. Потом свою версию трека представил апологет техно Деррик Мэй. E2-E4 и дальше удачно вписывался в новые жанры, совершавшие первые ходы в партии за внимание слушателей. Ну Гётшшинг стал свидетелем того, как его работа превратилась в мостик, соединивший минимализм 60-х с современной электроникой.
О влиянии ЛГБТ-сообщества на танцевальную музыку или как появился рейв:
Равенство и толерантность всегда были основополагающими ценностями рейв-культуры. Эта идея транслируется в большинстве текстов о философии электронной сцены. Но откуда она взялась? Вероятно, дело в том, что значительная часть жанров, от которых берет начало современная танцевальная музыка — диско, гэридж, хаус — тесно связанны с культурой сексуальных меньшинств. Но по мере того, как рейв выходил в массы, все меньше людей интересовались откуда он вообще взялся. Уважение к меньшинствам выветривалось, о чем ни раз с грустью писали мыслители Resident Advisor. Пытаясь восстановить справедливость, ряд знаковых клубов: The Block (Тель-Авив), Rex (Париж), Holy Cow (Сан-Франциско), Berghain (Берлин) и др. устраивали серии событий, подчеркивающих вклад ЛГБТ в развитие электронной сцены. Предлагаем вспомнить – в чем именно он заключается.
В начале 1970-х представители нью-йорского гей-комьюнити, все еще подвергавшиеся гонениям, сплотились ради создания небольших пространств, где все могли быть собой и чувствовать себя безопасно. Музыка была обязательной частью их мероприятий. Игравшие там диджеи выработали фирменный звук, скрещивая соул, фанк и барабан на 4/4. Так появилось диско. Название пошло от французского слова discotheque — им обозначали ночные заведения, в которых вместо живой музыки играют композиции в записи. Первый этап формирования диско состоялся на частных гей-вечеринках The Loft на Манхэттене. Потом звучание распространилось на другие квир-тусовки, затем стало неотъемлемой частью фешенебельных мест вроде Studio 54, а после ушло в мейнстрим c подачи Донны Саммер, Сhic и Bee Gees.
Переходим к хаусу, появление которого неотъемлемо связано с Френки Наклзом — диджеем, начинавшим с выступлений в гей-банях Continental Baths в Нью-Йорке. Ко второй половине 70-х бани стали традиционным местом встреч ЛГБТ-сообщества и в США, и Европе. Такие заведения работали 24/7, ставили себе приличную кухню и нанимали лучших диск-жокеев. Так вот, у постоянных диджеев Continental Bath, среди которых был Наклз, а также Ларри Леван и Ники Сиано, появилось свое видение того, какая музыка лучше сопутствует доброму парению. В плане стилистики они бросили свое маленькое махровое полотенце на пересечении диско, фанка, R&B и ранней электроники, сформировав предпосылки для появления хауса. Сам жанр оформился позже, когда Наклз перебрался в Чикаго и стал арт-директором клуба The Warehouse, где тусовались секс-меньшинства. Совместно с Роном Харди и другими местными диджеями Френки продолжил смешивать диско, фанк и европейский электро-поп, чтобы наконец-то получить хаус.
Куда меньшее влияние ЛГБТ прослеживается в истории техно. Если вы откроете знаменитую книгу «Вспышка энергии» С. Рейнольдса, которая недавно вышла на русском благодаря издательству V-A-C, то без труда найдете пассаж о техно — музыке серьезных и трезвых людей традиционной ориентации, вышедших из афроамериканских семей среднего класса. По сути техно появилось на контрасте с музыкой Чикаго, которую слушали отвязанные представители квир-сообщества из рабочего класса. Стилистические отличия налицо: если в хаусе преобладали акустические семплы, то продюсеры из Детройта тяготели к синтезаторам и драм-машинам, благодаря чему техно приобрело характерный жесткий звук. При этом пионеры этого жанра, вроде Бельвильской троицы, признавали, что многое заимствовали у хаус-продюсеров. Подробней о взаимосвязях Детройта и Чикаго можно узнать из архивного поста.
Сегодня, когда танцевальная музыка быстро становится мейнстримом, в пользу чего свидетельствует хаус-направленность последних альбомов Бейонсе и Дрейка, не лишним будет вспомнить, откуда тянутся ее корни. Рейвы давно перестали быть уделом маргиналов, и стали событием, на котором можно легко встретить своего бухгалтера или бывшего одноклассника. При этом в России многие умудряются проявлять враждебность к ЛГБТ, что, в общем-то, эквивалентно попытке полюбить баскетбол, оставаясь расистом.
О том, как жил важнейший и скандальнейший критик от мира классики, или история Ричарда Тарускина, который умер в начале июля:
«У меня возникало ощущение, что он знал абсолютно все, его теории меняли музыковедение, а писал он энергично и дерзко», — рассказывает обозреватель The New York Times, лауреат «пулитцера» Алекс Росс. Как и многие другие западные журналисты, он вырос на статьях и лекциях Тарускина. «Его идеи, даже самые противоречивые, служили одной конструктивной цели — стащить классику с заоблачных высот и перенести в реальный мир, к обычным людям», — объясняет Росс. Эти слова неплохо иллюстрируют главное достоинство американского музыковеда, который перевернул традиционное восприятие Бетховена, Баха, Шостаковича и других композиторов с мировым именем.
Тарускин родился в 1945-ом в Нью-Йорке, большинство его предков были еврейскими иммигрантами из разных частей Российской империи и уехали в Америку до революции. Однако родители Ричарда считали себя американцами и вообще не разговаривали по-русски. Еще в детстве Тарускин научился играть на виолончели, а в подростковом возрасте стал с жадностью поглощать книги по истории музыки, сбегая от друзей в Нью-Йоркскую публичную библиотеку. Друзья, конечно, расстраивались, но находили чем развеять тоску — в США кипел культурный бум 60-х и сексуальная революция. Тарускин же, окончив школу, поступил в Колумбийский университет, где помимо музыковедения изучал русский. В 1972-ом Ричард отправился на стажировку в Московскую консерваторию, где исследовал оперу и наблюдал за обстановкой, в которой работают советские композиторы.
Во второй половине 70-х Тарускин стал лидером «нового музыковедения», представители этого движения отошли от благоговейного анализа классики и стали в неформальном, постмодернистском тоне сомневаться в базовых истинах. Тарускин уверял, что классические музыкальные каноны всегда находились под влиянием политиков. По его мнению, творчество Баха, Моцарта и Бетховена оказалось возведено в культ из-за немецкого национализма, который глубоко укоренился в европейском сознании. Больше всего его бесила общепризнанная идея о том, что музыку надо отделять от контекста, в котором она создавалась, и воспринимать будто она находится в вакууме. Доставалось не только немцким, но и советским авторам — например, Прокофьеву и Шостоковичу, которых Тарускин упрекал в обслуживании сталинского режима. Он не мог понять как можно просить людей непредвзято слушать «Седьмую симфонию», если ее транслировала советская пропаганда.
Центральной работой музыковеда стал пятитомник «Оксфордская история западной музыки», охвативший 1000 лет развития звукового искусства – от григорианского пения до новаторов 20 века вроде Дж Кейджа. Как и многие статьи Тарускина, книга вызвала шквал критики. Произведение стартует с рассуждений о том, что музыкальные традиции появились задолго до церковного пения 9-го века, несмотря на то, что древнейшие ноты относятся именно к этому периоду. По мнению критика, история музыки носит нелинейный характер, более сложные полифонические композиции существовали и до н.э. На протяжении 4 тысяч страниц Тарускин исследует музыку в тесной связи с политическим контекстом, при этом часто опираясь на самоуверенность и едкие замечания. Например, рассказывая о Георге Генделе — одном из главных немецких авторов 18-го в., он изничтожил всех, кто занимается аутентичным исполнительством его опер, называв их «бледным подражателями эпохи, в которую пели кастраты».
Тарускин сумел заразить своей увлеченностью обычных потребителей, хотя на момент выхода его книги (в 2005-ом) классика зацементировалась в массовом сознании как удел интеллектуальной верхушки. Часть музыковедов бросилась ругать Ричарда за резкие высказывания в адрес гениев вроде Пьера Булеза и указывала, что Тарускин ведет себя вольнодумно. Конечно, в этом есть доля правды. Но как говорил герой одной немецкой книги: «Барон Мюнхгаузен славен не тем, что летал или не летал на луну, а тем, что не врет».
О том, как два провинциальных парня создали ведущий электронный дуэт Англии, или история Overmono:
Зеленые поля, покрытые вереском, сверкающие озера и бегущие вдаль собаки. Таковы типичные пейзажи Южного Уэльса, где росли братья Том и Эд Расселы, известные как по сольным проектам Truss и Tessela, так и по совместному Overmono. Этим летом их дуэт выступил на Сонаре, Гластонбери, ибицианской серии вечеринок Circoloco, а скоро отыграет на фестивале Dekmantel и других событиях, отмеченных знаком качества. Критики сулят им славу Underworld и Orbital, немного ругают за примодненное звучание и хвалят за продуманные лайвы. Кроме того, дуэт сотрудничает с лейблом XL Recordings, на который подписаны довольно разноплановые, но сплошняком талантливые авторы: Том Йорк, и Four Tet, и Arca. А начиналась история Overmono с провинциального детства.
В семье Расселов почти все были музыкантами — отец играл на трубе в Валлийской национальной опере, сестра — на арфе, а дедушка был пианистом. «Занятия музыкой у нас дома, мягко говоря, поощрялись. Папа в добавок к основной работе занимался реставрацией, гараж был постоянно завален старыми тромбонами, трубами и прочим хламом. Каждый из нас играл на десяти инструментах», — говорит Том. Но доступа к актуальной музыке у них не было, в округе не водилось ни одного магазина с пластинками. Поэтому Тому приходилось цепляться за каждую возможность соприкоснуться с прекрасным. «Помню, как жадно срывал компиляции с обложки журнала DJ Mag и записывал каждый выпуск BBC Radio Essential Mix», — вспоминает он.
Том на десять лет старше Эда и первый начал строить карьеру в музыке. Младшему в этом смысле повезло, когда он заинтересовался электроникой у брата уже образовалась коллекция винилов, которые можно было подворовывать. Объединившись Расселы свинтили собственную саундсистему и таскались с ней по местным лесам и пабам, играя для одних и тех же 50-100 знакомых. «Никто из нас даже не бывал в нормальном клубе, но мы сходили с ума по хаусу, техно и драм-н-бассу», — говорит Том. Энтузиазм крепчал, а братья чаще стали выбираться из захолустья в города. В 2007-ом Том перешел к написанию треков и выпустил первый мини-альбом. Эд последовал примеру брата и тоже принялся сочинять электронику под псевдонимом Tessela. Дела шли неплохо, их выступления пользовались стабильным спросом, а Resident Advisor выпускал профайлы.
Однако их творчество вышло на качественно новый уровень, когда в 2016 году Том и Эд объединились в проект Overmono. «Как-то вечером мы ехали к маме в гости, и вдруг меня осенило – нужно начать делать музыку вместе, — вспоминает Эд, — Мы никогда не сочиняли ничего вдвоем во имя удовольствия». За несколько недель уединения они записывают серию мини-альбомов «Arla», которые соглашается напечатать XL Recordings, это становится для братьев полным триумфом. «Когда в возрасте 14 лет я записал какую-то полную гадость, то сразу отправил ее в XL Recordings. Тогда они просто посоветовали мне не сдаваться. И вот спустя почти 20 лет мы отправляем им новый материал, и они это издают», — объясняет Том.
В 2020-ом очередной мини-альбом дуэта Everything you need стал объектом обожания журналистов MixMag и того самого DJ Mag, с которого они в детстве срывал CD-компиляции. Рецензиями на их работы отмечается даже Pitchfork, а ретрограды начинают ворчать, что Том и Эд записывают примодненный брейк-бит. В 2021-ом Том и Эд выпускают за год еще 6 мини-альбомов, выступают на весьма значимых для Европы фестивалях и даже один раз умудряются доехать до московского Boiler Room и записать совместный трек с российским саксофонистом Solo Operator. Сегодня звук дуэта постепенно меняется, хотя бы потому, что меняется время, в котором мы живем, а Overmono стараются быть максимально современными. «Мы никогда не хотели записывать электронику, которая звучит так, будто ее сделали 30 лет назад», — объясняют братья. Посмотрим, насколько им будет это удаваться лет эдак через пять.
О том, как новый альбом Миши Султана стал свидетельством того, что западный андеграунд готов поддерживать российских авторов:
«Очень не хочется уезжать из Петербурга, я полюбил этот город. Хотя сейчас здесь странно. Выходишь на улицы, наблюдаешь за людьми и появляется ощущение будто никто не воспринимает войну всерьез», — говорит человек в темном окошке на экране ноутбука. Это 39-летний новосибирский музыкант Михаил Гаврилов известный российским и европейским любителям электро-фолка как Миша Султан. «Последние годы я стал чувствовать, что у нашей клубной публики наконец сформировался запрос на живую, необычную музыку, а не только на техно-долбежку. Но теперь, скорее всего, развитие вкусов замедлится», — делится наблюдениями Миша. Последнее время он выступал на востребованных у модного люда событиях — фестивале «Ахола», вечеринках в «Изиче» и «Мутаборе».
Михаил пишет музыку уже давно, но ощутимых успехов добился пару лет назад, когда выпустил альбом The Red Fern Road при поддержке московского лейбла DIG. Релиз представляет собой смесь космической психоделики, фолка и даба. Он произвел хорошее впечатление на любителей подобных сочетаний и в России, и за рубежом. Многие подметили несоответствие звуковой эстетики Новосибирска, где вырос Гаврилов, и мелодической гаммы его жизнерадостной, лучезарной музыки. Это очередной раз подчеркивает то, насколько глобализованным сегодня стало звучание электронных продюсеров. Ну а новая работа Михаила — альбом Roots, вышедший на британском лейбле Hive Mind Records 2 июня — скомпонована на волне успеха дебютного винила.
«Глава Hive Mind — Марк Тир — большой энтузиаст фолка, в основном он сходит с ума по индонезийским и африканским авторам, — рассказывает Михаил, — Так вот, Марку понравился альбом на DIG и он предложил выпустить что-нибудь из моего творчества. Я предупредил, что c новым материалом напряженка, но Марк согласился на архивные треки». В результате альбом был составлен из демок, записанных в период с 2015 по 2020-й, точно так же, как и первый релиз Султана. «Не могу назвать эти треки идеальными с точки зрения моего нынешнего взгляда на музыку, но они по-прежнему меня трогают. В них сплетены музыкальные пристрастия моей юности», — откровенничает Султан. На его новом альбоме и вправду можно найти парочку трогательных композиций, но они не удивят тех, кто уже знаком с творчеством Миши.
Несмотря на эти частности, Roots привлек внимание авторитетных западных СМИ. Редакция Bandcamp назвала его одной из лучших электронных работ месяца, критики высоколобого портала Boomkat окрестили релиз «умопотрясающей компиляцией еврозийского фолка, даба и полевых записей», авторы Pop Matters поставили альбому 9/10, а ведущие NTS Radio стали крутить треки Султана в эфире. Все это дает сдержанную надежду на то, что зарубежная публика продолжит обращать внимание на музыку российских авторов. «По общению с англичанами и американцами отмечу, что они скорее соболезнуют россиянам, чем проявляют агрессию», — сообщил Султан, который сейчас заканчивает работу над третьим альбомом —Translucence. Пластинка выйдет на американском лейбле Patience, где выпускаются такие величины, как пианист Джон Кэрролл Кирби.
«Внимание Patience опять же привлек мой первый релиз. Кстати, у этого лейбла есть особая концепция. На каждую сторону их пластинок всегда приходится одна 15-минутная композиция. Такой формат стал для меня вызовом, сложно организовать настолько долгое развитие», — признается Султан. В отличие от его предыдущих альбомов, записанных дома, третий создавался на студии, собранной Михаилом и его друзьям в одной из аудиторий Института оптики имени Вавилова. Благодаря профессиональному оборудованию и естественной акустике прогресс в плане качества не вызывает сомнений. Да и вообще, перефразируя реплику одной из героинь повести «Собачье сердце» — самые главные свершения у нашего героя еще впереди.
О том, как самая популярная интернет-площадка для торговли винилом – Discogs – глобально теряет аудиторию:
Вот уже больше 20 лет Discogs остается одной из крупнейших площадок для продажи музыки на носителях, а вместе с тем своего рода Википедией физических копий, хранящей миллионы записей и о пластинках, и о сиди/кассетах. Проект появился в 2000-ом когда молодой программист из Intel захотел вывесить свою коллекцию в онлайн и создал для этого нехитрый сайт. Ну, чтобы легче обмениваться. Друзья оценили маневр и попросили залить туда данные об их архивах. История разрасталась. Через 8 лет торговлей на Discogs промышляли все серьезные коллекционеры. До недавнего времени пользовались площадкой и российские диггеры, но из-за войны лишились такой возможности и переехали на Авито и Мешок. По иронии (или в качестве кары божьей) уход Discogs из России совпал с моментом, когда сайт начал терять аудиторию по всему миру.
Тут сразу лучше отметить, что Discogs – площадка во многом архаичная. Интерфейс её почти не менялся с момента запуска. Но это не помешало ей пережить эпоху популярности mp3 и даже отыграть потери во время ренессанса винила в 2010-е. Сегодня Discogs так и остается осколком первобытного интернета 1.0, в котором не было симпатичных сайтов и приложений, поглощающих/продающих личные данные посетителей. Discogs такие вещи не нужны. Весь его контент добровольно создают меломаны: если кто-то хочет продать сиди, кассету или пластинку, которой нет в базе, то он кропотливо вносит ее данные в каталог. Так на ресурсе скопился огромный массив информации.
До прошлого года многие европейские и американские виниловые магазы делали через Discogs 80% своих продаж. Но сейчас все меняется. По данным издания The Verge, сообщество Discogs рассыпается, старожилы мигрируют на другие пастбища. Их взбесило введение новой комиссии (в 9%) от стоимости доставки, которая и без того серьезно дорожала последние годы. Не говоря уже об увеличении еще одной комиссии Discogs на саму покупку (выросла с 8% до 9%). Конечно, руководству сайта посыпались жалобы на новую политику, но те не пошли на уступки и рекомендовали продавцам поднять цены на винил – мол, так компенсируете потери. А тем, кто возмущался стоимостью доставки, советовали оформлять релизы с бесплатной отправкой, то есть закладывать ее в цену, ну, или самим терять деньги.
Площадке сразу припомнили ее минусы – ограниченный функционал, плохую поддержку (ответа ждать по месяцу) и нежелание бороться с мошенниками, которые выставляют винил по сказочным ценам, а потом исчезают с деньгами. Многие задались вопросом – на что идет комиссия, если Discogs не меняется (правды ради, недавно компания все-таки запустила скромный редизайн). Многие считают, что площадку готовят к продаже и пытаются раздуть ей стоимость. Пока же эффект таков, что люди стали реже пользоваться Discogs и больше ресурсами вроде eBay и Walmart – комиссия у них почти та же, но они более высокотехнологичны и отзывчивы, хоть и торгуют всем подряд – типа российского «Озона». Так что если ничего не изменится, то любимый сайт фанатов винила рискует уйти ко дну, захватив с собой базу данных.
Любопытно, что Discogs не единственный бастион независимой музыкальной культуры, который сдает позиции. В середине октября выяснилось, что некогда финансово успешный маркетплейс/стриминг Bandcamp, на котором огромное количество музыкантов продает физические и цифровые альбомы, плохо пережил смену собственников. Напомню, изначальные владельцы Bandcamp продали его разработчику Epic Games еще в 2021-ом, но тот оказался в кризисе, уволил 16% своих специалистов, и все планы на Bandcamp у него исчезли. От сервиса избавились. Новый хозяин – B2B компания по лицензированию музыки для рекламы Songtradr – приобрел Bandcamp в силу своей агрессивной политики слияний и поглощений (M&A). И явно многое там изменит – в Bandcamp уже прошли глобальные сокращения. На улицу выставили 50% сотрудников. Так что для независимой музыки пошли тревожные времена. Впрочем, не только для нее.
О том, почему звездные диджеи больше не хотят диджеить (и что это говорит о состоянии танцевальной электроники):
Когда-то давно – в начале 2000-х годов и до этого – профессия диск-жокея была крайне экзотичным ремеслом. Овладевали им только упертые и до чертиков влюбленные в музыку люди, которые чудом находили, где тренироваться. Зачастую учиться приходилось в каких-нибудь до жути стесненных обстоятельствах и еще влезать в долги – пластинки стоили немалых денег, а других вариантов стать диджеем нежели как сформировать свою коллекцию просто не было.
Но сегодня – за счет развития технологий – процесс “вхождения” в диджеинг значительно упростился: потренируйся в какой-нибудь проге, скинь треки на флешку, воткни в cdj и вуаля. Диджеями становятся все, кто пожелает. И старожилов это выбешивает. Недавно звезда электронной сцены — американец Matrixxman — написал в твиттере: «Когда очередной человек говорит: “привет, я профессиональный диджей”, появляются рвотные позывы. Наверное, пора брать в руки гитару. Просто какой-то стыд». Сказано это в шутку, но доля правды присутствует: вал новичков дискредитирует некогда труднодоступное ремесло. Но что интересней – своей фразой о желании взять гитару Matrixxman подчеркнул тенденцию исхода электронных продюсеров в новые для них жанры.
К примеру, одна из звезд техно-сцены — американка Авалон Эмерсон — в этом году выпустила инди альбом & the Charm и проехала с туром в его поддержку по США и Европе, в том числе выступив на Primavera. Кстати, Pitchfork определил ее работу в список лучших релизов первой половины 2023-го. Но Эмерсон – лишь верхушка айсберга. Несколько раньше известный эмбиент-продюсер Сьюзан Крафт ни с того ни с сего выпустила полноформатный шугейз альбом About You, а знаменитая испанка JASSS, сделавшая имя на индустриальном техно, записала вокальный релиз A World Of Service, где намешаны реггетон, грандж и ню-метал. Причем вышел он на лейбле Бергхайна. Еще одни пример – релиз основателя известного хаус-лейбла Mood Hut – Джека Джей, который вместо электроники издал сборник инди композиций Opening the Door.
Ну или взять, скажем, недавнюю работу канадского продюсера Патрика Холланда, которого почитают за странный и мелодичный дип-хаус. Его релиз You're The Boss целиком и полностью состоит из легкого инди-рока. Еще парочка иллюстраций тренда ухода в другие жанры – польская техно-звезда VTSS, выпустившая на Ninja Tune вокальный мини-альбом Circus Vitiosus. Или один из представителей британской техно-музыки Bruce, который вот-вот должен обнародовать футуристичный поп-релиз Ready. Из наших продюсеров в тенденцию вписывается петербуржец Nocow со своей последней работой, наполненной «вокальным хантологическим R&B».
Это лишь восемь случаев из массы примеров того, как обитатели танцевального андеграунда тяготеют к поп-музыке. Конечно, все они продолжают давать электронные лайвы, диджеить и никто не воспринимает свое дело как некий «стыд». Но сложно отрицать, что танцевальная электроника надоедает все бóльшему числу продюсеров. Частичное объяснение такому тренду можно найти в словах еще одной техно-звезды – англичанина Джой Орбисона, который еще в 2021-м году сообщил MixMag: «Мы находимся в моменте, когда дух инновационности уходит из танцевальной музыки в абсолютно другие сферы. И люди, которые вчера делали электронику, сегодня хотят работать над дриллом, хип-хопом или странноватой попсой. Еще пять лет назад такого и близко не было».
В итоге танцевальная музыка быстро смешивается с мейнстримом и коммерцией, хотя долго оставалась уделом малочисленных посвященных. Нонконформитским мирком, жители которого скептически относились к массовой культуре. Но когда у пульта оказывается все больше новых людей, которые зачастую думают о музыке меньше, чем о саморекламе, а талантливые диджеи и продюсеры валят в другие жанры, миропорядок меняется. Плохо это или хорошо – каждый решает сам. Но если кто-то считает «стыдом» текущее состояние танцевальной электроники, то ему стоит пристегнуться – в ближайшие годы есть шансы расстроиться на порядок сильней.
О том, какие тексты канала стоит прочитать, чтобы узнать историю треков и песен, повлиявших на современную культуру:
• Как появилась одна из самых значимых композиций в истории становления хауса и техно — E2-E4 Мануэля Гёттшинга
• Как композитор Джон Кейдж доказал, что для слушателей не существует абсолютной тишины, или история пьесы 4′33
• Как дуэт Massive Attack променяли Мадонну на вокалистку Cocteau Twins и записали свою известнейшую работу
• Как группа The Police создала гимн всех сталкеров — Every Breath You Take
• Как незаметная песня Tom’s Diner превратилась в один из самых популярных треков 90-х благодаря ремиксу
• Как Леонард Коэн два года пытался выстрадать композицию Hallelujah
• Как Отис Реддинг записал одну из величайших песен всех времен, а затем сел в самолет и больше к нам не вернулся
• Как записанная в спальне мелодия стала самым успешным танцевальным треком 99-го или история Flat Beat от Mr. Oizo
• Как Дэвид Боуи оказался в маленькой студии на границе ГДР/ФРГ и записал песню ”Heroes”
• Как певица Q Lazzarus создала классику синти-попа — трек Goodbye Horses — и навсегда исчезла с глаз публики
Желаю осень бодрого сентября. Занимайтесь музыкой, а не войной
О том, как имидж диджеев стал важней того, что они играют:
Просматривая биографии диск-жокеев, которые публикуют у себя на сайтах организаторы электронных фестивалей, сложно не заметить их крайнюю одинаковость. Каждая содержит парочку фактов о происхождении и месте жительства диджея, кое-какие детали о начале его карьеры, ну или список клубов, где он появлялся чаще всего. Еще текст пересыпан восхваляющими эпитетами и стандартными для электронной сцены фразами — скажем, если артист молодой, то обязательно fast-rising, а если поиграл лет десять, то непременно iconic figure. В общем, обычные краткие биографии. Кстати сказать, одного в них все-таки не достает — информации о том, какую музыку человек играет (для примера можно взять тексты с сайта крутого хорватского феста Sonus). Похоже, в 2023-м стало очевидно, что саунд диджеев отходит на второй план. Куда важней – что они из себя представляют и как транслируют свои ценности через соцсети, прежде всего, инстаграм.
Дело в том, что по мере развития и роста электронной сцены ее участники стали копировать приемы поп-исполнителей. Ведь поп-звезды давно превратились в своего рода оболочки и аватары, которые могут наполнять себя любыми сочетаниями музыкальных стилей и визуальной эстетики, что дает им гибкость и своего рода кросс-культурную привлекательность. И когда речь заходит о Канье Уэсте или Майли Сайрус, то главным продуктом является вовсе не их музыка, а они сами. Так вот, на электронную сцену этот прием зашел еще в начале 2010-х со стороны веселого стадионного жанра EDM в лице Skrillex, Avicii, Diplo и других его образчиков. Самую значимую роль в их карьере играет не музыка, а образ – посты, выходки и связи с другими успешными людьми.
Теперь же эта модель разошлась по всей экосистеме электроники. Многие традиционные маркеры успеха отходят на второй план – то есть сотрудничество с качественными лейблами, удачные релизы и хорошие отзывы. Букеры фестивалей и клубов все равно чаще всего будут выбирать людей для лайн-апа, исходя из числа их подписчиков, ну и в отдельных случаях – из числа прослушивании в Spotify. Неудивительно, что многие диджеи стали тратить на соцсети не меньше времени, чем на музыку. Чаще всего подобную траекторию выбирают привлекательные девушки, заполняющие свои профайлы снимками прекрасных себя. Конечно, такой способ продвижения уж слишком поверхностный, но это лишь одна из вариаций.
Современные диджеи давно формируют себе образ, исходя из культурной и социальной повестки. Поэтому на европейской сцене последние годы и происходит всплеск популярности продюсеров, вышедших из ЛГБТ /афроамериканских /феминистских / you name it сообществ. Ведь зрителям важно видеть, что за диджейкой стоит тот, кто разделяет их ценности/жизненные взгляды. Не хотелось бы утверждать, что отдельные авторы сделали себе имя на их этнической принадлежности/сексуальной идентичности, но и сложно отрицать, что те, кто открыто постулирует свою связь с меньшинствами, получает от них серьезную поддержку. Ну и к слову, поддержку диджеям, естественно, оказывают не только меньшинства, но и “сильное большинство” – белые гетеросексуальные мужчины. Но мало кто активно размышляет о своей связи с этим сообществом.
Так или иначе сегодня успех диджея во многом определяется именно выверенностью и злободневностью его личного бренда. Да, идея не самая приятная, особенно учитывая, что она ставит крест на первостепенной важности такой штуки как музыкальный талант, но от этого она не становится менее правдивой. Конечно, бренд все еще может быть связан с музыкой, но это совсем-таки не обязательно. Примеров много даже среди российских диджеев – проект «Директор всего» заточен под креативных молодых офисников, Anfisa Letyago – под любителей красивых русских девочек, Raumtester – под маскулинных геев. Но есть на сцене и много тех, кто в эти игры не играет. Правда, собирают они в разы меньше зрителей, чем перечисленные диджеи. А это и говорит о том, что музыка отходит на второй план. В такую эпоху живем. Ну ничего. И это тоже пройдет. В прекрасной России будущего
О том, какие тексты канала стоит прочитать, чтобы лучше разобраться во влиянии музыки на психику и мозг:
• Почему мы получаем от музыки физическое удовольствие
• Как классика влияет на бездомных и способствует расслоению общества
• Как попса убивает свободу мышления
• Почему совместное пение – один из лучших способов психологического сплочения
• Почему люди с амнезией не забывают любимую музыку
• Как визуальная составляющая выступлений влияет на общее впечатление от музыки
• Как на Земле появилась музыка и каким образом это связано с половым влечением
• Что общего между музыкальной импровизацией и разговором
• Почему мы любим слушать одни и те же песни
• Почему современная музыка становится все грустнее
• Что такое белый шум и как он влияет на когнитивные процессы
• Как французы закидали Игоря Стравинского овощами или почему нам бывает трудно слушать новую музыку
Энджой
О выдающихся электронщиках постсоветского пространства. Эпизод 3 — Anton Zap:
«Мой музыкальный опыт — это опыт маленького диджея из тихой московской квартиры, который был резидентом “Пропаганды” в те 8 лет, что выпали на самый знаковый период в жизни клуба», — скромничает 44-летний Антон Барбашов, он же Anton Zap. Если говорить чуть объективней, то опыт Антона – это опыт сильнейшего российского электронщика конца 2000-х. Сравнимым авторитетом в те годы обладала разве что Кравиц, но если она тянулась к славе, то Барбашов убегал от любой публичности. Поговорить с Антоном стремились лучшие издания, однако он не дал ни одного нормального интервью, а позже — в 2010-х — проигнорировал гонку продюсеров за популярностью в инстаграме. Но давайте начнем сначала.
Москва девяностых. Взрослые люди дрались за нефть, газ и недвижимость. Молодые, включая Антона, изучали западную культуру. «Меня всегда тянуло к музыке и в середине 90-х я наткнулся на виниловый магазин “ДискоОксид”. При нем была студия, где работали начинающие продюсеры, например, Влад Лозинский, – вспоминает Барбашов, — Так вот, всякий раз, что я заходил за пластинками, из студии летели таинственные звуки. Как-то по весне я осмелел настолько, чтобы заглянуть в нее. Так началось мое путешествие в музыке». Новый друг Антона — меломан Лозинский – помог ему разобраться в хаусе, а еще — в технике сведения винила. Тем временем в Москве открылась «Пропаганда». Изначально — обычный гаштет с дискотекой. Но с подачи Антона и других молодых диск-жокеев заведение стало меняться. «При клубе формировался некислый диджейский состав — Дольщик, Дудаков, Языков и я», – говорит Anton Zap. Правды ради надо отметить, что развитие «Пропки» заметно ускорил и DJ Санчез.
С каждым годом Барбашев все глубже погружался в ночную жизнь. Он оставался одним из главных резидентов «Пропаганды» с 97 по 2005-й, после чего амбиции подоткнули Антона выпускать свою музыку. Выбор пал на басовитую и мягкую танцевальную электронику, то есть дип-хаус. Для записи Zap использовал аналоговые инструменты, например, семплер Korg Electribe-SX, благодаря чему качество треков выгодно отличалось от композиций, созданных в софте, с которым работала основная масса наших продюсеров. Не подкачало Антона и чувство стиля – материал выходил сильный. Работы он выкладывал на MySpace, где они привлекли внимание главы американского лейбла Underground Quality (UQ) Жус Эда, который и выпустил первые пластинки Барбашова.
Релизы оказались так хороши, что к Антону посыпались предложения других лейблов: Uzuri (Англия), Quintessentials (Германия), Million of Moments (Япония). Музыку Anton Zap рецензировали крутые профильные издания — RA, Xlr8r, Inverted Audio – в основном критики хвалили его за изящный и атмосферный звук. Начались гастроли – Берлин, Париж, Рим, Копенгаген, Ибица… Примерно тогда же на взлёт пошла карьера Кравиц. Но если Нина настраивалась бороться за публику и бегать по головам, то Барбашов при возможности уходил в тень. Тем не менее в 2010-м Антон запустил лейбл Ethereal Sound, где вышли релизы ключевых для сцены продюсеров вроде Nocow и Cizh. Но характер Барбашова — одиночки, который не признает бизнесового подхода — был несовместим с изданием музыки. Ethereal прожил 4 года.
Ближе к середине 2010-х Антон уплыл из дип-хауса в даунтемпо/эмбиент и стал первым российским автором, релизы которого выпускал легендарный бельгийский R&S. Самая масштабная работа в карьере Барбашева, альбом Water, появилась на “спокойном” подразделении бельгийского лейбла — Apollo. После этого Zap вполне мог начать типичную жизнь успешного электронщика — переехать в Берлин, прокачать соцсети и поднимать бабло, вращаясь в клубной инфраструктуре ЕС. Но тихий Антон остался в Москве, где живет по сей день — играет на маленьких площадках, пишет музыку и занимается мастерингом. Конечно, он заслуживает большего признания, чем получает, но музыка Антона все равно стала классикой российского хауса. Кстати, 28 июля в магазинах появится его новый релиз — Urban Underground Solutions. Как говорят в таких случаях: take a hint.
Вот такая заварушка грядет в Белграде. Всем кто на местности советовал бы присмотреться к выступлениям Миры Карьяновой, она же Ishome, она же Shadowax. Мало о каких музыкантах с равным уважением отзываются и Леонид Липелис, и Антон Кубиков, и Нина Кравиц, и Ильдар Зайнетдинов, и Никита Забелин. Мира – одна из них. Возможно, единственная. Чем не повод послушать вживую. По коду “гошанадискотеке” скидка 15% - https://fieldsrs.ticketscloud.org/. Бонусом можно будет сбивчиво поговорить со мной под очень громкую музыку
Читать полностью…
О том, какие тексты канала стоит прочитать, чтобы лучше разобраться в электронной музыке (да и не только в ней):
• Как появился дроун или краткая история одного из основополагающих музыкальных жанров
• Как чикагский хаус повлиял на рождение детройтского техно
• Как появилась чилл-аут музыка или краткая история эмбиент-хауса
• Как появился эйсид-хаус или краткая история чикагской группы Phuture
• О влиянии ЛГБТ-сообщества на танцевальную музыку или как появился рейв
• Как появилось румынское минимал-техно и причем здесь рынок энергетиков
• Почему электронная музыка все чаще звучит так будто предназначена для музейных залов
• Как встреча за бутылочкой виски привела к возникновению самой развитой техно-сцены Европы
• Чем рейв-культура обязана фильму «Блейд» с Уэсли Снайпсом (многим)
• Как жил и работал немец Клаус Шульце — один из родоночальников эмбиента и транса
• В чем прикол Джорджо Моро́дера — итальянского композитора, которого любят называть прародителем техно
Have fun. Занимайтесь музыкой, а не войной
О том, как британские медики из NHS доказали благотворное влияние эмбиента на психическое здоровье:
Если верить Кембриджскому словарю, жанр эмбиент – это “музыка без явного ритма и мелодии, которая помогает расслабиться и создать спокойную атмосферу”. Как хорошо известно, само название “эмбиент” (от англ. cлова ambient - окружающий, охватывающий) берет начало от альбома британца Брайана Ино – Ambient 1: Music For Airports (1978). Правда, из этого не следует, что Ино заложил основы жанра – он предложил термин. Впервые дорожку в этом направлении протоптали такие композиторы как Хольгер Шукай и Пьер Шеффер. Но не будем углубляться в эти дебри.
Разговоры о благотворном влиянии эмбиента на психику звучат давно, а в 2022-м Национальная служба здравоохранения Англии (NHS) решила проверить эти гипотезы в ходе клинических исследований. Медики набрали фокус-группы и пригласили британских композиторов придумать звуковое оформление для музыкальных сессий. Среди тех, кто решил поработать с NHS – опытный продюсер Ричард Норрис, выпускавший айсид-хаус с Дженезисом Пи-Орриджем и шумевший в дуэте The Grid с участником Soft Cell Дэвидом Боллом. Последние годы Норрис внезапно для критиков отошел от танцевальной музыки, выпустив тихий, баюкающий альбом “Deep Listening 2019-2022”.
Британец переключился на эмбиент после серии жизненных злоключений. «Хотелось создать безопасное пространство прямо у себя в студии. Сначала просто медитировал, дважды в день по двадцать минут, потом вместо обычной мантры (звук или вибрация, на которой можно концентрировать внимание, вроде “Ом’) стал слушать музыку, в частности – дроун. Такие медитации показались эффективней», – объяснял Норрис журналу DJ Mag. Он стал записывать композиции в спокойных тонах, а затем решил поучаствовать в медицинских исследованиях. К сотрудничеству с учеными Норриса подтолкнул товарищ – нейробиолог Университетского колледжа Лондона (UCL) Джеймс Килнер. Вот что Килнер говорит об этих опытах:
«Основной предмет наших совместных исследований с NHS – связь между сигналами тела и работой головного мозга. Последние 30 лет многие считали, что тело – контейнер, который снабжает мозг кислородом, питательными веществами. Но теперь все вернулись к идее двустороннего взаимодействия. Частота сердечных ритмов, дыхания, скорость движений – все это влияет на ментальное состояние, – рассказывает Джеймс, – Явления окружающей среды, в свою очередь, способны изменять сигналы, которые тело отправляет мозгу, поэтому создание благоприятного акустического пространства стабилизирует эмоции». Cпециалисты NHS организовали фокус-группам ежедневные 20 минутные сессии эмбиента. Медики заключили, что такие опыты снижают уровень стресса и депрессии. Ну а музыку для сессий поставлял Ричард Норрис.
Кстати, Норрис – не единственный известный продюсер, который изначально стал писать эмбиент ради своего успокоения. Взять, например, берлинского музыканта KMRU, записавшего один из важнейших (по мнению RA и DJ mag) эмбиентальных альбомов начала 2020-х – Peel. В интервью тот говорил, что работал над пластинкой в обстановке дикого стресса, не понимая, сможет ли поехать в тур, чтобы прокормить себя. «Я безвылазно сидел с мамой, которая переживала психическое расстройство. Чувствовал, что пишу музыку, чтобы заземлиться, успокоиться», – объяснял KMRU. Схожие истории рассказывали и другие электронщики – Auntie Flo, Meemo Comma и др.
Как уверяет Джеймс Килнер, помимо успокоительного эффекта эмбиент прекрасен тем, что помогает разуму пуститься в свободный полет и реструктурировать мысли. «Люди все реже выкраивают время, чтобы ничего не делать. Не сидеть в телефоне, ноутбуке, а найти место саморефлексии». Впрочем, для этого хорош и эмбиент, и обычная прогулка в парке. В принципе, можно даже совместить.
ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО СВОБОДНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ЖУРНАЛИСТА, КОТОРЫЙ СЧИТАЕТ ВТОРЖЕНИЕ В УКРАИНУ НАРУШЕНИЕМ ВСЕХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ЗАКОНОВ, ВОЕННЫМ ПРЕСТУПЛЕНИЕМ, СОПРОВОЖДАЮЩИМСЯ ГЕНОЦИДОМ ПРОТИВ НАРОДА УКРАИНЫ. АВТОРУ ДАННОГО СООБЩЕНИЯ (МАТЕРИАЛА) СОВЕРШЕННО ПЛЕВАТЬ И СРАТЬ С ВЫСОКОЙ КОЛОКОЛЬНИ НА РОСКОМНАДЗОР И (ИЛИ) МЕНТОВ И (ИЛИ) ПРОКУРАТУРУ И (ИЛИ) ВОЕНКОМАТЫ. АВТОР ДАННОГО СООБЩЕНИЯ ОСВЕДОМЛЕН ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПО ЗАКОНАМ РФ, И НЕ СЧИТАЕТ ВОЗМОЖНЫМ СОБЛЮДАТЬ ЭТИ ИДИОТСКИЕ И (ИЛИ) МУДАТСКИЕ И (ИЛИ) ПРИСТУПНЫЕ ПРАВИЛА, НЕ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ЗДРАВОМУ СМЫСЛУ. ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ ПРИЗЫВАЕТ КАЖДОГО, КТО ОПЕЧАЛЕН И ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ПОДАВЛЕНО, НЕ ЗАБЫВАТЬ, ЧТО С МУЗЫКОЙ ЛЕГЧЕ ПЕРЕЖИТЬ ЛЮБЫЕ ЗЕМНЫЕ ТЯГОТЫ. БЕРЕГИТЕ СЕБЯ.
Все будет хорошо, друзья
Гоша
О том, почему в России не осталось медиа об электронной музыке:
В декабре 2020 года, когда жизнь была повеселей, чем сегодня, из рядов российской прессы выпал Mixmag — единственное онлайн-медиа, редакция которого регулярно и профессионально писала об электронике. За годы вещания издание выпустило кучу интервью как с героями нашей сцены — от Fizzarum до Moa Pillar, так и западными музыкантами — от Red Axes до Эллен Алиен. Были там и тексты о знаковых для региона клубах вроде Bassiani, и любопытные рассказы, скажем, о работе специалистов по освещению, и репортажи с европейских фестивалей. Руководил проектом журналист Илья Воронин — человек крайне знающий во всем, что касается электроники. Более того, с 2016 года издание работало по официальной лицензии от британского Mixmag, а это все ж таки бренд с 40-летней историей.
Все обозначенные достоинства не уберегли медиа от закрытия. Причина донельзя проста — посещаемость падала, ушли рекламодатели, не хватило денег на редакцию. Та же участь настигла главное издание нулевых — 44100Hz. В отличие от Mixmag, 44,100 герц прежде всего был афишей событий и форумом, а уже потом источником знаний в виде всяческих спецпроектов, реконструирующих историю клубного движения. Загнулось все это дело в 2013-ом по причине отсутствия спонсоров. Сайт проекта до сих пор доступен, можно изучить фото с первого дня рождения Arma 17 и тому подобные древности. Напомним, что проблемы с деньгами погубили и первый вестник российского рейвера — «Птюч».
Как ни крути, а в России уже больше 20 лет убыточно делать медиа об электронике. Все попытки запустить что-то новое, как, например, это недавно пытались сделать создатели проекта Croog mag, заканчиваются быстрым закрытием. Бренды куда охотней поддерживают вечеринки известных промоутеров и фестивали, чем издания. Конечно, на это можно возразить, что в России сейчас вообще уничтожен рынок СМИ, но мы даже не касались военного времени. Еще можно предположить, что авторам перечисленных проектов не хватило таланта — мол, нужно лучше выбирать темы и увлекательней излагать мысли. Но, кажется, проблема в другом — в глобальном снижении интереса к медиа об электронике, а еще — падении уровня жизни в России.
Да, на Западе есть много профильных изданий о танцевальной музыке: Resident Advisor (RA), Mixmag, Crack, DJ mag, Inverted Audio, xlr8r, Ransom note и прочие. Но дела у них так себе. Убедимся в этом на примере самого успешного проекта — RA. В пандемию он оказался на грани закрытия, спас государственный грант на £750,000. Дело в том, что RA получал 95% выручки за счет платформы по продаже билетов, компания брала комиссию за каждую операцию. В отсутствии этих денег она обеднела. Выручило государство. А пережив пандемию, RA запустил рекламное агентство 23:59, которое помогает брендам «налаживать связи с огромным комьюнити любителей электроники». Иными словами, RA уламывает звезд клубной сцены участвовать в промо-кампаниях. На журналистов издание не рассчитывает.
Чтобы развеять последние иллюзии о том, насколько ценятся западные обозреватели, вот кусочек интервью одного из самых известных критиков — американца Филипа Шерберна — автора сотен текстов для Pitchfork и того же RA. Отвечая на вопрос — хватает ли ему на жизнь гонораров, журналист сказал: «Я счастлив писать об электронике больше 20 лет, но у меня давно появились другие источники заработка. Это единственный способ выжить». Какие выводы? Медиа о танцевальной музыке с трудом выживают даже в процветающих странах. Поэтому вряд ли можно удивляться, что им не осталось места в России. Ну и очевидное — спасением в такой ситуации стали телеграм-каналы. Мессенджер давно превратился в отличную платформу для десятков пишущих авторов. Сегодня их блоги — главный источник знаний об электронной сцене, а ресурсов на это дело нужно куда меньше, чем на медиа-проекты. Остается надеяться, что им достанет сил, чтобы наращивать качество и периодичность вещания. И не в последнюю очередь, дорогой читатель, тут важна твоя поддержка.
О том, что слушать на фестивале, который вопреки всему остается главным музыкальным событием московского лета, или гид по Signal-2022:
Август выходит ярким. Надрывным. Мир готовится к крупнейшему кризису. Ученые воскрешают мертвых свиней. Ларс Фон Триер заболел Паркинсоном. Россия шестой месяц фигачит баллистическими ракетами по братскому народу. Братский народ, слава Богу, крепко стоит на своем. Ковид вроде затаился, но кажется с новой силой вернется осенью. По нерушимой традиции все массово отправляются в отпуск. В Европе несутся рейвы. Для российских любителей электроники центральным событием опять должен стать Signal — он состоится с 18 по 21 августа в Никола-Ленивце. Этот эвент остается островком стабильности во времена, когда мир летит в тартарары. Впрочем, если вы сомневаетесь — стоит ли на него ехать, то есть пара причин решиться.
Во-первых, команда Signal за шесть лет научилась создавать обстановку, в которой люди оказываются наедине с музыкой и природой, получая возможность выдохнуть. Во-вторых, букеры фестиваля сделали все, чтобы компенсировать выпавшие привозы сильным составом россиян. Но затеряться в длинных списках — дело нехитрое, поэтому пройдемся по важным пунктам. Начать можно с сета Александра Матлахова, более известного как Unbalance. Последние 10 лет он стабильно входил в число отечественных техно-продюсеров, пользовавшихся спросом и дома, и в Европе — в мирное время Unbalance часто появлялся с сетами в берлинском Tresor, а его треки звучали в эфирах известных радиостанций вроде NTS. За десятилетие электронщик выпустил два десятка пластинок, большая часть которых издавалась на его собственном одноименном лейбле. В лайн-апе сет Александра значится в полночь c 18 на 19 августа.
Еще один персонаж, появление которого заслуживает внимания — диджей Лена Попова. Опытнейший селектор начинала карьеру в начале 90-х, когда наиболее громкими именами в российском андеграунде были Компас Врубель, Dj Spyder, ну или DJ Слон. Сегодня она продолжает выступать наравне с лучшими представителями сцены, многие из которых не могут похвастать такой же наслушанностью и техникой. Играет Попова в подавляющем большинстве случаев с винила, в саунде преобладает разного рода техно. Пару дней назад Signal запостил новый микс Лены — отличная прелюдия к ее появлению на фестивале, которое свершиться в 03:00 с 19 на 20 августа.
Раз уж речь зашла о знаковых представителях сцены, то надо упомянуть Андрея Антонца, более известного как OID. Он стартовал в конце 90-х с работы в дуэте Alexandroid, куда также входил рижанин Александр Матросов. Музыканты выпустили три альбома, ездили в туры по множеству стран, а в 2004-ом получили звание лучшего электронного проекта Восточной Европы от Лорана Гарнье. Но это не уберегло коллектив от разлада. С 2005-го Антонец развивает сольный IDM-проект OID, который стал для российской электроники тем же, чем Акунин для литературы. На Signal музыкант отыграет эмбиентальный сет, который начнется 20 августа в 13:00 на красивейшей сцене Mobius.
Еще одна немаловажная фигура в списке участников — Александр Холенко, он же DZA, основавший в 2004-ом московский лейбл how2make — это объединение стало катализатором карьеры ряда важных российских электронщиков. Сам Холенко прославился благодаря затейливому инструментальному хип-хопу, который наверняка и явит днем 20 августа на сцене Prizma (15:00). Надо отметить, что талант DZA получил признание и в сфере электроники, и в популярной культуре — музыкант сочинил массу саундтреков для рекламы (от Coca-Cola до Mercedes) и стал участником группы Ильи Лагутенко.
Напоследок можно обратиться к музыке молодых авторов, заскочив 21 августа в 01:00 на концерт Soft Blade — сольного проекта молодой петербурженки Виолетты Шабаш, чьи меланхоличные напевы под электронные биты с успехом расходятся по сети. Конечно, упомянутые авторы — только часть события из 180 выступающих и тысяч слушателей, к которым еще можно примкнуть: https://bit.ly/3JKJz68. Опять же, кто знает, куда нынешний хоровод дикостей закинет нас через год
О том, как ключевой лейбл российской электроники чуть не отказался от своего имени, или дилемма «Гост Звука»:
Для любителей отечественных экспериментов с саундом словосочетание «Гост Звук» значит примерно то же, что бренд «Criterion Collection» для почитателей киноклассики или «Рот Фронт» для неравнодушных к шоколадной халве. За 9 лет существования лейбл запустил карьеры целой гурьбы талантливых музыкантов: Олега Буянова (OL), Алексея Гусева (Lapti), Евгения Фадеева (Flaty), Даниила Аврамова (Vtgnike), Кузьмы Палкина, Алексея Никитина (Nocow) и Павла Милякова (Buttechno). Все эти люди стали синонимом российского электронного авангарда и у себя дома, и за рубежом. Конечно, такой же статус можно приписать и подопечным лейбла «Трип», ну или, скажем, представителям «System 108». Но из всех музыкальных объединений только «Гост» воспевал эстетику российских реалий и культивировал внимание к национальному колориту своих авторов. Именно поэтому война с Украиной заставила основателя лейбла Ильдара Зайнетдинова (low808) крепко задуматься об уместности дальнейшей работы.
Весной видные музыкальные деятели несколько раз предложили представителям «Гост Звука» переименоваться и отказаться от кириллицы, рассказывает «Гоше на Дискотеке» Зайнетдинов. «Не буду лукавить, появились экзистенциальные вопросы. В голове была мысль: лейбл просуществовал почти 10 лет, мы многое успели сказать и, наверное, теперь наша эпоха прошла, — рассказывает он, — я не понимал, как жить с таким названием и позиционированием». Мучимый тяжелыми соображениями, глава «Госта» совещался с Flaty — его главным единомышленником. «У нашего лейбла всегда была простая цель: дать возможность быть услышанным тем музыкантам, которые пытаются нащупать в музыке новые полутона. И еще была миссия, вероятно, не очень даже осуществимая — через лейбл изменить представление о современной локальной культуре. Показать, что тут тоже есть люди, которые тонко чувствуют звук. Ну, вот мечтает Илон Маск улететь на Марс, а мы — трансформировать представление о музыкантах пост-советского пространства», — рассуждает Ильдар.
Чтобы решить, остались ли цели «Госта» актуальны в новой реальности, ушло три месяца. В итоге low808 нашел в себе смелость ответить на этот вопрос утвердительно. «В условиях, когда российские музыканты получают все меньше возможностей, им особо нужна поддержка. Поэтому мы решили сохранить имя и продолжить, в начале осени у нас выйдет новый альбом — “ЕвпаТранс” Стаса Карпенкова, за который мне уже прилетело от украинского сообщества — многие считают, что мы не имеем право прикасаться к крымским музыкантам», — рассказывает Зайнетдинов. По его словам, Карпенков попал в ситуацию, когда его работы не выпускало ни украинское, ни российское, ни западное сообщество, «Гост» решил нарушить эту закономерность. «Наш лейбл всегда выступал против агрессии. Но сегодня призывы к отмене наших релизов звучат даже от украинских друзей, с которыми мы всегда друг друга поддерживали. При этом я, наверное, понимаю и принимаю их чувства», — говорит Ильдар.
В качестве жеста, символизирующего продолжение жизни, а следовательно — заход на 10-й год существования, 22 июля резиденты «Госта» устраивают творческий вечер в «Поле» (кстати, очень рекомендую к посещению). Центральные номера — аудиовизуальный концерт Flaty, живые выступления Nocow, SAD и Burago, сеты от Vtgnike и low808. Помимо прочего заявлен лайв Антона Двоенко — участника дуэта «Дубовая Колесница», дебютная пластинка которого тоже появится на «Госте» в этом году. «Двоенко — смоленский деятель, который продвигает местную культуру. Его дуэт “Дубовая Колесница” с Василием Шиловым — это исследование, ироничная попытка понять может ли даб иметь русское звучание, иногда все это скатывается в андеграундный хип-хоп», — с улыбкой объясняет low808. Несмотря заявленную ироничность альбом привлек внимание критиков британского the Wire. Ну а помимо смоленского релиза на лейбле до конца года должны выйти новые пластинки Nocow и Flaty, в общем — будет фонтанировать жизнь. Наверное, так это и бывает, когда стараешься не изменять себе.
О том, как появился и развивался британский the Wire — самый значимый журнал об авангардной музыке, которому в этом году исполняется 40 лет:
От фри-джаза до дроуна — представители самых необычных жанров перманентно находят понимание редакции the Wire, которая пишет о смелой, странной и шумной музыке. «Люди читают нас, чтобы узнать о неизвестных им явлениях, а не для того, чтобы укрепиться в любви к закостенелым форматам», — постулирует издатель журнала Тони Херрингтон. Среди недавних героев обложек его издания: бедуин Mdou Moctar, исполняющий гитарную музыку туарегов, аргентинская психоделик-рок-группа Reynolds, лидер которой страдает синдромом дауна, ну или представительница японской краутрок-сцены Phew.
The Wire был основан в 1982-ом году двумя лондонскими любителями джаза — Энтони Вудом и Крисси Мюрреем, которые разочаровались качеством музыкальных изданий того времени. Идея создать свое СМИ пришла к ним за обедом в маленьком итальянском ресторане, который потом на время превратился в их офис. Журнал получил название в честь трека the Wire джазиста Стива Лейси — сильнейшего американского сопрано-саксофониста XX века. Изначально издание выходило раз в квартал, но спустя два года перешло в ежемесячный режим и до сих пор его придерживается.
Первые годы редакция вещала исключительно о джазе, но затем начала вилять в сторону других жанров в поисках уникального языка и свободной ниши. Иногда the Wire заигрывал и с популярной музыкой. В 91-ом редакция даже с дуру влепила на обложку Майкла Джексона. По словам Тони Херрингтона, в тот месяц постоянные читатели просили в магазинах пакет, чтобы без объяснений дойти с их печатной продукцией до дома. По воспоминаниям еще одного руководящего сотрудника the Wire, главного редактора Роба Йанга, эта выходка дорого обошлась изданию: «Из-за Джексона мы потеряли доверие массы людей. В те годы у нас шли постоянные дискуссии — что такое Wire, и многие пуристы хотели вернуться к джазовым корням. В итоге блужданий редакционные пристрастия сместились в область лейбла Warp и ранних представителей пост-рока».
По итогам 90-х журнал сконцентрировался на странном и малоизвестном звуковом искусстве, не забывая иногда терять концентрацию. Редакция хотела популяризировать экспериментальную музыку и сбить с нее налет претенциозности. Однако лейблы и читатели все еще воспринимали the Wire как чтиво для любителей фри-джаза. К 2001-ому положение вещей стало меняться. У журнала появлялось свое сообщество. Он наконец-то превращался в площадку, на базе которой люди могли обсуждать странную музыку и не казаться странным. Редакция сторонилась пресс-релизов, навязчивых пиарщиков и старалась писать об аудсайдерах вроде какой-нибудь японской авант-поп певцы Эйко Исибаси.
Надо отметить, что в том же 2001-ом году шесть постоянных авторов издания до того угорели по своей работе, что вскладчину выкупили журнал у его издателя — Наима Атталла, который приобрел его напрямую у основателей еще в 84-ом. После второй смены собственника издание вкатилось в самый успешный период, до 2008-го тираж держался на отметке 27 тысяч экземпляров. Благодаря крайней нишевости the Wire оказался важен и для читателей, и для самих музыкантов. Конечно, столь идеалистическое предприятие не озолотило инвесторов, но осталось на плаву, несмотря на все кризисы, взлет стриминга и упадок печати.
При этом представители других музыкальных СМИ долгие годы упрекают журнал в слишком серьезном и снобистском подходе. Но Херрингтон, похоже, с этим уже смерился. «Люди говорят: О, Wire это так интеллектуально. Вовсе нет, побойтесь бога! Я ушел из школы в 16 лет. Просто кому-то свойственно верить, что музыка — это не то, о чем надо задумываться. И это нормально. Но вряд ли стоит критиковать тех, кто хочет вдуматься в происходящее, — рассуждает он, — Наша задача не в том, чтобы публиковать сложные для восприятия тексты, а в том, чтобы отнестись к музыке с вниманием и уважением. И если кому-то такой подход кажется элитистским, что ж, я не могу этого изменить».
О том, чем запомнился миру Вангелис — пионер электроники, ушедший из жизни в середине мая:
Вечером 27-го января 1984-го юный предприниматель Стив Джобс вышел на сцену здорового конференц-зала, чтобы объявить о запуске нового продукта Apple — первого Макинтоша. Компания Джобса боролась за выживание, и бизнесмен долго подбирал слова и музыку для важного момента. Сказав пару эффектных фраз, он стал демонстрировать возможности устройства. Зазвучала возвышенная мелодия. То была композиция Chariots of Fire грека Эвангелоса Папафанасиу, более известного как Вангелис. Изначально музыка создавалась для оскороносного фильма «Огненные колесницы», но оказалась так хороша, что переросла кино и превратилась в универсальный саундтрек для эпических моментов. Успех Chariots of Fire — лишь один случай из вороха музыкальных побед Вангелиса.
Музыкант родился в 1943-ем и вырос в Афинах. Он стал играть на пианино с четырех и дал первое выступление немногим позже – в шесть. Вангелис никогда не занимался с преподавателями и по большей части импровизировал. «Эта музыка просто идет сквозь меня, она не моя», – скромничал грек перед журналистами Associated Press. До 24 он жил на родине, участвовал в местечковых проектах и писал музыку для кино, но 1967-ом – когда власть в Греции захватила хунта – бежал в Париж. С этого начались все свершения. В 68-ом музыкант основал рок-группу Aphrodite’s Child, куда вошли 4 греческих экспата, включая хорошо знакомого россиянам Демиса Руссоса, который позже ушел в эстрадные песнопения. Участники Aphrodite’s Child выпустили три разноплановых альбома. Блеющий сингл Rain and Tears с первого из них возглавил хит-парады нескольких европейских стран. Но самой любопытной работой группы стал ее финальный альбом «666» — психоделическое ваяние по мотивам Откровения Иоанна Богослова.
К 1972-ему группу подраскидало и стилистически, и географически. Вангелис стал работать один – сперва записал в Париже странноватый альбом Fais que ton rêve soit plus long que la nuit (Сделай свой сон длиннее ночи) в духе лучших авангардистов XX века, а затем перебрался в Лондон. Там он быстро выпускает два релиза (Heaven and Hell и Albedo 0.39), каждый из которых попадает в хит-парады UK. Постепенно Вангелис осваивает синтезаторную электронику и начинает обращаться к теме космоса. Так, грек сочинил музыку для знакового документального сериала Cosmos, по которому познавала вселенную половина европейский детей 80-х. Как наблюдательно отметил в недавнем тексте Денис Бояринов, Вангелис буквально делал слышимыми астрофизические процессы, передавая их фирменной пульсацией и ритмическими ходами.
За долгие годы работы композитор выпустил более двух десятков альбомов. Большая их часть пользовалась коммерческим успехом. Чего только стоит завораживающий релиз See you Later. Однако, как справедливо написали сотни изданий, проводивших Вангелиса в последний путь – больше всего его знают за саундтреки, в которых грек зарекомендовал себя мастером мягких, запоминающихся, но в то же время не паразитирующих в сознании мотивов. Пик его кинокомпозиторства пришелся на 80-е, когда он создал музыку к фильмам Огненные колесницы (Chariots of Fire, за который получил Оскар), Пропавший без вести (Missing, выигравший «Золотую пальмовую ветвь»), ну и, конечно, к неоцененному в моменте, но признанному с годами «Бегущему по лезвию». Талант Вангелиса подбирать ноты к любой ситуации ценили все – ему заказывали музыку к чемпионатам мира по футболу, к рекламе Chanel и к постановкам Шекспира.
На старости лет любовь Вангелиса к космосу заслонила собой остальные увлечения. Последние работы композитор посвятил универсуму. И космос принимал его дары. Так, NASA сделала его сочинение Mythodea гимном запуска аппарата Mars Odyssey. А в интервью для сайта космической организации Вангелис произнес фразу, которая стала неплохой эпитафией к его жизни: «Что бы мы ни использовали в качестве ключа — музыку, мифологию, науку, математику, астрономию — все мы работаем, чтобы отомкнуть замок над тайной творения, пытаясь отыскать наши корни». Аминь