Внимание, те, кто в Екатеринбурге!
План не частить своей этой книжкой и не спамить картинками провалился, потому что c 21 по 23 августа — то, есть сегодня и в выходные — в Екатеринбурге проходит фестиваль «Красная строка». Дорогой иркутский «Переплёт» привёз туда книжки дорогого иркутского издательства Н*. Вот у Нес про это пост.
Хочу сказать, что кроме индийской микрокнижки там можно купить и другие книги издательства, например, редкий и хороший сборник про память «Дефрагментация». Вот тут Наташа про него в нескольких постах рассказывает и показывает (красивый!)
Приходите, если вы поблизости.
📍фестиваль «Красная строка» проходит в Екатеринбурге на Октябрьской площади, у Дворца молодежи
Продолжу агрессивную маркетинговую кампанию книжки про Индию и прекрасных книжных. Приходите в «Переплёт» в Иркутске, если вы близко. В моём внутреннем списке мест, где никогда не бывала (уехала раньше), он лучше всех. Радуюсь, что книжка теперь там 💚
Читать полностью…
Диалогов за пол-лета накопилось:
— Ощущаю непосредственную близость к ситуации «странная женщина с собачьим приютом и козой — это теперь я».
— Как одинокая женщина и 40 кошек.
— Ну не, тут представляется тёмная однушка под Саратовом, 40 кошек, женщина и все несчастные, а с козой вайбы другие.
— Значит, мои кошки ближе к твоей козе.
*
— И они назвали котёнка Шуриком. Разве можно котёнка Шуриком называть?
— Мы вчера встретили собаку по имени Андрей.
— Ну, Андрей нормальное имя для собаки.
— А с Шуриком тогда что?
— Саша хорошее имя. Василий. Александр. Но Шурик…
*
— Нашла по пути на работу мох, посадила в банку, коллеги такие: «Ты странная» Но почему.
— Они небось и дождевых червяков не спасают.
— Не собирают красивые камни.
— Не думают про энтропию, не интересуются тем, как всё распадается.
— Интересно, чем они занимают своё время.
*
Брат рассказывает что-то про татуировки. Племянница: «Я тоже хочу» Брат: «Девочкам нельзя, это некрасиво». Я немедленно делаю лицо и не успеваю ничего сказать, потому что племянница уже орёт на всю комнату: «Гендерные стереотиииипы!! ПАТРИАРХАТ!!!» Начинаю ржать. «Смотрю, — говорит брат. — Ты тут инфлюэнсер». Ничего-ничего. Всех научила, и тебя научу.
*
Отправляю посылку в Италию, на piazza Martiri III Aprile — Площадь Мучеников 3 апреля. Сотрудница почты очень старается не ошибиться: списывает адрес сначала с конверта, потом с моего телефона. В итоге посылка отправляется на Площадь мартини, 3.
*
Прихожу на почту с книжками в Берлин, а там переполох — вернулась посылка, не доехав до Мюнхена.
— Впервые такое! — говорит сотрудница почты. — Таможне не понравилось. Не книжка, конечно, а тариф.
— Хорошо, — говорю. — Что книжка понравилась.
Сотрудница почты вручает мне две желейные конфеты «Пчёлка» и приглашает на скамейку под яблоню решать проблему. Пока я переписываюсь с Мюнхеном, она звонит туда и сюда, что-то уточняет, берёт с кого-то честное слово, что теперь книжки точно доедут, и снова забирает у меня посылку. Через неделю звонит телефон (в Армении я натренировалась на всякий случай всегда брать трубку): «Здравствуйте, на вашу банковскую карту...» (собираюсь положить трубку) «На вашу банковскую карту где-то примерно до осени может прийти тысячи две-три — компенсация за неотправленные книги. Это, если что, Мариэтта с почты, вы меня не видели, но это я ваши посылки отправляю».
— Это всё очень странно, — размышляю потом вслух. — Но она не была похожа на мошенников.
— Ни в чём нельзя быть уверенным, — отвечает Н. — Возможно, это такая хитрая схема, когда мошенники хотят дать тебе денег и угостить конфетами.
С тех пор, как появились гости, всё вокруг приобрело оттенок санатория и ситкома. Шестиразовое питание, пшёнка с маслом на завтрак, играем в слова за ужином. Я чемпионка по существительным на Ц. Племянница — которой теперь не 8, а 12, и она любит тикток, оверсайз и резать себе чёлку, пока чистит зубы — на Ы. Правила такие, что слова могут быть на любом языке, часто выигрывает татарский.
Мама Н. обнимается с людьми на улицах и поёт. В первые сутки перезнакомилась со всеми соседями, приспособила армянский лаваш под кыстыбый и научилась ходить на рынок в качестве развлечения. Научила меня редким словам на Й, а я её слову «патриархат». «Что-то, — говорю — не замечала раньше, чтобы вы пели и обнимались с лавочницами». «А у меня — говорит — возраст такой, что мне теперь всё можно».
Дубовый стол на десять человек, который никому не был нужен, а потому год провёл поближе к сараю, репатриировался в центр гостиной и никогда не пустой. На повестке дня вопросы: почему такие дешёвые помидоры? Это Арарат? Что будем на ужин?
Дружок и особенно собака Африка уже не особенно верят, что им вернут комнату. Брат, с которым мы не виделись с 2017, решительно купил билет на понедельник и на всякий случай перестал выходить на связь. Хотелось бы некоторой равномерности, но, похоже, не этим летом.
В этот раз поеду в аэропорт на электричке с деревянными скамейками. Окна мутные от старости, в них коровы и маковые поля.
Ко мне приехали книжки. Я забыла паспорт и мне их не отдали.
— У вас есть хоть какой-то документ? — спросил сотрудник пункта доставки.
— Скидочная карта, читательский билет.
— Нужна ваша фотография.
— Ну, у меня есть фотография меня.
— С вашим паспортом?
— С собакой.
К счастью, скоро Н. взял трубку, прислал фотки всех документов, которые нашёл, и это помогло.
*
Тётушка на почте говорит: «Это открытки?» Книжки — говорю. И даю список городов, куда их надо бы отправить в конверте с пупыркой не за тысячу евро. Тётушка долго копается в компьютере, куда-то уходит, возвращается: «А нормальных городов нет у тебя?» Это каких? Ну Ереван, — говорит, — Дилижан, Ванадзор.
*
Недавно искала какие-то документы и нашла наше свидетельство о браке на двух языках (русский/татарский). Оказалось, что в следующем месяце ему исполнится 15 лет. Вспомнила, как в день так называемой свадьбы кто-то поздравил сообщением, что разводиться придётся не просто в том же регионе, но в том же загсе, где женились. Через месяц казанский центральный загс закрылся и это стало поводом для шуток, что придётся не разводиться. А в этом мае узнали от свежеразведённых знакомых, что услуга теперь доступна на удалёнке в консульстве аж за 500 долларов. Так начался второй раунд шуток про развод. Вершина юмора была достигнута на той неделе, когда я мыла окно и попросила посмотреть издали, есть ли разводы. «Есть», — сказал Н. и попросил 500 долларов.
*
На обочинах повырастали столы и табуретки с разными видами клубники и черешни в цветных тазиках, а походы в овощную лавку, как и многое другое, приобрели политическую окраску. «Как думаете, какая лучше?» — спрашиваю вчера. «Запрещённая!» — отвечает продавец клубники и ржёт.
*
В саду пахнет барбарисками, хотя никакого барбариса у нас не растёт, отцвёл грецкий орех, зацвела груша и завелась новая собака — красивая как из рекламы. Познакомились с ней прошлой осенью на заправке, возили недавно на волонтёрскую акцию по стерилизации и теперь надо наблюдать и ждать, когда рассосётся шов. У собаки белая длинная шерсть, разноцветная подводка для глаз и привычка передвигаться в режиме слоу-мо. Возможно, в роду были борзые или ещё какие-то продолговатые существа. За три дня собака докопала яму посреди сада до центра Земли, съела все ореховые цветочки, поотгрызала кудри у виноградных веточек. В субботу в гости заходила Э. посмотрела на это всё и говорит: «Хотелось бы быть вашей собакой»
История про портал в заборе
Прошлой весной мы нашли портал в заборе. Сначала он принёс нам Вагана, который месяца четыре возводил вокруг сада сетку, травил байки и учил готовить правильный хоровац. Когда мы спрашивали в вацапе у хозяйки дома, когда закончится ремонт, она отвечала расплывчато. Что-то про время, вечность и бессмысленность всей этой работы. После каждого такого разговора казалось, что Ваган латает не забор, а дыры в реальности, и это дело небыстрое.
Когда лето закончилось и Ваган исчез, оставив нам красные плоскогубцы и вековое жёлтое кресло, на котором пил кофе, из портала стали появляться собаки. Однажды ближе к полуночи я решила проверить входную дверь перед сном и обнаружила на крыльце пыльную грустную бездомную королевскую корги. Теперь Дуня живёт у нас на диване, но сейчас не о ней.
Соседний участок заброшен: дикая вишня, груши, уличные псы. Вишня скрипит, груши падают и разбиваются, собаки попадают туда непонятно как и не могут вылезти обратно. Мы вытаскиваем их через крышу сарая (нашли приставную лестницу) и потихоньку очищаем ту территорию от опасных предметов.
Забор, о котором мы так мечтали, когда искали дом в Армении, ведёт себя свободно: сетка Вагана не выдержала и недели. Тысячелетние вулканические камни, которые она пыталась удержать, ветром носит по саду. Боялись, что наши собаки через такой забор будут уходить и теряться, но никто не уходит — только приходят.
Сегодня, вероятно, произошла кульминация истории с забором: Н. разбудил меня в 7.30 утра и говорит: «Там ребёнок». Сейчас на участке живут несколько щенков, поэтому я уточнила: «Человек?» Человек.
Ребёнок был весь пыльный, в колючках, не был похож ни на одного знакомого ребёнка и не мог объяснить, что он тут делает. Н. пошёл по соседям и вызывать участкового. Потом подумал, что не может оставить ребёнка там, и стал доставать его посредством приставной лестницы. Ребёнок спрыгнул ему на руки с крыши сарая, вцепился в руку и стал её целовать. Потом отвлёкся на наш выдающийся бассейн. Телефон сел. Соседи спали. В конце концов на перекрёстке наших улиц Н. нашёл деда этого ребёнка, который, скажем так, успел испытать большой стресс, и двух девочек лет семи, которые ходили туда-сюда, переворачивали камни на дороге и сосредоточенно искали ребёнка у себя под ногами.
Всё, описанное в предыдущем абзаце, произошло минуты за 3, я не успела даже выйти на улицу.
Н. сказал: «Из-за твоей работы в фондах у меня профессиональная деформация: я успел прокрутить в голове все худшие сценарии, как ребёнок там оказался, а он просто залез посмотреть на щенков».
Потом Н. сказал: «Надо бы на нормальном уровне выучить армянский, чтобы доставать через портал ещё и людей».
Живём тут как в кино
Нравится, что в мужских парикмахерских Гюмри — странно называть их барбершопами — вместо модно стриженных бородатых парней с вейпом, рукавом или что там у них ещё, работают лучезарные лысые дяденьки лет пятидесяти пяти в белых халатах. Сначала думала, это только в парикмахерской «Парикмахерская» в центре города — той, которая специально «как раньше»: старая вывеска, металлические советские кресла, штуки для сушки волос, под которыми надо сидеть головой внутрь. А тут позаглядывала в прозрачные двери мужских парикмахерских вокруг дома и почти везде обнаружила филиал Иркутской станции скорой помощи. Добрые врачи расслабленно курят на крыльце, о чём-то смеются, угощают конфетами и дают порисовать на бланках для рецептов (вместо детского сада я ходила к родителям на работу, так что представления о больницах и скорой у меня весьма романтические)
*
Сегодня у меня выходной и не надо никуда переезжать, как было в предыдущие несколько дней рождения, так что обсыпалась глиттером и пошла блистать в библиотеку, получая по пути поздравления со словами «мудра», «величава», «два раза по 20» (стихи) и знаменитое письмо от госуслуг о размере будущей пенсии, которое они присылают к 40-летию вместо открытки. Была на выставке. В библиотеке не была. Купила стикеры с персонажами армянских мультфильмов. Всем желающим поработать писала загадочно: «Я в горах». Технически я всегда в горах, так что не наврала.
*
Март в Гюмри похож на март в детстве: грязюка, кривые чёрные сугробы на обочинах, мокрые собаки, много воздуха и день, когда переодеваешься из пуховика в плащ — большое счастье. Сегодня, кстати, как раз такой день.
*
В связи с круглотой даты, родственники решили подарить что-то особенное. Мне, как обычно, не нравится ничего, что не помещается в чемодан, то есть почти любые предметы.
— Подарим серьги из армянского серебра, — заключила мама после многомесячных переговоров. — Ты же снова проколола уши?
— Они уже опять заросли, — говорю.
— Тогда подарим брошь.
Нравится слово «брошь». Добавляет величавости. Моя бабушка, например, носила брошь с чароитом. Как раз думала найти кусок чёрного или розового туфа, из которого в Армении строят дома, присобачить булавку и носить на одежде. Маме такая брошь не показалась достойным подарком.
— Наверное, — говорит, — подарим деньги.
— Деньги помещаются в чемодан! — согласилась сестра, которая у нас вместо телефонистки.
Похоже, я всё ближе к своей ролевой модели тридцатилетней давности: разнообразные звери, вилла «Курица», рука манекена, чемодан золотых монет
У инклюзивных мастерских «Простые вещи» скоро день рождения. В следующий понедельник по этому поводу будет много всего, в том числе читка рассказов. Приходите слушать, если вы в Петербурге.
Я почему-то никогда не была ни в «Простых вещах», ни в кафе «Огурцы». Но долго собирала истории ребят, которые работают в инклюзивных мастерских/живут в тренировочных квартирах/играют в инклюзивных театрах в разных городах. До сих пор где-то лежит файл с пометками: «Вася, Спб, мастер сувенирного цеха», «Катя, Самара, парикмахерская для собак», «Даша, Пермь, пятый этаж». Это было сто лет назад.
Рассказов на дне рождения «Простых вещей» будет три. Один прочтёт автор, остальные два, в том числе и мой — ребята, которые работают в мастерских. Сегодня узнала, что они их сами выбрали из совместной подборки с «Прочитано», и теперь горжусь 🩵
В пятницу вечером Галя попросила инструкцию к индийскому жесту «где мои пять рупий?», чтобы правильно его нарисовать. Я стала ходить по дому и что-то изображать руками — ничего не получалось.
— Перформанс какой-то? — спросил Н.
— Ты помнишь жест, каким мы в Индии просили у водителей автобусов и туктуков свою сдачу?
— Помню только кивок по-индийски, — сказал Н. и покивал по-индийски.
Пошла к чату гпт, он тоже не предложил ничего подходящего. «Подожди, — говорю Гале. — У меня есть подруга, которая 10 лет назад читала и редактировала весь этот мой текст, а также жила в Индии, помнит всех богов, жесты, что-то из языка. Наверняка у неё про это найдётся тикток», — и переслала сообщение Леночке. Леночка жест тоже не помнила.
Тогда я стала записывать Гале видеокружок: в правой руке телефон, левой делаем «бла-бла» и нахально вкручиваем лампочку. Преимущественная эмоция «ЧЁ?!» — но без агрессии.
— А, я поняла, спасибо! — ответила Галя и пошла рисовать.
Хотела не рассказывать, пока не выйдет эта несуществующая книжка, но молчать затруднительно. Жду, когда мы дойдём до части про свадьбы и Болливуд и очевидно придётся танцевать для видеокружочков
Что я видела в этом году:
✨ Как дяденьки в красных колпаках обсуждают что-то в окне дома напротив
✨ Как девушка в зелёном берете обсуждает что-то с одним из котов с улицы Абовяна
✨ Как Дед Мороз всё с той же улицы разговаривает с женщиной в пальто с большим воротником, пока мальчик лет пяти тянет её в сторону вагончика с молочными коктейлями и кофе, запрокидывает голову, ловит что-то в воздухе, крутится, вздыхает, без всякой надежды разглядывает свои ботинки и в конце концов валится прямо на снег, а эти разговаривают и разговаривают
✨ Как два парня переводят через толпу, петарды и дорогу огромного робкого пса с серёжкой в ухе.
✨ Как женщина в детском отделе книжного говорит консультантке: «Нам нужна волшебная сказка и упаковка»
✨ Как нет никого, стоит драмтеатр, снег падает на Фрунзика-Мгера Мкртчяна, и от этого он ещё печальнее
✨ Пустоту, батон и мандарин на скамейке под снегом
✨ «Бугонию»
✨ Как по пути в магазин Доброцен (там еда для собак) горы — белые и голубые — стоят очень близко и смотрят со всех сторон. И на мосту в начале года кроме их и нас никого нет.
— Это Арарат? — как обычно теперь про любую двурогую гору спрашивает Н., — А это Арарат? Надо посмотреть, где Арарат. Достаёт телефон и сверяется с маршрутом — 117 километров по прямой.
— До конца выходных успеем, — говорю я.
— Надо собак покормить, — отвечает Н.
И мы продолжаем путь в магазин Доброцен
Узнала, что в армянском есть два предлога «с», и делать салат с луком — совсем не то же самое, что есть салат с другом Василием.
— А если дружишь с луком? — уточняет Н. — А Чиполлино? А если луковица — Василий?
Сразу об этом подумала. Странно, что в канале про армянский язык никто не поднял столь очевидных вопросов.
*
— Похоже, нам надо будет купить новогодние подарки всем соседям.
— Тогда нам надо сразу закладывать время на то, что нас позовут в гости.
— А если не дарить?
— Тогда придут с подарками, и нужно будет встречать гостей.
— А если подарить на улице?
— Тогда гости.
— Есть ли выход?
— Из гостей? Нет.
*
В Иркутске вышел маленький сборник про путешествия, в нём — старый кусок моей Индии. Попросила отправить американской тёте, которая десятилетия мечтает об Индии. Знает по именам всех богов, умеет готовить восемь видов карри, сама смешивает масалу, 50 лет занимается йогой и 20 — преподаёт, знает адреса всех ашрамов, учила хинди.
— Прочитала с большим удовольствием, — говорит тётя. — Мне всё так понравилось, спасибо! Благодаря тебе я поняла, что никогда туда не поеду. Даже не знаю, с чего начать. Во-первых, я боюсь коров.
*
Встретила у кого-то в репостах подборку розовых карточек с заголовком «Вам уже 40...». И дальше советы женщинам, как с этим быть. До попадания в ЦА несколько месяцев — должна бы заинтересоваться.
Пишут: «40 лет и старше — время пожинать плоды многолетних усилий, но всё только начинается. Попробуйте писательство, научитесь новому, уйдите в благотворительность, запишитесь на зумбу, заведите питомца, найдите хобби, например, алмазная мозаика».
Переслала всем, кому уже или скоро пора пожинать плоды. Леночка говорит: «Это юмористический контент?» Аня говорит: «Как не пора? Очень даже пора пожинать: яблоки, виноград, грецкие орехи».
Вам уже 40… Попробуйте эмиграцию, ипотеку, нидерландский язык. Запишитесь к психиатру. Научитесь новому — например, вовремя есть. Найдите хобби, например, достаточно спать. Заведите собаку (собаку и собаку) Постарайтесь уйти из благотворительности. Альтернативный список пока такой, но время ещё есть.
*
Снег выпал ровно по календарю, в ночь на 1 декабря. К обеду растаял, но утром, если выйти на крыльцо или выглянуть в окно кухни, можно было застать виноград в стекле.
А самое красивое в ноябре всё равно большие жёлтые яблоки на голых ветках в саду. Н. говорит, что это антоновка. Я говорю, что это слово из книжек. Не из книжек, — говорит, — а из детства.
Зашла в пустую инклюзивную кофейню в тот момент, когда её сотрудники почему-то решили хором спеть: «Долетай до седьмого неба я ждала бы вечно бесконечно». Пели очень хорошо, на четыре голоса, явно не первый раз. Начинал женский голос из кухни, парень за стойкой подхватывал, официантка продолжала. Официант эффектно вставлял в две фразы на русском армянские слова.
— Забыла, кто это поёт, — говорю.
— Катя Лель!
— Попробуй муа-муа?
— Попробуй джага-джага!
— Точно. Мне капучино, пожалуйста, и вон ту штуку с орехами.
Если смолтоки, то только такие.
*
Нашла киношную парикмахерскую: вход через магазин сувениров, вглубь парадной на второй этаж, трёхметровые потолки и вид с кованого балкончика на пешеходную улицу. Кристина из Москвы и объявления в местном чате оказалась Кристиной из Гюмри, которая вернулась домой в 2022 и теперь рассказывает мне одновременно про кудрявый метод, в каком ряду «на Победе» искать шпинат, и как учила в школе французский по программе имени Шарля Азнавура. Поочерёдно предлагает покрасить в радугу, сделать асимметрию и стричь как можно короче, кудрявым идут короткие стрижки.
— Как хорошо, говорю, что я вас нашла. Так надоело искать всех в каждом новом месте, решила, если не найду сразу, просто побрею голову.
— Очень хорошо! — соглашается Кристина. — Если что, у меня как раз новая машинка для стрижки.
*
Планы на отпуск включали в себя посещение библиотеки, галереи и церкви. Коротко пересказываю Н. две истории, которые связывали меня до этого с Армянской апостольской церковью.
Первая: как в 19 лет нелегально неделю жила в Петербурге в общежитии аспирантов медуниверситета. Нам нужно было исчезать до обхода комнат. В 6:45 чуть ли не через окно мы уходили с одной из десяти соседок Дилярой и шатались по городу до полуночи. Диляра научила меня тогда спать в Армянской церкви на Невском.
Вторая: как два года назад в Батуми мы с Аней зашли в Армянскую церковь, посмотреть витражи и как всё устроено. Бродили одни по залу — тишина и никого. А когда повернули к выходу строгий женский голос сказал откуда-то сверху: «Дверь, пожалуйста, за собой закройте».
— Всё так серьёзно и торжественно выглядит, — говорю. — Я погуглила, можно ли туда в штанах, нужен ли платок, уточнила у гпт-чата в какую дверь входить, в какую выходить, но всё равно есть ощущение, что меня оттуда выгонят.
— Не выгонят, — говорит Н.
— Тогда я запнусь и грохнусь посреди церкви.
— Вполне вероятно, — говорит Н. — Будет три истории.
*
Что касается историй, в сентябре вышел мой старенький текст двух- или трёхлетней давности, в журнале, который тоже готовился года два. Так что если в 2025-м читать все тексты и абзацы об авторах подряд, то ощущение безвременья особенно сильное. Оставлю тут ссылку на весь третий номер.
*
В день, когда пели Катю Лель, одна из сотрудниц кофейни спросила: « У вас есть три вещи, почему вам нравится наш город?» А я как раз выспалась — всё-таки отпуск, как обычно поговорила с соседкой, обнаружила, что у двух чёрных собак в красных серёжках есть не то чтобы хозяева, но люди. А значит, их кормим не только мы. Погода была хорошая. Сентябрь — время яблок. Меня это всегда так удивляет. Больше мандаринов в Грузии или манго в какой-нибудь Индии. Яблоки эти везде: лежат под ногами, живут на скамейках, люди выставляют их мешками — чтобы забирали. Уличные псы с унылыми лицами грызут их, если больше нечего.
Так что когда она спросила про три вещи, я сразу решила: «Люди, собаки и яблоки», но сказала: «Надо подумать».
— Подумайте, — ответила сотрудница кофейни. — Это очень важно
Периодически обмениваемся случайными историями из детства. Истории Н. всегда начинаются так: «Когда я в 6 лет собрал свой первый мотоцикл…», «когда я в 7 сшил бабушке фартук...», «когда я сажал подсолнухи...», «однажды я жарил пирожки и...»
Меня немного беспокоило, что ответить мне нечем. Фартук на трудах за меня шила мама, рисовать, хорошо готовить, быстро бегать, плавать, строить и ремонтировать я не умею. Единственная история о рукоделии с моим участием это «однажды я сломала зуб вязальной спицей» (кусочка переднего зуба нет до сих пор).
В целом создавалось впечатление, что в те моменты детства, когда я выходила из юношеской библиотеки имени Уткина, в моей жизни случались только потери (портфеля или себя в городе, например), разрушения, сотрясения мозга и порча имущества. Но недавно я вдруг вспомнила одну из тех историй, которые непонятно, как можно забыть, ведь вот они лица, имена, школьные коридоры.
Было за полночь. Собаки уже улеглись у нас в ногах, свет выключен, Н. торчал в телефоне, а я сказала, что надо бы выспаться и пыталась уснуть усилием воли. Повернулась и говорю: «Я в детстве играла в слова с гардеробщицей в нашей школе». «Ммм», — ответил Н. «Знаешь, говорю, игру, где надо из длинного слова составить много коротких? Вот со старушкой, которая в раздевалке у младших работала, мы играли». «Ага», — ответил Н.
«Ты не понимаешь, — говорю. — Это же так странно, так удивительно. Классе во втором-третьем беру две ручки, два листочка, спускаюсь вниз и мы играем с ней в слова: "ар-акр-рок-кора". А однажды, говорю, мы поспорили из-за слова "корабль". Она говорила, что в нём есть буква Е, что её там слышно. А я доказывала, что нет. Сбегала в класс за учебником, вернулась. И такая: «СЛОВАРНОЕ СЛОВО! СЛОВАРНОЕ СЛОВО!» и учебником размахиваю.
— Ну с тех пор, — говорит Н. — ничего не изменилось.
*
В надежде пробудить в себе тягу к садоводству — пока столько прекрасного рядом — начала читать книжку Оливии Лэнг «Сад против времени». Поняла, что не знакома с цветами вообще: не помню, как выглядят, не знаю названий. Что героиня делает с растениями и какие садовые инструменты использует, понимаю очень приблизительно. Решила, что буду представлять все эти гортензии и клематисы, лилейники и петунии как Тома Сойера или там Родиона Раскольникова. То есть как персонажей-людей, которые у каждого свои. Гуглить не буду, меня устраивают воображаемые цветы.
*
Что касается настоящего сада, его весь засыпало яблоками и мелкими жёлтыми грушами. Виноград тянется вдоль старого заброшенного бассейна с отбитыми краями, заползает на яблони, лежит на крыше сарая. А грушевые деревья уходят куда-то высоко в небо, верхушек не видно. Не знаю, как здесь собирали груши раньше, но теперь они падают с высоты и разбиваются, Дружок принимает в них ванны, ходит липкий и пахнет карамелькой дюшес.
Никакой тяги к садоводству у меня, конечно, не появилось, но появилось неясное чувство, когда тебя постоянно забрасывает в параллельные миры, в чьи-то чужие жизни, в прошлое и будущее одновременно: звук соседской электропилы, запах печёной картошки, старые книги, настоящие яблони, виноград и орехи, кусочек неба из кухонного окна, бабушкина дача. По-настоящему там росли только сосны и муравейники, но воздух был как здесь. В перегруженные рабочие дни я обычно об этом не помню и вообще ничего не помню. Но когда вечером выхожу в сад, всегда думаю: «Ого, я взрослая и я так живу»
Видела девочку лет восьми в шлёпках с бирюзовыми помпонами и в боа из розовых перьев. Видела мальчика с большим коричневым грузовиком на верёвочке. Видела, как дети играют в съедобное-несъедобное и в ту игру, где надо искать на себе одежду определённого цвета.
Когда к нам ещё приезжал Ваган, чтобы собрать забор, покрасить бок дома или устроить во дворе спонтанный шашлык, он часто сидел в жёлтом кресле и разговаривал с кем-то по телефону. «Сегодня не могу, — говорил он. — Я в деревне».
Смешно: от нашего дома до городских площадей — Независимости, Вардананц, Азнавура — от 10 до 30 минут быстрым шагом. Технически «город» начинается на соседней улице, но те четыре минуты, что ты туда идёшь — ты в деревне.
Вот и все окрестные дети, которых не было ни в марте, ни в апреле, приехали к нам на лето с соседних улиц и живут тут деревенские каникулы образца 1998 года.
*
Нашла в саду сливу со сливами, а в доме очередной ключик. Подобрала к нему запертый шкаф. В шкафу нашла ещё немного старой библиотеки, в книгах — листья, цветы и чьи-то детские фотографии. Также нашла голову барана, сделанную из фарфора, и радужный пипидастр. Спасибо Л. за это великолепное слово.
*
Мальчик с грузовиком на верёвочке, увидев меня вчера, докатил его до наших ворот, постоял немного и говорит: «А можно дружить с вашими собаками?» Точнее сначала он спросил: «А ваши собаки кусаются?» Ответ «нет», как и ответ «да», был бы неправдой. «Ну, — говорю. — Если без приглашения к ним домой прийти и они разволнуются, могут и укусить».
«А сейчас они волнуются?» — спросил мальчик. Собаки в это время как обычно орали на ворону. «Сейчас они на птицу кричат», — говорю. «На эту?» — мальчик запрокинул голову и ткнул пальцем в ворону, которая обычно троллит Дружка, сидя на проводах. «Угу», — ответила я. Мальчик просиял почему-то и говорит: «А можно дружить с вашими собаками?» Договорились, что начнёт дружбу, когда мы все вместе выйдем погулять. Что, конечно, совсем не та дружба, ведь вороны там не будет.
*
Кстати о кусачих собаках: недавно видели того пса, что укусил меня месяц назад и пропал. За пару недель до этого он уже целился в Дружка и Н., но тогда у пса не сложилось. А мне пришлось делать три укола от бешенства. И потом ещё три — если бы с псом мы больше не встретились. И вот на днях он появился на том же месте, с теми же двумя пожилыми женщинами.
— Смотри, он не умер! — видимо, слишком громко сказала я. — Как хорошо, что он жив!
Женщины прекратили разговор и осмотрелись. Пёс в это время облаивал яблоню.
— Значит, он не точит зуб на нашу семью, — почему-то ответил Н.
Киношный хирург из Клиники имени Красного Креста, мне кажется, оценил бы уровень драматургии этого диалога, если бы мне полагались ещё уколы. Хорошо, что нам больше не надо встречаться
В начале недели дадим #слово_автору — Ире Данильянц, чей добрый и чуть-чуть хулиганский рассказ «Миша» опубликован во втором томе «Прочитано» 🐕
Смотрим кружок, а ниже читаем небольшую закулисную историю о работе над рассказом и сборником ⬇️
#том2
Что касается знакомых богов. Мимо нашего дома каждый день ходят три автобуса: на одном праздничными буквами написано Jesus, на втором - Shiva, на третьем — Krishna. Первый лихачит, второй еле тащится, третий имеет привычку останавливаться посреди дороги.
Однажды я ездила с Кришной. Автобус был забит до потолка. Впереди меня сидела черно-белая коза на поводке, позади - ребенок всю дорогу пытался зафиксировать букет у меня на голове, коза ждала, когда он его уронит, а я всю дорогу надеялась заглянуть за ширму и рассмотреть водителя (с).
Если об Индии, то, конечно, Ира Данильянц 😁
600Р.
Забыла рассказать, что «Дядю Сашу» старенького недавно опубликовали вот тут.
Это был какой-то давний, доковидный ещё год и недельная летняя киношкола фестиваля «Рудник» в Свияжске. На острове со мной жили сплошь настоящие кинематографисты и художницы с фильмами, наградами и оборудованием, у меня был телефон и ни единого предположения, как я среди них оказалась. Днём мы ездили в соседнюю деревню искать героев, а ночью монтировали.
Однажды в деревне я сказала кому-то, что из Иркутска. «Земляки! — ответил новый знакомый. — Я у вас как-то раз в тюрьме сидел». Потом я познакомилась с козой и проводила с ней много времени, но герой кино должен был быть человеком.
Однажды Марина Разбежкина на открытой лекции сказала, что учиться доку берёт всех, кроме поэтов. Одногруппник, который сидел в зале рядом со мной, прошептал: «Слава богу, я не поэт» и осенью поступил в Школу документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова.
Время шло, героя у меня не появлялось и Оля, одна из кураторок мастерской, сказала: «Ты видела дядю Сашу у кафе? Пойди, может, хоть с ним посиди, спроси что-нибудь». Оставшиеся три фестивальных дня я просидела на скамейке с дядей Сашей и его кошкой Машкой.
В последние дни киношколы на острове начался театральный фестиваль «Свияжск Артель». На театральной части острова постоянно аплодировали и хохотали. Киношники ходили по одному в своём обычном задумчивом состоянии и шутили, что театр — для экстравертов, а не для нас. Я старалась держаться поближе к козе и к дяде Саше теперь тоже.
Через несколько месяцев пересобрала своё так называемое кино в пьесу и отправила экстравертам.
Первыми просыпаются собаки, с тоской осматривают все поверхности и отмечают, что за ночь гости опять никуда не делись. Ближе к 10 утра оживают постояльцы дома отдыха и заводят обычный курортный смолток.
— Доброе утро.
— Здрасте.
— Погодка чудесная
— Как водичка?
— Напор сегодня неплох.
— Абрикосы дешёвые, а черешня подорожала.
— Дождь собирается.
— Ты вот со мной по утрам вообще не разговариваешь, — шёпотом говорит Н. — Даже «доброе утро» не говоришь и это так хорошо.
Рассказали гостям, что в обычное время в этом доме разговаривает только Афри, а остальные произносят примерно 12 слов в день, особенно если он рабочий. Гости смеялись, как будто это шутка.
*
Брат приехал как всегда худой, длинный, но голова в этот раз густо посыпана серебряным глиттером. На тёмных волосах седина всегда красиво. «Так не честно, — говорю. — Я на шесть лет старше и всё жду первого седого волоса, а ты уже вон». Молчит загадочно, кивает с видом: «А чего за эти 10 лет добилась ты?»
*
Ведём себя как достаточно всратые родственники и регулярно напоминаем племяннице — мрачному 12-летнему человеку — что она говорила и делала в глубоком детстве. Все выражения и словечки, которые используем до сих пор: «Камни, они существа тяжёлые», «Совсем захухлился», «Грустно, страшно, смешно» и многое другое. На днях читала вслух цитату из интервью Параджанова. Племянница в соседней комнате выхватила последние пять слов из цитаты и уточнила уставшим голосом: «Это тоже я сказала, когда мне было три года?»
*
В очередной раз приехали в Ереван и выбираем пирожки в переходе под вокзалом.
— Это что-то с мясом?
— Выглядит как женгялов хац, — говорю, — лепёшка с кучей разной зелени.
— А там что-то с мясом?
— Выглядит как ламаджо с овощами.
— Удивительно, — говорит брат.
— Вы в удивительное место попали, молодой человек, — подхватывает продавец пирожков
— Подскажите, а где выход к…
— К морю? Выход к морю там, молодой человек
*
Сотрудница метро заметила, что я неправильно положила деньги на транспортную карту, быстро поняла, что две поездки из трёх пропадут и решила спасти мои 300 драм — стала предлагать поездки с моей карты проходящим мимо людям, а я стояла рядом и не знала, куда себя деть. Обсудили войну, вторую войну, войну, которая началась и закончилась, войну, которая длится бесконечно, Байкал, Иркутск, Якутск и все городки близ Еревана, куда можно переехать из Гюмри с собаками. Поездки так и не пристроили. «Вы звоните, если что, когда приедете», — сказала сотрудница метро. Удивительно, как легко это происходит.
*
На бесконечном светофоре мятый мужчина с большой бородой, в ботинках без шнурков и со свёртком вещей — как если упаковать всю свою жизнь в простыню и обвязать верёвкой — просит добавить ему денег на что-то.
— А у меня нет налички, — говорю.
— А можете купить мне баночку тархуна или колы? — спрашивает.
— Могу.
Он показывает на павильон: «Тархун или кола, знаете. Но только в баночке. Там в холодильнике, а то жарко». Я делаю шаг в сторону павильона, до зелёного человека на светофоре остаётся пара секунд.
— Подождите, — говорит мужчина. — Ладно, вы просто идите через дорогу, а то вам потом опять тут стоять.
И уходит
А также дорогая казанская «Смена» написала сегодня: «Книга у нас!» — и прислала фотосет в родных интерьерах.
— Смотри, — говорю, — рядом ничего не лежит, поэтому она не выглядит как открытка.
— Ну, учитывая ваши цены на почтовые услуги, быть открыткой — её маркетинговое преимущество, — отвечает К.
Приходите, в общем, в «Смену», кто недалеко. Там хорошо и вон что лежит ✨
Расскажу про путешествие книжки с дикими гусями
Мои ожидания были такие: четыре книжки про Индию захотят четыре человека, которые застали всю эту индийскую историю лично. Три книжки про Индию купят подруги из соображений поддержки. Одну я передам маме через сестру. Мама спросит: «А чего такая маленькая, тонкая и старая книжка?» Потом скажет, что тёте Тане и тёте Лене с дачи тоже надо. Итого — 10.
Такими мои ожидания были до тех пор, пока у меня не спросили в личке, как доставить книжку в Вену, в Барселону, в Мюнхен, в Берлин, на Кипр и разные другие места. Пришлось завести гугл-таблицу, а это серьёзно. Столбик "как доставить" в ней пока пустой за исключением тех случаев, где можно дойти пешком до Еревана.
Как мы помним, Почта Армении, а может быть, и всего мира, держится на тётушке, которая ест мороженое на скамейке под яблоней возле отделения 3109 через дорогу и раз в пару недель звонит мне насчёт открыток. Надеюсь, тётушка и в этот раз не подведёт.
Тем временем @NesGoldstein присылает разные истории и картинки о приключениях пока всё ещё не существующей книжки. Сегодня вот была фотография кучи маленьких пустых коробочек, в которых книжка поедет в Москву, Петербург, Новосибирск, Казань, Первоуральск и конечно же, Урюпинск.
Дальше — независимые книжные. Удивительное дело, но скоро книжка будет продаваться тут:
☀️ «Циолковский» в Москве
☀️ «Смена» в Казани
☀️ GalaxyBook в Батуми
☀️ «Буквально» в Екатеринбурге
☀️ «Никто не спит» в Тюмени
☀️ «Закладка» в Брянске
☀️ «В порядке» в Ростове-на-Дону
Похоже на то, что ещё где-то будет, потом расскажу.
Недавно К. спрашивает: «А почему ты второй пост про предзаказ не напишешь, люди же забывают, даже если хотели книжку». А я говорю, мол, захожу в ленту, читаю немного и кажется, что я как та блогерка в инсте, которая продаёт успокоительные патчи под глаза во время апокалипсиса. А К. говорит: «Ну, вообще такие патчи всем нужны»
В общем, если и вам нужны такие патчи, то предзаказ тут и заканчивается послезавтра.
* Спасибо Гале за гусей ⬆️И всем причастным тоже спасибо. Которую неделю живу, как будто у меня день рождения
Важные вопросы, на которые я успела найти ответы этой весной:
1. Тонкие буквы на обложке или толстые? Толстые или тонкие. Картинка маленькая или во весь рост. Серое или чёрное. Затереть или оставить штрихи. Л. проголосовала за второй вариант. Аня написала «1». Галя хотела больше воздуха. К. написала: «Надо что-то выбрать?» Однажды появился третий вариант. Галя сказала: «Хорошо!» Я ответила: «очень плохо» и решила распечатать всё в киоске с принтером у вокзала. «Ты можешь нажать кнопку "посмотреть оригинальный размер" и сравнить», — предложил кто-то из этих святых и терпеливых людей. Нет, я распечатаю и покажу дяденьке из киоска с принтером, а не всем вам.
2. Буква ё
3. Двойные пробелы
4. Невидимая линия
5. Кому это всё надо
Дальше появилась коллега, которая оказалась подписана на этот канал, и говорит: «А когда твоя книжка про Индию выйдет?» А я не сказать, что ожидаю таких вопросов в зуме посреди вторника, да и кто такое спрашивает по нынешним-то временам даже неловко как-то.
И я отвечаю:
— Ой, да это не то чтобы даже книжка — так, зарисовки старые. И не то чтобы даже про Индию.
— И не то чтобы даже выйдет.
— Очень даже выйдет, — говорю.
А коллега: «Ты только не забудь нам рассказать, когда твоя некнижка не про Индию очень даже выйдет».
Рассказываю: очень даже выйдет! Предзаказ — до 10 мая. Страница про книжку — ТУТ.
Нес сказала: «Вам, Ира, лучше знать, что на этой странице написать». Это прибавило нам примерно месяц сомнений. Хорошо, что у меня есть прекрасные рисунки Гали, которыми можно украсить, дополнить и заменить все страницы на свете.
Хорошо, что есть Наташа, которая: «А не хочешь сократить список животных и добавить про автора?» Хорошо, что есть Леночка, с которой можно обсудить опасения, что текст десятилетней давности плоховато состарился. Хорошо, что есть дорогой наш человек, с которым можно за тридцать секунд разосраться из-за красоты несуществующей линии. Хорошо, что есть Женя, который — раз-раз — и всё хорошо.
Больше всего мне нравится, как консервируется время и соединяются люди. Как что-то сто десять лет лежит на гугл-диске и вдруг превращается в верстку — обложку — иллюстрации. Несмотря на то, что Галя в Батуми, Нес в Иркутске, Индия — в позапрошлой жизни, мир в огне. Это значит, моя давняя теория о том, что он (мир) состоит из историй и прозрачных, едва уловимых связей, остаётся в силе.
Про предзаказ книжки и доставку по России можно написать @NesGoldstein (хорошо, что она есть, а то кто бы это всё затеял вообще) Спрашивать про другие страны можно у меня @puchokukropa
Галя показывает новые рисунки для несуществующей будущей прошлой книжки про Индию 🤍
А у меня есть история про запрещённые слова. Начнём издалека. Году в 2011 мы как-то вдруг уехали в Индию и довольно долго работали в киношной массовке и на праздниках. Не то, чтоб всё это планировалось и воспринималось всерьёз, но с тех пор примерно каждые полгода (последний раз был в декабре) кто-нибудь незнакомый просит меня поделиться контактами болливудских агентов или рассказать, сколько там на съёмках доплачивают девушкам за купальник. Удивительное дело.
Я многое из того времени записывала (тогда был Батенька, а также жж). Записанное пригождалось, но в основном 10 лет лежало на гугл-диске. Недавно индийские истории возникли опять, пережили экзистенциальный период «кому всё это надо, особенно сейчас» и отправились к редактору. От редактора они вернулись с пометками и комментариями: где добавить примечание — что такое «лунги», а где поменять формулировки, чтобы определение слова «хиджра» не оказалось «пропагандой».
В тексте было выделено несколько запрещённых и нежелательных слов, которые следует убрать или заменить. Слова такие: «фейсбук», «вацап», «футболка с коноплёй», «бляди».
Расскажу, как каждое запрещённое и нежелательное слово оказалось в тексте.
Фейсбук — это потому что во время съёмок местные актёры всегда шли добавлять девушек из массовки в запрещённой на территории РФ сети.
Вацап — это потому что однажды у нас была большая съёмка на стадионе. Коровы, гуси, 800 человек массовки — обычный будний день. Нами руководил нетипичный для такой работы менеджер. Он был очень застенчивым, не говорил по-английски, постоянно попадал в дурацкие ситуации и добавлял в окружающий хаос немало безумия. За неделю все так его полюбили, что создали в запрещённой на территории РФ организации чат-профсоюз его имени.
Футболку с наркотическим веществом и психотропным средством носил друг наш Витя в комплекте с какими-то невероятными колготками и шортами. Почти уверена, что Витя всё ещё в Индии и не изменяет своему стилю. Не хочется его расстраивать, но теперь на футболке должно расти что-то другое.
И наконец, бляди. Однажды мы с двумя напарницами играли, как это часто бывало, безымянных девушек главных героев: ездили с ними на байках, томно прогуливались по пляжу, сидели на камешке. А потом помощник режиссёра сообщил, что мы едем в отель снимать постельную сцену. Это был сюрприз, разъярённые девушки кому-то звонили и кричали в трубку, что не собираются изображать тут блядей.
Короче говоря, после правок в 2026 году стало очевидно, что из всех запрещённых, нежелательных, требующих наклейки и маркировки слов, которые попадаются в этом маленьком-маленьком тексте для маленькой-маленькой книжки в маленьком-маленьком издательстве, менее всего пострадают бляди
⭐️ Сейчас буду бессовестно хвастаться-радоваться!
Если штрихами, то было так.
Я говорю Ире — вот, вернулась недавно из отпуска, были в Гоа, очень понравилось и всё такое. А Ира говорит, что как здорово и что она там жила несколько лет, а сейчас как раз собралась издавать книжку со своими индийскими заметками. А я отвечаю в таком духе, что ооо ааа ыыыы, дай-дай-дай проиллюстрировать!
Ну а дальше то-сё, пятое-десятое, слово за слово — и вот тексты прочитаны, и это прямо восторг-восторг, и вот прямо сейчас вовсю рисуются картинки.
Страшно благодарна Ире за доверие и очень жду, когда книжка выйдет в печать (а это должно быть совсем скоро уже!) 💚
Ух!
В декабре у нас треснуло окно — не выдержало низких температур и попыталось сбежать из рамы. Я сфотографировала его внутри и снаружи дома и стала рассылать подругам.
— Очень красиво! — сказали подруги.
— Похоже на крылья птицы.
— Так художественно!
— Выглядит как рисунок.
Мы пару недель поволновались, что придётся платить за окно. Или мучительно доказывать, что разбили не мы. Или что Лусине, хозяйка, пришлёт мастера, ремонт снова растянется на три месяца и превратится в ежевечерний шашлык в саду. После Нового года отправили ей те картинки, что я рассылала подругам.
— Спасибо, что поделились! — ответила Лусине.
Больше ничего не произошло.
*
Также из приключений, связанных с погодой, которых не случалось со мной до этого:
Не смогли выйти из дома, потому что ворота занесло снегом, а лопаты нет.
Не смогли открыть дверь, потому что замёрз замок, поливали кипятком.
Приняли решение купить стремянку, потому что несмотря на морозы, плесень отлично чувствует себя под четырёхметровыми потолками.
Из странных покупок также был градусник для измерения температуры в комнатах. Теперь знаем наверняка, где 14.1 (свежо), а где 17.4 (жара!)
Стоит отметить, что окно — с трещинами или без — почему-то никак не влияет на климат. Видимо, и правда разбилось для красоты.
*
Раз в пару недель звонит тётушка с почты, зовёт забрать открытки. Без её звонка ничего не работает: открытки теряются, письма не доходят, посылки застревают в Тбилиси. За это время тётушка с почты так хорошо встроилась в нашу жизнь, что отправительницы открыток посвящают их ей. Не целые, но тётушке с почты всегда достаётся пара фраз. При этом я до сих пор не знаю, как её зовут, а спросить кажется мне нахальным нарушением границ.
Она моё имя, конечно, знает. Той весной звала меня Нелли, как прошлую жительницу нашего дома. Потом стала звать Инной — вероятно, потому что это было похоже на Нелли и Ирину одновременно. А вчера вдруг сказала: «Ира, дорогая, приходите за открыткой». Шла после работы и всё думала: Как она догадалась? Это так необычно, ведь мы не знакомы, а она знает, что коротким именем мне больше нравится. На почте её уже не было. Сотрудница за стойкой сказала: «Ира? Вам где-то была открытка». Из комнаты сбоку вышла её коллега со стопкой конвертов, нашла мой и говорит: «Учтите, Ира, по четвергам работаем до пяти». В общем, интрига с именем держалась до самого дома, пока до меня не дошло, что все трое прочли Ira на конверте.
*
По работе смотрю видеоанкеты детей из детских домов (узнала, что так говорить неправильно, правильно — «из сиротских учреждений»). Смотрела, как живут дети в посёлке Залари Иркутской области — мы с братом туда ездили году, наверное, в 1996-м, к маминой подруге тёте Ларисе на лето. Слушала, как одна девочка — Света из Приморского края — рассказывает: «Со мной раньше никто не дружил, а тут у меня появились друзья». На днях другая девочка — Алиса — завершая свой рассказ о том, что такое дружба, сказала: «В общем, это когда ты такой просторный человек, который полон любви»
В июне долго было +10 и град через день. Люди ходили в шортах и футболках, в широких шляпах и платьях из воздуха. В декабре стало -10 (пока только ночью). Люди продолжают ходить в футболках. Короткие яркие куртки всегда расстёгнуты, их надувает ветер. Я в такой в 7 классе ходила на физру, мода возвращается.
Я возвращаюсь из магазина: пуховик, шапка, капюшон, другой капюшон, перчатки, три метра шарфа до глаз, наушники. Люди всегда смотрят на это очень внимательно. Недавно говорю: «Знакомые собаки стали странно себя вести— как будто больше не узнают». Н. говорит: «Ты вообще себя видела?» Мне и самой, знаете, странно ходить в такой большой одежде — как в детстве, когда в школу от конечной до конечной в «пятёрке» едешь и ноги в ботинках не чувствуешь. Но и трястись круглые сутки тоже не нравится.
А на днях кассирша в супермаркете, с которой мы помимо моей воли дружим с самой весны, очень хорошо сформулировала всё, что касается моего внешнего вида. За эти 9 месяцев я успела посмотреть её любимых блогеров, покопаться у неё в телефоне, настроить что-то в телеграме, перевести переписку с кем-то в тиндере, получить несколько консультаций про армянский язык, обсудить количество белка в шпинате, местный рынок, сериалы и вкус водорослей.
В тот день она была погружена в себя. Молча пробила что там у меня было, покрутила в руках пачку масла, потом как будто проснулась, медленно оглядела меня с ног до головы и говорит так задумчиво: «Уже зима?»
«У меня и перчатки есть», — говорю. «А я прямо так и хожу», — отошла от кассы и покрутилась в своём розовом облаке. «Не знаю, — говорю, — чего все вокруг голые ходят, мне давно холодно». А сама думаю: «Грубо как-то получилось». А она как заржёт на весь магазин. Вот ты, говорит, всегда смешная. Хотя смешная всегда не я, а она.
В новогоднюю ночь обещают снег. Н. говорит надо встречать его (и год, и снег) в саду и ничего, что минус сто и во дворе все лампы перегорели, вода замёрзла и стулья потрескались. Принесём огоньки из комнаты, намотаем на яблоню, будет свет.
Как ни выйдешь теперь из дома — всегда как будто каникулы, всё не по-настоящему и времени бесконечность
На той неделе от работы меня отвлёк звук бьющихся о крышу камешков. Подумала — очередной град, оказались грецкие орехи. Дул ветер, и они летели с высоты того огромного старого дерева, которое половиной умерло, а другой половиной живее всех.
В субботу пошли собирать. Собрали кастрюлю, маленький таз, большой таз. Достали из сарая казан, оставшийся от прошлых жильцов — орехи всё не кончались. Нашли огромное оцинкованное корыто (читала о таком в «Подстрочнике», в той части, где Лунгина описывает быт начала 50-х). Неделю корыто грецких орехов стояло под столом в кухне. Подарили соседям, другим соседям, часть передали хозяйке дома. «Что-то урожая стало маловато», — забеспокоился Н. когда уровень орехов в корыте снизился на сантиметр.
Вчера была гроза и с дерева попадали остатки — раза в два больше, чем мы собрали неделю назад. Лежат ровным слоем, сливаются с листьями. В перерывах между созвонами надеваю батумские резиновые боты и собираю. Хожу осторожно, чтобы не раздавить.
В детстве бабушкины сёстры присылали нам в Иркутск из Бухары и Ташкента фанерные ящики с сургучной печатью, набитые грецкими орехами.
Что с ними делать в таких количествах, как и где хранить, не знаю. Только если рассылать по миру.
*
Гуглила, как варить яблочное варенье. Рецепт «простого джема для начинающих» начинался фразой «сварите сироп» и заканчивался через сутки. Предлагалось не торопиться и спустя 24-36 часов «выварить засахаренные яблоки до прозрачности». Получался достаточно неплохой способ остановить время: сидеть в столетнем доме посреди октября и ждать, когда остынут яблоки.
Мы коротко это обсудили, решили, всё, что не съедим сырым, пусть останется на земле. Они так красиво лежат, потом гниют, земля становится лучше и через год вырастают новые яблоки. Тоже достаточно простой и неторопливый рецепт.
Не знаю, что произошло после этого, но в субботу я вышла на кухню, а там Н. варит варенье. Говорит, сходи в магазин. Так я купила свои первые в жизни пять килограммов сахара и пять контейнеров. Теперь у нас есть литров 20 тёртых яблок, сваренных с сахаром. Что с ними делать в таких количествах, где и как хранить, не знаю. Только если рассылать по миру.
*
Собаки оделись в зимнее, вороны совсем обнаглели — летают прямо у них над головами. Соседи тоже ведут себя неосмотрительно: в ту субботу соседка сбивала палкой груши со своих деревьев. У Дружка чуть удар не случился. Загнали всех домой, извинились за орущих псов, получили в подарок мешок груш. Собрали ответный мешок орехов. Вокруг дома поспел виноград. Дорогому нашему человеку он всё лето не нравился: мелкий, кислый, какой-то не такой. Как будто сам факт, что виноград существует, а мы почему-то рядом с ним живём — не чистая магия. На днях было семь месяцев, кстати, а мне всё так же странно. Как бы не обнаружить себя завтра за производством вина или изюма
На днях сижу после работы, дослушиваю книжку про сад. Скамейка стоит в самом углу и в конце улицы — не сразу заметишь. Мимо ходят дети с сахарной ватой и собаки-грустные валенки. В центре города они особенно большие и пушистые. Неудобно быть большим и пушистым, если живёшь на улице — быстро превращаешься в валенок. Через дорогу человек в костюме клоуна продаёт криповых кукол и воздушные шарики. Уже темно, но ещё не холодно. Подходит парень в футболке с большим словом HUGO на груди и начинает со мной разговаривать.
Уровень усталости легко вычисляется в такие моменты.
Я чувствую, как зубы ноют от раздражения.
Я думаю: «Что-то предложить продать рассказать познакомиться. Сколько можно почему нельзя выбрать кого-то другого почему нельзя было никуда не ходить просто лечь спать. Все слишком громкие тихие быстрые медленные гостеприимные милые слишком жуют яблоко слишком нелогично двигаются близко стоят в очереди пишут в рабочие чаты по субботам звонят без предупреждения подходят когда вздумается книжку придётся на паузу ставить кнопка не сработает пятнадцать минут искать где остановилась просто уйди».
Я снимаю наушники. «Здравствуйте», — говорит парень. «Здравствуйте», — говорю я и готовлю свою обычную фразу: «Спасибо вам большое, мне ничего не нужно и я ничего не хочу».
«Вы знаете, — говорит парень. — Эта скамейка покрашена, там лак коричневый, прилипнете». Я с хрустом вскакиваю со скамейки и говорю «блин» (на самом деле этот вопль слышала вся улица Абовяна). «Уже прилипли», — говорит парень и улыбается так, будто ему тоже обидно за мои штаны за сто рублей из казанского секонда на Колхозном рынке, и ему очень жаль, что не подошёл раньше.
«Растворителем можно, — говорит парень. — Мы тут тоже уже посидели». Он начинает медленно идти и крутиться как на подиуме, чтобы продемонстрировать мне все коричневые полосы и прилипшие деревяшки на синих джинсах сзади. Говорит «до свидания» и возвращается к своей компании. Я отвечаю: «Спасибо вам большое», — и иду домой.
До отпуска три дня. Планирую спать, сидеть на всех скамейках и поискать растворитель.
странная история про открытки
В понедельник решила сходить на Главпочтамт. В чате писали, там никогда нет очередей, так что всё получится быстро. Быстро — это самое важное, потому что понедельник — тяжёлый день, вторник — тяжёлый день, среды лучше бы вообще не было, четверг, пятница понятно, а по выходным почта не работает.
Прихожу, сотрудница почты говорит: «Это же у вас письма». Я говорю: «Это открытки в конвертах». «Открытки в конвертах, — говорит. — Это письма». «Ну ладно, — говорю. — Давайте отправлю письма». «А вы уверены, — вдруг спрашивает сотрудница почты, — что вам это надо?»
И я понимаю, что это опять происходит. Давно надо привыкнуть к этим трещинам в реальности, в которых невозможно сделать что-то быстро, сразу и автоматически, не погружаясь, так сказать, во всю странноту мира. Не снимать наушники, ни с кем не разговаривать, никуда не заходить, ничего не трогать — исключено. Вышла из дома — всё, живи теперь.
Соседка сразу скажет: «Пойдём, я тебе вишню покажу». Кассирша в супермаркете скажет: «Я на одну девушку в инсте подписана, всё время кажется, что это вы, показать?» Идёшь в музей — попадаешь на банкет. Заходишь в какую-нибудь особенно красивую парадную в центре (часто так делаю), слышишь: «Хотите чаю?»
— Вы уверены, что вам это надо? — спрашивает сотрудница почты.
— В каком смысле? — говорю.
— Давайте их вытащим, — она начинает вскрывать конверты канцелярским ножом.
— Не надо, — говорю. — Там уже негде писать адрес, некуда клеить марки, да и на некоторых открытках написано «отправлять только в конверте».
— Это на каких?
— На старых.
— Старых?
— Ну как из наборов, знаете.
— Такие ещё бывают?
— Я в музее купила.
— В каком?
— Галерее сестёр Асламазян.
— Хороший музей.
— Угу.
— Там их фотография?
— Картина Ерануи Асламазян «Три возраста».
— Автопортрет.
— Угу. Мне всё время кажется, что там один возраст, только причёска и взгляд разные.
— Понятно.
Сотрудница почты начинает взвешивать конверты. Потом я дописываю что-то, оказывается, что не на том языке. Она заклеивает, я пишу поверх, пытаюсь вспомнить свой номер телефона, диктую, ищу кошелёк.
И она такая: «225 тысяч драм, — делает драматическую паузу. — За одну» . «В каком смысле?» — снова говорю я. (225 000 драм — это примерно 600 долларов)
— Вот я и удивилась,— отвечает сотрудница почты. — Дались тебе эти письма.
— Подождите, — говорю, — может, 20 тысяч, или скорее две тысячи.
— Двести.
— Так не бывает.
— Всё бывает.
Сотрудница почты зовёт коллег, они начинают искать варианты: бандероль, простое письмо, самое простое письмо, письмо без гарантии доставки.
«У неё там картина из музея», — говорит сотрудница почты таким тоном, будто речь о подлиннике. Потом они ведут меня к стеллажу с обычными почтовыми открытками и говорят: «Если хочешь, как в музее, то есть винтажные», — и показывают чёрно-белые с видами старого Гюмри. И говорят, что доставка всего 400 драм, а картину из музея потом сама в Берлин отвезёшь. А я думаю, что так и в Берлин можно случайно попасть, и говорю, что мне надо подумать и надо бежать. Потому что сегодня понедельник, и прошло уже три дня, по-моему, но я обязательно вернусь, спасибо. А очередей на Главпочтамте и правда нет, то есть там вообще никого не было, кроме меня и этих женщин, так что я всё еще не уверена, что эта почта существует на самом деле
шок-контент (и продающий одновременно) в виде кружочка в нашем канале. Это благодаря «Прочитано» у меня интересное лето, и то негде, то некому, то неловко рассказать.
Сначала я побывала в зуме и батумском Galaxy Book на вот такееном экране, вся усыпанная звёздами (серебряный глиттер всё равно не видно, надо было брать синий), читала вслух, слушала @n_prokonina и других классных людей, говорила что-то тоже и передавала привет тамошнему коту Пирату.
Потом мне привезли книжку (привет, Галя!), прямо вот из Батуми принесли в ореховые сады. Говорят, с тебя кружочек. Я записывала его семь раз и делала всё возможное, чтобы собаки не орали, чтобы ветер не перебивал, солнце не било в глаза и поменьше говорить «эээ». Первый вариант самый удачный.
А собаки удивились, конечно: мало того, что днём вышла из дома, ещё и разговаривает.
Короче, спасибо всем причастным за весь этот движ 💙
Недавно попалась на глаза усталому уличному псу. Пёс лежал в углу стадиона, махал хвостом, проводил меня взглядом и отвернулся. Потом его планы относительно меня резко изменились. Он пересёк стадион, догнал меня на перекрёстке и цапнул за задницу.
— Это ваш знакомый? — спрашивал следующим утром хирург в Клинике имени Красного Креста, киношный старик с широкими плечами и белыми волосами. — А как он выглядел? А он не умер? Вы должны наблюдать 10 дней, чтобы он не умер.
— А почему он вас укусил? — спрашивала помощница хирурга.
— Может, плохой день, — говорила я. — Может, ему не понравилась моя юбка, рюкзак или наушники.
— Вы ещё и в наушниках были! Испугались, наверное?
— Нет, но моя внутренняя Белоснежка пострадала. Меня никто никогда не кусает. У меня со зверями взаимопонимание. Получше, чем с людьми, знаете.
— Вот и у него тоже! — заржал хирург, вырвал из тетради в линейку двойной листочек и написал на нём направление на первый укол от бешенства.
*
Л. принимала участие в чём-то театральном и теперь описывала то ли эскиз спектакля, то ли репетицию. В ответ я рассказывала про местный драмтеатр, а дальше, без всякого логического перехода, как ездила на второй укол от бешенства.
— А потом, — говорю. — Он осмотрел синяк, попросил о чем-то помощницу, она сходила за пузырьком, и они залили мне зелёнкой полноги. Так сильно, что я до сих пор оставляю везде зелёные отпечатки.
— Как интересно! — ответила Л. — Это в рамках какого-то перформанса?
*
В день третьего укола в клинику привезли вакцины от столбняка, и тётушка в процедурном кабинете порадовалась, что сейчас поставит мне сразу всё: в правое плечо — бешенство, в левое — столбняк. Потом я вышла на крыльцо и долго ждала такси, долго слушала водителя, почему номера на его машине не совпадают с теми, что были указаны, и машина тоже не совпадает. Он сличал себя с аватаркой в приложении и просил не ставить ему мало звёзд. И мы поехали мимо вчерашних букетов — по утрам цветочные лавочники выставляют подвядшие цветы в специальные вазы вдоль улиц, наверно, для красоты. Мимо балконов со всеми этими пододеяльникам-парусами, мимо гостиницы «Арлекино» на Площади Азнавура и мимо тётушек в больших панамах. Свет был такой прозрачный, ещё не жарко. И всё это и правда было похоже на перформанс, репетицию или эскиз чего-то хорошего
