«Всё тихо мирно спит». Соло — Анна Стёпина.
Благодарим за помощь в создании этого видео творческую студию «Сенин Garage».
Эту колядку мы традиционно спели сегодня в конце всенощного бдения под праздник Рождества Христова в нашем соборе.
«Взрослым вход разрешён» – 11 арт-объектов от Провоторова выставлены в Русском музее
Сегодня в Мраморном дворце Русского музея Санкт-Петербурга открылась выставка под названием «Взрослым вход разрешён», посвященная теме детства и взросления, где в числе произведений художников XX-XXI века представлены работы друга проекта @wargonzo фотографа-экспериментатора и современного художника Дмитрия Провоторова, с который мы ездили в зону боевых действий, чтобы сделать фото донбасских командиров.
Материалом для произведенных художественных объектов стали старые школьные парты, которые уже несли на себе налёт концептуального искусства от сидевших за ними школьников. Таким образом, произошла неожиданная кооперация неизвестных молодых талантов с признанным мастером в мире современного искусства. На выставке по количеству школьных лет представлено 11 работ.
Ранее Семён Пегов побывал в мастерской художника и Провоторов рассказал, как возникла и была реализована художественная идея.
Выставка открыта по 1 марта 2026 года.
Проект @wargonzo рекомендует.
Присоединяйтесь к WarGonzo в MAX
Апостол Андрей в Боспоре
Облака укутали Китей;
Возле порта – торжище и хора...
Ученик Спасителя – Андрей
Шествует по улочкам Боспора.
Он сумеет воспорян крестить,
Молчаливых тавров пожалеет.
В домиках у бедняков гостить
Будет рыболов из Галилеи.
А потом направится к горам,
В Херсонес и к дельте Борисфена...
Греки создадут изящный храм
С красочными фресками на стенах.
Жизнь начнётся с чистого листа.
Культ Деметры – вскоре станет мифом.
Ведь апостол вести про Христа –
Донесёт и эллинам, и скифам.
***
Китей – один из городков
Боспорского царства.
Жора ушёл
Друзья, спасибо вам за вашу помощь. Я действительно благодарен каждому. Мы сделали все, что было в наших силах, но этой ночью Жора ушёл.
Он был хорошим псом, а все псы, как известно, попадают в рай. Он боролся до конца, но недуг оказался сильнее.
Меня успокаивает осознание того, что я смог подарить ему несколько лет счастливой жизни, забрав его с того самого разбитого двора на проспекте Металлургов. Я жалею лишь о том, что не смог быть рядом в его последние минуты. Он дышал с трудом, и ему нужна была кислородная камера. Утром я хотел везти его на повторное МРТ, но утро для него так и не наступит.
Спасибо тебе, друг. Спасибо. И прости меня, пожалуйста.
Несколько актуальных тезисов из интервью Сергея Кириенко. Интервью смотрите в 21.00 на канале Абаза-ТВ и на сайте https://abaza.tv/online/
Читать полностью…
Пегов, Кукушкин, Кустурица на фестивале RT.Doc “Время наших героев» — а Гусаров в зале, конспектирует.
#лучшиеизлучших #rtdocфест
* * *
Я десять лет не издавала книг,
но не рыдала, что «сижу в опале».
В какой опале, если ни на миг
ни я, ни мой читатель не пропали?!.
Как видите, пропасть не так легко,
гораздо легче молоко рыданий
доить, доить рыданий молоко,
его сдавая множеству изданий.
Подумаешь!.. За эти десять лет
могла я дуба дать - пустяк, но всё же
привет тебе, читатель мой, привет,
здесь чудесам конца и края нет:
чем старше твой Гомер, тем ты - моложе.
1999
ИНДЕЕЦ
Кто смог бы, душой не дрогнув,
Морщины убрав со лба,
Сказать, что пучина тропов
Пробелом одним слаба?
Реченья набрав петитом,
Прищурившись, вот, мол, как,
Рассказывал мне один там,
Что дрался за нас мохавк.
Помстилось, одет в подрясник
И будто бы сном объят,
Он белым пером потряс всех
И пончо до самых пят.
И встаре он был, как внове,
Естественный, не из колб,
В Россию пригнав каноэ
Последний отрыть окоп,
А дальше хоть стой, хоть падай,
Но только не умирай -
Прошёл он с ростовской бандой
Всю землю из края в край,
Таким обладал приёмом,
Что, чуть себя утеплив,
Носился с ружьём кремнёвым,
Надменен и горделив,
Полмира, как псы, оббегав,
Его, что неуязвим,
Видали и Коц, и Пегов,
Но не говорили с ним,
И так закрутились петли,
Что не поросло быльём,
И песню его все пели,
И, видя его, поём.
ВЕЧЕРНЯЯ МОСКВА
Когда мне было двадцать пять и я вернулся
с Южного Кавказа - из первой большой и
самостоятельной командировки, я приврал
своему школьному учителю (мы сидели с ним
в мажорном кафе исконно провинциального городка),
что на мне трофейные ботинки натовского
образца. Я приобрел их на рынке.
Естественно, никто не снимал их с мёртвого
(или живого) солдата иноземного легиона.
И вот спустя ровно пятнадцать лет я иду
по вечерней столице, под оливковой курткой
на мне тёмно-синяя флисовая пайта с надписью
«полиция» - но только через латинские «i».
Мне её задарил сомалийский пират с позывным
«Фунтик», воевавший штурмовиком в Мариуполе.
Ощущая сердцем тепло фронтового подгона,
я внутренне улыбаюсь юмору Бога. Враньё
моё юношеское и бахвальства, в итоге
сбылись и горькую шутку сыграли.
Никакая радость трофеев не утоляет жажды
поговорить с теми, кого взорвали во время терактов,
не унимает желанья обнять тех братишек,
что сражаясь ушли, оставив лишь оттиск
на небе, безмолвно перелистывающем
страницы сгоревших штабных журналов…
…и вот я плыву блуждающим нервом
в остывающей кровеносной системе столицы.
«Вина и хлеба! Вина и хлеба!» - требует
внутренний голос, но я заглушаю его, поджигая
фронтовую махорку, набитую в трубку ручной
работы донбасского мастера. (Он ее смастерил
из ореха). Присаживаюсь на лавку в пустом
сквере, где кроме меня и танка на постаменте -
ровесник, распивающий в одного «ладошку»
коньячную, явно сбежав от сварливой
жены на вечерний обход. Так мы чтим
память предков. Трогательно и державно.
Я спускаюсь в метро и блуждаю меж станций,
как будто завороженный всматриваюсь в лица
(и спины) утомленных столицей попутчиц
в надежде на невозможную встречу с тобой.
То ты выходишь в солдатской форме из штаба
разведывательного батальона, то блистаешь
певицей, подрабатывающей в дешевом баре,
то мерещишься офисной кралей, то владелицей
частной картинной галереи. Я сам запутался,
кто ты на самом деле. (Возможно, ты тоже).
Да, я не встретил тебя. Но с интересом смотрел
на харизматичную девушку-дылду, одиноко
читавшую Карла Маркса в окончательно
опустевшем вагоне. Она была молода, в потёртых
и бедных туфлях, скромно одета, но с какой-то
внутренней силой. Внешность её: точь-в-точь
как у жены великого русского писателя Л. -
крупные скулы и рот, вытянутое как у женщин
Модильяни лицо. Она вышла на Беговой.
…вынырнув из подземелья средь парадных
кварталов, я наслаждался картиной:
бравые азиатские курьеры, пока еще не
вытесненные роботами на колёсах, неустанно
снуют вдоль бульваров на фоне портрета
маршала Жукова, в этом конкретном ракурсе
дико напоминающего одного моего друга -
боевого и дерзкого генерала. А тут же рядом
потрепанный ветеран СВО поднимает
заваленные ветром на обочину прокатные
электробайки. Он паркует их вряд, аккуратно.
Не может сердце солдата спокойно смотреть
как изнывает транспорт - на фронте
эти машины верно ему служили…
Ночь приближается. Проспекты и улицы
торжественно опустели. Сердце империи
переходит на сонно-ноябрьский пульс.
Боже, спасибо за то, что подарил мне
эту упоительную радость военного
и окрылённого межсезонья!
@pegpoetry
ВКУС
В хоромах хвори рукотворных,
В суставах вычурно-товарных,
В докладах прихвостней придворных
(Особым шелестом коварных),
В крутой болезненной кручине,
В краю дегтярном из берёз
Я доверял перво-причине,
Тобой непонятой с колёс.
В тобой наброшенных оковах,
Как в столкновеньях сверхдержав,
Октав набрался тупиковых,
Войной утопленных в ландшафт.
И можно было б вечно клацать,
И скрежетать, сжимая нерв
Той пропасти, которой клялся,
Пытаясь выбраться наверх.
Ведь грунт замёрзший ковыряя,
Я до сих пор тебе клянусь,
Что яблочко, упавшее из рая,
Имеет горький, но приятный вкус.
@pegpoetry
ДВЕНАДЦАТИСТИШИЯ
(1)
Сжигая сны. Себе не веря.
В другие трогаясь края,
Переключаю сердца рвение
В иной регистр бытия.
За всю хурму. Чтоб стало тошно.
До новых навыков в крови.
Чтоб не касаться больше той, что
Тебя ждала не по любви.
Пока готовит спину Авель,
Нам только Родина верна.
Ведь мир порочный не объявлен.
И не объявлена война.
(2)
Любви земной задев растяжку,
Судьбы предвосхищая рокот,
Непозвалительную роскошь
Существованья нараспашку
Себе позволить. В октябре
И не такие вещи сдюжишь,
Когда к Создателю на ужин
Заказан путь и день тебе.
И завернув себя в ветровку,
Безумным пламенем горя,
Менять окопы, как рифмовку -
Не сдаться, проще говоря.
@pegooetry
Разновешивай шторы, любовь, и снимай засовы!
Звёзды, усилия, мысли с приставкой «сверх»
Меркнут в картинах и книжицах образцовых
Лишь потому, что их твой затмевает свет.
Прочь занавески, любовь! Сокрушая ставни,
Помни о том, что отныне — лишь твой варяг —
Города воздвигну, других городов державней —
Только разлуке грядущей двери не отворяй.
Ведь, выжидая тебя в сотнях хвалёных горниц,
Слушая, как из горлышек винный струится плеск,
Я не знал до сего дня, не слышал за пеньем горлиц,
До чего виртуозно ты удаляешь стресс.
Разгорайся, любовь! Знаю: мой путь отслежен
И оборваться может, но если его фетиль
Будет охвачен тьмой незалежно-нежной,
Светом кромешным, любовь, его освети.
@pegpoetry
* * *
Пишите для себя – как пишут дети,
Как дети для себя рисуют звуки,
Не думая о том, что есть на свете
Хрестоматийно творческие муки.
Пишите для себя – как бред любови,
Как поцелуи пишут и объятья,
Не думая о том, что наготове
Станок печатный должен быть в кровати,
Читающий народ и славы трубы,
И, уж конечно, пресса мировая…
Пишите для себя – как пишут губы,
Самозабвенно строки повторяя.
Пишите для себя – как пишут втайне,
Где не растут ничьи глаза и уши.
Пишите для себя – как пишут крайне
Ранимые и трепетные души.
Пишите для себя – как строки эти,
В которых ни малейшего подлога.
Пишите для себя – как пишут дети,
Как пишут эти почтальоны Бога.
Ты можешь как плечо замлеть.
«Ты» - это кто?» - одно и то же,
Как все законы на Земле
Стремятся вечно подытожить,
Так человек звериной хваткой
И остриём копья из «я»
Всё очертить натурой падкой
Желает. Время без вранья -
Случалось всё же. Были тучи,
Оркестр звёзд не помнил вальса,
Но в этой осени дремучей
Тобой как хищник восхищался.
@pegpoetry
ПЕКАН
(вымышленный верлибр, основанный на реальных событиях)
В горских пределах, в деревне с нелёгким
для русских ушей названьем Куланырхуа,
живет один мой старинный приятель-актёр
по имени Рауль (ударенье здесь ставят на «а»,
а вовсе не так как принято у латинцев).
Тонкий и щуплый, с печально-глубоким
взглядом, как все артисты, а руки его
по-крестьянски грубы. Сезонно трудясь
на подмостках, актёры тут, не чураясь,
готовят к зимовью дрова и сезонную пищу.
«У моего деда было четыре брата, самого
младшего звали Мты и многие знали его
как одаренного постановщика танцев», - после
стопки виноградной водки, выпитой утром
как полагается натощак (так издревле делали
предки и не ведая хвори дольше жили,
чем на равнинах люди и в каменных городах)
начинал свой Рауль рассказ, ювелирно
заправляя старую электрическую кофеварку.
Я любил посидеть у него на веранде, когда
получал увольнительную и на несколько дней
покидал неугомонный фронт, чтобы вырваться
в горы, где глаза отдыхали от скифских
бескрайних степей. Рауль жил скромно
(актёрам театров платят нынче не очень),
но всегда на столе орехов и кофе в достатке,
а главное - с веранды открывается вид на
горы и большие деревья с обширной кроной,
плодами одного из них мы как раз
и закусываем кофе сейчас.
«Видишь пекан? - продолжает Рауль рассказ, -
это орех иноземный, почти сто лет назад,
какой-то горец-чудак привез семена из южного
штата, где ими питались индейцы. Понятие не имею
с какой оказией он там оказался, но вот
дерево прижилось и у нас. Прабабка моя
посадила их пять, по ореху - на каждого сына.
Росли сыновья, вместе с тем разрастался и сад.
Чем крепче становились мужчины, тем больше
плодов давали деревья индейцев, радуя
урожаем детей и невесток. Дети утоляли
орехами уличный голод, а хозяйки из них
(предварительно размолов) подносили затем
искусные яства к застолью. Но после того,
как двое дедовых братьев - старший и средний
не вернулись с гражданской войны,
сад захерел. Покрывались кроной зеленой,
но плодоносить уже не могли иноземцы-пеканы.
Прошло лет десять, пожалуй, и Мты (тот самый прославленный
хореограф) решил одно из деревьев срубить -
кроме тени на окна ничего оно не давало.
Сделав грубое дело своё и не выпуская
топора из ладони, направился он
к следующему по соседству пекану, позвав
с собою племянника - отца моего (в те годы
он был ребенком совсем). Воткнув со всей силы
топор в бесплодное тело ореха, Мты произнёс:
«Клятву даю при свидетелях, - и грозно кивая
на оторопевшего мальчугана, продолжил, -
если следующим летом, ты плодов нам не дашь
участь постигнет тебя ровно та же,
что и брата-соседа, пойдешь на дрова и к тому же
крыльцо у нас прохудилось, сподоблю
из сердцевины твоей попрочнее ступеньки…»
Пекан промолчал всей листвою. С тех пор
не было года без урожая от этих деревьев», -
хитро подмигнув Рауль будто окончил рассказ,
выразительно расколов и протянув мне орех.
- Удивительно всё же…
- Напротив. Если ты хореограф от Бога - тебе
подчиняться обязаны даже деревья.
@pegpoetry
Боспорская одиссея
I
Обжигает солнце прядью рыжих волос.
От слепящего марева – счастлив, но так рассеян…
На закате ждут нас томаты и кальвадос;
Бесконечная Боспорская одиссея.
II
Над стернёй колючей – кружит болотный лунь.
Хорошо запомню тонкий узор такыра.
Муравьиных львов засады – куда не плюнь…
И сверчки неспешно дарят степную лиру.
III
На пути к античным брошенным городам
По грунтовке едем медленно за скворцами.
Как здесь славно в сумерках – не передам…
Персеиды блещут над солонцами!
IV
Постигая тайны вычурной стрекозы,
Замечаю перья яркой сизоворонки…
Мы увязнем в глине, после ночной грозы.
А спасёт нас на „Ниве“ местная амазонка.
***
Не смотри в безумные глаза,
Не ищи опасные глубины.
И не забывай про тормоза,
Разгоняясь в полночь на равнине.
Грозовые тучи разделив,
Молнии поблёскивают страшно.
Пусть качает дождевой порыв –
Чёрные подсолнухи на пашне.
А ночуя в лесополосе,
Возле перепаханного поля –
Смело слушай отголоски все,
Гул дождя про кочевую долю.
Лишь свобода дикая в цене,
Там, где непрерывны перемены.
Ощущай блаженство на стерне,
На тревожной кромке Ойкумены!
***
Прогреется морская галька,
Дождя исчезнет пелена.
Как будто из пейзажа Фалька –
Стремительно пришла весна.
Я сочиню тебе картину,
Как панацею от тоски –
Там небо цвета розмарина,
А над водою лепестки,
В горах ранимые шафраны
Неспешно прорастут сквозь лёд…
Свершится главное спонтанно,
Нам непременно повезёт!
Античное блюдо
Запомним старинное
Рыбное блюдо;
Из эллинистических светлых времён.
Античная лёгкость —
Напомнит про чудо,
Которое мы
В повседневность вернём.
Орнаментов так гармоничны изгибы!
Изящные линии дарят уют.
Врисованы в круг:
Эфемерные рыбы,
Макрель и селёдка,
Анчоус и спрут...
Излишних деталей для счастья не надо.
Ожил сквозь столетья
Морской архетип.
Ведь правда, прекрасна посуда Эллады?
Особенно блюдо с фигурками рыб!
Живые нити
Дороги на далёкое плато
Опутывают склоны, как ризома.
В чём их секрет – не прояснит никто.
Но ты – уже не тот, что шёл из дома...
Тебя преобразил зелёный свет,
Секретных троп – опутывает пряжа.
Нет связи. Недоступен интернет.
Ты – гость одушевлённого пейзажа...
Теперь мерцает множество идей.
Страннолюбивы тихие опушки.
Ты современник пчёл и орхидей
И собеседник неприметной сплюшки.
И даже, если в чём-то не везёт,
Я знаю: всё наладится в итоге...
Пускай нас охраняют от невзгод –
Живые нити, горные дороги!
Поэт
Памяти Николая Гумилёва
Только он так воспел капитанов,
Прояснил то, что скрыто от глаз
И с собою в далёкие страны
Пригласил в путешествие нас.
Будто мы подошли к сикоморе,
Насладясь ослепительным днём
И в опасное Красное море –
За жемчужной ципреей нырнём...
Рассказал о секретах Египта,
Где смешались шафран и шалфей…
Он в сырые восточные крипты
Заходил, как бесстрашный Орфей.
О Леванте сердечно заплакал,
Расточал леопардовый свет…
Абиссинии русский оракул –
Воин, мистик и южный поэт.
***
Я люблю цветущую альбицию –
Розоватой кроны нежный зонт.
Жаль, что август – перелётной птицею
Скоро улетит за горизонт.
Артишоки – в шоке.
В жарких сумерках –
Бесконечный комариный блюз.
На сап-бордах проплывают зумеры,
Огибая поплавки медуз.
Я веслом касаюсь аметистовых
Бурунов…
И словно древний грек –
Среди волн высматриваю пристани,
Замечая на скале кермек.
Рядом чайки мечутся над кручами –
Ангелы-хранители морей.
По тебе я снова так соскучился…
Приезжай, как можно поскорей!
***
Подарю тебе закатной краски,
Линии береговой клочки –
Там, где скачут бешеные хаски
(У которых разные зрачки).
Подберу перо вечерней птицы,
Расскажу про след от облаков,
Месяц, так похожий на ресницу,
Про десятки славных пустяков.
Я портрет твой в море нарисую,
А угрюмый погреб – осветлю,
Ощущая лёгкость неземную…
Потому, что я тебя люблю.
🌿
2025 г.
Давно я не писал стихов. Ну, вот новое. Посвящается памяти Дмитрия Мулыгина.
То ли новости врут, то ли пахнет концом войны,
То ли мы в иллюзии верить обречены.
Не скули и не плачь - получишь медаль за старание.
Новый год расчертит узором твоё окно.
На нулях серебрится инеем волокно -
Перелетные "птицы" летают по расписанию.
Все дороги в разбитых посёлках ведут не в храм.
А с экрана смартфона смеётся хитрющий Трамп
И, достав свой огромный кольт, говорит о мире.
Над Россией катится огненное колесо.
Хоть ори, хоть умри, но не смей потерять лицо.
Со стволом у виска, дважды два не всегда четыре.
Над посадкой стоит густой и хмельной туман,
Призывая к штурмам, призывая к большим делам.
Над хохлячьим укрепом гулко звучит там-там,
И хохлы исступленно пляшут под эти звуки.
Этим звукам доверься, ступай, как голодный зверь.
Мир наступит однажды, ты верь в это, только верь.
Отправляйся туда, где любовь побеждает смерть,
Где тобою гордятся ещё не рождённые внуки.
И, в конечном итоге, ты всех и за всё простишь,
Потому что так легче жить и идти вперёд.
И наступит весна, и водою польётся с крыш, -
У весны практически нету иных забот.
И заплачет земля, и растает узор на окне.
И в полях сквозь железо пробьётся упрямая рожь.
И пускай ты последним погибнешь на этой войне, -
Ты пока ещё дышишь, и веришь, и любишь, и ждёшь!
Отличная новость пришла с народного голосования за Молодёжную столицу России 2026! С огромной радостью и гордостью вижу, что наш Смоленск — единственный Город-герой в списке кандидатов — уверенно лидирует, опережая ближайшего преследователя на 265 000 голосов!
Это не просто цифры. Это вопрос исторической справедливости. Смоленск — древний щит России, город, который веками вставал на пути захватчиков и за беспримерную доблесть был удостоен высшего звания. И сегодня его характер определяет энергия нового поколения: почти 80 тысяч молодых смолян, 45 тысяч студентов, современные лаборатории, фестивали и масштабные проекты. Здесь история дышит в такт инновациям.
Смоленск заслужил это звание дважды: кровью своей славной истории и невероятной энергией своего будущего.
@pegpoetry
Вы знаете Жору. Я встретил его ещё в марте 22-го, во время штурма Мариуполя. С тех самых пор эта такса мой постоянный спутник, знакомый многим военным, журналистам и волонтёрам от Севастополя и до Курска.
Жора храбрый пёс, который никогда не боялся ни выстрелов ни взрывов. Он смог пережить голод и холод охваченного войной Мариуполя. Жил в землянках и подъездах, попадал под вражеский огонь и зубы бродячих собак, но всегда оставался жизнерадостным хвостиком, который поднимал настроение своим спутникам и согревал их теплом своего маленького собачьего сердца.
Сейчас у Жоры новый враг. Болезнь нельзя укусить и она не испугается грозного лая. Мы боремся за пса изо всех сил, и уже потратили огромное количество денег. И потратим ещё, сдаваться мы не привыкли.
Я никогда не проводил никаких сборов, но если кто-то захочет помочь Жоре, то вот реквизиты: 2202208845362160 (Сбербанк).
Нашу группу Валентина
Сергеевна называла щенками, которые бросаются на любой факт и треплют его до последнего клочка.
Она смеялась над каждым моим вердиктом:
«этот текст не имеет права на существование» на литературном редактировании.
Свою единственную пятерку по русскому языку я получила у Валентины Сергеевны.
Я не знаю, что она больше любила: нас или русский язык, над которым наша группа отчаянно издевалась.
Валентина Сергеевна, покойтесь с миром, а мы будем беречь культуру речи и передавать как эстафету уважение к живому языку, который нужно развивать бережно и с оглядкой, как вы и завещали.
@mariannakotova
❗️Премьера и эксклюзив.
Новое стихотворение Семёна Пегова, написанный сегодня утром во время прогулки по заснеженным лужайкам Дрвенграда в Сербии, где мы встретились на фестивале
Вы первые услышите новое произведение в исполнении автора.
@ttambyl
Смотри в MАХ
КИТАЙСКИЕ ПЕСЕНКИ
* * *
это русский Харбин
заряжай карабин
да стреляй в молоко
это русский Шанхай
до свиданья прощай
далеко далеко
бесконечная Русь
называй меня груздь
принимай в кузовок
мне сквозь время и мглу
вновь склонять голову
да таить промеж строк
не хандру не печаль
не посольства печать
а один только свет
свет из окон земных
свет что лупит под дых
свет которого нет
* * *
Здесь месяц по преданью остророг,
и брошен жребий — ласковый жеребчик.
Шанхай-Шанхай — не разглядеть сквозь смог —
китайской шалью укрывает плечи.
Прохладен шёлк, как разговор в ночи
любивших ранее, но вышедших на волю.
Эпохи Тан солдаты-рифмачи
осуществляют новые гастроли
сквозь время — каллиграф, что полиграф.
Мой китайчонок в иероглиф скрючен.
На чём растёт хрусталь шанхайских трав,
ответь мне, опытный географ Тютчев!
* * *
как весело быть ничьей
сказал мне ручей
сказала река Хуанпу
когда я шла по мосту
под небом Китая
ты русская запятая
как весело быть ни с кем
сказал мне мальчишка Хэн
сказал мне старик Ху Хун
состарившийся от дум
под небом Китая
ты русская запятая
как весело быть одной
сказал мне делец Цзы Хой
сказала нищенка Ван
слова эти я не отдам
под небом Китая
ты русская запятая
* * *
«Дорогая, милая, премудрая Элосы¹!
Вспоминаю травы средней твоей полосы».
Говорит он мне на китайском,
тычет скрюченным пальцем.
Элосы — самый приятный для слуха звук.
Разговаривает со мной языком жёлтых рук,
складывает любовь в иероглиф.
Был бы чуть помоложе и более поворотлив,
непременно взял бы билет, спустился с небес
прямо в твой заснеженный русский лес,
раскинувшийся в центре столицы,
пёрышком харбинской тоскующей птицы.
Но мне сто двадцать семь, я стар, что женьшень,
сам себя превратил в копьё и мишень.
Только мечтать о тебе и смею, Элосы, моя дорогая,
в сердцевине мандаринового Китая.
¹ Элосы — так китайцы часто называют Россию.
* * *
Во ай ни². Так уходят дни.
Безвозмездно.
По лезвию, по набережной Вайтань.
Жизнь — не книга, жизнь — красная ткань,
шелковистая бездна,
культурная эволюция.
Во ай ни. Время и место
для нашей любви
кем-то выбрано свыше,
или это мы сами?
На красном лавсане,
приглядеться если,
вышито крестиком
неизвестное.
² «Я люблю тебя» (кит.).
1–8 ноября 2025 года
Анна Ревякина | Подписаться
Митрополит Горловский и Славянский Митрофан в день памяти апостола и евангелиста Луки возглавил Божественную литургию в Богоявленском кафедральном соборе Горловки, которую предварил молебен с акафистом перед Почаевской иконой Божией Матери. Ему сослужили благочинные, руководители епархиальных отделов в священном сане и духовенство города.
В этот день владыка молитвенно отметил свой День рождения. Сердечно поздравляем с праздником и желаем здравия, укрепления телесных сил, долгоденствия, неоскудевающей помощи Божией во всех трудах и начинаниях, добрых и верных помощников, понимания и поддержки духовенства и прихожан! Пусть Матерь Божия покроет от всякого зла и Вас, и всех, за кого Вы несёте ответственность перед Богом!
#ГорловскаяЕпархия_митрополит
КАК ВОЛНИТЕЛЬНО
У историй заранее прожитых -
Ты в заложниках. Я в заложниках
У приказов, наполненных риском,
И у стрелок часов командирских.
Им что раны, что встречи влюблённые -
Всех превыше дела батальонные.
Как волнительно! Как волнительно!
В увольнительной! В увольнительной!
Заиграет вдруг пёстрыми красками -
Залихватская жизнь и гусарская,
Я несусь к тебе милица-милая,
Исцарапанный пулями-минами
Из смертельно опасной обители -
В чистом кителе! В чистом кителе!
Как волнительно! Как волнительно!
В увольнительной! В увольнительной!
Нам не спать во дворцах за полатями,
Мы с тобой точно реки поладили.
Пусть, любимая, часики тикают -
Мы степями повенчаны дикими.
Новой звездочкой в корпусе млечном
Спится сладко мне в отпуске вечном.
Как волнительно! Как волнительно!
В увольнительной! В увольнительной!
@pegpoetry
На мельнице
Поволока, туман, пелена.
Дон Кихот, ветряки, сквозняки.
Осень, запах ржаного зерна.
Детство, шорох дремучей муки.
Сентября золотая рука
Машет аисту — он далеко.
И сырыми глазами река
Смотрит в вечную даль, в молоко –
Вон какие там ходят круги
От летящей насквозь мелюзги,
От какой-нибудь птички живой,
От любви и тоски мировой!
Дай ладонь — погадаю, скажу,
Сколько рухнет тяжелых завес,
Когда я на тебя погляжу
Сквозь молочные пенки небес!
Что ты мельник, белеешь? Века
Перемелются — будет мука,
А кто хлеб из нее испечет,
Тому светит любовь и почет.
Без любви наше дело — труба,
И почет без любви — как хомут.
Эта правда — и вправду!- груба,
Но твои жернова разомнут,
Перемелют твои жернова
Эту правду,- а будет жива,
И пойдет не костить и хамить,
А расти на дрожжах и кормить!
Поволока, туман, пелена…
Дон Кихот, ветряки, сквозняки.
Осень, запах ржаного зерна.
Детство, шорох могучей муки.
Ах, как мельница вечно вкусна!
Как мечтаешь ее подмести,
Облизать и домой унести,
Если шла мировая война
В раннем детстве, от двух — до шести
Или, скажем, с шести — до дести,
В час, когда за куском
Дети лезут ползком
Под колеса великой истории,
Покатившей на наши калории.
Белый мельник,
Дай кружку муки на сочельник!
Белый ангел голодного детства,
Мой принц, мой жених,
Дай нам выжить на скудные средства,
А также без них!
Патриарх жерновов, отрубей, пеклеванного хлеба,
Силься нам подсобить!
Только дети ведь могут большими расти —
аж до неба!-
И до гроба любить!
ПТИЦА ФЕНИКС
Запястья тонкие и кости лучевые
(затем Создателем сплетенные в крестцы)
Зачем на чай, сочтя за чаевые,
Вы оставляете нашествие пыльцы?
Вы знали весь крестовник как растенье,
Но в этом ботаническом раю,
Настолько солнечно моё сплетенье,
Что до креста я в нём не достаю.
И тело тленное, как можно, обескрестив,
(твоим запястьям - вряд ли дирижёр!)
Кручусь на турнике, листве - ровесник,
Пылающим деревьям - ухажёр.
Строкам моим грядущим, точно улей
(каким наречием его ни нарекай),
Становится раздольней и разгульней.
Гудит-гудит моя - Тьмутаракань.
И даже если юга вероломство
Так разожжёт всю осень изнутри,
Огнеупорное сработает устройство -
И раз-два-три… На раз-два-три…
upd. за фоточку донбасского неба отдельное спасибо начарту Пятнашки и Дикой Дивизии Донбасса - легендарному Сейну!
@pegpoetry
Валек, крутейший!
Братик, зачем заставляешь так нервничать?)
/channel/trueshniy/1075
🎼 Фрагмент песнопения «Величит душа Моя Господа» (Болгарского) в исполнении молодёжного архиерейского хора «Росток» Богоявленского кафедрального собора Горловки. Солирует Есения Волошина. Регент — Ольга Ильчук.
#ГорловскаяЕпархия_пение
«…мы — отшибная рать
у подола седой Богородицы,
мы — таëжная кротость
востока кромешно дальнего;
коли выпадет дождь —
разменяй же его на безводицу,
коль положат в дорожную хлеба —
возьми да отдай его.
коли вывернет высь
и с изнанки заявится бес,
коль снега Ангары
разручьятся в брусвяную сныть,
наши дети
поднимут низины и выплюнут спесь,
наши внуки
наследуют землю и будут ей жить.
я войду в рай взъерошенный
с горьким ничем за душою,
и мой полк разольëтся за мной
по ресницам зимы;
заструится любовь
из натруженного штыкового,
ведь любовь —
это всë,
что осталось
таким,
как мы».
Подглядела у Захара. Сильно..
/channel/zakharprilepin/28443
Замглавы Минвостокразвития Антон Басанский - на III Всероссийском турнире по стрельбе на дальние дистанции в Якутии
Турнир памяти Героя Советского Союза Федора Охлопкова проводится под руководством полпреда ДФО Юрия Трутнева в учебно-стрелковом центре «Сулус» в Якутске.
📍В нем принимают участие более 120 лучших снайперов России, в том числе участники СВО.
Среди почетных гостей - Семен Пегов, военный корреспондент и автор патриотического проекта WARGONZO и амбассадор Арктики Богдан Булычев
