49806
Канал Галины Юзефович о книгах и чтении Регистрация в РКН: https://www.gosuslugi.ru/snet/67af16b86857085566c1dfb0
Прочла 40% "Лемнера" Александра Проханова - недостаточно для развернутой рецензии (ее не будет), но достаточно для того, чтобы составить впечатление.
Именно впечатлением поэтому и поделюсь. В общем, что я могу сказать: у людей, жалующихся на изобретательную и многословную тошнотворность Владимира Сорокина, просто Проханова хорошего в жизни не было. По уровню поистине раблезианской физиологической фантазии, густо замешанной на нездоровом эротизме и ошарашивающей в своем неприкрытом сладострастии кровавой жестокости, "Лемнер" может сравниться, пожалуй, лишь с произведениями покойного фантаста Михаила Харитонова. Впрочем, в смысле цветастой стилистической избыточности (ни одного глагола без наречия или лучше двух, ни одного предложения без метафоры или сравнения) Проханов и его оставляет далеко за кормой. И на этом фоне все политические "намеки", которыми Проханова попрекают, поверьте, выглядят наименее шокирующей частью повествования.
Кажется, Пикассо приписывают утверждение (не поручусь за точность цитаты), что не важно "что" или "как" - важно "кто". Похоже, недавний орденоносец, получивший награду лично из рук президента, Александр Проханов переоценил актуальность этого высказывания для сегодняшней России. Ну, или пользуясь строками вчерашнего нашего юбиляра Алексея Константиновича Толстого, "безумный, иль мнишись бессмертнее нас, в небытную ересь введенный?"
Говорят, в магазинах тираж "Лемнера" отсутствует не потому, что изъяли, а потому, что все три тысячи (или сколько там их было отпечатано) экземпляров в едином порыве подписали контракт с Министерством обороны и отправились на фронт. Честно сказать, не уверена, что для людей, и так-то пребывающих в окопном аду (и, по моим данным, довольно активно читающим бумажные книги), проза Проханова послужит сколько-нибудь надежной опорой и утешением.
На этом тему завершаем и более к ней я лично возвращаться не планирую.
Очень согласна с коллегой Максимом Мамлыгой. Невозможно думать о том, что теперь исследовательские книги Полины о Блокаде Ленинграда будут фактически недоступны читателю.
Читать полностью…
В 10.00 буду на "Живом гвозде" - до и после разных замечательных людей. Поговорим с Лизой Аникиной о Нобелевской премии по литературе - ну, и о прочем литературном. Подключайтесь!
Читать полностью…
А потом наступает тот день, когда за интервью к тебе приходят дети (!!!) твоих университетских соучеников, ужас просто. По просьбе Михаила Довлатова рассказала медиа "Москвич Mag" о моих отношениях с Москвой - городом для меня не родным, но невероятно любимым.
Читать полностью…
Пишут, что против историка кухни Павла Сюткина заведено уголовное дело, а сам он задержан - как обычно, "за фейки", то есть буквально ни за что, не за преступления, а за слова и мысли.
Я очень люблю книгу Павла и Ольги Сюткиных "Непридуманная история русской кухни", часто ее цитирую и на нее ссылаюсь. Ее сейчас уже не купишь (с 2011 года, насколько я знаю, разошлось несколько тиражей), но у Павла и Ольги есть много других книг - умных, авторитетных, основанных на глубочайшем знании предмета и при этом великолепно написанных - вот, например, эта. И они пока в продаже.
Виртуальные солидарность и поддержка - валюта изрядно поистершаяся в последнее время, и от уголовного преследования помогают так себе. Но молчать - выбор еще хуже, поэтому просто знайте: все это происходит прямо сейчас, прямо рядом с нами. Замечательного писателя и исследователя задерживают просто за то, что его мнение отличается от линии партии.
Я надеюсь, мы доживем до того дня, когда этому беззаконию придет конец. Пока же давайте купим книг Павла Сюткина, ибо стратегия запасать книги на черный день - нужная, важная и полезная, причем и для нас, и для автора.
А вот смотрите, что по вопросу грядущей уже завтра Нобелевки рассказывают коллеги из издательства "Фантом-Пресс": автор "Ибисной трилогии", "Стеклянного дворца" и "Оружейного острова" Амитав Гош внезапно вырвался на первое место в букмекерских списках.
Некоторое время назад Анна Карабанова писала в своем чудном телеграм-канале "Индийская библиотека" о том, как выглядит фигура Амитава Гоша изнутри Индии - спойлер: крайне, крайне впечатляюще выглядит!
С одной стороны, писателям из постколониального мира премию уже довольно давно не давали (собственно, с Абдулразака Гурны в 2021-м), и до этого долго никого не было. Индийцам не давали вообще, считай, никогда - со времен, простигосподи, Тагора в 1913-м, пора бы уж и совесть иметь. В этом смысле Гош выглядит предпочтительнее моего вечного фаворита Салмана Рушди - писателя абсолютно великого, конечно но, боюсь, для сегодняшней Нобелевки слишком проблематичного (мусульмане обидятся, а это нынче никак нельзя). Плюс резкие взлеты у букмекеров иногда означают какой-то инсайд.
С другой стороны, Амитав Гош имеет репутацию автора "читательского", народного и, в дополнение ко всему, удивительно живого и активного. А это все противоречит стратегии нового созыва шведских нобелевских академиков, ориентирующихся на писателей, про которых все думают, что они либо уже давно умерли, либо уже давно нобелиаты, либо - идеально - both (вот Фоссе прямо бинго собрал). Ну, на крайний случай сгодятся те, кого, как упомянутого выше Гурну, даже специалисты вынуждены гуглить. Плюс в прошлом году Хан Ган за Азию уже как бы отработала, а из Швеции разницу между Кореей и Индией можно и не различить.
Словом, я буду очень рада, если премия достанется Амитаву Гошу, но скорее ожидаю кого-то типа венгра Ласло Краснохоркаи - писателя, смысл существования которого от меня, признаться, полностью ускользает (хотя существуют и другие, вполне авторитетные и фундированные на этот счет мнения). Опять же в Восточную Европу премия давно не ездила (не так давно, как в Индию, но туда и ехать поближе).
Впрочем, глагол "жду" в данном случае скорее дань традиции. Не могу сказать, что чего-то в связи с Нобелевкой жду. В последние годы, кажется, и эта премия, когда-то выполнявшая функцию примерно профессионального Нового года, как-то померкла. Ну, или просто мир вокруг разгорелся слишком уж ярко - на его фоне даже сияние миллиона серебряных долларов не так бросается в глаза.
Хроники изучения кипрского диалекта.
Очередь дошла до дружественного баристы - всё, говорю, теперь только Κυπριακά, но медленно. И вдруг его коллега, юная дева, которая раньше со мной упорно говорила исключительно на английском, как подпрыгнет: "Да, - говорит на чистом греческом, - я тоже всё время прошу помедленнее, а они ни в какую!". "А ты, - спрашиваю, - сама откуда?" - "Да с Греции, ничерта тут не понимаю, а они не верят".
Предъявили с ней друг другу свой лучший кипрский, поржали все втроём под руководством баристы.
Κυπριακά connecting people. Поняла, наконец, как заставить грека говорить со мной на греческом - пожаловаться на диалект. Дело за малым - научиться уверенно отличать грека от киприота, а то может неловко выйти.
Я про "Змейские чары" Натальи Осояну написала коротко, а вот коллега Владимирский - поподробнее. Знаете, уже два месяца, как дочитала, и все равно продолжаю об этой книге думать, а это не так часто со мной случается.
Если никак не обойтись без аналогий и, простите за выражение, референсов, можно вспомнить роман Vita Nostra Марины и Сергея Дяченко. У этих книг много общего вплоть до ключевого образа волшебной школы, магической академии, где герои, пройдя череду мучительных, почти невыносимых испытаний, обращаются под чудовищным давлением в нечто совсем иное. Некоторые усилия придется приложить и читателю романа. Как минимум проявить готовность сопоставлять, обдумывать, взвешивать разные интерпретации прочитанного, не стесняться заглядывать в словарь, встретив незнакомое слово, ведь далеко не все термины Осояну расшифровывает в послесловии; примерно так поступает любой нормальный переводчик. Совместная работа читателя и писателя — в некотором роде соавторство, интерактив — дает возможность лучше понять дуалистическую природу героев «Змейских чар».Читать полностью…
Рубрика "товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка" понемногу становится, увы, все более регулярной.
Для тех, кто не следит за обстановкой на литературных фронтах, напомню: Александр Андреевич Проханов, ветеран и тяжеловес отечественной ультра- (или инфра? вечно их путаю) патриотической прозы, выпустил роман под названием "Лемнер", в котором, если верить аннотации, описал профессиональный, с позволения сказать, путь покойного Евгения Викторовича Пригожина если не с восхищением, то во всяком случае с сочувствием. Автор был уверен, что уж ему-то, патриоту пятидесятилетней по меньшей мере выдержки, рассуждать на подобные темы можно невозбранно. Однако почему-то запланированные масштабные презентации романа отменяют, причем, насколько я могу судить, примерно везде. Причины выдумывают стыдливо-уклончивые - то собственник что-то там решил иначе, то сам Александр Андреевич заболел (в действительности здоров и бодр, о болезни своей не слышал).
Словом, ситуация развивается стандартным уже образом - с точностью до того, что чуть более публично, чем нынче принято, ибо авторы, подобные Проханову, еще не успели выучить известную, увы, всем людям с "нашего берега" истину: отмены любят тишину, то есть если не привлекать внимания, то в другом месте, глядишь и не отменят.
Радоваться тут нечему - скорее уж уместней будет выразить солидарность с Александром Прохановым. Мы все - и условные "либералы", и условные "патриоты", и еще более условные "да мы просто книжки читаем/издаем/пишем/критикуем" - плывем в одной цензурной лодке. Некоторые, правда (и Александр Андреевич в числе первых), прыгали в эту лодку с радостью, думая стать на ней капитанами, чтобы сыпалось золото с кружев розоватых брабантских манжет. Но что-то пошло не так - или, вернее, ровно так и пошло, по-другому не могло. Предсказать, что будет именно так, много ума не требовалось. Тем, кто высвистал эту бурю (или по крайней мере служил при ней буревестником), пришла пора ощутить силу ветра на собственной шкуре. И ничего - абсолютно ничего - хорошего тут усмотреть нельзя при всем желании.
Глуповато проговаривать такие очевидные вещи вслух, но цензура - зло, в том числе тогда, когда касается тех, кто нам не нравится.
Еще пару лет назад такие новости воспринимались как что-то из ряда вон, а теперь, считай, новая норма. Очень, очень люблю прозу Дмитрия Быкова*, а романы "Июнь" и "Истребитель", как по мне, так просто сияющие шедевры современной литературы. Если вы еще не читали, то прочтите. Если читали - просто имейте в виду, какого масштаба писателя наше государство хочет сегодня видеть в тюрьме (слава богу, пока не видит, дай бог, чтобы и дальше так). Стыдоба и позорище, ей-богу, а Дмитрию Львовичу - солидарность, поддержка и неизменное восхищение.
*Минюст считает иноагентом, экстремистом и террористом
"Цифровой филолог" Даниил Скоринкин написал совершенно захватывающий текст о Михаиле Шолохове, авторстве "Тихого Дона", науке стилометрии и количественных методах в филологии. Простого ответа "да, он" или "нет, не он" не будет (увы, опять эта чертова неопределенность), но читается натурально как детектив.
Читать полностью…
В новой "Закладке" обсуждаем с Екатериной Михайловной "Записки охотника" Тургенева. Семейное насилие, зверства цензуры и героизм цензоров, мрачное семилетие, а также жгучие вопросы - все ли мы знаем о мельничихе? был ли у доктора секс с пациенткой? и, наконец, самое главное: правда ли книга может подорвать институт крепостничества изнутри? Как говорится, без регистрации и смс - смотрите на канале Екатерины Михайловны.
Читать полностью…
Прочла давнюю статью в журнале Spectator, в которой Джоан Роулинг обвиняют в (sic!) "пропаганде эскапизма". Поняла, что с учетом современных общественно-политических реалий такое обвинение, пожалуй, потянет на статью в кхм совершенно ином смысле слова. Ну, и Международное движение эскапизма вполне можно признать экстремистским - ну а что, чем хуже ЛГБТ, чайлд-фри и сатанистов.
Читать полностью…
Написала для "Кинопоиска" о романе новозеландки Кэтрин Чиджи "Птенчик", вышедшем в издательстве "Фантом-Пресс" - как бы простеньком, но вообще не простеньком.
Джастине двенадцать, и вместе с одноклассниками она буквально одержима своей молодой учительницей миссис Прайс — такой красивой, внимательной, остроумной. Каждый из учеников готов вывернуться наизнанку, чтобы войти в число «птенчиков» — так она называет своих любимчиков. Однако именно Джастина жаждет любви миссис Прайс больше всех: всего год назад она потеряла мать и теперь буквально задыхается от недостатка тепла, внимания и женской ласки. Однажды девочке улыбается удача: миссис Прайс, блистательная, неотразимая миссис Прайс обращает на нее свой благосклонный взгляд. И вот уже прежние фавориты, глотая слезы зависти и ревности, отправляются в изгнание, а неприметная Джастина возносится к вершинам блаженства и привилегий. Теперь она и только она имеет право выбивать перепачканные мелом тряпки, драить подсвечники, закрывать окна в классе после занятий и даже бегать с поручениями в химчистку или аптеку. Однако положение «птенчика» ненадежно, а всякое счастье имеет свою цену.Читать полностью…
Если вы читаете новости, то и без меня знаете, что Белгород опять бомбят, и из дома особо не выйдешь. Но, возможно, без меня вы не вспомните, что в Белгороде работает замечательный независимый книжный магазин "Орион" - ну, как работает, то работает, то не очень, сегодня вот скорее второе, чем первое.
Если магазин не может продавать книги, он - нетрудно догадаться - закрывается. Если мы не хотим, чтобы "Орион" закрылся, мы должны его поддержать - купить у девочек книг онлайн. Вот канал книжного магазина "Орион" - подписывайтесь и покупайте книги в Белгороде. Война когда-нибудь кончится, и очень важно, чтобы все хорошее по возможности дожило до этого момента.
И позволю себе напомнить свой давний текст о замечательной книге новой иноагентки Полины Барсковой "Живые картины", вышедшей в "Издательстве Ивана Лимбаха" в 2014 году.
Полина Барскова — не только поэт, но еще и ученый-гуманитарий. И главная ее не то любовь, не то болезнь, не то предмет научных исследований (а на самом деле, все сразу) — это блокада Ленинграда, которую Барскова исследует в обеих своих ипостасях — поэтической и академической. Как ученый она пишет о блокаде большую монографию, основанную на архивных материалах, как поэт выпустила цикл стихов «Справочник ленинградских писателей фронтовиков 1941–1945». Новая ее книга «Живые картины» — тоже про блокаду, но теперь к двум уже известным лицам Барсковой добавляется третье: на сей раз она отправляется в свое персональное чистилище, облачившись в маскарадный костюм прозаика.
Маскарадный — потому что, конечно, никакая это не проза. Скорее можно говорить, что «Живые картины» — проекция личности автора (напомню, пишущего стихи про блокаду и одновременно работающего над научной книгой о ней), отлитая — действительно, в условно прозаический текст, если считать таковым любой текст без выраженного размера и рифмы, да еще и разбитый на главы.
Воспоминания детства переплетаются на страницах книги с историями блокадников (самая щемящая из них — про любовь между женщиной-искусствоведом и мужчиной-художником, оставшимися умирать в мертвом ледяном Эрмитаже), случайные впечатления и выцепленные зорким глазом детали — с живыми голосами из прошлого. Композиция дергается, как при съемке «с руки», метания авторской мысли порой угадываются лишь по светящемуся энергетическому хвосту, а поток ассоциаций кажется непредсказуемым и не всегда прозрачным. И тем не менее из всего этого — из непережитых травм, своих и чужих страхов, из цитат и визуальных образов — складывается какой-то удивительно достоверный оттиск страшного времени. Если уж говорить о блокаде, то, пожалуй, именно так — как о личном переживании, как о собственном опыте, длящемся и не завершенном.
Меж тем, Союз писателей России продолжает прирастать недвижимостью. Вот и Центральный дом литераторов перешел под высокую руку Владимира Мединского. В целом, удивиться трудно, поскольку именно для этого - для хозяйственной деятельности в первую очередь - нынешний Союз и создавался.
Мне всегда кажется (да простят меня пострадавшие коллеги), что лучше пусть возьмут деньгами и квадратными метрами, лишь бы не лезли в собственно книгоиздание и книготорговлю. Но, к сожалению, никаких гарантий того, что, прибрав к рукам все доступное имущество, Владимир Ростиславович со товарищи не обратят свои сауроновы ястребиные очи на собственно книги, у нас сегодня нет. Только надежда на лучшее.
В связи с отказом в продлении договора аренды между РОО «Клуб писателей ЦДЛ» и Росимуществом на здание по адресу: г. Москва ул. Большая Никитская д.53 все права на пользование зданием переданы Союзу писателей России. Пожалуйста, по всем вопросам проведения мероприятий в Большом и Малом залах, обращаться в СП России.Читать полностью…
Галина Юзефович – специально для Осторожно Media.
О новом лауреате Нобелевской премии по литературе Ласло Краснохаркаи, предсказуемости решений Шведской академии и ее новом консервативном курсе, при котором практически невозможно представить премию у неожиданного писателя (или вообще певца, как Боб Дилан).
Венгру Ласло Краснохаркаи 71 год, и по меньшей мере 30 из них он провел в статусе живого — и крайне респектабельного — классика. В традициях новейшей литературы Восточной Европы Краснохаркаи работает на стыке магического реализма, антиутопии и фантасмагории. Его книги переведены почти на все европейские языки (в том числе на русский), а в 2015 году он был удостоен Международной Букеровской премии, причем, что довольно удивительно, не за один роман, а как бы по совокупности заслуг.
Присуждение Краснохаркаи Нобелевской премии трудно назвать неожиданным — так, мне, например, впервые в жизни удалось заранее угадать, чье имя произнесет в 13.00 по стокгольмскому времени постоянный секретарь литературной Нобелевки Матс Мальм.
Прошлый созыв Шведской академии тяготел к провокативным и неординарным решениям, награждая то Боба Дилана, то "попсового" по мнению многих Кадзуо Исигуро. После изменений в составе академиков, произошедших в 2018 году в результате крайне неприятного сексуального скандала, Нобелевка, словно дистанцируясь от прежней разгульной вольницы, взяла курс на предельную консервативность.
Идеальный гендерный баланс среди лауреатов (четверо мужчин, четверо женщин), ориентация на проверенных, хорошо себя зарекомендовавших авторов с безупречной репутацией — вот, что сегодня представляет собой главная литературная награда мира. Честно сказать, не уверена, что это идет Нобелевской премии на пользу — решения жюри выглядят предсказуемо и скучновато, не провоцируя особой общественной дискуссии и забываясь уже на следующий день. Но так или иначе, Ласло Краснохаркаи идеально вписывается в этот тренд.
Новый роман Краснохаркаи называется «Возвращение барона Венкхейма», выйдет в издательстве CORPUS в следующем году в переводе Ольги Серебряной.
POV: впервые в жизни угадала, кому дадут Нобелевку, но радости ни на грош. Ласло Краснахоркаи, как и было предсказано.
Впрочем, нет, вру: радуюсь за CORPUS, выведший венгерского живого классика на наш рынок (новый роман «Возвращение барона Венкхейма» обещают в следующем году), и за "Поляндрию", подхватившую знамя и выпустившую в прошлом году не то графический, не то мультимедийный (там еще и саундтрек имеется), не то просто роман Краснахоркаи "Гомер навсегда".
В остальном же Нобель как Нобель, скучный, респектабельный, никакой. Сегодня поговорим, завтра забудем. Эх, верните мне мои 2015 (Светлана Алексиевич), 2016 (Боб Дилан) и 2017 (Кадзуо Исигуро) годы. Вот то была жизнь.
Прочла книгу Льва Данилкина "Палаццо Мадамы" - и она, конечно, абсолютно выдающаяся. Пожалуй, даже потрясающая. Лучшая биогарфия музейного деятеля (не слишком, пожалуй, многолюдная номинация). Лучшая биография, написанная Данилкиным (после популярного и увенчанного наградами "Пантократора солнечных пылинок" задача, так сказать, со звездочкой). И, как мне кажется, просто лучший русский биографический нон-фикшн за последние годы (а вот это, согласитесь, весомая заявка на успех - тем более, что конкурировать в моем персональном рейтинге "Палаццо" приходится с почти такой же выдающейся биографией Егора Летова, написанной другим выпускником старой культовой "Афиши" Александром Горбачевым*).
Для выбранного автором жанра - и с учетом личностных особенностей главной героини - в "Палаццо Мадамы" удивительно мало анекдотов. Но те, которые есть, тоже выдающиеся.
"Дело в том, что, согласно мемуаристке (Лариса Салмина-Хаскелл - ГЮ), предыдущий претендент на место комиссара <советского павильона в Венеции> был отправлен от СССР на выставку за границей и, находясь в возрасте за 70, умер в Швеции от переутомления. Новым комиссаром должен был стать А.Губер из Пушкинского. Однако «в то время все крупные платежи в иностранной валюте для Министерства культуры СССР подписывал сам Хрущев. Получилось так, что в первую очередь он подписал оплату цинкового гроба для транспортировки умершего куратора из Швеции, и это было так дорого, будто гроб был из золота! А следующим, чьи документы шли на подпись Хрущеву, был 60-летний Губер, который должен был ехать в Венецию. “У вас есть кто-нибудь помоложе?” — спросил Хрущев. “Нет”, — ответили ему. Дальше шли мои документы на грант в Париж (заявка на изучение итальянских рисунков в Лувре). “Вот она поедет, ей 30 лет, отправляйте”».
Поучаствовала в коллективном материале "Кинопоиска" о возможных кандидатах на скорую Нобелевку. Моего кандидата угадать легко.
Читать полностью…
Пишу небольшой текст о Салмане Рушди, и вспомнила, что 14 октября 1989 года в греческой православной церкви отпевали писателя Брюса Чатвина, умершего месяцем раньше во Франции от СПИДа в возрасте 49 лет (в последние годы жизни Чатвин тяготел к православию, хотя, кажется, православным в полном смысле слова стать не успел). На службе присутствовал один из ближайших друзей Чатвина, большая литературная знаменитость и лауреат Букеровской премии Салман Рушди. Выйдя из церкви Рушди узнал, что Аятолла Хомейни вынес против него фетву, открывшую десятилетний сезон охоты на писателя и положившую конец его "нормальной жизни".
Как обычно, не уверена насчет вывода, который надлежит сделать из этой истории. Глупо так говорить через тридцать с лишним лет, но ужасно жалко обоих ее героев - и мертвого Чатвина, и живого Рушди.
Коллеги интересуются, куда исчезли посты с цитатами из рецензии Олега Кашина на новый роман Александра Проханова. Я их снесла, подумав, что не хотелось бы уподобляться коллективной блогерке "Книжный Лис Z", смысл своей жизни видящей в том, чтобы грызть крамолу, аки пёс, и выметать ее, аки метла. Пусть все цветы, включая ядовитые, цветут, не привлекая по возможности внимания санитаров.
Рецензия Олега Владимировича по-прежнему интереснейшая и полезнейшая, вы можете найти ее у него в платном канале и ознакомиться самолично. Александру Андреевичу же пожелаем справедливости, причем (тут, поверьте, я делаю над собой известное усилие) не той, которую он и его единомышленники желали Дмитрию Быкову, Дмитрию Глуховскому, Борису Акунину, Людмиле Улицкой и другим иноагентам, уголовникам и экстремистам.
Просто чтобы запомнить этот день.
Отослала редактору библиографию к моей книге о "Гарри Поттере" - будет называться "Ключи от Хогвартса", выйдет в серии "Страдариум" издательства "МИФ".
8 а. л., с хорошей точностью год работы.
Фух, дописала.
Дорогие со-киприоты регулярно интересуются, почему я, проживая на нашем прекрасном острове уже три с лишним года, так мало выступаю здесь с лекциями и прочими познавательно-увеселительными мероприятиями. Исправляюсь - до конца года обязуюсь прочесть на Кипре целых три лекции, и первая из них - уже в это воскресенье, 5 октября, в новом книжном магазине MNOGOKNIG в Лимассоле.
Поскольку сегодня прогрессивное человечество празднует Международный день переводчика, поговорим о переводной литературе как таковой и о том, почему прочно владеющая массами идея "оторвать руки переводчику" не самая, мягко скажем, продуктивная.
Регистраций уже, говорят, больше, чем стульев, но знаем мы эти бесплатные мероприятия в курортной местности - все зарегистрируются, а сами на море. Поэтому верьте в лучшее - и приходите в воскресенье.
Прочла в канале у Кати Бачило (К. Терина) прекрасную историю про то, как создавался "Гиперион" Дэна Симмонса. Во-первых, именно так, из устных преданий, конечно, рождаются лучшие книги в мире. Во-вторых, теперь особенно понятно, почему "Гиперион" - это настоящий эпос. А в-третьих, это я, я должна была учиться в тех школах, в Колорадо и Миссури! В комментариях пишут, что Шрайк десятилеткам - это жестоко. Да это же лучшее, что может с тобой в этом возрасте случиться!
"В одном из своих интервью (а может, и не в одном) Дэн Симмонс упоминает, что дважды за свою учительскую карьеру (в Миссури 70-х и Колорадо 80-х) устраивал перфоманс: в каждый из 182 учебных дней в течение года он рассказывал своим ученикам (четвёртый и шестой класс, десятилетки и двенадцатилетние) историю с продолжением, по полчаса в день. Начинал историю в первый учебный день и заканчивал в последний. Рисовал на учебной доске карты и схемы. Имена и сюжет для миссурийских и колорадских детей были разными, но условное название и сеттинг перекочевали из семидесятых в восьмидесятые. Позже эти истории легли в основу известнейшего цикла Симмонса — «Песни Гипериона», но школьники знали их под названием The Shrike".
Все забываю рассказать, что уже вторую неделю с наслаждением слушаю "Будденброков" Томаса Манна.
Читала их в ранней (совсем ранней - лет в 13) юности, и, признаться, ужасно томилась. Скучные мещане, вечные имущественные дрязги и интриги, какие-то крахмальные воротнички, тугие галстуки, расписные плафоны, званые ужины, безвольные подбородки, витые канделябры, унылые разговоры про вексели и закладные, душный буржуазный Любек... Словом пошлость, звенящая пошлость, мир, где нет места для жизни искренней, для цели выспренной, для подлинного чувства и сильных страстей.
Не то, как говорится, теперь. Какая-какая там салфеточка на придиванном столике? А покрупнее можно, пожалуйста? А вот слева ещё покажите!
Подозреваю, что читательское старение так и выглядит. Мелкие переливы человеческих характеров становятся важнее высоких душевных порывов. Вышитые салфеточки волнуют сильнее, чем подвиги, доблесть и слава. Дробный, детальный чужой быт влечет сильнее, чем пение сирен в былые годы. Афиней милее Алкивиада.
В общем, ничего я в 13 лет не понимала. Что может быть важнее галстуков и векселей.
Гляжу, роман Фердиа Леннона "Славные подвиги", вышедший в издательстве CORPUS в переводе Дарьи Оверниковой, уже в продаже - и знаете, это очень нужная вам (нам) книга. Я на нее купилась, конечно же, потому, что речь в ней идет о Пелопоннесской войне - вернее, о ее последствиях для одного отдельно взятого города Сиракузы (вообще Сицилийская экспедиция во главе с Никием - одна из самых драматичных и волнующих страниц в мировой истории, как мне кажется). А оказалось, что это история о любви, смерти и преображающей силе искусства, смешная и душераздирающая одновременно. Роман появится в "Яндекс.Книгах" в середине октября, тогда будет и подробный отзыв. Но в целом, можно не ждать и уже писать себе в книжный wish-list.
Читать полностью…
Минутка персонального контента.
После получения сертификата В1 по греческому я решила, что буду теперь отважно учить кипрский диалект - раз уж судьба занесла меня на этот благословенный во многих отношениях остров.
На занятия свои я хожу по улице Архиепископа Макариоса III (дети моего поколения и старше хорошо помнят этого достойнейшего мужа по передаче "Международная панорама", где он прославлялся как великий друг советского народа), по левой ее стороне, если смотреть в сторону моря. И последовательно терроризирую владельцев магазинов, кафе и аптек по ходу моего движения, принуждая их говорить со мной исключительно на греческом (естественная реакция киприота на любого иностранца - мгновенный переход на английский, который здесь - наследие Британской империи - знают отлично). Одного баристу довела до того, что если я прохожу мимо и не захожу за кофе, он сам выскакивает наружу и кричит: "Привет, как дела, хорошая сегодня погодка, а? И не жарко уже почти совсем! А муж твой как? А дети? Что давно не заходишь - тебе практика нужна!"
И вот сегодня я весьма категорично сообщила затерроризированному дружественному аптекарю, что отныне мы с ним говорим только по-кипрски. "О, нет - запричитал аптекарь, - только не это! Зачем, у тебя нормальный греческий, на кой черт тебе этот наш диалект, он грубый, он не литературный, брось это!" Но, поняв, что я непреклонна, сказал трагически: "Это нечестно. Я, считай, РАДИ ТЕБЯ ПЕРЕУЧИВАЛСЯ".
Люблю этот остров.
Дорогие друзья в Лондоне и окрестностях, обратите, пожалуйста, внимание - 15 октября с дорогой соведущей Екатериной Михайловной будем публично записывать очередной выпуск "Закладки" в Pushkin House. На этот раз поговорим о лондонском политэмигранте Александре Герцене и его неувядающе актуальном "Былом и думах".
К слову сказать, если вы не знаете, то в Pushkin House большой магазин книг на русском и английском. Так что если (подсказываю) вы захотите купить, например, собственно Герцена или нашу с Екатериной Михайловной антологию "Бедных лиз", то вам и карты в руки