6828
Рупор московского республиканизма Телеграм-канал ЦРИ Libertas perfundet omnia luce По всем вопросам: moscow.rrc@gmail.com Центр Республиканских Исследований: instagram.com/republicanresearchcentre Поддержать ЦРИ: boosty.to/repcentre
Приговор Ле Пен: демократия без альтернативы
Французский суд приговорил Марин Ле Пен к четырём годам тюрьмы и лишил её права участвовать в выборах на пять лет. Поводом стал скандал с растратой средств Европарламента, начавшийся почти десять лет назад.
Дело стартовало с анонимного доноса в Европейское бюро по борьбе с мошенничеством (OLAF) — нечто вроде российского ОБЭП, только с брюссельским акцентом. Вскоре это дело подхватил и активно начал продвигать Мартин Шульц, бывший председатель Европарламента — типичный евробюрократ, чьё имя мало о чём говорит российскому читателю.
Обвинения звучат буднично: Ле Пен якобы организовала фиктивное трудоустройство нескольких сотрудников. Деньги, кстати, давно уже вернули европейским органам. Но европейским чиновникам и французским прокурорам компенсации, конечно, оказалось мало — нужно было уголовное дело и, главное, политический запрет.
Разумеется, закон един для всех, и вероятно, что деятельность Ле Пен не является стерильной — как и у любого крупного политика на планете Земля. Однако наивно было бы игнорировать факт, что именно она — главный внутренний противник глобалистских элит во Франции, которых сегодня олицетворяет Эммануэль Макрон. Тот самый Макрон, который с неистовым упорством пытается выглядеть «новым лидером Европы» и активно продвигает ястребиный сценарий в украинском конфликте, защищая «демократический мир» — тот самый, что построен на бомбардировках Югославии, Ливии, Ирака и бесконечных «гуманитарных интервенциях». В этой роли Макрон выступает не столько самостоятельным политиком, сколько живой карикатурой, наглядно иллюстрирующей глубину разложения французской политической системы.
Маттео Сальвини, лидер итальянской партии «Лига», уже назвал приговор Ле Пен «объявлением войны» и подчеркнул, что «те, кто боится решения избирателей, часто ищут утешения в решениях судов». Можно вспомнить и другие похожие случаи — уголовные дела против Дональда Трампа в США, исключение из президентской гонки политических оппонентов в Румынии или арест оппозиционного мэра в Турции. Да, вероятно, ни один политик не без греха, но совпадения выглядят слишком уж системными.
Безусловно, коррупционеры и растратчики должны нести наказание. Но если Фемида начинает подсматривать из-под повязки, чтобы понять, кто перед ней — сторонник власти или её оппонент, это уже не правосудие, а банальная политическая расправа. Закон по-настоящему торжествует лишь тогда, когда одинаково суров к любому, вне зависимости от того, в какую сторону качнулся политический маятник.
Президент Мексики Бенито Хуарес ещё в XIX веке выразил это просто и цинично: «Для моих товарищей будет амнистия, для врагов — вся тяжесть закона». Сегодня Европа доказывает, что в подходах мало что изменилось: для своих есть демократия, для чужих — уголовный кодекс.
Судьи на ДеБаре о федерализме
Недавно мы представили вам спикеров, которые будут спорить о том, что лучше подходит России — унитаризм или федерализм. Сегодня же мы расскажем вам о судьях на предстоящих дебатах:
❤️ Александр Кынев, политолог;
❤️ Корольков Вадим Владимирович, кандидат юридических наук, глава дискуссионного клуба федералистов;
❤️ Владимир Чураков, исполнительный директор Центра республиканских исследований, эксперт по регуляторной политике.
Обратите внимание: мы сменили место проведения дебатов. Теперь они пройдут в баре «Божью спаси коровку».
📅 Когда: 29 марта, суббота, 19:00
📍 Где: Коктейль-бар «Божью спаси коровку», 3-я Тверская-Ямская улица, 12с3
❤️ Поддержать нас: https://pay.cloudtips.ru/p/21d7de13
📝 Регистрация: https://pro-politika.timepad.ru/event/3297238/
Пусть богач слагает стихи, выступает с речами,
Пусть он тяжбы ведёт — будет Катона славней.
Пусть, как законов знаток, своё выносит решенье —
Будет он выше, чем встарь Сервий иль сам Лабеон.
Что толковать? Пожелай чего хочешь: с деньгой да со взяткой
Всё ты пол учишь. В мошне нынче Юпитер сидит.
Сатирикон
В приведённом отрывке Петроний высмеивает "новых богатых" римлян за присвоение символического капитала поэзии и права. Важно понимать, что в этих строках нет интонации сокрушённого негодования, напротив, стихотворная форма лишь усиливает эффект сатиры: богачи хотят быть Катона славней, но читатель знает, что нувориш может создать лишь видимость принадлежности к обители муз и Юстиции. Однако демонстрация искушённости в вопросах искусства и политики неплохо воздействует на толпы плебса, поэтому деньги и театрализация риторики выходят на первый план там, где граждане утрачивают опыт реальных отношений с миром.
Читайте на бусти.
Россия и «глобальный юг»: хороните без меня
Ещё вчера пропагандисты из каждого утюга вещали нам о новом миропорядке, где важны не какие-то там США и Европа, а «мировое большинство», «глобальный юг», «великий многополярный мир». Сегодня вдруг выяснилось, что Россия ведёт переговоры напрямую с Вашингтоном, а из «глобального юга» осталась разве что Саудовская Аравия — и то исключительно в роли посредника.
Странное дело, но изменением миропорядка занялись не в Куала-Лумпуре и не в Дар-эс-Саламе, а в самом логове «англосаксонского глобализма». Ни Дели, ни Кейптаун с Ханоем здесь не решают ничего. Наверное, это неожиданность для тех, кто всерьёз рассчитывал на «революционную роль» южных стран. Но если без шуток — русский человек никогда туда по-настоящему и не вписывался.
Как ни пытались нас увязать с «глобальным югом», Россия — это не юг. Русскому человеку неинтересны китайские писатели, он не мечтает о «латиноамериканском пути», а его культурный код формировался не среди африканских масок, а под влиянием византийских мозаик, идей Рима и Афин, европейской философии и христианства. Русская классика любима на Западе не из-за «культурной экспансии», а потому, что она говорит на языке единой цивилизации.
Сегодня самые сложные отношения у нас с Европой (но разве это что-то удивительное?), однако по большому счёту это касается только политиков и дипломатов. Пока они меряются жёсткими заявлениями, на уровне культуры, науки и даже бизнеса всё, конечно, остаётся сложным, но тем не менее живым. Как показывают недавние события, наладить диалог можно почти мгновенно — внезапно начавшиеся переговоры с США это наглядно доказывают. И кто знает, какие неожиданные рукопожатия мы увидим через год?
Позавчера на мероприятии, организованном журналом Фронда, я участвовал в дискуссии о русском анархизме — явлении самобытном, но глубоко связанном с европейской интеллектуальной традицией. Бакунин и Кропоткин не были «националистами», но и не копировали Европу. Они спорили с европейскими философами, создавали собственные оригинальные идеи и предлагали миру универсальный язык свободы, оставаясь при этом глубоко русскими по духу и стилю мышления. Сам Бакунин был живым воплощением этой сложной связи: вечный изгнанник, которого Европа одновременно боялась и уважала. Их идеи слушали в Париже, Лондоне и Берлине не потому, что они были «удобными», а потому, что их мысль была универсальной и, следовательно, по сути — европейской. Русский анархизм стал той Россией, которая была не «догоняющей», а шла впереди.
Историю не делают декларации о «мировом большинстве», и границы цивилизаций не чертят по трафаретам политической конъюнктуры. Россия может сколько угодно спорить с Европой, а Европа — с Россией, можно отворачиваться друг от друга, искать новые маршруты, объявлять друг друга чужими, но в конце концов разговор продолжится. Не из-за политиков, не из-за обстоятельств, а потому, что слишком многое в этом европейском разговоре сказано русским голосом. Тем более что Россию никто не учил этому языку — она сама помогала его писать.
Обвинения в поддержке тирании пришли откуда не ждали! Михаил Пожарский изобрёл новый вид публичной дискуссии: на слова, поддерживающие душу, стоящую на распутье между социал-дарвинизмом и библейским универсумом, нам ответили цитатой о римлянах из исторической (!) монографии. Мы тоже любим умные книжки и поэтому отвечаем с энтузиазмом и удовольствием.
Для начала несколько предварительных замечаний. Во-первых, исходный пост был написан до того, как Михаил Светов опубликовал свой нашумевший «визионерский» текст. Мне хотелось сделать акцент на том, что Михаил Владимирович верно схватывает существо силы как черты, имманентной миру. И поделиться радостью от того, что живые люди серьёзно воспринимают персонализм современной политики: мы имеем дело не с идеологиями, а с конкретными людьми и тайной их власти, которую нельзя победить с помощью апелляции к собственной слабости.
Во-вторых, я добавила в конце замечание о том, что для уточнения своей позиции от Михаила требуется больше чуткости к теме тирании, а взгляд на милосердие как политическую реальность я предложила свой, озвученный в Нижнем Новгороде. Там, кстати, вообще не идёт речи о правителях, подход исключительно гражданский. Иными словами, мы не озвучили своего согласия с тезисами о «милосердии тирана».
По этим причинам мне неясен смысл обиняков Михаила Пожарского. И непонятен переход от одной темы к другой в его заметке. На тезис о важности качества душ тех людей, которые отправляют власть, приводится цитата из Квентина Скиннера, связанная с природой свободы и рабства, но эту тему никто не поднимал. Однако надо отдать Михаилу должное, одной цитатой он выводит дискуссию о добродетели на более серьёзный уровень. Действительно, римляне старой республиканской закалки даже и к милосердию относились с великим подозрением. Например, милость Цезаря трактовалась ими не как проявление морали, а как снисхождение к тем, кто подвластен воле Цезаря: бывшим собратьям-патрициям он демонстрировал своё превосходство, нарушившее отношения равенства. В случае с Августом, его clementia также трактовалась аристократами как деспотическая черта. Однако во времена, когда республика уже была утрачена, Сенека попытался найти подход к реальному, здесь и сейчас существующему господству: он посвятил Нерону трактат «De Clementia», надеясь найти метод работы с деспотичной властью в новой римской реальности.
Здесь лежит яблоко раздора, и сегодня положенное между людьми, которые не обладают властью и могут лишь определиться со своим отношением к ней. Сенека и Плиний пытались сохранить остатки республиканского этоса, вглядываясь в лица императоров. Историки-радикалы предпочли отмежеваться от современного процесса, желая сохранить верность идеалу. На этом же распутье окажутся юристы и гуманисты в городах, где консульское правление было утрачено, а власть перешла к сеньорам. В истории и политической теории очень много волнующих событий такого рода. Какой дорогой идти людям, которые любят свободу, но живут в состоянии политического рабства? Ни либертарианство, ни республиканизм, ни анархо-примитивизм, ни какой-либо другой «-изм» здесь за вас не ответят: это всегда индивидуальный выбор.
И ещё. ЦРИ не проповедует строгий римский республиканизм времён Катона Старшего. У нас самих возникают дискуссии на этот счёт. В конце концов, мы живём во времена после Рождества Христова — а этот факт делает проблемной любую политическую теорию и практику. Привычка выискивать друг у друга идеологические несоответствия абстрактным или историческим схемам вредна. Представьте на минуту, что мы не выписываем друг друга из русских, либертарианцев и республиканцев, а проясняем и усиливаем портреты друг друга. Очень грустно наблюдать, как талантливые и живые люди, которые когда-то идеально уравновешивали друг друга и вместе создавали более сложную и ёмкую картину действительности, больше не дискутируют в пространстве дружбы. А дружба ведь является одним из столпов создания политического сообщества, см. Цицерон.
Большое спасибо Михаилу за отклик.
Гуманизм с автоматом наперевес
Честно сказать, особого удовольствия не испытываю. Хотя, конечно, испытываю — но не от того, что ЦРИ снова оказался прав, а от возможности в очередной раз понаблюдать за уникальной политической традицией либеральной общественности: разгонять в соцсетях восторженные «ура» по поводу революции, а затем делать вид, что их там не было, когда революция превращается в кровавую кашу.
В декабре я уже писал о том, как это работает: западная публика, наши некоторые политические эмигранты и прочие любители «демократических перемен» радостно хлопают в ладоши, когда очередной «дружок Путина» падает, не задаваясь вопросом, кто встаёт на его место. Им достаточно того, что он падает, дальше можно не разбираться. Разбираться — это удел правых, унылых, ретроградных, несогласных с тем, что хаос в мире всегда ведёт к свободе.
Но вот прошло три месяца — и что мы видим? Правильно, та самая свобода, которую предсказывали борцы за светлое будущее, теперь ходит по Латакии с автоматами и выкашивает алавитов и христиан. Кому-то отстреливают головы, кого-то пытают перед камерой, кого-то просто забивают насмерть на улице — без особых церемоний, по старой доброй ближневосточной традиции.
Жертвы этнических чисток? Нет, вы что! Это просто «проасадовские элементы», как написали в официальном заявлении Евросоюза. Вы же понимаете, в этом регионе всё непросто, там у всех своя правда…
А вот террористов из ХТШ — да, их надо уважать! Они прошли сложную эволюцию, гуманизировались и теперь выступают за демократические реформы (так в январе объясняли читателям журналисты признанного в РФ нежелательной организацией The Insider, когда писали текст про «новую» Сирию, где джихадисты внезапно стали респектабельными).
А что на это скажут наши старые-новые либеральные моралисты вроде Ильи Яшина (признан в РФ иногаентом)? А ничего. Точнее, если спросить, то расскажут что-нибудь про «сложность ситуации» и «несправедливую оценку».
Ну, конечно. Три месяца назад они были готовы пить шампанское за победу революции, а теперь у них внезапно началась осмысленная пауза. Привычное либеральное лицемерие.
Ну что, господа прогрессивные гуманисты? Снова неудобный поворот сюжета? Где же восторженные треды о победе демократии? Где колонка в The Insider про «свет в конце тоннеля»? Ах да, теперь опять «всё сложно».
Террористы устроили геноцид? Ну, неудобно вышло, но зато Путин-то проиграл! Вы своё уже отпраздновали — а дальше пусть сирийцы выкручиваются сами.
Всё как всегда: сначала ликование, потом замалчивание, потом новая революция. В ЕС уже сочувствуют. Конечно, не убитым мирным жителям, а их убийцам, которым «мешают строить демократию». Для евробюрократов «защита меньшинств» — это вопрос географии. Кому-то полагаются фонды и трибуналы, а кому-то — только массовые захоронения. В Берлине по-прежнему уютно, а в Дамаске снова пахнет гарью. Всё идёт по плану.
Прав был Юнгер: «Одноглазый гуманизм отвратительнее всякого варварства». Варвар хотя бы не притворяется.
Приручить Левиафана: утопия или историческая необходимость?
Привычная политическая реальность трещит по швам, а ЦРИ продолжает дискуссию о фундаментальных трансформациях власти. Как либертарианцы демонтируют государство в Южной Америке, а консерваторы подчиняют его в Северной? О чём могут предупредить современных антиэтатистов русские анархисты прошлого? Как сторонники свободы борются за установление порядка?
Быть радикальным — значит понять вещь в её корне. Если готовы понимать, приходите на публичную лекцию в Москве.
На площадке можно будет приобрести книги Родиона Бельковича и Николая Герасимова, а также новый номер журнала «Фронда».
Приходите сами. Зовите друзей.
Регистрация
Где: Москва, Ленинский пр-кт, 146, «Аструс», зал «Альтаир»
Когда: 15 марта (сб), 18:00
Билет: Free donation от 200 рублей
Михаил Светов (признан в РФ иноагентом) рассуждает о власти и политическом идеализме — и во многом его аргументы звучат справедливо. Он разоблачает наивную веру в то, что власть можно победить громкими заявлениями и моральным осуждением, и предупреждает, что сила не сдаст позиций только потому, что её об этом просят. Казалось бы, здравый подход.
Но Светов впадает в другую иллюзию — что власть милосердна просто потому, что может позволить себе не карать. Милосердие — это активное действие, а не отсутствие жестокости. Если тебя не убили, это ещё не значит, что к тебе проявили сострадание. Да, бессилие — не добродетель. Но и сила — не индульгенция. Власть не становится благой только потому, что может подчинять или же проявлять милосердие.
Светов критикует идеализм, но сам же попадается на его удочку. В его логике «добрая власть» — это та, что не применяет насилие. Но если, положим, ваш сосед воздерживается от применения насилия к вам, делает ли его это добрым или милосердным?
Более того, власть может действовать не из милосердия, а из выгоды. Не применяет силу — значит, просто может не видеть в этом необходимости. Как только необходимость появится — насилие станет нормой.
Интереснее было бы рассуждать о том, как выйти из положения жертвы и обрести возможность совершать моральные действия. Потому что, очевидно, протест ради протеста ничего не даёт. Что толку требовать выборов, если твоя программа — «допустите нас к власти, а потом мы вас посадим»? Власть живёт по своим законам, и эти законы не предполагают суицидального великодушия. И да, мысль, которая многим покажется кощунственной: возможно, если бы оппозиция в 2011 году не пошла по пути уличного давления, не было бы и войны?
Если ты хочешь добиться своей цели, ты должен уметь не только правильно оценивать свои ресурсы, но и соотносить их с обстоятельствами. И если перед тобой торнадо, не надо строить карточные домики и гордо их охранять. Это не предательство, это стратегия выживания.
Сейчас это очевидно на примере Грузии. Уличная оппозиция сжигает мосты, а власть инстинктивно закрывается, пакетами принимает репрессивные законы. Реакция естественна: если ты создаёшь угрозу, тебя будут подавлять. Возможно, если бы оппозиция вошла в парламент (напомню они набрали около 45%) и выжидала, укрепляясь изнутри, власть не получила бы такого удобного повода для тотальной зачистки.
Понятно, что ждать и играть вдолгую — это скучно, непопулярно и уж точно не радикально. Поэтому — вперёд, на баррикады, к неизбежному поражению.
Именно здесь и кроется главный парадокс: когда ты отказываешься от компромиссов и требуешь всего и сразу, ты зачастую не получаешь ровным счётом ничего. Политика не может строиться на одном морализаторстве. Равно как и хитрый расчёт бесплоден без стоящей за ним идеи.
Но реализм — это не только расчёт, но и понимание границ возможного. «Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить. И дай мне мудрость отличить одно от другого». Эти слова приписывают немецкому богослову Карлу Фридриху Этингеру, но, по сути, — это и есть политическое искусство. Отличить битву, в которой можно победить, от той, где поражение неизбежно, и не путать одно с другим.
Потому что добиваться чего-то большого можно только тогда, когда у тебя есть цель выше личных амбиций и готовность ради неё не просто страдать и умирать, но и делать то, что действительно работает.
В одном из последних эфиров Михаил Светов (признан в РФ иноагентом) почти приблизился к классическому республиканскому пониманию политики. Рассуждая о природе власти, Михаил Владимирович пытается опереться на понятия о праведной силе, милости, благодетельности, свободной воле. Суть тезиса заключается в том, что на добродетельный поступок и самоумаление человек способен только в том случае, когда имеет реальный выбор совершить благо или зло. Тот, кто беспомощен, ничего не выбирает. Тот, кто обладает властью, способен на милосердие.
Всё это произносится в контексте злоупотреблений партии демократов, лицемерия европейских политиков, неспособных защитить слабого, но отчаянно убеждённых в том, что жертва всегда права. Неприятие силы как таковой не помогло, как справедливо отмечает Михаил, избежать насилия, так как вместе с отказом от силы циничной из культуры вымывается идея о силе благородной. Насилие никуда не исчезает из человеческих отношений, но становится более беспринципным и лживым.
Сторонники-анкапы разочарованы: спикер, по их мнению, стремительно падает в объятия к Большому Брату, а запинки и сложности с формулированием мыслей объясняются прогрессирующим угасанием ума. Однако способность видеть в природе власти не только насилие, но и возможность для добродетели, ровным счётом ничего не говорит о склонности к этатизму, а запутанная и непоследовательная речь в этом случае свидетельствует всего лишь о личных и искренних попытках высказать то, что только начинает рождаться в мышлении.
Радостно наблюдать за тем, как в прямом эфире человек своим умом почти подбирается к тезисам, совершенно естественным и общепринятым в домодерную эпоху. Откройте Фому Аквинского или десяток средневековых зерцал для королей: все эти мысли будут высказаны там последовательно и ясно. Не абстрактная машинерия идеологий, а качества индивидуальной души определяют образ власти. Пример Михаила Светова лишний раз подтверждает, что человек, который действительно тянется к личному познанию тайны мира, а не просто довольствуется готовыми схемами определения добра и зла, обязательно обнаружит себя на вековом распутье между пороком и добродетелью. И осознает, что этот выбор дарован ему свыше.
Михаилу мы желаем успехов и, разве что, большей чуткости к теме тирании, а на тему милосердия можно посмотреть моё выступление, организованное ЛПР в Нижнем Новгороде. Эта лекция — тоже пример первой и ещё неловкой попытки заговорить о том, что на самом деле важно. Пускай милость и добродетель как можно скорее возвращаются в наш повседневный и политический язык!
Вот что мы писали год назад, когда все ожидали войны с США. Вот что пишет в США сейчас Илон Маск. К сожалению, вопрос выхода США из НАТО теперь будет разрабатываться с подачи Трампа и его команды, хотя об этом следовало бы открыто вести переговоры гораздо раньше. Теперь (как и в случае с «традиционными ценностями») тема будет представлена исключительно как часть политических инициатив новой администрации, не отличающейся вкусом и тактом. Досадно.
Читать полностью…
🎣Охота на Левиафана: американский консерватизм и русский анархизм на рубеже эпох
15 марта в Москве «Фронда» проведёт мероприятие, посвящённое истории странных сближений: что общего у консерватизма, либертарианства и анархизма? Подсказка: нелюбовь к государству.
Как либертарианец Хавьер Милей победил на президентских выборах в Аргентине? Зачем в 2025 году читать Бакунина и Кропоткина? Откуда появился американский консерватизм, и причём тут Дональд Трамп? Почему постанархизм — идеология будущего?
На эти и другие вопросы ответят:
▪️ Родион Белькович и Андрей Быстров, Центр республиканских исследований;
▪️ философ и специалист по истории русского анархизма Николай Герасимов;
▪️ Олег Пырсиков, ведущий проекта «СтудВоля»;
▪️ Даниил Касаткин, главный редактор «Фронды».
Также на мероприятии можно будет приобрести новые книги Родиона Бельковича, Николая Герасимова и второй номер «Фронды». До встречи!
Где: Москва, Ленинский пр-кт, 146, «Аструс», зал «Альтаир»
Когда: 15 марта (сб), 18:00
Билет: Free donation от 200 рублей
Регистрация
Бокс и почва
Вчера на вечере бокса в Саудовской Аравии Дмитрий Бивол взял реванш над Артуром Бетербиевым, отвоевав чемпионские пояса по четырём версиям после обидного поражения в октябре прошлого года. Перед боем к Дмитрию в раздевалку зашёл пожелать удачи один из самых известных в мире активных боксёров-тяжеловесов, чернокожий житель Соединённого Королевства Дерек Чисора. Совпадение это или нет, но визит Чисоры оказался хорошей приметой для представителя санкт-петербургской школы бокса.
Так вот, пару недель назад Чисора неожиданно для всех оказался ещё в одном месте — он внезапно заскочил в кадр, когда Найджел Фарадж выступал в прямом эфире британского телевидения непосредственно с туманных полей Альбиона. Мужчины хорошо друг друга знают — Чисора был активным сторонником Брексита. Повод для комментария Фаранджа был такой: лейбористы готовятся внести изменения в действующее налоговое законодательство, вернув для фермеров налог на наследство в размере двадцати процентов. Этот налог будет означать рост стоимости продуктов для горожан, с одной стороны, а с другой — вынужденную необходимость расстаться со своими хозяйствами для значительного числа фермеров. Бюрократия и корпорации, как всегда и везде это бывает, стремятся к тотальному контролю, выживая с рынка мелких производителей в пользу сознательно создаваемых монополий, а контроль над производством еды, конечно же, не менее значим, чем контроль над платёжными средствами.
Сегодня в Великобритании существует вполне реальная опасность — многие пожилые владельцы ферм могут попросту лишить себя жизни до вступления законодательных изменений в силу в апреле, пожертвовав собой, чтобы передать свою землю детям без угрозы заградительных сборов в пользу государства. Протестуя против политики партии, которая, казалось бы, должна защищать интересы тружеников земли, фермеры устроили марш на своих тракторах прямо по Лондону. Некоторым пришлось добираться для этого в столицу несколько часов — слишком уж опасная складывается ситуация для земледельцев, чтобы молчать. Это старый приём — начиная с 1978 года американские фермеры стали практиковать тактику коллективной блокировки городских дорог тракторами, в том числе в столице США, где они даже въехали на ступени Белого дома. В США тогда тоже прокатилась волна самоубийств разорившихся в силу государственной политики фермеров. Многие же из оставшихся в живых радикализовались и влились в ряды экстремистских групп, выступающих за свержение власти банкиров и финансистов (вы знаете где об этом прочитать).
Ведь американская республика возникала как демократия йоменов, независимых мелких землевладельцев, а не спекулянтов, ростовщиков и чиновников. Джефферсон писал: «Те, кто трудится на земле – избранники Бога, – если у него вообще есть избранники, – души которых он сделал хранилищем главной и истинной добродетели. Это – средоточие, в котором Бог сохраняет горящим тот священный огонь, который иначе мог бы исчезнуть с лица земли. Ни одного примера разложения нравственности нельзя найти у людей, обрабатывающих землю, – ни у одного народа, ни в какие времена. Этой печатью разложения отмечены те, кто не надеясь на небо, на свою собственную землю и свой труд, как это делает, чтобы добыть своё пропитание земледелец, зависит в своем существовании от случайностей и каприза покупателей. Зависимость порождает раболепие и продажность, душит добродетель в зародыше и создаёт удобные орудия для осуществления честолюбивых замыслов».
Причём же тут Чисора? А дело в том, что…
Продолжение читайте на Бусти ЦРИ
Родион Белькович в эфире RTVI о Трампе и христианстве
Читать полностью…
ДеБар | Можно ли обрести субъектность на выборах?
Сегодня бытует взгляд, что выборы — это вершина реальной политики. Именно благодаря ним люди вовлекаются в политические кампании, а граждане понимают свои интересы и могут обрести собственный голос. Но разве политические акторы могут отдавать свою волю на откуп исключительно электоральным процедурам и депутатам или же должны формировать самосознание иначе?
Так когда же граждане понимают, что они субъектны и могут влиять на политику? Станет ли победа оппозиции следствием или причиной повышения политической осознанности? Об этом поспорят:
❤️ Андрей Быстров – ведущий эксперт Центра республиканских исследований
❤️ Дмитрий Кисиев – политик, основатель Штаба кандидатов
📅 Когда: 23 февраля, воскресенье, 19:00
📍 Где: Лофт 13 на Мясницкой, улица Мясницкая 13 стр. 11
📝 Регистрация: https://pro-politika.timepad.ru/event/3239907/
История не знает недостатка в примерах, когда человек, вооружённый только словом и убеждениями, оказывается перед лицом системы, для которой слова опаснее оружия. В России, в силу её властьцентричной конструкции, этот сюжет повторяется особенно часто — от декабристов и народовольцев до диссидентов XX века. Каждая новая власть надеется, что после очередного сломанного голоса, раздражающего её чиновничий аппетит, неудобной акустики станет меньше. Но почему-то раз за разом находятся те, кто не готов принимать эту вертикаль как данность — сила действия, как известно, равна силе противодействия.
Современная политика — это преимущественно борьба за ресурсы, но иногда и она становится чем-то большим. Иногда человек оказывается в ней не ради карьеры, влияния или даже победы, а потому что не может иначе. Как не могли многие древние, на которых мы часто ссылаемся. Ведь верность идеалам только тогда и проверяется по-настоящему, когда их носитель готов заплатить за неё своей судьбой, в пределе своём — самой жизнью. Именно эта готовность идти до конца раздражает сильнее всего тех, для кого верность — нелепая аномалия в мире, являющемся отражением их вульгарного дарвинизма.
Таких людей называют наивными, безрассудными. Им советуют проявить гибкость, отступить, переждать. Подходят к ним с традиционной обывательской меркой. Но пока одни присматриваются к обстоятельствам, другие взбираются на баррикады жизни. У них нет гарантий, страховки, уверенности в завтрашнем дне — всего того, что стало мантрой современной успешной буржуазной жизни. Но именно их выбор становится точкой отсчёта для других.
Казалось бы, сколько раз официоз торжествовал, доказывая, что вы окружены и сопротивление бесполезно. Но каждый раз оказывается, что это верно лишь наполовину. Каждый раз находятся те, кто опровергает эту бухгалтерию. Человеческая природа упряма, и всегда есть кто-то, кто снова ставит жизнь на карту, напоминая, что достоинство — это не абстракция, а выбор, который приходится делать каждый день.
«Благо не в том, чтобы жизнь была долгой, а в том, как ею распорядиться: может случиться, да и случается нередко, что живущий долго проживает мало», — писал Сенека. Одни растягивают жизнь в компромиссах, другие сжимают в кулак, превращая в последовательность решений, за которые готовы отвечать. Это не вопрос расчёта — скорее, внутренней необходимости.
И Россия знает немало тех, для кого политика была не карьерной лестницей, а принципиальным выбором, а убеждения — не риторикой, а ориентиром. Их имена остались в истории не потому, что они целенаправленно стремились стать символами, а потому, что иначе не могли. Кто-то оказался на обочине, кто-то в тюрьме, кто-то не пережил этот путь.
Но если бы их не было, не было бы и надежды, что однажды политические убеждения перестанут проверяться на твёрдость смертью.
В 2010-х годах боснийский город Баня-Лука обзавёлся любопытным ансамблем из глиняных фигур в полный человеческий рост: Стево Селак, работник страховой компании и скульптор-любитель, создал портреты членов своей семьи. Со временем к этим замечательным образчикам наивного искусства присоединились скульптуры, изображающие Иисуса, Сократа, шведскую принцессу Викторию, Чака Норриса, Владимира Путина, Ким Чен Ына, а также Дональда и Меланию Трамп. Разве этот архетипический глиняный универсум не самодостаточен в отражении китчевой право-популистской трактовки "традиционных ценностей"? Он состоит из протестантского по своему происхождению personal Jesus, лишённого Славы, из мудрости "древних", черпаемой из сборников "100 афоризмов о любви", мачистского образа мужественности, вдохновлённого боевиками, и политических лидеров, овеянных харизмой авторитарной силы, королевского великолепия или предпринимательского успеха.
Читайте на бусти.
Турецкий приём
В Турции всё снова по знакомому сценарию: протесты, водомёты, задержания — и внезапно пропавшие прямые эфиры. Вчера ночью основные телеканалы один за другим отключили трансляции с улиц, где полиция дубасила людей. Формально — из-за угрозы санкций от Высшего совета по радио и телевидению. Глава совета Эбубекир Шахин заявил, что вещание «вне закона». В администрации Эрдогана поспешили откреститься: дескать, неправда, никто ничего не приказывал.
Мэр Стамбула Экрем Имамоглу, из-за ареста которого всё и началось, — фигура не просто популярная, а почти тотемная. Единственный политик в стране, кто смог реально выиграть у партии власти в большом городе. Потенциальный соперник Эрдогана. Именно в эти дни его собирались выдвинуть кандидатом в президенты: на праймериз он получил 14,8 миллионов голосов, и почти все — от беспартийных. То есть на выборах мы могли бы увидеть столкновение реальной, живой поддержки и партийной дисциплины. А теперь — арест. Официальная причина — коррупция и какие-то туманные связи с терроризмом. Сценарий старый, но до сих пор рабочий.
Скандал с отключёнными телеканалами — тоже не новость. Турецкое телевидение умеет притворяться, что ничего не происходит. Во время протестов в Гези вместо столкновений показывали документальный фильм о пингвинах. Теперь пингвины вернулись. Только на экране — тишина.
Тем временем турецкие силовики уже рапортуют о более чем тысяче задержанных: у протестующих якобы кислота, топоры, ножи, палки, фейерверки и дюжина террористов в придачу. Сам Эрдоган выступил в лучших традициях: митинги назвал «движением насилия», а всю ответственность за травмы полицейских возложил на оппозицию.
Но по-настоящему занятно, как обычно, не то, что происходит, а кто это замечает. Ещё вчера протесты в Европе были для наших официальных комментаторов битвой народа против глобалистских элит — тракторы, жёлтые жилеты, героические фермеры на улицах Парижа. А сегодня — Стамбул, дубинки, слёзы, арест оппозиционера. И — тишина. Видимо, не те протестующие. Не те элиты.
А тут ещё и праймериз — 15 миллионов человек голосуют за арестованного мэра, фактически назначая его главным кандидатом против Эрдогана. Это ведь не просто политика — это референдум, обёрнутый в уголовное дело. Но вместо восторженных репортажей — молчание. Протест в Стамбуле не подходит под сценарий «народ против глобалистов», потому что власть — своя, родная, восточная.
Ещё пара дней — и кто-нибудь серьёзный объяснит, что в Анкаре не сажают оппозицию, а «укрепляют вертикаль». Что это не цензура, а уважение к культурным особенностям. Что арест — это просто часть правового процесса, а отключённый телеканал — борьба с фейками.
И всё это на фоне того, что в современном мире становится всё труднее отличить праведный гнев от его театрализованной постановки. Иногда ты выходишь за свободу — а держишь в руках плакат, отпечатанный в заграничном консульстве. Иногда выбор — не между добром и злом, а между автократом и иностранным фондом. Всё перепутано: протесты, дубинки, идеология, симпатии. В этом шуме даже пингвины снова кажутся честной версией вещания.
Ну а пока — всё стабильно. Протесты внизу, эфир выключен, лицензии под угрозой, Имамоглу в камере. Турция возвращается к жанру, который давно прописан в репертуаре восточных автократий: «демократия с местным колоритом».
Восток, как известно, дело тонкое. Для кого-то настолько тонкое, что им многое в нём удобно не замечать.
Демократия — в теории и на практике
В конце февраля в Москве состоялись дебаты между Андреем Быстровым и Дмитрием Кисиевым о роли выборов в становлении политической и правовой субъектности отдельно взятого гражданина.
О том, что такое субъектность, как, когда и в каких формах она существовала и чем важно непосредственное участие в принятии политических решений — узнаете из записи дебатов по ссылке.
Также хотим сказать отдельное спасибо «Пространство Политика» за организацию прошедшей дискуссии.
На днях состоялось замечательное мероприятие, организованное журналом Фронда, ставшим одним из ведущих промоутеров здоровой живой политической дискуссии в современной России. Я представлял там свою антологию американской консервативной мысли «Рождённые контрреволюцией». Олег Пырсиков рассказывал о том, почему либертарианцам обычно не удаётся в политике ровным счётом ничего, и почему Хавьеру Милею всё-таки что-то удалось. А в середине вечера состоялась беседа Андрея Быстрова с Николаем Герасимовым о новой книге последнего «Убить в себе государство», посвящённой российским анархистским группам и объединениям. Мне было очень радостно слушать этот разговор о вещах мне близких и понятных — во всех их внутренних противоречиях.
Мне кажется, что эта беседа — пример того, как русским людям доброй воли нужно выстраивать сегодня (да и всегда) связи друг с другом. Спокойно и с улыбкой обсуждать проблемы прошлого, настоящего и будущего так, будто мы их обсуждаем за чаем с бубликами. Не стесняясь различий во взглядах, искать по-настоящему общее — не сконструированное властью, не изложенное в политических программах, не растиражированное в мемах. Просто общее — то, что мы готовы разделить друг с другом. Не стремиться уличить ближнего в идеологической нечистоплотности, не объявлять ватником, новиопом, зетником, куколдом — в общем, не добавлять в этот и так непростой мир дополнительную порцию душевной грязи, так удобно спресованную для нас интернетом в эти убогие подобия слов человеческого языка. Можно по-доброму, по-московитски признавать слабости и недостатки тех, кого мы чтим (а мы ведь, русские, можем почитать русского Бакунина и русского же Кропоткина независимо от наших политических предпочтений), да и свои собственные. Не претендуя на выражение воли всего православного люда, признаваться в любви к России, которая (и любовь, и Россия) не ищет своего.
Когда коллеги обсуждали чёрную полосу на имперском флаге — полосу, которая будто бы как раз и указывает на этот неизбывный анархический элемент в русской традиции, который не только не мешает имперскому проекту, но в каком-то смысле ему даже необходим, мне вспоминалось то, с какой настойчивостью об этом говорил в своё время и Владимир Игоревич Карпец. Он всегда был сторонником именно таких союзов — между монархией и анархией — между двумя полюсами русской жизни, так замечательно уживающимися в лучших представителях нашего великого народа. Я тогда, лет двадцать назад, стоял как раз на позициях анархических — и потому мы с превеликим удовольствием поднимали тосты во «Втором дыхании» за вещи, которые, полагаю, были хорошо понятны здесь, в Москве, в палатах и слободах, и сто, и двести, и триста, и четыреста лет назад. Вещи, на которых Москва стоит и стоять будет.
Так что, друзья, хватит грязи, ругани и обид. Хватит полоскать друг друга в интернете. Время сейчас такое, что человек должен держаться человека, а то пропадём. Спасибо всем, кто пришёл, всех были очень рады видеть!
Макиавелли: философ власти, которого никто не читает
Последние дискуссии о морализме в политике, о власти и милосердии — кто должен им руководствоваться, а кто может себе позволить от него отступить — вновь заставляют обратить внимание на Никколо Макиавелли. Как только речь заходит о власти, сразу появляются два лагеря: одни уверены, что политика должна подчиняться этическим нормам, другие считают, что власть — это искусство манипуляции, в котором добро и зло суть просто фигуры речи. Спорят о том, насколько допустимо жертвовать принципами ради эффективности, можно ли оставаться хорошим человеком и хорошим правителем одновременно, а главное — что делать, если мир оказывается куда сложнее школьного урока обществознания.
И вот именно для таких случаев Макиавелли написал Государя, но проблема в том, что его упорно отказываются читать. И даже если в спорах кто-то упоминает эту славную фамилию, то чаще всего отсылают к вульгарным штампам, игнорируя суть.
Как это часто бывает с популярными философами, вокруг Макиавелли за века образовался плотный слой мифов. Флорентийца, увы, как и многих других, постигла ужасная участь — он стал мемом. В массовом сознании он — то ли циничный пособник диктаторов, то ли автор сборника лайфхаков для карьеристов. Обычно такие рассуждения исходят от людей, которые Государя либо не читали, либо читали, но поняли ровно столько, сколько хотели.
«Имея намерение написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочёл следовать правде не воображаемой, а действительной – в отличие от тех многих, кто изобразил республики и государства, каких в действительности никто не знавал и не видывал. <…> Из чего следует, что государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности.»
Этот отрывок из Государя часто воспринимают как оправдание политического аморализма, но в действительности Макиавелли говорит о разрыве между идеалом и реальностью. Государь, который руководствуется исключительно абстрактными нормами и не учитывает реальную природу людей, неизбежно становится игрушкой в руках тех, кто менее скован моралью. Но дело даже не в том, что он обречён на поражение — он может принести вред своим подданным.
ПРОДОЛЖЕНИЕ НА БУСТИ
Наши подписчики часто недоумевают, почему мы периодически посвящаем часть выпуска нашего подкаста «Радио Республика» рубрике «Гильотина»: разговорам о новостях из мира единоборств. Вы ведь, дескать, занимаетесь политической философией, причём тут бокс и ММА, что за глупости? Какое отношение может иметь тот же промоушен UFC к сфере политики? Во-первых, конечно, потому что мы сами этим делом занимаемся и, разумеется, за событиями в кровавом спорте следим. О значении спорта, кстати, мы ещё три года назад записали замечательный подкаст, ссылка на который приведена ниже.
Но, во-вторых, мы, как обычно и бывает, оказались правы даже в мелочах. Ещё в рамках предвыборной гонки Трамп стал регулярно посещать вечера боёв, зарабатывая себе дополнительные очки среди условной аудитории Джо Рогана — мужчин, занимающихся спортом, заботящихся о здоровье и не доверяющих федеральному правительству. В конце концов, Трамп сам заявился к Рогану на подкаст, а вот Харрис от приглашения отказалась (значение этих событий, полагаю, сильно недооценено). Но вот теперь стало совсем очевидно, что мы попали в точку: недавно назначенный директор ФБР Кэш Патель обратился к владельцу UFC Дане Уайту с интригующим предложением — он хочет, чтобы промоушен занялся повышением квалификации агентов бюро по части рукоприкладства.
Иными словами, инкорпорирование бизнес-структур и индустрии развлечений в структуру органов государственной власти продолжается. Дело не только в выведении значительной части функций государства «на аутсорс» — этот процесс выхолащивания государства происходит в западных демократиях уже давно — Маск стал одной из первых ласточек, предвестников того, как медийные личности будут вообще постепенно вытеснять из политической повестки классических бюрократов или, во всяком случае, размывать границы между сферами власти, бизнеса и досуга. Ничего хорошего в этом, конечно, нет: всё это только очередные шаги к окончательной деполитизации и виртуализации человеческого мира.
ПРОДОЛЖЕНИЕ НА БУСТИ
Наш разговор о спорте: Радио Республика #23: Быстрее! Выше! Добродетельнее!
Как давно вы последний раз думали о цирке?
Всем привет! Это Дарья Кормановская, и я написала для вас текст о цирке, современной визуальной культуре, московском эмо-техно и политике, капитулировавшей перед натиском китча. Как мне кажется, именно этот феномен является главной пандемией века. Ознакомиться можно на бусти ЦРИ, пост находится в открытом доступе. Читайте и распространяйте!
Тем временем 22 сенатора от демократов записали душещипательные видео о том, как откровенно лжёт обо всём Трамп и как провальна его политика. Но есть один нюанс — все 22 видео содержат один и тот же текст. Трудно себе представить, что ещё этакого могут придумать «старые большевики», чтобы похоронить себя для молодого поколения, привыкшего к новым медиа. Во всяком случае, они не вынесли важного урока из кампании Харрис — начётничество уже не работает.
Иногда даже складывается впечатление, что у них там в Демократической партии есть засланные казачки в отделе пропаганды, которые продолжают убеждать бонз в том, что менять ничего не нужно, что наше поражение — чистая случайность. Хотя вот губернатор Калифорнии решил «перестроиться» и завёл себе подкаст. У людей, правда, возник вопрос — а у него сейчас есть время на подкасты, в Калифорнии-то?
А пока наслаждайтесь видео!
Мир на продажу
Трамп говорит о мире, но не о принципах — о сделке. Европа рассуждает о самостоятельности, но продолжает ждать, какую цену за поддержку назовут в Вашингтоне. Британия создаёт «коалицию желающих», но без США любые обещания — просто дипломатические жесты. Зеленский требует гарантий, но его главные союзники всё чаще задаются неудобным вопросом: «А точно ли всё это стоит вложенных средств?»
Война, которая ещё недавно подавалась как схватка цивилизации и варварства, теперь обсуждается в категориях сделок, рисков и издержек. Запад всё больше проговаривается о том, что для него это управляемый кризис, а не экзистенциальная угроза. А это значит, что риторика меняется: не «поддерживать или нет», а «насколько это выгодно».
Зеленский привык, что аргументы о моральном долге работали безотказно. Теперь он вынужден убеждать не в том, что Украина заслуживает поддержки, а в том, что она ещё представляет ценность.
Полный текст Андрея Быстрова о том, как меняется западная политика вокруг Украины — читайте на Бусти
Общество спектакля
Что и требовалось доказать — на заседании в Белом доме нескольким избранным «консервативным» инфлюенсерам раздали папки с «досье Эпштейна» и пометкой «Фаза 1.0». Инфлюенсеры помахали папками перед журналистами, по случайному совпадению собравшимися по поводу встречи Трампа со Стармером, которая должна была состояться чуть позже, и разъехались по домам выражать своё восхищение открытостью новой администрации. Причём были в этом так единодушны, что некоторые даже опубликовали идентичные сообщения по этому поводу в социальных сетях. Юмор ситуации в том, что папки не содержат ничего, что не было бы известно уже давно, то есть «травелоги» и книжка с контактами Эпштейна. Но ещё смешнее то, что в открытом доступе эти файлы давно лежат в своём первозданном виде, а инфлюенсерам в папочках их выдали отредактированными (адрес Алека Болдуина там прочесть не получится, а «массажный список» представляет собой один сплошной чёрный квадрат). Прозрачность!
Дальше больше — генпрокурор Пэм Бонди так и сообщила этим избранным, что, в общем-то, там ничего нового и нет. Почему? А потому что материалы скрывают от неё сотрудники ФБР, у которых и должны быть все вещдоки, собранные в процессе расследования. Бонди тут же направила гневное письмо (копия была вложена в папку) новому директору ФБР Кэшу Пателю с требованием представить все материалы к 8 утра 28 февраля, начать расследование причин, по которым материалы скрываются, и в течение двух недель представить результаты. Сам Патель тут же опубликовал пост в X о том, что таким открытым и прозрачным ФБР ещё никогда не было, всё, мол, покажем. Буквально за пару дней до всего этого представления, правда, Гаррет О’Бойл, бывший агент бюро, отстранённый в своё время за то, что раскрыл публично информацию о незаконной деятельности службистов, сообщил, что некоторые сотрудники ФБР ещё с ноября активно уничтожают имеющиеся у них материалы.
В общем, друзья, как тут не вспомнить Ги Дебора? Вам какой подать спектакль, размытый или концентрированный? Если предпочитаете размытый, то это к новой администрации США. Если концентрированный, то вы и сами знаете куда обратиться. Главное в наше время быть аккуратнее со шнурками и колюще-режущими предметами.
Глубокое бурение или Drill, baby, drill
Как мы и писали, в США потихоньку начинается чистка в конторских рядах. Пару дней назад всплыли скрины корпоративных чатов в системе Национального агентства безопасности — оказалось, что сотни сотрудников NSA обсуждали там не абы что, а свои сексуальные фантазии на темы all things transgenderal, разнообразные личные фетиши, а также спекулировали на тему того, как было бы здорово рожать таких детей, которые были бы лишены пола, мимоходом радуясь по поводу смерти телепроповедника Пэта Робертсона. Тулси Габбард уже объявила, что сотрудники уволены, ведётся расследование.
В ФБР тоже неспокойно — Кэш Патель объявил о начале расследования в отношении бывшего директора (2013-2017) этой замечательной структуры, Джеймса Коми. Последний инициировал в 2015 году незаконную спецоперацию по внедрению в предвыборную команду тогда ещё кандидата Дональда Трампа двух агентов (то есть агентесс) для сбора информации по технологиям Маты Хари. Судя по предварительным данным, одна из них пошла впоследствии на повышение, а вторую перевели в ЦРУ.
Но и с ЦРУ не всё гладко — источники передают, что ряд уже уволенных сотрудников, а также сочувствующих им активных аппаратчиков обещают в качестве возмездия за развернувшиеся чистки начать работать на «зарубежных партнёров». Иными словами, попросту сливать засекреченные данные на Глобальный Восток. Дела!
Всё это, конечно, здорово, но есть один нюанс — эта бурная активность и сопутствующая ей медиакампания развернулись на фоне одного очень важного, но пока не исполненного обещания команды Трампа. В процессе слушаний 30 января в комитете Сената по кандидатуре Пателя тот поклялся обнародовать досье Джеффри Эпштейна — прежде всего, список лиц, путешествовавших на его частном самолёте. В прошедшую пятницу новый генеральный прокурор Пэм Бонди заявила, что досье лежит у неё на столе. И вдруг повисла тишина.
У публики уже возникают вопросы. Сенатор от Теннесси Марша Блэкбёрн позавчера направила Пателю официальное письмо с требованием обнародовать материалы. Анна Паулина Луна, представитель от Флориды, опубликовала в X обращение к Пэм Бонди по тому же поводу — по официальным каналам ей не отвечают. Но воз пока и ныне там.
И вот уже в протрампистских медиаканалах нам объясняют, что ребятам не до того — есть более срочные и важные дела по устранению предателей в рядах спецслужб. Но складывается ощущение, что никто папочки (и папочек) раскрывать и не собирается — во всяком случае, в неотредактированном виде. Скорее всего, данные не будут выложены вообще или будут представлены частично со ссылкой на то, что по ряду вопросов до сих пор идёт расследование, а потому процессуальные нормы не позволяют обнародовать материалы дела.
Есть ведь вот какой момент — вновь обнаруженные honeypots для кампании Трампа 2016 года могут оказаться мелочью на фоне той спецоперации, которая велась с использованием Эпштейна. Велась, вероятно, в интересах одного маленького, но гордого ближневосточного государства, интересы которого всегда, при любом режиме почему-то оказываются совпадающими с интересами администрации США, а значит — и трудового американского народа. Государства, критиковать которое нельзя даже при новой «свободе слова».
Дорогие друзья, аккурат к неделе о Страшном суде в сети появилась долгожданная запись организованных журналом Фронда в декабре прошлого года дебатов между руководителем ЦРИ Родионом Бельковичем и лидером движения «Общество Будущее» Романом Юнеманом о феномене национальных интересов.
Мы всегда выступали за свободу высказывания, в том числе и для наших оппонентов, и тем более — за свободу открытой дискуссии. Не будем навязывать свою оценку результатов диспута, а настоятельно порекомендуем вам самостоятельно ознакомиться с видео и сделать свои собственные выводы о том, нужен ли русским православным людям национализм.
Просим широко распространять, чтобы политически активная публика верила своим глазам и ушам, а не тенденциозным пересказам врагов русского народа. Видео местами очень весёлое, практически масленичное! Спасибо Роману, спасибо организаторам, спасибо всем, кто присутствовал!
Сперва Кэш, потом золото
Итак, все ключевые кандидатуры, включая нового директора ФБР Кэша Пателя, утверждены, революция продолжается. То, что делает новый старый президент, выходит далеко за рамки политической борьбы двух партий или утилитарной реорганизации аппарата. Трамп желает «отмотать» Америку не к XX веку, нет — он будет пересматривать итоги приватизации государства элитами, осуществлявшейся с самого момента обретения колониями независимости.
Он прекрасно чувствует основные болевые точки американской политической жизни, накопившиеся с XVIII века, социальные триггеры, образовавшиеся вокруг неразрешённых конфликтов и неудобных компромиссов. Всё то, за что боролись уже как минимум сто лет многие поколения американских радикалов, наконец возвращается с периферии в самый центр внимания. Конечно же, речь не идёт о «консерватизме» — задача МАГА сегодня состоит буквально в воплощении в жизнь мечты 1776 года об упразднении класса паразитов.
Полный контроль над ФБР благодаря Кэшу — это, безусловно, важно, поскольку разведывательные структуры и органы госбезопасности стойко ассоциируются у американских правых радикалов с целым рядом событий XX века, окончательно убедивших политическое подполье в предательстве интересов народа и духа Революции. Не будем забывать, что на предтечу ЦРУ работал даже... Герберт Маркузе! Судьба американских чекистов, я думаю, теперь незавидная.
Сейчас Трампу осталось сделать ещё один важный и предельно символичный для американских радикалов шаг, и он к нему уже готовится — осталось разобраться с финансовой и банковской системой. Если вы читали «Кровь патриотов», вы знаете, что проблема банков, налогов и денежной эмиссии стара, как сами Соединённые Штаты. В конце концов, именно налоги стали поводом для восстания колоний, и именно вокруг разного рода «центральных банков» разгорались самые острые политические баталии. Трамп «Кровь патриотов» не читал, но, видимо, тоже в курсе: администрация уже заявляет о желании упразднить Налоговую службу, а Маск планирует в прямом эфире прийти в Форт-Нокс с проверкой — а есть ли там золото? Следующая остановка, уверен — Федеральная Резервная Система.
В Лондоне, кстати, уже засуетились — задержки в выдаче реального золота, которое собственники спешно вывозят в Штаты, составляют уже несколько недель. Что-то мне подсказывает, что вопрос о золоте — о золоте вообще — станет в самое ближайшее время одним из ключевых для всего мира. И на его фоне все политические перестановки и сокращения чиновников (как в США, так и за океаном) окажутся малюсенькими, коротенькими, но быстрыми шажками, которые делает атлет перед тем, как совершить свой прыжок в неизвестность.
Илон Скуратов или Опричнина по-американски
В США сейчас полным ходом идёт революция, её фундамент — идеи радикальных демократов 1776 года, которые в наши дни именуют себя национал-популистами. Содержанием их требований является восстановление принципа суверенитета, который в контексте США означает, конечно, народный суверенитет. Так, Декларация независимости гласит: «…все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых». Это означает, что народ имеет право изменить или упразднить то правительство, которое становится губительным для этих целей. Более того, «…когда длинный ряд злоупотреблений и насилий, неизменно подчинённых одной и той же цели, свидетельствует о коварном замысле вынудить народ смириться с неограниченным деспотизмом, свержение такого правительства и создание новых гарантий безопасности на будущее становится правом и обязанностью народа».
Именно это в настоящее время Трамп буквально и делает — ведь Декларация не указывает на способы, при помощи которых народ должен свергнуть режим. Оказалось, что это вполне достижимо посредством конституционных механизмов. Трамп, заполучивший не только большинство голосов в коллегии выборщиков, но и большинство голосов граждан в целом, ссылаясь на волю народа, в буквальном смысле демонтирует государство, каким его знали американцы последние сто лет. И нельзя сказать, что народ против — рейтинги Трампа пока только растут. И вот, слова Декларации оказываются вполне уместными применительно не только к заокеанскому монарху, но и к «форме правительства», воцарившейся в Вашингтоне. То обстоятельство, что Трамп сам является избранным президентом, и в этом смысле — частью того самого правительства, роли не играет, так как и Война за независимость была продиктована не формальной конституционной структурой Британии, полноправной частью которой считали себя колонисты, а как раз реалиями её функционирования, отнимавшими у части населения «древние права англичан».
Но самое любопытное, что механизм этой революции очень напоминает логику действий Ивана IV. Как реорганизовать структуру управления, приобретшую автономию от «источника власти»? Создать параллельную структуру, заведомо лежащую вне пределов «нормальной» логики сложившихся институтов и ей не подчинённую — за пределами нормального оказывается необъятное пространство свободы действия. Опричнина в контексте Соединённых Штатов (да и любой демократии) — это всего лишь прямое действие народного мандата вне системы сдержек и противовесов, это constituent power которая возвращает себе право «изменить или упразднить» constituted power. Или, как выражался другой радикальный демократ: «Выгнать всех мэров, пэров и херов».
Именно поэтому пропагандисты Трампа так агрессивно настроены по отношению к судьям и их активизму. Но и последние, кажется, в большинстве своём сегодня склонны «встать на сторону восставших масс». Ведь всё же главный удар кромешники Илона Маска, взявшего на себя роль американского Малюты, наносят по чиновничьему аппарату, и вставать без острой необходимости на их пути совсем не хочется. Истеблишмент прекрасно осознаёт всю опасность происходящего — демократы внезапно столкнулись в лице DOGE с народом, таким, какой он есть, а не таким, какой им был удобен. С таким народом они общаться не готовы, и потому сегодня НИКТО из них не опровергает данные о казнокрадстве — для бюрократов никогда и не казалось необходимым отчитываться перед населением, вместо этого вся критика направлена на человека в чёрном, заказавшего реквием по Левиафану.
В одной из своих передач Рейчел Меддоу, пытаясь шутить про Маска, сказала, что никто не обязан играть в его игру и произносить DOGE как Дож — Догги тоже подойдёт. Шутка, конечно, слабенькая. Но если бы Рейчел только знала, насколько точно схватила суть происходящего. Ведь и метлы у Маска пока нет только потому, что на ней летает по своим делам Нэнси Пелоси.
Родион Белькович в эфире передачи «Международное обозрение» о Трампе, Маске и новой буржуазной революции
Читать полностью…