1442
Канал о нонфикшне и всем хорошем, что не попадает в подкаст "Жертва научпопа" Сам подкаст тут: https://podcast.ru/1618946796 Обратная связь как обычно: https://t.me/nonfic_bot
Малодушно торчу головой и сердцем в закончившемся лете.
Лето было имени дружбы и встреч с теми, с кем нас разметало по "недружественным странам".
Ну что сказать: жизненно важные органы не задеты. В том смысле, что мы все сохранили способность хохотать и импровизировать, а пространство вокруг нас начинает закручиваться в воронку абсурда.
Читала я прям мало чего, больше бросала. Плюс ко всему - уже второе лето чукча из читателя становится писателем. Хотя пока не подписана в печать моя первая книга, а я уж за вторую.
Так это из-за лета - когда можно собрать
в новый детский текст всё своё веселье, все солнечные пятна и истории про не очень видимые стороны привычных вещей.
Но поскольку у нас тут околокнижный канал - напишу про пару дочитанных книг.
"Диалоги - огонь!" Юлии Тупикиной. Вроде бы для сценаристов и драматургов с длинными разборами диалогов. Но! По прочтении чудесным образом начинаешь смотреть не на писаные, а на свои реальные диалоги: цели участников, у кого какой набор методов, куда продвинулась история от начала до конца диалога. В аудио эту книгу, думаю, воспринимать удобнее.
"Смонг" одного там иноагента. Долгожданный (мною) текст, который теперь можно прочитать в приложении "Переплет" - как и другие книги зарубежных русскоязычных издательств (для России бесплатно). Вахштайн мне симпатичен как шикарный рассказчик и как умелец заземлять понятия из довольно сложных теоретических текстов на бытовые явления. Потеря части данных при переносе неизбежна, но можно насладиться игрой, не предъявляя претензий.
Ну все, я ее нашла! Сто лет искала, даже в подкасте спрашивала. Древняя фантастическая повесть про землян, потерпевших крушение на Венере. Им требуется ремонт, запчасти, а венериане что-то их игнорируют - не помогают, но и не мешают. Дескать, купите сами вон там себе запчасти. Нет местной валюты? Очень жаль. При этом подработать земляне не могут: работа только членам профсоюза, все изобретения кладутся под сукно. Экономика Венеры крайне зарегулиррвана, и под девизом "будьте достойны имен ваших предков" любые нововведения отторгаются. А у землян кончается еда. И они решают расшатать экономику Венеры следующим способом: в подарок они предлагают венерианам таблетки, позволяющие работать в несколько раз быстрее. Говоря по-простому, подсаживают их на спиды. После чего: летят к чертям нормы выработки, а затем и вся экономика, привязанная к человеко-часам. Правительство Венеры срочно дарит землянам деньги и запчасти. И спроваживает их с планеты Потому что ВЕНЕРИАНАМ НЕ НУЖНО РАБОТАТЬ БЫСТРЕЕ.
Идеальный аргумент доя каждого второго разговора, посвященного внедрению ИИ-продуктов. И вообще частенько вспоминаю эту повесть. Генри Каттнер, Кэтрин Мур "Железный стандарт", 1943 год
начало
В условно “западной” литературе между автором и читателем есть незримый договор: коней на переправе не меняем. Если заявлен жанр – семейная сага или фэнтези – его надо придерживаться до конца. Да, можно миксовать жанры: пусть у тебя будет фентези с элементами детектива. Но нельзя делать так, чтобы первая половина детектив, а вторая – фэнтези: договор будет нарушен, а читатель разочарован. То же самое касается персонажей: с кем мы вошли в историю - с тем и выходим. Не могут ближе к концу текста появиться новые значимые персонажи. То есть, могут, конечно; но тогда ты – неумелый автор, и мы тебя не напечатаем.
Привычная нам трёхактная структура (завязка – кульминация – развязка) сконцентрирована вокруг конфликта: внешнего ли, внутреннего ли, а лучше – и того, и другого. Где конфликт, там изменение героя (тут даже я уже выучила словосочетание “арка персонажа”, хотя, видит Зевс, это было непросто)))
Условно восточный сторителлинг предлагает нам четырехактную структуру: вот привычная нам завязка (точнее – введение основных элементов повествования), развитие (изучение отношений между элементами). А вот третий акт, и он содержит сюжетный твист, перекраивающий всю структуру повествования. Вводится новый герой, резко меняется жанр, появляется новый элемент, который меняет соотношение сил или тональность текста. А в последнем акте происходит исследование новых отношений между элементами истории. Конфликта в таких историях может м вовсе не быть, финал может оказаться открытым. Но это, считает Лиен, дает читателю / зрителю возможность мысленно возвращаться к истории, додумывать и по-разному трактовать сюжет.
Между этими картинками есть общее: одно и то же движение, которое надо делать при сборе ягод и при разборе книг для благотворительного книжного маркета "Фонарь". Наклон - приседание - руки вперед - распрямиться.
5-7 часов таких упражнений - и наутро страшно болит жопа.
Так вот, ближайший "Фонарь" пройдет 18 июля в Туле, и "Фонарю" нужны ваши книги. Взрослые и детские, художественные и нонфик: уже прочитанные, но которыми вы хотели бы поделиться с другими. Все вырученные за их продажу деньги будут переданы в пользу фонда "ЖИВИ".
Книги (в любом количестве) можно принести в одну из точек сбора в Москве или в Туле.
В Москве: до 10 июля (адреса точек сбора)
В Туле: до 16 июля (адреса точек сбора)
И да, Тула - хороший план на выходные. Помимо книжного маркета на "Фонаре" еще прекрасная образовательно-развлекательная программа.
Ну что еще может случиться? - спрашиваю я себя, перебирая бинго из всего, что мешало делать этот мини-сезон. Теоретически еще может сломаться ноутбук. Да ну фигня какая, они не ломаются.
Монтажная склейка: мы с ноутбуком едем в сервисный центр.
Это провал - если сравнивать себя с теми, кто заранее записывает весь сезон, и затем выкладывает эпизоды в одно и то же время.
Но если сравнивать себя с собой - это только лишь отложенный на неделю эпизод. Но он обязательно выйдет.
Дорогие люди, ждущие сегодняшний эпизод подкаста! Простите, но он будет завтра: моя успевалка сломалась – и не успевает(
Читать полностью…
Подкаст ожил! Залила первый эпизод нарративного мини-сезона. Лимерик, стихи и даже анекдот про козочку - все средства хороши, чтобы объяснить понятие нарративной идентичности и рассказать, что истории не случаются сами по себе, а конструируются в наших умах.
Слушайте в каждом утюге и на всех оставшихся подкаст-платформах.
Весь день (ну почти) сортировала книги для завтрашнего Фонаря - много прям суперских. Познакомилась с автором книги своего 69 эпизода. Таскала коробки, хорошо провела время.
Приходите завтра за книжками. Напомню, что Фонарь - это благотворительный книжный маркет: одни люди отдают свои книги, другие их покупают, все вырученные средства в этот раз идут в фонд Онкологика.
Программа мероприятий тут.
Где и когда: 15 марта, Москва, Еврейский музей, с 12 до 20.
Вот что: до 15 марта в издательстве Ивана Лимбаха скидка -25% на все книги (если заказывать с сайта). Я подрезала последний сборник Вадима Жука вообще за 3 копейки. И если пренебречь неудобством каталога, там можно набрести на много нужного.
Читать полностью…
Как вышло, что 100 лет назад антропологом назывался тот, кто отправлялся к туземцам на край света, чтобы прожить с ними бок о бок как минимум год, а сейчас антрополог – тот, кто приходит на несколько дней в офис из стекла и бетона и описывает нормы и практики офисных сотрудников. Тот второй – он тоже антрополог, только корпоративный. Как и первый, он изучает сообщества и паттерны взаимодействия внутри них.
Книга Брауна и Крамер “Корпоративное племя” построена на допущении, что сотрудников организации можно рассматривать как племенную группу. И там, и там есть иерархия, распределение ресурсов, наказания и награждения, свой тотем, свои мифы и легенды, но главное – отношения. Не те отношения, которые расписаны на схеме с организационной структурой. И не только те, которые возникают между людьми горизонтально. Это еще и отношения с лидерами, с внешним миром (клиентами и конкурентами), со временем и пространством и с посторонними внутри собственной группы. Все эти виды отношений формируют специфические для группы культурные шаблоны.
Допустим, начальство: у него есть свои начальственные атрибуты. И не абы какие: они должны демонстрировать принятую в этой группе дистанцию власти. Допустим, приезжает новый руководитель на работу на велосипеде, здоровается со всеми за руку и позволяет не соглашаться с собой. Для групп с высокой дистанцией власти это не начальник, это лох педальный недоразумение. Нет у него принятых в этой группе начальственных атрибутов (недоступности, личного шофера) – значит, не дорос нами командовать.
У книги есть подзаголовок “Чему антрополог может научить топ-менеджера”. За топ-менеджера не поручусь – но то, что эта книга поможет быстрее обычного сориентироваться в новой компании, наблюдая за людьми и пространством – это да. Много шутят? – наверняка в компании есть фигуры умолчания, которые никто не хочет обсуждать. В компании есть дебильные ритуалы? – скорее всего, у них есть второе дно, невидимое.
Получается, что я лет 6 уже тихо восхищаюсь Машей Орловой. Сначала я полюбила ее за непродолжительный, но вдумчивый подкаст "Само за себя". Потом Маша сделала поистине огненную подборку из полсотни детских книг вокруг прав человека и умения договариваться. Потом завела камерный и (опять и снова это слово) вдумчивый канал Куда пошла? А между всем этим был, есть и, надеюсь, будет Фонарь – благотворительный книжный маркет, который Маша собирает, по ощущениям, из воздуха. Свежий Фонарик пройдет в ближайшую субботу (14.02) в Москве.
Как это устроено:
- надо найти у себя книгу, которая вам нравится, но которой вы готовы поделиться (не старше 2000 года издания)
- до 12 февраля отнести эту книгу (или несколько) в один из пунктов приема. Еще есть пара дней.
- прийти на Фонарь: там будет не только книготорговля (выручка от которой будет передана фонду “Искусство быть рядом”), но и программа эгегей.
А, ладно, можно не сдавать ни одной своей книги в пункт приема, а явиться на Фонарик просто так, тоже хорошо.
начало там ⬆️
Для оценки своего положения и веса внутри сети (кто я сейчас? – майор литературы, сержант литературы или подполковник литературы?) лирический герой Лимонова использует лётную метафору: часы налёта + умение выполнять фигуры высшего пилотажа, вот что увеличивает веса (и, вероятно, меняет положение внутри сети).
Впрочем, тексты сами себя не распространят, и поэт перепечатывает свои стихи под 5 листами копирки, сам переплетает и башляет по 5 рублей за экземпляр, это вам не бесплатный контент в соцсетях. Но пока ты не стал подполковником литературы, подобные заработки не прокормят, надо иметь ремесло – поэтому Лимонов шьет брюки на заказ.
Жизнь идет – ничего не меняется: в том смысле, что лимоновская инструкция работает и сейчас. А почему художник теперь должен стать сам себе продюсером и маркетологом, я рассказывала когда-то в подкасте при помощи шикарной книги Дерезевица «Экономика творчества».
Поискала у себя традиционные ценности и нашла одну: ежегодно поздравлять друзей этой картинкой. Год был говно так себе. Декорации менялись слишком быстро: хоп! – я нашла работу мечты. Хоп – работа мечты закончилась. Хоп – близкие помирают. Хоп – а всё-таки нет.
Хороших стабильных вещей, за которые я могу поблагодарить этот год, пожалуй, две:
- обрела шикарных соседей, с которыми можно говорить обо всем и которые подгоняют вот такие, например, книжки.
- сама взяла и написала книгу. Никакого умняка: это комедийный детектив. И он детский (или слегка подростковый).
Всё, на третий пункт не накопила. Пишите в комментах, что у вас случилось хорошего за год. Или просто делитесь фотками своей ёлки. Здесь её никто не осудит) И с наступающим)
А это график мировых доноров и реципиентов (ну, с поправкой, что данные не очень свежие).
Читать полностью…
В парке у моего дома сделали лесную библиотеку: стекляшку со стеллажами, столиками и новогодним декором. Судя по обилию непотопляемой Донцовой – книги туда приносят добрые люди. Донцову дополняют: жизнь с нарциссами, попаданцы, работа нервной системы, немного сказок и подрывной литературы. Вот интересно, по какому принципу люди относят свои книги в такую библиотеку? Расхламление? Мне понравилось – и вам зайдет? Вторая жизнь одноразовых историй? Тогда почему туда порой попадают специфические и довольно дорогие книги? Оказалось, на этот счет есть целое исследование. ⬇️
Читать полностью…
Проезжаю Минск, в сетевом ресторане на книжной полке вижу это. И это, как выясняется, не просто колоритная обложка, а номер того самого журнала "Трезвость и культура", в котором впервые была напечатана "Москва - Петушки" (1989 год). Раньше - только в самиздате. Цензура, конечно, прошлась. Но рецепты коктейлей остались нетронутыми.
Читать полностью…
Берем мясного человека и даем ему задание написать художественный рассказ на 5000 слов. Такое же задание даем пяти ИИ-моделям, повторяем 10 тысяч раз. Это дизайн исследования команды из Университета Мериленда. Исследовали что? Не стиль, нет, структуру повествования: как движется сюжет, насколько он линеен, как выстроена временная шкала, насколько агентен главный герой, что там с моралью (всего 30 факторов).
Так вот: в историях мясных авторов герои зачастую морально неоднозначны, присутствует сложная временная структура (флешбеки, нелинейное время). В то время как в ИИ-рассказах: очень аккуратный сюжет (все схвачено, ничего не подвисает и ничто не остается без объяснений), ответственный за разрешение конфликта – главный герой, предпочтение отдается гладким однонаправленным сюжетам, все это снабжено аккуратной моралью.
В целом структура повествования в человеческих текстах демонстрирует большее видовое разнообразие. Пока что)) Интрига в том, что корпус из 60 тысяч текстов был, конечно же, проанализирован при помощи ИИ-инструментлв. Ну и ничто не мешает моделькам начать обучаться в том числе и в этом направлении. В общем, интересное исследование (там есть pdf).
Если бы сценарий миядзаковского "Моего соседа Тоторо" попал бы к какому-нибудь редактору или американскому продюсеру, реакция на него была бы, вероятнее всего, отрицательной. Где в вашей истории конфликт? Давайте сделаем так, чтобы сестры вначале враждовали, а потом подружились? Нет? Тогда пускай взрослые не верят, что дети нашли волшебных существ. Нам нужен конфликт: пусть мама умрет, а не выздоровеет. И потом, где арка персонажа? Почему никто не меняется на протяжении повествования? Так истории не пишутся, нам это не подходит.
И все-таки "Мой сосед Тоторо" стал культовым, несмотря на отсутствие конфликта, арок и других привычных атрибутов хорошей истории. Потому что привычные они для западного зрителя, считает Генри Лиен, автор книги "Весна, лето, астероид, птица". В Японии, Китае и Корее устоявшейся является другая структура повествования.
продолжение
Три истории про подделки предметов искусства
#подборки
Тетро Т., Амбрози Д. Это точно (не) подделка? (2024). Автобиография успешнейшего фальсификатора живописи Тони Тетро. Человек ушел на покой, но тщеславие, вероятно, не давало ему насладиться этим покоем. В результате Тетро написал о своем профессиональном пути: как он, не имея художественного образования, начал заниматься живописью, как понял, что этим не прокормиться, как сделал свою первую копию шедевра, как миновал стадию подделки денег – и перешел к подделке живописи, как прятал свою мастерскую, и как весь город считал его наркоторговцем. Но над автобиографическим слоем (в котором неизвестно, сколько правды, а сколько приукрашенности), есть два других слоя. Один – про мастерство и техгологии: все-таки Тетро самоучка, и ему были нужны талант и упоротость для того, чтобы его подделки (в том числе работ старых мастеров) могли пройти искусствоведческую экспертизу. Другой слой – про устройство арт-рынка, причем как на стороне арт-дилеров, так и на стороне покупателей, озабоченных ликвидностью предметов искусства. Очень занимательное чтение.
Э. Пауль. История подделок шедевров Античности (2025, раньше выпускалась под названием «Поддельная богиня»). Взгляд с другой стороны забора: искусствовед рассказывает о проблемах атрибуции, критериях подлинности и о громких фальсификациях. Но еще и ставит вопрос о том, может ли мастерская подделка считаться самостоятельным предметом искусства. Если автор подделки так вдумчиво проник в стиль и логику мастера – может быть, его работа тоже шедевр?
Румпунен Р., Сеппяля Ю. Мошенники в мире искусства. Взгляд с третьей (если можно так выразиться) стороны забора: книга следователя финской полиции и сотрудничавшего с ним журналиста – о проведенных расследованиях (или о работе коллег). Во многом – тоже про технологии: как ведется следствие, как сейчас проводится технико-технологическая экспертиза (теперь понятно, почему Тони Тетро остается только нюхать розы и писать мемуары). Но это повествование сдобрено довольно дикими историями про знаменитых фальсификаторов, мошенников от искусства и картельный сговор аукционных домов.
Никогда еще подкастинг не доставлял мне столько боли, сколько в этом сезоне (было, наверное, всё: сосед с дрелью, ангина, проблемы с микрофоном – и смех, и грех). И вот с двадцатой попытки вчера вечером был загружен свежий эпизод: про нарративный подход.
В нем я пытаюсь балансировать между “щас всё изложу” и “почитайте классную книгу” – с уклоном скорее во второе. И вот почему: нарративная практика мне давно уже кажется прекрасной штукой, но название не отражает сути метода.
Да и у книги эпизода название затейливое: оно не дает понять, что эту книгу можно и нужно читать новичкам. А внутри текст очень внятный и затягивающий - да и Майкл Уайт, судя по его текстам, был чудесным человеком
За 20 минут решаем насущные вопросы бытия: моральный облик Муми-папы; считать ли Герострата первым в истории террористом - или просто древнеримским гопником; а еще - как прочитать комикс так, чтобы создать новое понятие, которое подхватят коллеги-социологи.
Залдно разбираем концепцию социальной рамки памяти и смотрим, что произошло в memory studies (они же - исследования исторической памяти).
Все это - в новом эпизоде подкаста (реально на всех платформах, даже до Яндекс Музыки доехало). И если кто не знал: подкаст мой можно слушать прямо внутри телеграма во встроенном плеере: https://mave.stream/nonfic
Переходите в мою группу в ВК. Ой, у меня же нет аккаунта в ВК, какая жалость. И не будет.
А что по поводу блокировок? С одной стороны: РКН – это целое ведомство, толпа народу на зарплате. Если они прям всё заблокируют раз и навсегда, тогда с кем бороться и за что зарплату получать? Поэтому – дыра в заборе останется, в дыру пролезть можно при помощи Амнезии и аналогов. С другой стороны: интернет-отрасль на местности там стремительно отпрыгнула в 2010-е, что олды оживились и вспомнили ЖЖ по инвайтам. С третьей стороны, я никогда не рассматривала этот канал как цифровой актив, который я прям выращиваю – скорее, как место, куда можно по-быстрому что-то написать (когда вожжа под хвост попадет) и как дупло для обратной связи. А значит рассылочные истории на Substack вероятно не мой формат.
Поэтому продолжаем хромать, как получается. А новому сезону подкаста в конце марта быть!
Дэвид Гесснер. Филин Флако
В феврале 2023 года из нью-йоркского зоопарка сбегает немолодой филин Флако. Бывает. Но Флако сразу становится медийной фигурой, поскольку попадает в зону пересечения интересов разных групп. Полиция и работники зоопарка пытаются отловить филина и вернуть его в клетку. Но действовать они вынуждены ночью, чтобы не привлекать внимание общественности. Общественность орет: отстаньте от филина, он выбрал свободу! За Флако гоняются толпы бердвотчеров с телевиками - ну филин же в городе. Бердвотчеров порицают орнитологи. Твиттерские завели аккаунт для наблюдений за филином (и он, аккаунт, стремительно растет и пухнет).
У филина появляется арка персонажа: он привыкает к новой среде и обрастает новыми навыками - после побега он не умел летать и пешком догонял мышь, а вот он уже пикирует на добычу. Он начал ухать после побега – а в зоопарке он молчал.
И история Флако сразу нагружается диким количеством символических смыслов. Свобода или безопасность? – конечно, свобода. Даже земную жизнь пройдя по середины ты можешь взять и всё изменить. Пишется и ставится абсурдистская пьеса от имени другой птицы – про Флако, который зазнался, скитаясь по Нью-Йорку. Хотя по факту филин попал из одной неподходящей среды (зоопарка) – в другую, городскую.
Казалось бы, это история про филина, который год прожил на улицах мегаполиса, а затем погиб. Но в гораздо большей степени книга Дэвида Гесснера про механику медийности. Если кого-то угораздило попасть в прожектор медийного хайпа – он становится персонажем, а каждое его действие наделяется символическими смыслами, даже если это филин. Люди по большей части не могут выйти за пределы своего антропоморфного мышления. Как и за пределы историй, которые они сами же сконструировали.
Вот небольшой фрагмент из “Корпоративного племени” про скрытое значение дебильных ритуалов:
Случаются эмоционально сложные вызовы. Например, прыгуны. В голландской полиции так называют людей, которые покончили с собой, спрыгнув с крыши высокого здания. Полицейским приходится не только сообщать новость семье погибшего, но и видеть тело – пугающее зрелище для любого. То же касается вызовов, связанных с тем, что кто-то бросился под поезд или был жестоко убит или что в доме обнаружен труп, пролежавший там некоторое время. Когда работа сделана: тело осмотрено и увезено, семья проинформирована, – самое время вернуться в отделение и перевести дыхание… съев сэндвич с говяжьим тартаром.Читать полностью…
Такое блюдо меньше всего хочется съесть после того, как насмотрелся на изуродованное тело. Однако от вас ожидают, что вы съедите его с улыбкой. Это один из «мачо-ритуалов», попавших в поле зрения министерств и впоследствии запрещенных. Всевозможные комитеты и в конце концов руководство полиции заявили: больше никаких сэндвичей после вызовов на самоубийство.
Полицейские пришли в бешенство. Протесты были повсеместными. Никто не ожидал, что полицейские, как мужского, так и женского пола, так разозлятся из-за этого запрета. Ведь речь шла всего-навсего о сэндвиче. Однако с точки зрения антрополога такое поведение вполне логично. Грубоватый ритуал с сэндвичем выполнял важную функцию. Конечно, в нем была доля шутки и он служил проверкой, сумеешь ли ты съесть сырое мясо и не поморщиться, но он также давал возможность завести значимый, излечивающий разговор с коллегами. Они спрашивали, как ты, готов ли вернуться на дежурство, как реагировала семья на сообщение о смерти и не первый ли раз ты оказался в такой ситуации. С этой точки зрения абсолютно понятно, почему запрет на ритуал с сэндвичем вызвал сопротивление.
Наконец можем поделиться программой Фонаря 14 февраля!
Его тема — Еще раз про любовь, и во всех событиях постарались поговорить о любви и книгах — в разных веках и прочтениях!
Среди участников программы фестиваля — известный книжный критик, ведущая легендарного подкаста «Книжный базар», переводчик «Щегла» Донны Тартт, ныне главный редактор медиа о литературе культурного кластера «Смысловая 226» Анастасия Завозова — она обсудит с филологом, микроинфлюенсером Ксенией Прихотько неугасающую читательскую любовь к «Гордости и предубеждению» Джейн Остен, «Грозовому перевалу» и «Джейн Эйр» сестер Бронте и сериалу «Бриджертоны».
Одно из главных литературных событий 2025 года — книгу «Бражники и блудницы. Как любили, жили и умирали поэты Серебряного века» представит ее автор Максим Жегалин, и прочитает отрывки из книги под аккомпанемент контрабаса в духе салонов начала 20 века.
Почему главным романом о любви 20 века уже много десятилетий остается «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова расскажет Флёра Ваганова, литературовед, Завкафедрой русского языка и литературы Международной гимназии Сколково.
А о романах московской интеллигенции, которые разыгрывались в дачном поселке в Царицыне в конце XIX и самом начале XX веков узнаем в лекции Елены Офицеровой, старшего научного сотрудника музея-заповедника «Царицыно».
О том, почему так трудно говорить и писать о любви в 21 веке и так мало хороших романов о любви мы можем найти в новых издательствах поговорим с прекрасными современными авторами — Анной Лужбиной, Елизаветой Раковой, Анной Гришиной, Екатериной Нигматулиной и Артемом Рогановым.
Ксения Прихотько, автор невероятно смешных скетчей о свиданиях в социальных сетях проведет сеанс игры в книгодейтинг — быстрые книжные свидания, верный способ найти себе родственную в читательских пристрастиях душу.
Мария Кравченко, популяризатор истории дореволюционной России, автор блога и проекта на «Серебряном дожде» Old Russia with Masha, расскажет, как из любви к истории и газетных вырезок сложилась ее книга «50 историй российских девушек, изменивших мир».
Ольга Птицева, автор книг «Там, где цветет полынь», «203 день зимы» и многих других проведет открытую встречу своего книжного клуба БёрдРидинг! Его участники будут разбирать два романа про любовь — нежную и сложную, первую и ту, что проверяется бытом. А ещё напишут друг другу любовные записочки. Прекрасный шанс познакомиться с форматом книжного клуба.
И наконец, поговорим о любви к книгам и о том, почему даже в современном цифровом мире мы любим бумажные книги или читаем и слушаем аудио книги и как выбираем их, как на их основе появляются новые проекты с самыми разными людьми — книжным обозревателем «Правил жизни» и «Подписных изданий», главным редактором медиа «БИЛЛИ» Максимом Мамлыгой, ведущей популярного подкаста «Психология» Александрой Яковлевой, режиссером Сергеем Тонышевым, чьи спектакли сейчас собирают аншлаги в театрах страны и филологом и микроинфлюенсером Ксенией Прихотько.
Увидеть настоящую романтику писательской жизни в литературной резиденции можно будет на показе фильма «Джейн Остин испортила мне жизнь», который специально для «Фонаря» предоставила прокатная компания ПроВзгляд. Ромком в духе «Бриджет Джонс» идеально подходит для дня влюбленных и книгодарения!
И это еще не вся программа фестиваля: в ней есть бэби-спектакль, мастер-классы, фотозона для любителей книг, беспроигрышная благотворительная лотерея и многое другое. Полное расписание на сайте «Фонаря».
Вход на фестиваль свободный, мы будем благодарны за регистрацию.
Подборка книг о магическом мышлении
<то есть, о вере в то, что мысли или ритуалы способны влиять на реальность>
Matthew Hutson. The 7 Laws of Magical Thinking: How Irrationality Makes us Happy, Healthy, and Sane.
Книга с попсовым названием, выбранным (вероятнее всего) потому, что все «7 законов» так и не выстроились в цельное повествование. А жаль: Хатсон заходит почти с дюркгеймовской идеей – дескать, мы приписываем вещам свойства, связанные с их владельцами или историей. А значит, вместе с микробами вещи передают силу, невезучесть, дурную карму. Люди – почти как вещи: они оставляют после себя что-то вроде «ментальных файлов». Это позволяет достигать символического бессмертия – когда дела твои становятся больше твоей жизни. Или мысленно разговаривать с мертвыми как с живыми, обращаясь к их файлам.
С другой стороны, мы приписываем вещам и явлениям антропоморфизм, а следующим шагом – намерения. Поэтому – алгоритмы злые, а вселенная посылает нам знаки. Это снижает экзистенциальный ужас и придает смысл случайности. В общем, магическое мышление универсально, глубоко встроено в нормальную работу психики и часто оказывается адаптивным механизмом: оно поддерживает чувство смысла, контроля и связи с другими.
Ирина Млодик. В туннеле магического мышления. Оберегая себя от реальности.
Текст выстроен непривычно: сначала – художественная повесть, затем – развернутая глава о механизме магического мышления. Идея в том, что магическое мышление в определенной степени присуще каждому из нас: это не дефект, а пласт психики, который может активизироваться в периоды сильной неопределенности, кризиса или утраты опор. Корнями он уходит в ранний детский опыт «всемогущества» и зависимости от взрослых. Другое дело, что на этом регрессивном этапе можно застрять: кризис прошел, а вера в силу мысли и Блиновскую с фонариками остались из-за психологической незрелости, из-за тревожности или банально из-за недостатка образования и критичности. В этом случае магическое мышление становится схемой ухода от реальности.
Amanda Montell. The Age of Magical Overthinking: Notes on Modern Irrationality
Книга в первую очередь о тех (и для тех), кто кучу времени проводит в соцсеточках или в новостных лентах. Точнее – о том, какой эффект дает информационная перегрузка, накладывающаяся на типичные когнитивные искажения и требование все понимать.
Здесь магическим мышлением (или как лучше? – пережевыванием, накручиванием себя?) названа святая вера в то, что хорошая интерпретация снижает неопределенность и уменьшает непознаваемость мира. Главное – найти эту хорошую интерпретацию. А информации тем временем вал, поэтому возникают спецэффекты: ожидание, что большие события имеют большие причины; короткая память – недавние события кажутся более значимыми, до нас же ничего подобного не случалось; стремление запоминать только то, что подтверждает наши убеждения. Каждому такому спецэффекту посвящена отдельная глава.
#подборки
По рекомендации Кати Колпинец я взялась на каникулах за «Москву майскую» Лимонова – ради обещанного заряда бодрости духа. Заряд, впрочем, до меня не доехал. Как бы даже не наоборот - приходилось отгонять мысль вроде «И что, это всё?», глядя на лимоновскую контркультурную Москву конца 60х.
Но зато! У каждого свои фильтры – и я узрела в «Москве майской» рабочую инструкцию по продвижению творческих проектов, пригоршнями разбросанную по тексту. Как-никак сюжет строится вокруг приезда харьковского поэта в Москву и его попыток встроиться в столичную поэтическую тусовку.
Итак, определяем ЦА и отсекаем лишнее (официальную поэзию), несмотря на то что поначалу доступ к этому лишнему дался с большим трудом. Затем: изготавливаем и вешаем на стену карту отрасли. Наносим туда всех более ли менее значимых игроков и связи между ними: кто с кем где. Ближайшая задача – перезнакомиться со всеми, пусть даже навязываясь им, пьяным или трезвым.
⬇️ а еще...
Когда соседи приходят на пирог, но не знают, что я типа книжный блогер, они приносят Нору Круг и говорят: “тебе это понравится”. И то правда. “Родина. Немецкий семейный альбом” – это попытка немецкой эмигрантки, живущей в США, воссоздать историю своей семьи и понять, каким образом ее ближайшие родственники участвовали или не участвовали в Холокосте и в событиях Второй Мировой.
“Родина” – графический роман (эссе?), выполненный в слегка СДВГ-шной манере: в ход идут фото из семейного архива, рисунки самой Норы Круг, предметы эпохи, найденные ею на блошиных рынках, каталог немецких вещей (с историей каждой из них) или реплики с тематических форумов. В ход идут семейные мифы, которые уже невозможно перепроверить, и фигуры умолчания – темы, которые не принято было обсуждать. По сути, это небольшое генеалогическое расследование, но сосредоточенное вокруг темы коллективной вины немцев и семейного вклада в неё.
Это исследование не совсем про стихийные библиотеки, а про путешествие книг, распространяемых при помощи буккроссинга. Но тоже своего рода вторичный рынок книг. Отправитель регистрирует книгу на сайте и затем либо отправляет её другому зарегистрированному пользователю, либо оставляет книгу в парке, транспорте, отеле. Получатель тоже должен ее зарегистрировать на сайте. Это смещает выборку, но дает информацию о маршрутах книг по миру. Понятно, что книги путешествуют внутри своего языкового кластера. Но при этом крупнейшим поставщиком англоязычных книг для буккроссинга является Калифорния (а самым крупным поглотителем – почему-то Финляндия и Австралия). Вероятно, чтобы делиться книгами по приколу, люди должны быть достаточно состоятельными и информированными. Косвенно это подтверждают данные по европейским странам: в буккроссинге активнее участвуют столицы и более богатые регионы.
Про популярные и непопулярные жанры тоже есть глава. Чем более нишевая тематика – тем меньше шансов у книги стать предметом буккроссинга. Дорогими книгами тоже мало кто хочет делиться. Но есть еще книги, нарушающие конфиденциальность отправителя (ага, он же зарегистрированный) – по которым получатель может догадаться о проблемах с физическим или ментальным здоровьем. Как дети малые, честное слово. Ну и еще не идут учебная литература и прочие книги для многократного перечитывания (читай – Библия).
Поэтому: не слишком дорогая популярная художественная литература на вторичном книжном рынке – наше всё.
Подборка книг судмедэкспертов о своей работе
Сью Блэк. Все, что осталось. Книга судебного антрополога, а кстати: кто это и чем отличается от судмедэксперта? Тем, что судмедэксперт работает по горячим следам и выдает заключение о причинах смерти и нанесенном вреде, а судебный антрополог исследует в основном костный материал (это могут быть фрагменты скелета, зубы) и его задача – сделать выводы об обстоятельствах смерти, образе жизни человека, возрастных и популяционных особенностях. Так вот, шотландка Сью Блэк занимается и тем, и другим, а ее книга о профессии – это и рассказ о своей карьере, и трудоемкие кейсы – сбор доказательств для трибунала на местах военных преступлений, опознание жертв цунами и сложные частные случаи. Блэк отличает спокойное здравомыслие: и в отношении к чужой и собственной смерти, и в отношении к сценариям страшной смерти, и в отношении попыток продления жизни:
Итак, в ходе жизни у меня появилась перспектива получить добавочные одиннадцать лет. Здорово? Не совсем. Видите ли, они не прибавились, когда мне было двадцать, или хотя бы сорок. Я получу эти годы, перевалив за семьдесят четыре. Выходит, добавку мы получаем в старости, а молодость продолжаем расходовать почем зря. Хотя, как правило, долгая жизнь считается поводом для радости, я по временам спрашиваю себя, не является ли стремление прожить как можно дольше любой ценой просто затягиванием процесса умирания.