162770
Vladimir Pastukhov’s Public Channel Honorary Senior Research Fellow (UCL)
Дмитрий Еловский под занавес сегодняшнего выпуска ЧКП спросил меня про мое отношение к тому, что Андрей Ланьков опубликовался в каком-то журнале, редактурой которого занимаются Сергей Караганов и Федор Лукьянов. Я в ответ вспомнил о судьбе несчастного Александра Бутягина, арестованного в Польше за то, что занимался археологическими раскопками в Крыму. На мой взгляд, это связанные случаи.
Я бы мог поставить точку на том, что Андрей Ланьков мой товарищ, которого я считаю гениальным историком, и он может делать все, что не аморально, не противозаконно и не ведет к ожирению (Оскар Уайльд). Да и к Караганову с Лукьяновым я отношусь по-разному. Первый когда-то был неплохим организатором науки, но не уловил момента, когда надо сокращать аудиторию до собственных внуков (при их информированном согласии на это). Второй – талантливый консервативный публицист, который выбрал негодное средство в лице путинской власти как инструмент для реализации своих националистических фантазий.
Но прежде, чем сделать следующий шаг, хочу напомнить пару прецедентных историй. Первая - о герое романа Даниила Гранина «Зубр» академике Тимофееве-Ресовском. Не вникая в детали, упомяну лишь, что всю ВОВ этот выдающийся биофизик провел в немецкой лаборатории под Берлином, где занимался своими исследованиями. После войны был интернирован в России, провел какое-то время в шарашках, потом преподавал и занимался исследованиями, имевшими фундаментальное значение для развития советского ВПК. Вторая – о Петре Лещенко, которого так блестяще сыграл Константин Хабенский в кино. Петр Лещенко прибыл в оккупированную Одессу в обозе румынско-немецких войск и пел в Одесском оперном театре все время, пока город оставался под контролем нацистов. Когда-то, заинтересовавшись темой, я перечитал все рецензии, выходившие в одесских газетах во время оккупации (да, увы и ах, но жизнь, причем весьма причудливая, там продолжалась). По итогу, как видим, один стал героем книг, другой – героем фильмов. С творческими людьми вообще все очень сложно в этой жизни, их трудно засунуть в любой шаблон, в том числе – в шаблон войны.
Теперь по сути проблемы. Как только сопротивление агрессору переходит в фазу «все те, кто не с нами, против нас», грань между агрессором и жертвой начинает стираться, потому что жертва переходит в контрнаступление и сама превращается в агрессора по отношению к людям, которые виноваты лишь в том, что в сложных условиях войн и революций хотят сохранить свой обычный образ жизни и не становятся пассионариями. Эти люди игнорируют многочисленные разделительные линии, нарисованные историей помимо их воли, пытаются прошмыгнуть у нее между струй, чтобы дописать статью, дораскопать урочище, то есть - просто жить обычной жизнью в необычных условиях. Попытка преследовать всех этих людей является очевидным проявлением паранойи войны.
И если претензии к Ланькову – это своего рода «козьи потягушки», которые Андрей, я думаю, даже не заметит в своем замке из «слоновой кости» в далеком Сеуле, то история с Бутягиным – это, как сказал Антуан де ла Мерт, больше, чем преступление, это – ошибка европейских политиков, которые свою неспособность что-либо сделать по-настоящему с источником проблем (Путиным со товарищи) пытаются компенсировать дешевым пиаром на преследовании тех, кто пытается игнорировать войну.
Дело Бутягина – позорное. И для украинского руководства, его затеявшего, и еще больше - для польского правосудия, пошедшего у него на поводу, которое должно было пресечь эту глупость в корне и не дать ей развиться в юридический скандал (кстати, без каких-либо судебных перспектив, на мой профессиональный взгляд). Увы и ах, но СОГЛАШАТЕЛЬСТВО не является преступлением. И если бы мы начали карать всех соглашателей за злодейства, совершаемые преступными режимами, Европа стала бы пустыней. А тот, кто считает себя святым, пусть первым кинет в меня камень…
Люди никак не могут понять, почему Трамп НЕ обижается на то, что Путин предоставляет разведданные Ирану? Потому что это нормальные и даже честные по-своему отношения между большими бандитами - «крёстными отцами» современной геополитики. Тут все симметрично: США предоставляет разведданные Украине, а Путин – Ирану. По понятиям – 1:1. Все норм, никто не в обиде. У Путина перед Трампом отмазка простая: Брат (большой), ты кинешь Зеленского (перестанешь передавать разведданные), я – кину Пезешкиана. Пока Трампу выгоднее продолжать предоставлять разведданные Украине, поскольку помощь русских Ирану его не так сильно волнует, чтобы торговаться по этому поводу – что буквально дословно и было сказано. Просто вне контекста никто не понял.
Читать полностью…
Похоже, на смену двадцатилетнему правлению сменявших друг друга западных лидеров, «модусом операнди» которых было НЕРЕШЕНИЕ проблем, виртуозно откладывавшихся в самый дальний ящик геополитического стола и там успешно превших, издавая весьма специфический запах матерого французского сыра, в Вашингтоне к власти пришла администрация, которая имеет намерение одним махом ПОРЕШАТЬ все накопившиеся проблемы сразу. Нет ничего удивительного, что такой резкий переход от сладкого итальянского «ничегонеделанья» к имитации бурной деятельности вызвал мощнейший сейсмический толчок, до основания «уконтрапупивший» всю мировую атмосферу.
В связи с этим я вспомнил, как отвечал недавно замечательному израильскому журналисту на «детские вопросы». Теперь вот у меня самого возникло много «детских вопросов», на которые хотелось бы услышать от кого-нибудь взрослый ответ. Я, конечно, не эксперт ни в одной из сфер, прямо соприкасающихся с актуальной тематикой новой войны на Ближнем Востоке, но я внимательный наблюдатель, привыкший улавливать сюжеты, не вписывающиеся в наши устоявшиеся представления о «правильном»:
1. Мы все верим в могущество США, но есть ли у Трампа «план Б»? Что будет, если иранцы окажутся немножко похожи на украинцев и русских одновременно? То есть будут нести адские потери от бомбардировок, терять огромное количество людей и наблюдать, как разрушается экономическая инфраструктура, но при этом продолжать воевать тем, что осталось под рукой, и не восставать против «ненавистного режима»?
В этом случае война примет затяжной характер, и ее либо надо будет заканчивать наземной операцией, что в преддверии выборов для Трампа малоприемлемо, либо искать компромисс, который очень трудно будет продать внутри страны как победу и безусловную капитуляцию режима аятолл.
2. Мы все верим в то, что справедливость и закон на стороне Европы, которая хочет воспользоваться ресурсом Америки, чтобы разрешить в свою пользу вековой спор с Россией о размежевании лимитрофа. Но есть ли у Европы «план Б» на тот случай, если Америка не шутит и собирается пожертвовать интересами Европы, чтобы разрешить свой собственный спор с Китаем о размежевании планеты Земля, для чего ей принципиально важно отсечь Китай от доступа к энергетическим ресурсам стран Залива? То есть что будет делать Европа, если Трамп удержится у власти и сможет проводить свой курс без ограничений и после довыборов в Конгресс и Сенат осенью текущего года?
В этом случае «дух Анкориджа», который сегодня витает над Европой как призрак коммунизма, окончательно перестанет быть абстракцией, а станет понятийной дорожной картой для нового политического класса резко поправевшей Европы.
3. Если не все, то многие верят в Божественное провидение и в то, что нам предстоит жить в наилучшем из миров, но есть ли у человечества «план Б», если попытка создать «мир, основанный на правилах», окажется очередной утопией вроде «города Солнца» Кампанеллы? Готовы ли мы к тому, что нам нужна совершенно новая версия Потсдамского мира, который был основан отнюдь не на правилах, а на понятиях, силе и сговоре между победителями в самой страшной войне в истории человечества?
Вышли в прямой эфир (первый для канала) вдвоем перед одной камерой (первый раз за три года) из Бахрейна с видом на горящую американскую базу за спиной. Если вы не придете посмотреть и пролайкать такой эксклюзив, то я не знаю, чем вас еще порадовать.
Фото из окна номера прилагается. Ссылка на эфир ниже:
https://youtube.com/live/3jvN8Dwjf9I
Обращение Трампа к Конгрессу было странным смешением двух стилистик – большого стиля от Лени Рифеншталь и «няшного» стиля от создателей «Малыша и Карлсона». Во мне проснулись, казалось бы, навсегда покинувшие меня эмоции, когда овации обезумевшего Дворца съездов, заходившегося в падучей от аплодисментов, пугали меня больше, чем немощь впадавшего в маразм Брежнева. Короля всегда играет свита и, судя по увиденному, свита в США подобралась сейчас один в один. При этом никакой связи с реальностью, только «большие идеи». Но вчерашние. Но очень большие…
Читать полностью…
Все-таки как хорошо быть экс-премьер-министром (а еще лучше экс-экс-премьер-министром) по сравнению с тем, чтобы быть просто действующим премьер-министром.
Замечательная цитата из свежего Бориса Джонсона (цитирую по статье на сайте Русской службы BBC):
«Я не вижу никаких логических причин, по которым мы не должны отправить туда мирные сухопутные войска, чтобы показать нашу поддержку, нашу конституционную поддержку свободной, независимой Украины. Это политический вопрос».
Помимо того, что «мирные сухопутные войска» – это шедеврально, хотел бы заметить, что не вижу «никаких логических причин», которые бы могли объяснить, почему Борис Джонсон в бытность премьер-министром сам не отправил в Украину эти самые «мирные сухопутные войска». Ведь тогда в переломный момент войны, пока она еще не стала позиционной, такое выражение поддержки свободной и независимой Украины было бы гораздо более уместным и своевременным.
Возможно, это связано с тем, что давать интервью намного проще, чем давать ответы на политические вопросы в режиме живого времени, когда ответственность за принятые решения не на кого переложить?
Выскажу догадку, что Джонсон не послал британские «мирные сухопутные войска» в Украину потому, что опасался, что русские неправильно расценят этот сугубо политический жест доброй воли и станут рассматривать «мирные войска» как просто «войска» и как легитимную цель для нанесения удара.
В таком случае вслед за одним решением пришлось бы сразу принимать другое – о нанесении ответного удара по русским и посылки с этой целью в Украину уже не «мирных», а вполне себе «нормальных» войск, то есть – о вступлении в войну с ядерной державой на стороне Украины.
Это было бы действительно серьезным поступком, который действительно мог предотвратить на начальном этапе войны ее эскалацию. Правда, был небольшой риск, что он привел бы к полномасштабной третьей мировой войне. Но, собственно, для того и дана действуюшему премьер-министру власть, чтобы он брал риски таких политических решений на себя.
Есть такая русская идиома «сказав “А” – говори “Б”». Уверен, что нечто подобное есть и в английском языке. Нельзя быть чуть-чуть беременным, а также чуть-чуть воевать. «Мирные сухопутные войска» – это не про алогизмы, а про честность.
Если Борис Джонсон предлагает Великобритании вступить в войну на стороне Украины – это по-настоящему смелое политическое высказывание, достойное Черчилля. Мне очень интересно посмотреть на реакцию британского общества на такое заявление.
А если Борис Джонсон предлагает поиграть немного со словом «мирный», создав лингвистический оксюморон со словом «войска», то это всего лишь медийное высказывание, которое может себе позволить только человек, который заранее знает, что не будет нести за это высказывание никакой политической ответственности.
Это было непросто. Преодолевая физиологическое отвращение, я заставил себя прочесть большую часть репортажа-расследования на «Свободе» (но это совместный расследовательский проект многих медиа) о частной переписке русского генерала, который слал жене фото отрезанных ушей украинских пленных и обменивался с другими генералами видео с пытками распятых мышат, у которых то ли пьяные, то ли рехнувшиеся окончательно наследники Суворова и Кутузова спрашивают, где Зеленский. Даже написать это предложение непросто – тошнит. Но писать и тем более читать надо - для того, чтобы понять, почему так тяжело дается мир.
Лично я ни подтвердить, ни опровергнуть достоверность этих материалов не в состоянии (как и тысячи читателей). Но журналистская работа проделана качественно, и написанное скорее вызывает доверие к источникам, чем недоверие. Не в моих привычках заниматься эмоциональной раскачкой себя и окружающих. Не буду им изменять и сосредоточусь на некоторых сугубо социальных и политических акцентах, которые напрашиваются после прочтения:
1) Мы рискуем получить по итогам этой войны несколько сотен тысяч не просто морально распущенных или развращенных кровью и убийствами, а клинически неизлечимо и необратимо больных людей, которых невозможно вернуть в нормальное состояние никакими реабилитационными программами.
2) Эти люди, растворенные в таких дозах внутри социума, будут представлять для него колоссальную угрозу, разлагая все конструктивные социальные связи и отношения, начиная с семьи и заканчивая политикой. По своему воздействию на общественное здоровье они будут сопоставимы с воздействием «Новичка» на здоровье отдельного человека – то есть они будут блокировать передачу социальных сигналов по всем каналам коммуникации.
3) Ни о какой адаптации не может быть и речи. Все эти программы («Время героев» и прочее) окажутся полным фуфлом, не способным ни на что, кроме показухи. Общество или погибнет от этого яда, или объявит этим людям войну, начав уничтожать их как бешеных собак ради своего собственного самосохранения. Причем, если этого не сделает централизовано государство, это сделают децентрализовано местные общины руками бандитов (не воевавших). После прочтения этого материала у меня нет сомнений в том, к чему готовится власть, сворачивая работу Телеграм и всех других мессенджеров – вот к этому самому отстрелу. Нечто подобное мы видели на Донбассе в 2016-2018 годах, но сейчас вся Россия станет Донбассом.
4) Наивно полагать, что все это есть следствие войны. Связь с 90-ми бьет в глаза. Просто все то насилие, которое позиционировало себя как норму в первой и второй чеченских кампаниях, а до этого - в Афгане, оказалось в условиях этой войны масштабировано в десятки и сотни раз. В конечном счете выяснится, что одинаково больны и воевавшие, и не воевавшие. Эти люди не изгои, а часть больного общества, которое нуждается в непростом и длительном лечении. На то, чтобы довести общество до этого состояния, ушло практически сорок лет. Чтобы вывести из него, понадобится не меньше.
Бойся своих желаний – они могут исполниться. Об этой старой сицилийской мудрости людям эпохи Киссинджера стоило задуматься тогда, когда им пришло в голову оторвать Китай от СССР, накачав его западными технологиями и сделав самостоятельным центром экономической и политической силы. Теперь Трамп хочет развидеть эту историю обратно. Не поздно ли?
Впрочем, Вадим Цымбурский, - один из самых прозорливых русских философов постсоветской эпохи, - в те же 80-90-е годы прошлого столетия писал, что все новоявленные «азиатские тигры» светят отраженным светом западной цивилизации и по своей сути все равно являются частью вестернизации мирового экономического и культурного пространства. Трамп вроде бы вторит ему сегодня, говоря: «Тень, знай своё место!». Многие годы отношение к возрождению китайской цивилизации после столетий упадка и унижений коротко можно было обозначить формулой: «Рожденный копировать создавать не может». Уверенность в том, что Китай будет вечно оставаться «вторым цивилизационным номером», все время зижделась именно на этой убежденности в творческой импотентности китайской «культуры муравейника». Однако сейчас, оглядываясь назад на пройденный Китаем за полвека путь, я не могу не заметить, что эта слепая вера в китайскую творческую несостоятельность кажется мне довольно хлипким основанием для западноцентричного самомнения. Она же является одной из серьезных уязвимостей геополитической стратегии Трампа.
Эта стратегия основана на предположении, что Запад может себя реиндустриализовать без Китая, а вот Китай себя модернизировать без Запада - нет. Но что будет, если точка невозврата Китаем уже пройдена, и представление о том, что Китай не способен ни на что, кроме как красть и копировать технологии, окажется всего лишь очередным имперским стереотипом? Не окажется ли тогда, что добровольно ушедшая внутрь себя Америка просто совершила самострел и уступила желтую майку технологического лидера новому игроку без боя? Ведь в случае, если Китай окажется способным развиваться на собственной технологической базе без оглядки на Запад, все «обиженные» Америкой игроки второго и третьего рядов просто начнут переключаться на Китай как на более спокойного и предсказуемого поставщика недостающих им технологий.
В таком случае малодушная попытка США спрятаться от конкуренции за торговыми барьерами может оказаться роковым шагом, запускающим необратимую реакцию деградации самой Америки. Потому что одно дело спорить о правилах конкуренции, а другое - строить заборы, которые позволяют от нее уклоняться. Все это, однако, будет актуально только в том случае, если Китай действительно уже светит не отраженным, а своим собственным светом.
Варданяну дали в Баку двадцать лет. Членам азербайджанской общины в Екатеринбурге запросили аналогичные сроки. По понятийной логике “наших деревней” все идет к масштабному обмену. Конечно, всегда может вмешаться субъективный фактор - либо царь, либо падишах могут обидеться и назло кондуктору пойти пешком в известном направлении. Но, если этого не случится, нас ждет «всех на всех», но парадоксальным образом не с Украиной. Дожили.
Читать полностью…
На мой взгляд то, что Мединский возглавил российскую делегацию не вместо Костюкова, а вместе с Костюковым, говорит о многом. В частности, о том, что стороны все-таки переходят от обсуждения технологий к обсуждению политики, и что русские, вопреки широко распространенному (или распространяемому) мнению, относятся к этим переговорам серьезно и заинтересовано. Это, однако, не значит, что они готовы быть гибкими или идти на какие-то иные «компромиссы», чем та «понятийка», которая была написана «на салфетке» в Анкоридже. Думаю, то же самое можно сказать и об украинцах. Это парадоксальные переговоры. Обе стороны рассматривают их серьезно, обе хотели бы договориться, но только на своих условиях. Похоже на «продолжение войны иными средствами». Это делает ситуацию на самом деле совершенно непредсказуемой и зависящей от случайностей. Любая «бабочка», которая сядет на эту штангу, может повалить штангистов на пол.
Из смешного замечу, что двое из трех ключевых фигур российской делегации (Мединский и Дмитриев) являются выходцами из Украины – Черкассы и Киев соответственно. Это, безусловно, добавляет красок в происходящее. Я не отношусь к этому как к стёбу со стороны Кремля, а скорее рассматриваю как деталь, раскрывающую гносеологию этой войны и в целом роль «украинской» партии внутри Кремля в ее разжигании - как силы, которая во многом формирует мировоззрение Путина в этом вопросе (Ковальчуки+). В значительной степени именно поэтому российская позиция оказалась так сильно замкнута на территориальном вопросе. В этом явно прослеживаются “освобожденческие” мотивы осевшей в России украинской диаспоры. Их голос – это голос украинских «ждунов».
Генеральная идея Европы – пережить Трампа. Это как с пандемией коронавируса – кто-то неизбежно умрет, но потом вирус ослабнет, а выжившие получат иммунитет. Так, глядишь, жизнь постепенно войдет в привычную колею. Снова начнут летать самолеты, работать бары с «тыквенным латте», и всем можно будет снять маски с натянутой улыбкой вежливости. Главное - ничего не делать, сидеть на берегу тихо, и демпартия США сплавит вниз по Потомаку труп политического врага Европы.
Я в такую перспективу не верю. В том, что делает Трамп, прослеживается логика истории. Впоследствии его эксцентричность будет скорректирована, а намеченный им тренд продолжит развиваться. Возврат к патерналистским отношениям между США и Европой вряд ли возможен. Это стратегический разворот американской внешней политики, который последующими администрациями может быть смягчен, но не устранен. Ставка на то, что этот туман развеется, может оказаться призрачной. Интуитивно мне кажется, что он отфиксировал сдвиг массового сознания далеко в сторону от парадигмы евросолидарности, и этот сдвиг, а вовсе не Трамп, является настоящей проблемой.
Я вижу три сценария развития ситуации:
1) Европа обретает собственную субъектность, начинает интенсивную милитаризацию и в одиночку вступает в фазу новой «холодной войны» с Россией при ограниченной поддержке Америки, которая максимально дистанцируется от прямого участия в этой войне и соревнуется с Китаем за право быть «третьей силой» (путь Мерца).
2) Европа обретает субъектность, усиливает свои оборонные возможности, чтобы прикрыть основные уязвимости, но при этом уклоняется от лобового конфликта с Россией и начинает искать с ней новые точки соприкосновения, особенно в случае прихода в России к власти следующего поколения путинской элиты. В этом случае Европа включается в соревнование с Америкой за экономическое влияние на Россию и одновременно возвращает себе часть конкурентных преимуществ, восстанавливая поток дешевых энергоресурсов из России (путь Макрона).
3) Европа продолжает ничего не делать, клеймит Трампа и Путина, взывает к прошлому, теряет конкурентоспособность и, в конце концов, полностью теряет субъектность. В этом случае США, Россия и Китай образуют на ее территории дружественные им альянсы, которые общаются между собой через сузеренов (путь фон дер Ляйен).
Смысл назначения Мединского главой переговорной команды совершенно прозрачен. Именно смысл, а не повод – поводом вполне может быть покушение на Алексеева. А вот смысл действительно другой. Мединский будет проводить спиритический сеанс по оживлению духа Анкориджа, камлая на печенегах.
Дух Анкориджа стал мистическим участником всех дипломатических дискуссий, прямо или косвенно связанных с войной в Украине. К нему взывают, его проклинают, а он, несмотря ни на что, как Демон вьется над Европой, распугивая ее обитателей. Он явился как рок и смешал все политические карты.
Однако для тех, кто жил в России 90-х, в этом Духе нет ничего мистического. Кто хоть раз бывал на русской бандитской стрелке, легко восстановит в своем воображении мизансцену Анкориджа. Украину там делили как Санкт-Петербургский морской порт, и решили все по-пацански: то, что уже сумел взять, оставь себе, и сверх того два терминала. Остальное не трожь – останется в европейском общаке, но общаком будут управлять не из Лондона или Парижа, а из Вашингтона.
Путин предложил формулу «меняю правобережную Украину на Крым и Донбасс, но так, чтоб на «сходняке» все авторитеты вписались». Из того, как развивались последующие события, можно сделать вывод о том, что Трамп это принял, после чего «крестные отцы» дали своим пацанам команду докрутить детали.
В рамках своеобразного путинского кодекса «понятийной чести» Трамп должен отвечать за базар и сам разобраться со своими хвостами – Европой и Зеленским. Трамп это тоже понимает, хотя со словом у него даже круче, чем у Путина: он его легко дает и еще легче берет обратно. Но обстоятельства не самые лучшие: в Америке не все рады, в Европе восстание, а Зеленский вообще делает вид, что не понимает намеков.
Трамп тянет, а Путин теряет терпение. Причем в Москве царит довольно искреннее недоумение, так как в России слово царя – закон. То, что может быть иначе, русским кажется противоестественным еще со времен если не печенегов, то Ивана Грозного, который попрекал британскую королеву в том, что ее слово ничего не значит и ей «простые мужики» могут палки в колеса вставлять.
Похоже, терпение Кремля на исходе, и Москва готова поставить вопрос ребром: или Трамп выполняет понятийку и уймет Зеленского, или Путин начнет дербанить весь европейский общак.
Глядя, как левая волна растекается рекой по олимпийскому Милану, перемежая «пропалестайн» с теперь уже открыто антиамериканскими лозунгами (летом я наблюдал это воочию, сейчас - по телевизору), я думаю о том, что мы, пожалуй, никогда еще не имели дело с активизмом как продуктом массовой культуры.
Раньше это все-таки был штучный товар, который выполнял важную роль триггера социальных перемен. Надо признать, что без активизма, возможно, мы до сих пор ходили бы в звериных шкурах, и нравы бы у нас были соответствующие. Активисты, разного рода романтики, всевозможные социальные энтузиасты, – все они двигатели прогресса. Благодаря им было отменено рабство (а так-то вообще оно многих устраивало), устранены сословные границы и привилегии, подорвано гендерное неравенство и сделано много иных прекрасных вещей. Они – дрожжи, без них наша жизнь была бы невероятно пресной, как минимум.
Проблема в том, что дрожжей для выпечки цивилизации требуется ограниченное количество. В основном хлеб наш насущный состоит все-таки из человеческой муки. Когда доля дрожжей в тесте стала превышать десятки процентов, начался процесс неконтролируемого брожения. Тесто стало выпрыгивать из кастрюли здравого смысла.
Раньше такой проблемы не было, потому что жизнь была жестче и популяция выживших активистов была ограниченной. Социум, откровенно говоря, никогда не любил активистов при жизни, компенсируя им свою нелюбовь посмертной славой. Никому не нравится, когда встряхивают его пузырь и начинают мутить его болото. Благодаря волчьим законам социальных джунглей уровень активизма в «крови общества» всегда поддерживался на достаточно низком уровне. Общество чаще испытывало дефицит в активистах, чем страдало от их избытка. Активисты были достаточно редкой птицей с веревочным ореолом мученика вокруг хрупкой шеи.
Все изменилось в «эпоху Тунберг». Производство активизма было поставлено на поток. В условиях краха сдержек и противовесов холодной войны активизм стал размножаться как кролики на неохраняемых фермерских полях. Так часто бывает в экономике в длительных промежутках между кризисами, когда фондовый рынок прет. В это время любой беспомощный в условиях жесткой конкуренции кролик-стартап быстро достигает размеров карликового бегемота. Когда происходит экономический кризис, эти кролики, замаскированные под бегемотов, мгновенно вымирают словно динозавры от удара метеорита. То, что еще недавно было гордостью рынка, обзывают мусорными акциями и забывают об их существовании навсегда.
Но если экономический кризис долго не наступает, то эти «нежильцы» становятся доминирующим видом и меняют природу экономики. В этом случае роль санитара леса играет уже политический кризис, который приводит к коллапсу государства, в худшем случае – цивилизационный, который приводит к коллапсу культуры. Нечто подобное сегодня происходит с активизмом. Будучи полезным и даже жизненно необходимым в терапевтических дозах, он, превращаясь в доминирующий психотип, становится опасным для западной цивилизации. Это одно из проявлений кризиса западных элит. Когда на одном его полюсе новая космополитическая элита «загорает» на «архипелаге Эпштейна», на другом – новая такая же космополитическая контрэлита выплескивает на улицы городов миллионы людей с «неприкаянной душой». И куда, скажите, бедному европейскому крестьянину податься?
Почти в каждом интервью меня спрашивают о том, что происходит на переговорах в Абу-Даби. Я не MI6, не Моссад, не ГУР и даже не СВР (причем неважно - чья). Поэтому информации у меня не больше, а зачастую и меньше, чем у спрашивающих. Так что дело не в осведомленности, а в интерпретации. Мы часто наблюдаем одно и то же, но видим наблюдаемое по-разному.
Моя интерпретация того, что происходит на переговорах в Эмиратах, может быть выражена популярной в моей юности поговоркой: «Очень трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет». Черная кошка – это желание договариваться. Его там нет - с обеих сторон. Но есть потребность – объективная, и есть Трамп – неожиданный субъективный фактор (черно-белый лебедь, которого никто не звал, но он сам прилетел и нагадил всем на голову). Поэтому я допускаю, что в какой-то момент там могут найти и даже отсутствующую кошку. Так бывает, особенно если надолго запереть ищущих в комнате без света, тепла и воды. По крайней мере, так думает Трамп, который философски реагирует на российские удары по городской инфраструктуре Украины.
Мне кажется, что Украина и Россия ведут в Абу-Даби разные переговоры. Россия – о завершении войны на своих условиях, а Украина – о прекращении огня на своих условиях. Сближение позиций пока происходит лишь на той узкой полосе, где эти два переговорных пространства пересекаются – то есть в вопросе о технологии прекращения огня. Но для Украины именно технология прекращения огня и есть единственный сущностный вопрос, достойный обсуждения, а для России это вопрос умозрительный и не имеющий существенного значения.
Для России технология прекращения огня важна лишь в контексте прекращения войны. А по этому вопросу, на мой взгляд, в Абу-Даби не только нет сближения, но он там вообще не обсуждается - по принципу «в доме повешенного не говорят о веревке». «Веревка» в данном случае – это и есть условия мирного договора, а не перемирия. Таким образом, в политическом смысле переговоры в Абу-Даби являются все-таки всего лишь продвинутой копией переговоров в Стамбуле. Конечно, технология прекращения огня – это лучше, чем обзор истории печенегов, но сути дела это не меняет. Политические вопросы решаются не теми и не там.
И если в технологической сфере Украина вполне конструктивна (это в принципе совпадает с ее интересами), то в политической она так же деструктивна, как и Россия, и имитирует готовность к миру. С одной стороны, у политического класса, пока еще жестко определяющего общий настрой украинского общества, по мере приближения весны растет уверенность в себе (прямо как в старом киевском анекдоте – да сколько там этой зимы!). С другой стороны, Зеленский пытается превратить финальную часть переговорного процесса в шоу, предлагая заведомо непроходной вариант личной встречи с Путиным (они уже встречались в Париже в 19-м - московиту хватило). Дело не в том, что это элемент политической клоунады (это как раз в духе Трампа), а в том, что таким образом Зеленский блокирует обсуждение условий прекращения войны на других площадках помимо Абу-Даби.
Процесс зашел в очередной тактический тупик (как и в Стамбуле): когда на переговорах начинают договариваться об обмене пленными, это обычно значит, что больше договариваться не о чем. В основе этого дипломатического тупика лежит убежденность Украины в том, что ее возможности продолжать добиваться перемирия вместо несправедливого и унизительного мира не исчерпаны. Самостоятельно стороны из этого тупика выбраться не смогут, если не последует новый мощный внешний импульс от Трампа. Москва призывает Трампа метнуть молнию в Зеленского, а Зеленский требует, чтобы Трамп поджег русскую нефть. Все это заставляет «дух Анкориджа» агонизировать, и никакие «инъекции Дмитриева» не могут пока его реанимировать. Я думаю, что когда «маятник Трампа» опять уйдет из зоны ближневосточного ТВД, стоит ждать некоторого «момента истины» в отношении войны в Украине, связанного с новым дополнительным импульсом из Вашингтона. Ну, или его отсутствием…
Что такое настоящая дружба? Настоящими друзьями, например, были Маркс и Энгельс. Злые языки говорят, что, когда восемнадцатилетняя служанка жены Маркса Елена Демут родила от Маркса сына, Энгельс прикрыл друга и признал мальчика своим. Его назвали Фредерик, и он воспитывался в приемной семье. Настоящий отец так никогда его и не признал, зато Энгельс до конца жизни тайно поддерживал материально.
Самую большую услугу Трампу Путин оказывает сейчас онлайн, и отнюдь не в Иране или Венесуэле. Он «усыновляет» Эпштейна и превращает тем самым сугубо внутриполитический и относящийся лично к Трампу скандал в международный шпионский триллер.
Теперь Трамп (как и все остальные) уже не подозреваемый в сомнительных связях с организатором сомнительных оргий, а вызывающая сочувствие жертва русской разведки и Путина лично. Отсюда всего пару шагов, и все фигуранты «файлов Эпштейна» станут героями, ценой собственной репутации сорвавшими коварные замыслы русских спецслужб.
Шпионский скандал – фантастический встречный нарратив, вовремя пущенный встык «файлам Эпштейна», в огне которого они и должны будут все сгореть. В метафорическом политическом смысле, конечно…
Если абстрактно, без какой-либо привязки к фактам, порассуждать о складывающейся ситуации, то для Трампа желательной стратегией выхода из американо-иранской войны была бы ставка на раскол элит в Тегеране.
В этом смысле какой-нибудь Пезешкиан, согласившийся как минимум либо на полный отказ от атомной энергетики, либо на вывоз куда-нибудь обогащенного урана (например, в Россию?) оказался бы сущей находкой. Его бы тут же объявили тем самым «выбранным Трампом новым лидером для нового Ирана» и свернули бы под этим предлогом военную операцию, несмотря на все усилия Нетаньяху не допустить чего-то подобного. Это всего лишь моя догадка, но в ее основе лежит накопившийся опыт наблюдения за тем, как Трамп обделывает свои дела.
Чтобы такой расклад стал реальностью, Трампу нужно начать целенаправленно выбивать из политической сетки (проще говоря – убивать) в первую очередь представителей реакционного крыла в иранском руководстве (религиозных ортодоксов, руководство всевозможных спецслужб, светских консерваторов) и оставлять живыми (в пределах разумного) представителей реформаторского или, по крайней мере, не реакционного крыла.
Если такое вообще в принципе возможно, то это действительно задача, рассчитанная минимум на полтора-два месяца. Ее решение стало бы примером почти фантастической политической селекции – изменения баланса политических сил с помощью массовых убийств. Такой себе «положительный» не совсем естественный отбор с помощью высокоточного оружия, призванный изменить вектор эволюции общества. Короче, Оруэлл и Стругацкие отдыхают вместе.
Но если через полтора месяца мы, с одной стороны, увидим, что уничтожение иранского высшего политического класса происходит не статистически равномерно, а очень избирательно, касаясь в первую очередь представителей ультра-консервативных кругов, а с другой стороны, не только военные, но и гражданские инфраструктурные объекты в Иране подвергнутся тотальному уничтожению в путинском стиле, то сможем увидеть весьма фантастический результат, который перекроет по своей гротескности все то, что мы видели в Венесуэле.
Неужели Китай сморгнет?
С учетом общего военного превосходства США и Израиля, при очевидной ограниченной поддержке России (сама себя обеспечить не может, повязана обязательствами перед шейхами, играет в геополитические игры с Трампом и вообще помнит еще про Грибоедова), активная поддержка Ирана Китаем является ключевым фактором, который может повлиять на длительность военной кампании.
С моей точки зрения, взгляд на эту войну как на своего рода «favour» в отношении Израиля является популистским, одновременно очень удобным (легко заходит в массы) и неверным (ложная подсказка). Главная цель операции (на мой взгляд, конечно) – реализация стратегии Трампа по ограничению глобального влияния Китая и вдавливанию его в локальные рамки одного из лидеров азиатско-тихоокеанского региона.
Китай может стать главной проигравшей стороной, если США совместно с Израилем, арабами Залива и новым иранским руководством удастся установить полный контроль над главным нефтедобывающим регионом планеты. Я бы сказал, что для Китая это было бы чем-то вроде поражения Роммеля в Северной Африке или Паулюса под Сталинградом.
Тем не менее, пока явных признаков активного подключения Китая к войне на строне Ирана, хотя бы в масштабах, сопоставимых с его помощью России, не наблюдается, и это удивительно. Возможно, я просто что-то упустил, или Си принял решение, что лобовое столкновение с Америкой даже по столь существенному для Китая вопросу преждевременно.
Ну или мы наблюдаем очередной «размен Трампа», и тогда в скором времени Си получит компенсирующий приз в виде Тайваня.
Кажется, несмотря на все происходящее, Иран начинает готовить почву для замирения с Америкой. По сообщению Аль-Джазиры, глава МИД Ирана выступил с заявлением, что Америка вступила в войну как бы «от имени» Израиля и потому кровь и иранцев, и американцев - «на руках израильтян», а «американцы заслуживают лучшего».
Если это не подкладывание соломки для идеологического объяснения иранцам, почему с Америкой помирились («а мы и не с Америкой сейчас воевали, их и нас злые евреи подставили»), то что это тогда?
Превентивный удар США и Израиля по Ирану не очень способствует быстрому завершению войны в Украине. Вообще вся наблюдаемая из Кремля логика разрешения кризисных ситуаций с участием Запада от Белграда в 1999-м до Тегерана в 2026-м убеждает Москву в том, что тех, кто бьет последними, затаптывают первыми. Вот они и бьют туда, куда могут дотянуться, и так, как умеют. Путина сейчас будет трудно убедить в том, что он в чем-то был не прав. Он показывает своим сомневающимся соратникам рукой на Тегеран и говорит: «На этом месте должны были быть мы».
Читать полностью…
Сначала я вообще хотел пропустить этот день – не писать ничего «к дате». Мне показалось, что в этом есть что-то фальшивое, как в цветах на 8 марта. Сочувствие – это что-то на каждый день, а не по календарю. Да и о чем писать?
О причинах и следствиях войны? Эта тема не просто разобрана по косточкам, но каждая косточка уже обсосана тысячью ртов, а главное – нынешнему поколению это уже неинтересно, а будущим - пока не интересно.
О зверствах войны? Это можно. Бесконечно долго и до расчесывания души в кровь. Но все, что я когда-либо узнал о войнах, говорит о том, что зверство есть свойство любой войны, а также о том, что любой народ можно раскачать до состояния озверения, причем очень быстро. Ничего нового я сейчас не скажу.
Обещать быстрый конец войны или наоборот пугать тем, что она будет длиться годами и даже десятилетиями? Но этого никто не знает наверняка, возможно даже сам Бог, ибо, к несчастью, он наделил нас свободой воли раньше, чем свободой совести.
И все-таки есть одна тема, которая изнуряет меня все эти четыре года, и она, видимо, заслуживает того, чтобы написать о ней сегодня. Это тема цены свободы. Возможно, это и есть тот самый главный вопрос, который лежит в основании этой войны.
К исходу четвертого года войны люди все более отчетливо стали делиться на тех, для кого главная ценность – свобода, и тех, для кого главная ценность – жизнь. К сожалению, на войне одно несовместимо с другим.
Деление это стало особенно заметным сегодня, когда цена свободы для Украины резко выросла в связи с переходом России к откровенно террористическим методам ведения войны, когда упор делается не на прорыв линии фронта, а на уничтожение городов (урбицид).
Могли ли украинцы продолжать жить под властью «русского царя» в статусе привилегированного протектората? Наверное, да. Возможно, даже неплохо, и не исключено, что даже лучше, чем будет житься при ЕС, членом которого Украина вполне может стать по итогам этой войны. Русский царь щедр, когда речь заходит о расширении границ своего влияния, и часто готов платить непомерную цену за лояльность.
Какова бы была цена вопроса для Украины?
Вороватый московский наместник – впрочем, свои доморощенные оказались ненамного честнее.
Насаждение «русскости» во всех ее отвратительных формах (потому что отвратительно все, что насильно) – но вряд ли было бы хуже, чем при советской власти, а при советской власти украинская культура выстояла и не только сохранила себя, но и развилась во вполне жизнеспособное и самостоятельное древо.
Колониальная эксплуатация, выкачивание ресурсов? Скорее, наоборот. Империя вынуждена была бы доплачивать за право удерживать Украину в своей политической орбите. Плюс кооперация на старой постсоветской платформе давала бы определенный выигрыш.
Что же тогда? Остается только одно. То, что не измеряется материальными и рациональными индикаторами - чувство собственного достоинства. Одним из элементов достоинства является чувство независимости. И оно у каждого разное. Кому-то сосед, вломившийся поутру в твой дом, чтобы рассказать твоей жене, как готовить борщ (лепить дим-самы, они же пельмени) – норм, а кому-то – не норм. У всех разный порог «самостийности». У украинцев он высокий.
Кто-то готов за независимость отдать жизнь, а кто-то нет. Кто-то сдает Париж, чтоб сохранить город для будущих поколений, а кто-то оставляет врагу выжженную пустыню. И каждый по-своему прав. Проблемка только в том, что, если бы все сдавали свои города, то Париж так бы и не стал свободным. Чтобы Париж жил, кто-то должен сжечь свою землю и умереть на ней. Такая вот страшная диалектика.
Первые впечатления от фрагментов интервью Зеленского Пирсу Моргану. Все возвращается на круги своя: мир с позиции силы forever и встреча с Путиным с глазу на глаз, чтобы померяться чем-то другим. Это элегантная форма послать всех даже дальше, чем на Анкоридж.
У Зеленского очевидно есть три сценария развития ситуации.
1. Не принять требования Путина (и, видимо, Трампа) и выиграть. То есть не сдвигаться ни на дюйм перед территориальным ультиматумом Путина, который де-факто требует частичной капитуляции Украины (рассматривая в качестве компромисса отказ от идеи полной и безоговорочной капитуляции).
2. Принять требование Путина и пойти на частичную капитуляцию, символом которой должен стать вывод украинских войск из Донбасса (как очевидная часть айсберга) и попытаться остаться у власти.
3. Не принять требования Путина и проиграть, возможно и вероятнее всего лишившись не только власти, но также свободы и даже жизни.
Ответы Зеленского в интервью демонстрируют, что он готов к первому и третьему сценарию, но не готов ко второму. По крайней мере, лично мне трудно представить мостик между его нынешней позицией и какими-либо уступками в территориальном вопросе. В этом поведении есть серьезная политическая логика, а не только эмоции.
В первом и третьем сценариях Зеленский имеет пассивную поддержку подавляющего большинства украинского общества и активную поддержку пассионарного меньшинства, по-прежнему готового умереть за свободу. Во втором сценарии он практически сразу после заключения мира превращается в политического изгоя, с большой долей вероятности также преследуемого за коррупцию.
Таким образом, объективно «в моменте» все факторы подталкивают Зеленского к тому, чтобы играть ва-банк. Единственным личным мотивом, который мог бы заставить Зеленского выбрать второй сценарий, была бы трусость, – но это недостаток, в котором до сегодняшнего дня он замечен не был.
В отношениях Зеленского с Путиным это мало что меняет, а вот в отношениях с Трампом меняется многое. Зеленский становится для Трампа персонализированным препятствием к достижению нужного ему строго по расписанию (до даты выборов в Конгресс и Сенат осенью) результата. Если становится ясно, что достижение мира путем территориальных уступок при Зеленском невозможно, то у Трампа есть два пути: либо отказаться от своих планов, либо отказаться от Зеленского.
О том, по какому пути он пойдет, мы довольно скоро узнаем из новостей. Если в ближайший месяц в деле о коррупции в «ближнем круге» Зеленского будут взяты новые высоты, превращающие «ближний круг» в «семейный круг», то это будет означать, что Трамп решил отказываться не от планов….
Несколько наблюдений на полях текущей политической ситуации в Украине без претензий на глубину – сугубо взгляд постороннего.
Парадоксальным образом собственно положение дел на фронте является сегодня не самой слабой, а самой сильной позицией Зеленского. Там все стабильно тяжело, однако при прочих равных это «тяжело» может тянуться годами. Но этих «прочих равных» как раз и не хватает. Обвалился не фронт, а тыл, причем сразу по трем направлениям.
Первое направление – коррупционное. Выяснилось, что слуги народа на самом деле были слугами двух господ, прислуживая заодно и мамоне. Само по себе это не так страшно – с кем не бывает; но не тогда, когда ты пачками посылаешь людей на смерть. Это бомба пролонгированного действия, и она будет взрываться «по чуть-чуть» до тех пор, пока ее основной заряд не рванет под самим Зеленским.
Второе направление – дипломатическое. Отношения Зеленского с Трампом и американской администрацией продолжают стремительно ухудшаться, пусть внешне они и не выглядят так драматично, как во время их первой личной встречи. Нащупать подход к Трампу Зеленскому так и не удалось, а его ставка на то, чтобы «пережить» Трампа и дождаться, пока в Белом доме появится новый хозяин, выглядит как игра ва-банк.
Третье направление, - и оно самое тяжелое, - энергетическое. На этом надо остановиться подробнее.
Украина адаптировалась к первой фазе позиционной войны – войны на истощение фронта. Она смогла найти здесь контригру, причем достаточно эффективную. Агрессор, несмотря на все превосходство в силах и ресурсах, был поставлен в ситуацию, когда он либо вынужден переходить к тотальной войне (что политически рискованно), либо смириться с тем, что боевые действия будут продолжаться многие месяцы и даже годы, истощая его самого.
Однако Украина оказалась не готова к войне на истощение (истребление) тыла. И здесь контригру пока нащупать не удается - так же, как и дорогу к сердцу Трампа. Расчет на то, что холода пройдут и станет легче, – не в счет. Самое страшное из того, что случилось, – союзники Украины дали повод Путину считать, что террор против мирного населения сойдет ему с рук. После того, как он понял, что «ответка» не прилетит, террор стал его главным оружием в войне с Украиной. При этом у Путина сейчас в запасе года полтора форы. Даже если США и Европа введут все обещанные экономические санкции, это время он продержится при помощи Китая. Потом, возможно, будет коллапс, но до него в нынешних условиях надо дожить.
Все это вместе, на мой взгляд, создает для Зеленского ситуацию идеального политического шторма. Если бы не «туман войны», то этот шторм был бы основным фактором политической жизни страны, который бы все анализировали и от которого бы отталкивались в своих расчетах и прогнозах. Но от того, что война делает его латентным, он никуда не делся. Украина на самом деле уже находится в состоянии «майдана по технологии стелс». Все механизмы принятия решений нарушены, аппарат власти дезорганизован и дезориентирован. Это секрет Полишинеля, который неизвестен разве что самому Зеленскому.
Сам факт того, что действующий посол рассказывает о своих разногласиях с президентом до, а не после отставки, говорит о том, что «процесс пошел», как говорил Горбачев. Дату выхода интервью Залужного, на мой взгляд, можно смело считать датой неофициального начала избирательной кампании в Украине. А в какой форме в этой стране избирают гетмана, значения не имеет...
В это трудно поверить, но, похоже, Путин хочет впарить самому Трампу очередную сделку. Никогда такого не было, и вот опять. На этот раз торгуем Иран за Украину. Из запыленных мидовских архивов достали старую схему с хранением иранского урана в России и пытаются продать ее по цене Краматорско-Славянской агломерации. Путин обещает надавить на аятолл, если Трамп надавит на Зеленского. Таким образом Путин хочет закольцевать европейский кризис с ближневосточным, чтобы выйти сухим из войны. В целом – утопия, но, когда имеешь дело с Трампом, невозможное возможно.
Читать полностью…
Два дня нахожусь в состоянии эмоционального диссонанса с основными трендами российской либеральной блогосферы, бурно реагирующей на новость об отравлении Алексея Навального. Для меня эта информация носит скорее характер какой-то дичи, но мало что меняет в моем восприятии этого преступления как в политическом и нравственном, так и в чисто юридическом смысле.
Если говорить о юридической стороне дела, то и до сообщений про использование яда для меня было совершенно очевидным, что смерть Навального в тюрьме следует квалифицировать как умышленное убийство. В этом я был убежден с самого начала, а то, каким именно способом было исполнено умерщвление, лично меня волнует мало.
Точно так же эта новость ничего не поменяла и в моем понимании того, на ком лежит ответственность за это убийство. Навального длительное время умерщвляли, содержа в пыточных условиях. То, что при этом где-то в промежутке между пытками им пришлось еще использовать яд, говорит больше о выдающемся здоровье Навального, чем о чем-либо другом. Его тело, так же как и он сам, не сдавалось, и, видимо, потребовались чрезвычайные меры.
Уверен, что те, кто формулировал задачу, препочли бы обойтись без столь компрометирующих методов, но исполнение, как всегда в России, подкачало. Обойтись без активного воздействия на организм заложника и сработать «чисто» не получилось. Не исключаю, кстати, что наверху не были в курсе всех деталей этого преступления (не царское это дело – яды подбирать), что ни разу не снимает с руководства страны всей полноты ответственности за это убийство.
Но речь по-прежнему идет об ответственности политической и нравственной, а не юридической. К сожалению, ни в одном судебном процессе проведенные экспертизы не смогут стать доказательствами, соответствующими уголовно-правовому стандарту доказывания, так как нарушена процессуальная цепочка изъятия и направления на исследование улик. Об этом российские власти надежно позаботились. Так что и здесь сенсации нет. Кремлю это неприятно, но не более того. Расследование преступления в Солсбери в этом смысле является более серьезной угрозой для его обитателей.
Что же остается? Что все-таки триггернуло? То, с чего я начал, – дикость. Какая-то фантасмагорическая театральная природа происходящего. Все это не про ответственность, а про общее восприятие русской власти, которая начинает в глазах нормальных людей восприниматься как образец злодейства шекспировских масштабов. Какие-то лягушки, какие-то мутные интрижки мадридского двора, какие -то бегающие по миру банды отравителей, словно выпрыгнувшие из сериала про Медичи.
Вы хотите, чтоб к вам относились серьезно? Чтоб с вами сидели за столом приличные люди? Увольте; теперь каждый, кто с вами посидел за обедом, будет стремглав бежать в туалет, чтобы смыть со своих рук слюну эквадорской жабы. Так, на всякий случай…
В течение года Трамп продемонстрировал в Европе две версии своих потенциальных преемников – Вэнса и Рубио. Он предлагает на выбор: грубый нажим или интеллигентное давление?
Сейчас все спорят о том, какой полицейский лучше. Я же сомневаюсь в том, что между полицейскими есть такая уж большая разница. Меня больше заинтересовало другое. Трамп действительно интуитивно выходит на ту же схему транзита власти, которую придумал Путин в 2006-2007 годах, или реально косплеит путинские решения?
Соревнование, если так можно выразиться, между Рубио и Вэнсом, тщательно подогреваемое Трампом, очень живо напоминает мне состязание Медведева и только что ушедшего со всех государственных постов Иванова, когда они в должности первых заместителей главы администрации Президента были заявлены в качестве потенциальных кронпринцев.
Тогда вся страна почти год наблюдала за гладиаторскими боями пера и шпаги. Перо тогда победило, и, как видим, до сих пор никак не может остановиться. Но вот что интересно: в итоге-то все равно дело закончилось третьим сроком…
Положение обязывает. Новый статус в университете заставляет меня думать об "окормлении" студентов, которым легче воспринимать мои комментарии на английском языке. В общем арсенале англоязычных деривативов на днях появился новый инструмент - мой YouTube канал, куда будут вывешиваться краткие фрагменты интервью в переводе на язык "англосаксов". Подписываемся сами, рекомендуем «англосаксонским» друзьям :)
VladimirPastukhovENG">VladimirPastukhovENG" rel="nofollow">http://www.youtube.com/@VladimirPastukhovENG
Как сказано! Дух захватывает. Это по-нашему, по-немецки: прямо, честно и, главное, свежо. Последнее от Мерца о диалоге с Путиным и инициативах Макрона в контексте нового Мюнхена:
«Если имеет смысл говорить, то мы готовы говорить. Но мы видим по уже прошедшим переговорам с США, что Россия к этому ещё не готова. Моя личная точка зрения — война эта закончится лишь тогда, когда Россия окажется на краю экономического и военного развала».
Вот уж точно, как говорил один бывший посол России в Украине, «никогда такого не было, и вот опять». Мне кажется, что-то вроде этого все повторяли как мантру после вторжения России в Украину. Проблема в том, что воз, как говорится, и ныне там.
Во-первых, это капитан Очевидность. Если кто-то оказывается на пороге экономического и политического краха, то он на что угодно согласится. Вопрос весь в том, как его к этому порогу подвести?
Во-вторых, на четвертый год войны надо быть чуть конкретней. Общей фразой о пользе краха России уже не отделаться. Надо как минимум рассказать, почему, если за четыре года это сделать не удалось, то именно сейчас или хотя бы в обозримой перспективе это должно получиться?Все прямо жаждут услышать о новом сногсшибательном плане доведения России до краха.
В-третьих, надо как-то принять во внимание, что по причинам, которые не место здесь обсуждать, Америка вышла из предприятия. То есть доводить Россию до краха придется какое-то время собственными европейскими силами. Готова ли в этой связи Германия топить своими субмаринами русские танкеры, как в 1943-м? Или она готова инициировать вопрос о наложении ЕС санкций против Индии за покупку российской нефти? Может быть, она готова, наконец, начать поставлять «Таурусы», хотя бы в ограниченном количестве? Или будем ждать, пока Америка очнется и сделает все это сама? Сколько? Еще два года? Еще шесть? Что будет за это время с Украиной?
В-четвертых. А куда в этой картине мира делся Китай? Если он продолжит покупать русскую нефть и продавать в обмен все необходимое для «скифской войны», то сколько лет придется ждать спасительного краха? До смерти Путина? Ну, он как-то бодро выглядит. Рассчитывать на быстрый экономический и военный крах России, пока она воюет с «плечом» Китая, немного наивно.
Полагаю ли я, что Мерц все это не понимает? Отнюдь, он выглядит вдумчивым и опытным политиком. Скорее всего, он просто не до конца искренен. Дело не в Украине, а в самой Европе. Она не готова пока разговаривать с Россией с каких-то иных позиций, кроме позиции уступки Путину, – козырей-то нет. Мерц полагает, что нужно тянуть время, продлевая войну, чтобы использовать его для подготовки Европы к переговорам с Путиным с позиций силы. Фактически Украина должна сейчас выиграть время для Европы (о чем и говорит Зеленский), а идея Макрона начать переговоры с Путиным прямо сейчас мешают этим планам.
Как меняется мир. Эмираты стали для российской элиты родиной на аутсорсинге. Там решаются вопросы, забиваются стрелки, открываются чакры. Там встречается и взаимодействует несочетаемое, несовместимое и в других обстоятельствах – глубоко враждебное друг другу. Там проходит еще одна граница между Россией и Украиной. Не дружеская, конечно, но отнюдь и не линия фронта. Это такая Швейцария из «Семнадцати мгновений весны», кто помнит еще этот шедевр (шедевр – без сарказма). Там работают бок о бок все спецслужбы мира, современные Даллесы встречаются с современными Вольфами. В целом комфорная среда, но, если не повезет, то могут вывезти и в багажнике (ну, в качестве багажа на каком-нибудь спецрейсе). На Цветочной улице торгуют не канарейками, а коврами, но сути дела это не меняет. Кстати, на моей памяти лет пятнадцать тому назад такой Швейцарией был Киев. Сейчас в это даже трудно поверить. Время от времени приходит в голову мысль: а может быть, прямо как по Жванецкому, что-то в консерватории поправить и вернуть все обратно? Было ж нормально, кому оно все мешало? А главное – зачем?
Читать полностью…
Прослушал интервью Марии Колесниковой и с интересом прочитал множество откликов на него, доходящих местами фактически до обвинений в оппортунизме. В связи с этим не могу не поделиться наблюдением.
Русскоязычное политическое пространство в основном состоит из людей, публично говорящих о неприемлемости компромиссов с авторитарной властью, но при этом готовых тайно в отношении себя лично идти на подобные компромиссы. Меньше тех, кто публично говорит о необходимости компромиссов с властью и действительно идет на подобные компромиссы. Наиболее редкой (и, к сожалению, чаще всего уже мертвой) категорией являются политики, публично говорящие о невозможности компромиссов и не идущие при этом на них.
На моей памяти Мария Колесникова является чуть ли не единственным политиком, публично говорящим о необходимости компромиссов с властью, но при этом не идущим на них в отношении себя лично.
Я не знаю, ждет ли ее большая политическая карьера, сможет ли она и дальше держаться этого курса, но пока в нем есть нечто Манделовское, нечто, внушающее безусловное уважение.
Всплеск нападений учеников на одноклассников в школах можно посчитать случайным преждевременным весенним обострением, но это вряд ли. Насилие, которое буквально разлито повсюду, которым насквозь пропитана атмосфера, не может быть локализовано только в «правильных» местах (ненависть к украинцам, иноагентам и прочей неруси), а проникает повсюду, в том числе и в классные комнаты. Между этими всплесками насилия и пропагандой войны как универсального способа разрешения всех и всяческих конфликтов имеется прямая связь – закон сообщающегося насилия, так сказать. То ли еще будет, ой-ой-ой…
Читать полностью…