3096
- Адвокат, Управляющий партнер, Московской коллегии адвокатов «BRAVIS», - Эксперт Национального Антикоррупционного комитета, - Вице-президент «НФПП», - преподаватель, - Спикер ПМЮФ’2025 и 2026 Обратн.связь: тг- @Advokat_Igor77 Advokatbaranovip@gmail.com
Арест имущества родственников: когда следствие выходит за пределы обвинения?
В уголовных делах нередко возникает ситуация, когда арест накладывается не только на имущество самого подозреваемого или обвиняемого, но и на банковские счета, недвижимость и другие активы его родственников, супругов и ближайшего окружения.
Формально такие действия могут обосновываться необходимостью обеспечить возможную конфискацию имущества, исполнение гражданского иска или сохранность активов. Однако на практике возникает принципиальный вопрос: какое отношение имущество третьего лица имеет к расследуемому преступлению?
Само по себе родство, совместное проживание, дружеские или деловые отношения с обвиняемым не являются основанием для ограничения права собственности. Нельзя исходить из презумпции, что имущество супруги, родителей, детей или иных близких автоматически принадлежит обвиняемому либо приобретено преступным путём.
Закон предусматривает возможность ареста имущества, находящегося у третьих лиц, но для этого должны существовать конкретные правовые основания. В частности, необходимо установить связь имущества с преступлением, основания для его возможной конфискации либо иные предусмотренные законом обстоятельства. Арест не может быть произвольным.
Здесь важно обратить внимание на несколько обстоятельств.
Во-первых, следствие должно обосновать, почему аресту подлежит именно это имущество и каким образом оно связано с предметом расследования или обеспечиваемыми требованиями.
Во-вторых, необходимо учитывать законное происхождение активов. Если недвижимость приобретена родственником за счёт собственных доходов, а денежные средства на счёте имеют самостоятельный источник происхождения, эти обстоятельства должны получить надлежащую оценку.
В-третьих, ограничение права собственности должно быть соразмерным. Нельзя подменять установление конкретных обстоятельств фактом родственных отношений и фактически парализовать финансовую жизнь людей, которые не имеют процессуального статуса подозреваемых или обвиняемых.
Отдельная проблема - продолжительность таких ограничений. Арест может сохраняться месяцами и даже годами, создавая для третьих лиц серьёзные имущественные и бытовые последствия. При этом человек зачастую вынужден самостоятельно доказывать законность происхождения принадлежащего ему имущества и добиваться снятия ограничений.
На мой взгляд, принципиально важно помнить: уголовное преследование конкретного лица не должно автоматически превращаться в ограничение имущественных прав всей его семьи и ближайшего окружения.
У следствия есть полномочия обеспечивать сохранность имущества и исполнение судебных решений. Но эти полномочия не освобождают его от обязанности доказывать наличие законных оснований для каждого конкретного ограничения.
Арест имущества - это процессуальная мера, а не инструмент давления на родственников обвиняемого. И чем серьёзнее вмешательство государства в право собственности, тем убедительнее должны быть его правовые основания.
Адвокат объяснил, можно ли вернуть товар при несовпадении с ИИ-изображением
Если товар значительно отличается от рекламного изображения, в том числе созданного с помощью искусственного интеллекта (ИИ), покупатель вправе требовать возврата денег, замены или уменьшения цены. Об этом в беседе и ИА Регнум рассказал адвокат Игорь Баранов.
Подробности в материале ИА Регнум
Кардиохирург, получивший шесть лет за убийство пасынка, добивается пересмотра приговора
Мособлсуд рассмотрит жалобу на приговор врачу из Чехова, который, по версии защиты, отбивался от напавшего пасынка. Дело стало резонансным после того, как за кардиохирурга вступились члены СПЧ и правозащитники.
Подробности в статье ВФокусе.Mail
Адвокат Баранов рассказал, чем грозит травля одноклассников в интернете
Детей, которые публикуют в школьных сообществах фотографии одноклассников, личные данные и оскорбительные сообщения, могут привлечь к административной или уголовной ответственности. В отдельных случаях отвечать за причиненный вред придется и их родителям. Об этом в беседе с ИА Регнум рассказал адвокат Игорь Баранов.
Подробности в материале ИА Регнум
Апелляция по резонансному делу кардиохирурга Евгения Савелова: рассчитываем на справедливое решение
3 ноября в Московском областном суде состоится рассмотрение апелляции по уголовному делу кардиохирурга Евгения Савелова, осуждённого за убийство пасынка. Позиция защиты заключается в том, что Евгений действовал, защищая себя и супругу от нападения, и его действия необходимо оценивать с учётом обстоятельств произошедшего и положений закона о необходимой обороне.
Это дело получило широкий общественный резонанс, после того как Евгения поддержал член Президиума Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, Председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов. Также в поддержку доктора высказались и другие видные правозащитники, члены СПЧ, сенаторы, депутаты и представители общественности.
Мы тщательно готовимся к апелляционному заседанию. Изучены материалы дела, собраны дополнительные сведения, подготовлена рецензия на судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Для защиты принципиально важно, чтобы при оценке произошедшего были учтены не только последствия конфликта, но и обстановка, в которой Евгений принимал решение, характер нападения, его эмоциональное состояние и реальность угрозы для него и супруги.
В делах о необходимой обороне есть принципиальный момент: нельзя оценивать действия человека, оказавшегося под угрозой, исключительно с позиции спокойного наблюдателя, которому известны все последствия. Необходимо разобраться, что происходило в действительности, какую опасность воспринимал человек и были ли его действия обусловлены необходимостью защитить свою жизнь и здоровье, или другого человека.
Разумеется, окончательную правовую оценку обстоятельствам дела должен дать суд. Но мы рассчитываем, что доводы защиты и представленные материалы будут внимательно и объективно рассмотрены апелляционной инстанцией.
Наша задача - добиться того, чтобы дело было рассмотрено всесторонне, а вопрос о необходимой обороне получил принципиальную правовую оценку. Мы рассчитываем на справедливое решение и продолжим последовательно отстаивать позицию защиты.
Право человека защищать себя и своих близких должно быть реальным, а не существовать только на бумаге.
Адвокат рассказал, за какие мемы с Долиной могут привлечь к ответственности
Если изображение в Интернете высмеивает публичные заявления или высказывания, то это не считается нарушением. Наказание грозит за картинки с оскорблением или заведомо ложной информацией. Об этом в беседе с ИА Регнум рассказал адвокат Игорь Баранов.
Подробности в материале ИА Регнум
Переписка с адвокатом: когда сведения перестают быть тайной?
Вопрос о границах адвокатской тайны нередко оказывается в центре острых правовых дискуссий, особенно когда речь заходит о допустимости использования переписки между адвокатом и доверителем в качестве доказательства по уголовному делу. Недавнее рассмотрение Верховным Судом РФ дела об осуждении лица к 15,5 годам заключения за перемещение через таможенную границу наркотического средства в особо крупном размере, а также за покушение на контрабанду, наглядно продемонстрировало, как на практике решается этот вопрос.
В рамках данного дела защита настаивала на недопустимости использования в процессе переписки фигуранта с адвокатом, ссылаясь на принцип адвокатской тайны. По мнению защитников, такие сведения не могут выступать доказательством, поскольку закон гарантирует конфиденциальность взаимодействия доверителя с адвокатом. Однако высшая судебная инстанция пришла к выводу, что доводы стороны защиты в этой части необоснованны.
Ключевым обстоятельством, повлиявшим на позицию суда, стало то, что мобильный телефон, содержавший спорную переписку, был добровольно выдан обвиняемым в ходе оперативно‑розыскного мероприятия, причём вместе с паролем для доступа к устройству. Суд акцентировал внимание на том, что объектом осмотра выступал не профессиональный архив адвоката, а личный телефон физического лица, не обладающего каким‑либо правовым иммунитетом.
Судебная коллегия напомнила, что адвокатская тайна действительно представляет собой профессиональную тайну адвоката и не подлежит разглашению им без согласия доверителя. Однако в рассматриваемом случае разглашение сведений произошло не со стороны адвоката, а по воле самого доверителя: добровольно предоставив доступ к своему устройству, он фактически сам раскрыл содержание переписки. С точки зрения ВС РФ, в такой ситуации сведения перестают быть охраняемыми в режиме адвокатской тайны, поскольку их раскрытие состоялось с согласия самого подзащитного.
Таким образом, суд сформулировал важный правовой вывод: если подзащитный самостоятельно разглашает сведения, составляющие адвокатскую тайну, такая информация утрачивает режим правовой охраны и может быть законно использована в качестве доказательства. Этот подход служит серьёзным напоминанием о практических последствиях действий фигуранта: добровольная передача доступа к переписке с адвокатом фактически лишает сторону защиты возможности в дальнейшем ссылаться на конфиденциальность этих данных.
Адвокат Баранов объяснил, как не стать экстремистом, празднуя Хеллоуин
Празднование Хеллоуина в России не запрещено, однако использование определенной символики на костюмах и в декорациях может повлечь административную ответственность. Об этом в беседе с ИА Регнум рассказал адвокат Игорь Баранов.
Подробности в материале ИА Регнум
Дипфейки и фейковые новости: нужна ли ответственность за их распространение?
В экспертном сообществе всё шире обсуждается проблема фейковых новостей, в том числе созданных с помощью нейросетей дипфейков, и необходимость установления ответственности за их распространение.
Современные технологии позволяют создавать настолько реалистичные подделки, что отличить их от настоящих видео и аудиозаписей становится всё сложнее. Такие материалы могут провоцировать панику, дезорганизовывать работу экстренных служб и подрывать доверие к официальной информации.
Последствия не ограничиваются виртуальным пространством. Полиция и профильные специалисты вынуждены проверять сообщения, выезжать на места и расходовать ресурсы на устранение угроз, которые порой существуют только в интернете. При этом общество постепенно теряет способность отличать достоверные сведения от намеренно созданной дезинформации.
Считаю, что необходимо установить законодательную ответственность за умышленное распространение заведомо ложных новостей, особенно если они способны вызвать массовую панику, нарушить общественный порядок или повлечь иные серьёзные последствия. В зависимости от характера и тяжести деяния такая ответственность может быть предусмотрена вплоть до уголовной.
При этом важно разграничивать злонамеренную дезинформацию, добросовестное заблуждение, сатиру и художественный вымысел. Само по себе использование нейросетей или создание дипфейка не должно автоматически влечь наказание.
Цель регулирования - не ограничить свободу слова и творчества, а защитить общество от сознательных информационных манипуляций. Закон должен учитывать умысел, характер распространённых сведений и последствия, обеспечивая соразмерность ответственности общественной опасности совершённого деяния.
Юрист Игорь Баранов: зарубежное резервирование персональных данных требует отдельных правил
Игорь Баранов, адвокат, управляющий партнёр Московской коллегии адвокатов «Bravis», прокомментировал для CISOCLUB инициативу по разрешению российским компаниям хранить резервные копии профессиональных данных в дата-центрах дружественных государств. По его мнению, такой механизм может повысить устойчивость цифровых систем, но должен учитывать требования законодательства о локализации и защите информации.
Подробности в материале CISOCLUB
Конфискация имущества по коррупционным делам: Верховный суд напомнил о требованиях закона
Президиум Верховного суда РФ утвердил тематический обзор судебной практики по применению главы 15.1 УК РФ, регулирующей конфискацию имущества. Первые три пункта документа посвящены вопросам противодействия коррупции.
Верховный суд обратил внимание на три принципиальных момента.
Первое - конфискация должна получить оценку в приговоре. Если суд не разрешил вопрос о конфискации имущества, приобретённого в результате злоупотребления должностными полномочиями, коммерческого подкупа, получения взятки или ряда других коррупционных преступлений, при наличии предусмотренных законом оснований это может повлечь отмену приговора и направление дела на новое рассмотрение.
Второе - конфискация обязательна, когда для неё есть законные основания. Она не становится факультативной мерой только потому, что осуждённому предоставлена отсрочка отбывания наказания. Само по себе такое решение не устраняет обязанность суда разрешить вопрос о конфискации.
Третье - отсутствие статуса вещественного доказательства не исключает конфискацию. Если имущество, приобретённое в результате коррупционного преступления, не признано вещественным доказательством, закон в предусмотренных случаях позволяет конфисковать денежные средства в размере стоимости такого имущества.
Для правоприменительной практики это важный сигнал: вопрос о конфискации - не второстепенное дополнение к наказанию, а самостоятельный правовой вопрос, который суд обязан разрешить с учётом установленных законом оснований.
При этом конфискация не может применяться автоматически лишь из-за коррупционного характера обвинения. Необходимы предусмотренные УК РФ условия, а решение суда должно быть обоснованным и соответствовать закону.
Главный смысл позиции Верховного суда: при рассмотрении коррупционных дел недостаточно определить наказание виновному - необходимо также надлежащим образом разрешить вопрос о судьбе имущества, связанного с преступлением.
ВС РФ: суд обязан не только разъяснять права, но и обеспечивать возможность их реализации
Верховный Суд РФ отменил формальный подход к рассмотрению уголовного дела участника СВО, указав на необходимость проверить, имелись ли основания для освобождения его от уголовной ответственности.
Мужчина был осуждён за покушение на мошенничество к трём годам лишения свободы условно. Защита настаивала, что он проходил военную службу и был уволен по достижении предельного возраста, что могло иметь значение для применения статьи 78.1 УК РФ.
Однако суды не обеспечили получение необходимых сведений из Министерства обороны. Апелляционная инстанция отказала защите в соответствующем ходатайстве, а кассационная не приняла представленные документы об увольнении из-за исправлений и сомнений в их достоверности. При этом ответы на собственные запросы кассационный суд так и не получил.
ВС РФ подчеркнул: суд обязан не только разъяснять участникам процесса их права, но и обеспечивать возможность их осуществления. При наличии противоречивых данных необходимо проверить обстоятельства, имеющие значение для решения вопроса об освобождении от уголовной ответственности.
Высшая инстанция напомнила, что применение соответствующих положений уголовного закона связано с реализацией принципов справедливости и гуманизма. Нельзя отказать в проверке юридически значимых обстоятельств, а затем ссылаться на отсутствие подтверждающих документов.
Уголовное дело направлено на новое кассационное рассмотрение.
Ключевой вывод этого определения выходит за рамки конкретного дела: процессуальные права не должны оставаться формальностью. Если для решения вопроса об ответственности необходимы сведения, которыми сторона объективно не располагает, суд должен обеспечить их надлежащую проверку. Иначе недостатки доказывания могут обернуться решением, не отвечающим требованиям законности, обоснованности и мотивированности.
Криптовалюты в России: рынок выходит на легальную работу
Рынок цифровых активов в России делает уверенный шаг к интеграции в традиционную финансовую систему. Важным маркером этого процесса стало решение Банка России внести Сбербанк в реестр организаций, осуществляющих обмен цифровых валют. Этот шаг не только подтверждает растущую роль крупных банков в новой экосистеме, но и сигнализирует о формировании понятных правил игры для участников рынка.
Что это значит для Сбера и его клиентов
Включение Сбербанка в реестр криптообменников является логическим продолжением его движения в сторону цифровых финансовых услуг. Ещё в начале октября банк был включён в реестр цифровых депозитариев, где будет вести учёт криптовалют и цифровых прав. Теперь у Сбера появляется право оказывать услуги по организации оборота цифровой валюты и делать это в привычных для клиентов интерфейсах. Первые цифровые финансовые продукты банк планирует запустить уже 1 декабря.
Такой подход позволяет максимально снизить барьер входа для пользователей: не нужно осваивать новые платформы или искать сторонние сервисы. Базовые операции с цифровыми активами станут доступны в привычной среде. Для банка это возможность предложить клиентам новый класс финансовых инструментов, а для рынка это сигнал о том, что крупные игроки готовы работать в рамках нового регулирования.
Кто ещё на рынке: структура реестров
На текущий момент реестр криптообменников насчитывает девять участников (включая Сбер), среди которых ВТБ и «Т‑Инвест лаб» (входит в группу «Т‑Технологии» вместе с Т‑Банком). В реестре цифровых депозитариев пять игроков, в том числе ВТБ и «Атомайз» (также входит в «Т‑Технологии»).
Такая структура отражает разделение ролей в экосистеме:
- Криптообменники отвечают за операции купли‑продажи криптовалюты;
- Цифровые депозитарии занимаются учётом прав на такие активы.
Разделение функций позволяет выстроить прозрачную и контролируемую инфраструктуру, где каждый участник отвечает за свой сегмент процесса.
Правовая база
Ключевым событием, создавшим основу для этих изменений, стало вступление в силу 1 сентября закона «О цифровых валютах и цифровых правах». Он формирует комплексное регулирование оборота криптовалют в России и определяет роли различных участников рынка: бирж, брокеров, доверительных управляющих, а также новых игроков: криптообменников и цифровых депозитариев.
Согласно закону, операции с криптовалютами и цифровыми финансовыми активами (ЦФА) могут проводиться через существующую финансовую инфраструктуру. Это означает, что рынок не строится «с нуля», а интегрируется в уже работающие механизмы, что снижает риски и ускоряет внедрение новых инструментов.
Перспективы и ожидания
Вхождение крупных банков и финансовых групп в реестры является показателем того, что легализация криптовалют и ЦФА в России фактически состоялась. Рынок переходит от дискуссий к практической реализации: появляются конкретные сервисы, правила и участники.
При этом важно учитывать, что правовая природа и особенности обращения цифровых активов существенно отличаются от традиционных биржевых ценных бумаг. По мере роста популярности криптовалют и ЦФА надеюсь на дальнейшую либерализацию рынка с учётом специфики этих инструментов. Главное, чтобы регулирование оставалось гибким и позволяло развивать инновации, не создавая избыточных барьеров.
Адвокат Баранов раскрыл, можно ли возместить расходы на поиски Усольцевых
Если выяснится, что семья Усольцевых, пропавшая в Красноярском крае, жива и намеренно инсценировала исчезновение, с нее не смогут автоматически взыскать расходы на поиски, рассказал адвокат Игорь Баранов.
Подробности в материале ИА Регнум
«Мёртвые души» и нейросеть: кому принадлежат права на продолжение классики?
Продолжение гоголевских «Мёртвых душ», созданное с помощью искусственного интеллекта, - не только литературный эксперимент, но и повод задуматься о границах авторского права.
По российскому законодательству автором произведения может быть только человек. Нейросеть сама по себе авторских прав не приобретает. Но если человек определяет замысел, творчески отбирает результаты ИИ, перерабатывает и редактирует текст, его вклад может стать основанием для признания авторства - при условии, что он действительно носит творческий характер.
Поэтому важно документировать процесс работы: сохранять черновики, промпты, версии текста и историю редактирования. Однако одних промптов или технической настройки модели недостаточно, чтобы автоматически признать человека автором итогового произведения.
Есть и другой вопрос - данные для обучения. Произведения Гоголя находятся в общественном достоянии, но использование текстов современных авторов, защищённых авторским правом, требует отдельной правовой оценки. Нельзя утверждать, что любое обучение на таких материалах автоматически незаконно: значение имеют конкретный способ использования и применимые нормы.
Главный вызов для права - найти баланс: защитить авторов, чьи произведения используются при развитии ИИ, и обеспечить правовую определённость для тех, кто создаёт с его помощью новый контент.
Нейросеть может стать мощным творческим инструментом. Но вопрос о том, кому принадлежат права на результат, по-прежнему упирается в человеческий вклад и действующие нормы закона.
Эксперты прогнозируют увеличение числа исков дольщиков к девелоперам втрое
Количество исков, поданных дольщиками к застройщикам из-за срыва сроков ввода жилья или строительных недостатков квартир, увеличится в 2026 году примерно в три раза, до более чем 100 тысяч претензий, относительно предыдущего года, заявили РИА Недвижимость в Союзе потребителей России.
На практике претензии дольщиков связаны прежде всего с качеством отделки, сказал вице-президент Национального фонда правовой поддержки организаций и граждан и соавтор законопроекта о защите прав добросовестных приобретателей недвижимости Игорь Баранов. Кроме того, по его словам, к частым основаниям претензий относятся несоответствие фактической площади условиям договора, проблемы с вентиляцией и отоплением, протечки и недостатки инженерных коммуникаций.
Право на самооборону не должно оставаться только нормой на бумаге
Московский областной суд оставил без изменения приговор кардиохирургу Евгению Савелову.
Апелляционная инстанция не согласилась с доводами защиты и сохранила в силе назначенное ему наказание - 6 лет лишения свободы.
Я не могу согласиться с таким решением.
Позиция защиты с самого начала заключалась в том, что произошедшее необходимо оценивать через призму статьи 37 УК РФ - о необходимой обороне. Речь идёт о трагическом событии, которому, согласно материалам дела, предшествовало физическое насилие, а затем последовала попытка проникновения в жилище. Именно эти обстоятельства, а также восприятие угрозы человеком в момент происходящего должны были получить полноценную правовую оценку.
Необходимая оборона - это не право, которое существует только в теории. Это установленная законом возможность защищать себя и близких от общественно опасного посягательства. Верховный Суд России неоднократно разъяснял, что при оценке действий оборонявшегося необходимо учитывать всю обстановку: внезапность нападения, предшествующие события, эмоциональное состояние человека и реальную возможность оценить степень опасности.
Нельзя оценивать действия человека в экстремальной ситуации исключительно задним числом, когда все обстоятельства уже известны, а последствия очевидны. Нельзя требовать от человека, подвергшегося нападению, хладнокровия и точности расчёта, которыми обладает наблюдатель спустя месяцы судебного разбирательства.
Меня как правозащитника и профессионального участника судебных процессов особенно расстраивает столь формальный подход к оценке обстоятельств дела и, на мой взгляд, недостаточное внимание к правовым позициям закона и Верховного Суда Российской Федерации, которые неоднократно подтверждались в его постановлениях Пленума и обзорах судебной практики. Эти разъяснения существуют не для формального цитирования в судебных актах. Они должны реально применяться при рассмотрении конкретных дел, особенно когда речь идёт о границах необходимой обороны и праве человека защищать свою жизнь и безопасность близких.
Это дело вызвало широкий общественный резонанс и серьёзное внимание правозащитного сообщества. И причина не только в судьбе конкретного человека. Оно поставило принципиальный вопрос: насколько реально в нашей правовой системе работает право на необходимую оборону?
Судебное решение должно учитывать не только наступивший результат, но и то, в каких условиях действовал человек. Иначе возникает риск, что право на защиту от нападения фактически превращается в право, которым опасно воспользоваться.
Мы продолжим добиваться пересмотра дела и использовать предусмотренные законом способы защиты кардиохирурга Евгения Савелова.
Справедливость правосудия заключается не в формальном подтверждении ранее вынесенного решения, а в готовности внимательно проверить все доводы защиты и исправить возможную судебную ошибку.
Очередное дело о фактической самообороне, в результате которой нападающий погиб, развивается по ставшему стандартным негативному сценарию. Прекрасный врач-кардиолог, который защищал свою жизнь и здоровье и своей жены, в итоге оказался осужденным за убийство. Оперативники и суд даже не попытались должным образом провести психолого-психиатрическую экспертизу и объективно оценить состояние защищавшегося человека. И всё почему? Да потому что им просто наплевать.
Тут, к несчастью, работает совершенно формальный подход. Никто даже не задумался, что из общества выдергивают невиновного врача, который каждый день буквально спасал человеческие жизни. А теперь не будет и вряд ли продолжит это делать, когда выйдет на свободу.
Наша судебная система по отношению к своим гражданам стала бесчеловечной, формальной и циничной. Реакцию у этой системы могут вызывать совершенно определенные раздражители, но это явно не сострадание и не человеколюбие.
Мне всё ещё очень хочется верить, что в этом случае может быть положительное исключение, но пока не получается... Что ж, как и прежде, продолжаем работать.
Адвокат Игорь Баранов: искусственный интеллект не снимает с российского бизнеса ответственность за киберриски
Игорь Баранов, адвокат, управляющий партнёр Московской коллегии адвокатов «BRAVIS», прокомментировал для CISOCLUB возможные изменения в работе подразделений информационной безопасности при внедрении искусственного интеллекта. По его мнению, расширение полномочий ИИ-систем требует от компаний пересмотра подходов к управлению рисками, контролю доступа и юридической ответственности.
Подробности материале CISOCLUB
Утечки персональных данных и послабления для банков: на сколько это оправдано?
Сенаторы одобрили законопроект, снимающий правовые ограничения на использование кредитными и некредитными финансовыми организациями, а также профессиональными участниками рынка, услуг аутсорсинга информационных технологий и облачных вычислений. Инициатива призвана легализовать сложившуюся практику привлечения внешних подрядчиков для решения IT‑задач, но одновременно порождает серьёзные вопросы относительно защиты конфиденциальной информации.
Согласно проекту, кредитные организации смогут передавать данные на обработку только строго аккредитованным IT‑компаниям либо банкам, обладающим универсальной лицензией. При этом согласие клиентов на передачу их персональных данных не потребуется, однако договор с подрядчиком обязан строго соответствовать требованиям закона «О персональных данных».
В рамках законопроекта в правовое поле вводится новый субъект: поставщик услуг аутсорсинга IT и облачных услуг. На такие компании планируется распространить юридическую ответственность за разглашение банковской тайны и иных видов охраняемой законом тайны. При этом контроль за соблюдением требований к работе подрядчиков будет выстраиваться на уровне ЦБ РФ.
Отмечу, что инициатива с одной стороны упрощает операционные процессы для банков, с другой стороны ставит под вопрос прозрачность обращения с персональными данными граждан.
В новой модели я вижу высокие риски, связанные с передачей обработки и хранения персональных данных и сведений, составляющих банковскую тайну, сторонним организациям.
Подобная практика способна привести к росту числа утечек критически важной информации, что, в свою очередь, может спровоцировать всплеск мошенничества. Особую обеспокоенность вызывает отсутствие необходимости получать согласие клиента на передачу его данных, это является фактически нарушением прав граждан.
Кроме того, введение ответственности лишь для аутсорсинговых компаний может стать механизмом, позволяющим банкам перекладывать ответственность за возможные утечки и разглашение тайны на подрядчиков. На фоне недавних сообщений об обнаружении в сети персональных данных высокопоставленных государственных деятелей подобные опасения выглядят особенно актуальными. Это свидетельствует о недостаточной эффективности существующих мер защиты данных.
Убежден, что последствия разглашения банковской тайны могут оказаться крайне серьёзными: помимо прямого ущерба для клиентов, это способно подорвать доверие к банковской системе в целом. Если граждане перестанут чувствовать свои средства и данные защищёнными, они могут сократить использование банковских услуг, перестать открывать вклады и хранить деньги на счетах. В таком случае негативные последствия затронут не только потребителей, но и сами финансовые организации, чья устойчивость во многом зависит от доверия людей.
VPN и исчезающие сообщения: основание для помещения в СИЗО?
В судебной практике использование VPN и мессенджеров с функцией автоудаления сообщений всё чаще фигурирует среди аргументов следствия при обосновании необходимости заключения под стражу. Возникает принципиальный вопрос: могут ли инструменты цифровой приватности сами по себе свидетельствовать о склонности человека скрываться или препятствовать расследованию?
Показателен случай московского врача-терапевта, которого заподозрили в совершении тяжкого преступления из-за публикации четырёхлетней давности. При избрании меры пресечения суд принял во внимание доводы следствия об использовании средств анонимизации. Подобные аргументы встречаются и в других уголовных делах.
Следствие может ссылаться на VPN, шифрование трафика, исчезающие сообщения и возможность скрывать список контактов как на обстоятельства, затрудняющие установление связей и сбор доказательств. Однако здесь важно не подменять конкретные факты предположениями о потенциальной опасности человека.
Само по себе использование VPN или мессенджера с автоудалением сообщений не является основанием для заключения под стражу. Эти инструменты могут использоваться для защиты личных данных, рабочей переписки и информационной безопасности. Их применение ещё не доказывает намерения скрыть преступление или помешать расследованию.
Согласно статьям 97 и 99 УПК РФ, мера пресечения избирается при наличии предусмотренных законом оснований и с учётом обстоятельств конкретного дела. Для заключения под стражу недостаточно просто сослаться на использование определённых технологий: необходимо обосновать соответствующие риски, например возможность скрыться, продолжить преступную деятельность, угрожать участникам процесса, уничтожить доказательства или иным образом воспрепятствовать производству по делу.
Разумеется, цифровые инструменты могут иметь доказательственное значение в совокупности с другими обстоятельствами. Если установлено, что человек удалял сообщения именно для уничтожения доказательств или использовал средства связи для координации противоправных действий, суд вправе оценить эти факты. Но между использованием технологии и доказанным намерением воспрепятствовать расследованию существует принципиальная разница.
На мой взгляд, опасно формировать практику, при которой обычные инструменты цифровой приватности начинают восприниматься как признак виновности или основание для наиболее строгой меры пресечения. Решение о заключении под стражу должно опираться на конкретные, проверяемые обстоятельства, а не на абстрактные предположения о том, что человек способен скрыть свою активность.
В этой связи необходимы единообразные ориентиры судебной практики, в том числе разъяснения Верховного Суда РФ, которые позволят разграничить использование средств защиты приватности и доказанные попытки воспрепятствовать расследованию. Цифровая осторожность сама по себе не должна становиться причиной лишения человека свободы.
Специальные суды для цифровых споров: утопия или новая реальность?
В экспертном сообществе всё активнее обсуждают идею создания специализированных цифровых судов, которые бы занимались разрешением споров, возникающих в цифровой среде. Повседневная практика уже насыщена ситуациями, требующими особого подхода, это и дистанционные сделки, и процедуры электронной идентификации сторон, и использование деловой переписки в мессенджерах и социальных сетях в качестве доказательной базы.
Сторонники инициативы подчёркивают, что судьям цифровых судов необходимо глубоко понимать специфику цифровых платформ, разбираться в принципах работы алгоритмов модерации и ориентироваться в современных стандартах доказывания, чтобы грамотно и по существу рассматривать такие ситуации.
В пользу создания отдельных цифровых судов эксперты приводят аргумент о том, что действующее российское законодательство не препятствует формированию таких специализированных структур, а сам опыт существования подобных институтов уже есть. В качестве примера нередко называют Суд по интеллектуальным правам.
По их мнению, цифровые суды смогут аккумулировать судебную практику по соответствующей категории дел и тем самым обеспечить единообразное применение норм как материального, так и процессуального права при рассмотрении цифровых споров.
Со своей стороны отмечу, создание новых судебных структур вряд-ли станет универсальным решением проблемы. Учитывая темпы цифровизации, в ближайшем будущем подавляющее большинство дел так или иначе будет связано с цифровой средой. Это означает, что проблема компетенции не исчезнет с появлением специализированных судов, она станет общей для всей судебной системы.
В этих условиях более перспективным направлением я вижу не формирование отдельных судебных инстанций, а системное повышение квалификации действующих судей. Важно, чтобы каждый судья умел ориентироваться в особенностях цифровых доказательств, понимал специфику онлайн‑транзакций и мог корректно оценивать допустимость данных, полученных из цифровых источников.
Именно такой подход, на мой взгляд, лучше отвечает вызовам будущего, к которому стоит готовиться уже сегодня. Очевидно, что практически любое судебное разбирательство вскоре будет включать цифровой компонент, и готовность всей системы к этому является ключевым фактором её эффективности.
Реклама сомнительных проектов: должны ли блогеры отвечать за то, что рекомендуют аудитории?
Сейчас в адрес блогеров и публичных людей, рекламировавших iPhone, звучит немало претензий. В числе тех, чьё имя обсуждают в этой связи, - Лариса Долина. Когда рекламируемый продукт или проект вызывает вопросы, недовольство аудитории неизбежно распространяется и на тех, кто убеждал людей довериться ему.
С юридической точки зрения решить эту проблему непросто. Сам по себе факт рекламы впоследствии оказавшегося сомнительным продукта или сервиса ещё не означает, что медийное лицо автоматически несёт ответственность за последствия. Всё зависит от обстоятельств: что именно обещали потребителям, располагал ли рекламодатель достоверной информацией, знал ли о нарушениях и соблюдались ли требования законодательства о рекламе.
Однако отсутствие автоматической юридической ответственности не означает отсутствия ответственности перед аудиторией. Репутационные риски для публичного человека могут быть колоссальными. Люди воспринимают рекламу у известного блогера не просто как коммерческое предложение, а нередко как личную рекомендацию, основанную на доверии. Если за ней скрывается обман или сомнительная схема, это доверие быстро исчезает.
На мой взгляд, стоит серьёзно обсудить возможность дополнительных требований к рекламе со стороны медийных лиц и лидеров общественного мнения. Если человек зарабатывает на доверии многотысячной или многомиллионной аудитории, разумно ожидать от него хотя бы базовой проверки рекламируемой компании, её репутации и характера предлагаемых услуг.
Разумеется, речь не должна идти о том, чтобы блогер гарантировал качество любого товара или отвечал за каждое нарушение рекламодателя. Но необходимо искать правовой механизм, который стимулировал бы публичных лиц проверять рекламодателей и не позволял бы безнаказанно зарабатывать на продвижении заведомо обманных схем.
Популярность - это не только коммерческий актив, но и ответственность перед аудиторией. И если медийное лицо использует общественное доверие для получения рекламного дохода, вопрос о пределах его ответственности должен обсуждаться не только с точки зрения репутации, но и с точки зрения закона.
Утечки данных в 2026 году: признаки латентности инцидентов?
В текущем году проблема утечек персональных данных вышла на новый уровень: эксперты зафиксировали 17 крупных инцидентов, в результате которых оказались скомпрометированы более 100 миллионов записей. Особенно настораживает структура этих утечек: почти 88,37 миллиона записей пришлось на медицинские организации.
На протяжении многих месяцев медицинские данные продолжают утекать, и эта регулярность свидетельствует о продуманной стратегии киберпреступников. При этом уязвимость инфраструктуры, хранящей сведения о здоровье граждан, выглядит особенно критично, ведь речь идёт о данных, которые способны нанести максимальный ущерб при неправомерном использовании.
Отдельного внимания заслуживает контекст, в котором эти утечки происходят. Уже несколько лет персональные данные пациентов активно передаются крупным ИТ‑компаниям, формально для обучения искусственного интеллекта. Однако в стремлении развивать ИИ, осваивать выделенные бюджеты и добиваться «цифрового господства» вопросы безопасности и соблюдения конституционных прав граждан нередко отодвигаются на второй план.
Текущая правоприменительная практика лишь подчёркивает глубину проблемы. На данный момент Роскомнадзор составил чуть более 40 протоколов об административных правонарушениях по ряду частей статьи 13.11 КоАП, речь идёт о штрафах за нарушение законодательства в области персональных данных. При этом ни одного протокола по специальной части той же статьи, предусматривающей оборотный штраф в размере от 1 до 3 % выручки компании за повторную утечку, вынесено не было.
Отсутствие таких санкций является тревожным индикатором: это указывает на латентность инцидентов, когда многие утечки не доходят до регулятора и остаются скрытыми от публичного контроля.
Очевидно, что цифровизация, призванная улучшать качество услуг, одновременно кратно увеличивает объём персональных данных граждан в цифровой среде. И в этих условиях традиционные меры вроде административных штрафов, вероятно, не способны кардинально изменить ситуацию. Поэтому нужны более фундаментальные решения. Необходимо радикально сократить объём собираемых данных и максимально обеспечить их обезличенность. Без этих шагов риски кибератак и мошенничества будут только нарастать, а финансовые и репутационные потери граждан лишь увеличиваться.
ФНС и банковская тайна: где заканчиваются полномочия налоговой?
Банки сталкиваются с запросами налоговых органов о предоставлении сведений о счетах и операциях клиентов в рамках административных производств. Поводом для дискуссии стала практика применения статьи 26.10 КоАП РФ, позволяющей истребовать сведения, необходимые для рассмотрения дела об административном правонарушении.
Однако право государственного органа запрашивать информацию не означает, что ему можно предоставить любые данные без соблюдения специальных требований закона.
В Обзоре судебной практики № 4 за 2025 год Верховный суд рассмотрел спор с участием Россельхозбанка. Налоговый инспектор запросил выписки по операциям клиента, сведения о контрагентах, договоры и другие данные. Банк отказал, сославшись на режим банковской тайны, после чего его привлекли к административной ответственности.
Верховный суд указал, что неисполнение требования о предоставлении банковской тайны с нарушением установленного законом порядка не образует состава правонарушения, предусмотренного статьёй 17.7 КоАП РФ. Судебные акты по делу были пересмотрены, поскольку значимые доводы банка не получили надлежащей оценки.
Это важный правовой ориентир: статья 26.10 КоАП РФ не должна подменять специальные процедуры доступа к банковской тайне, установленные банковским и налоговым законодательством.
При этом речь не о том, что налоговая служба вообще не вправе получать банковские сведения. Такие полномочия предусмотрены законом. Вопрос в другом: соблюдены ли необходимые условия, имел ли конкретный должностной лицо право запрашивать именно эти данные и насколько их объём связан с обстоятельствами рассматриваемого дела.
На мой взгляд, ситуация требует чётких и единообразных разъяснений.
Было бы целесообразно обсудить её с участием ФНС, Банка России, банковского сообщества и органов прокуратуры, чтобы исключить разночтения и предотвратить необоснованное расширение полномочий через применение общей процессуальной нормы.
Банковская тайна - не препятствие для законного налогового контроля. Это гарантия защиты финансовой информации граждан и бизнеса. И ограничивать эту гарантию можно только на основаниях и в порядке, прямо предусмотренных законом.
Банковская тайна без согласия клиента: кто ответит за утечку данных?
14 октября Госдума приняла во втором и третьем чтениях законопроект № 404786-8, разрешающий банкам и другим финансовым организациям передавать банковскую тайну и персональные данные клиентов сторонним IT-компаниям для обработки и хранения без отдельного согласия граждан. Теперь документ должен пройти дальнейшие предусмотренные законом процедуры.
Передача данных не будет бесконтрольной: для подрядчиков предусмотрены требования к аккредитации и информационной инфраструктуре, а Банк России сможет ограничивать привлечение отдельных исполнителей. Также устанавливаются требования к защите информации и реагированию на инциденты.
Но возникает принципиальный вопрос: кто и как защитит гражданина, если данные всё-таки утекут?
Штрафы за нарушения поступают государству, а не пострадавшим клиентам. Чтобы получить компенсацию, человеку зачастую приходится самостоятельно обращаться в суд, доказывать обстоятельства утечки, связь с действиями конкретной организации и наличие оснований для возмещения ущерба. Компенсация морального вреда также не возникает автоматически.
На мой взгляд, здесь есть очевидный дисбаланс. Финансовые организации получают возможность шире привлекать внешних исполнителей, но клиенту по-прежнему может быть непросто добиться возмещения, если его данные окажутся в чужих руках.
При этом нельзя просто переложить всё бремя доказывания на банк или подрядчика: в суде должны учитываться обстоятельства конкретного дела и правила доказывания. Но если сведения находятся исключительно под контролем организаций, гражданин не должен оказываться в заведомо проигрышном положении из-за отсутствия доступа к внутренним журналам, результатам проверок и техническим данным.
Защита персональных данных - это не только обязанность предотвратить утечку, но и ответственность за её последствия. Поэтому вместе с расширением возможностей IT-аутсорсинга необходимо обсуждать понятный механизм компенсации пострадавшим, прозрачное расследование инцидентов и доступ граждан к информации, необходимой для защиты своих прав.
Технологическое развитие финансового сектора не должно означать, что удобство организаций оплачивается правовой незащищённостью их клиентов.
Адвокат объяснил, кто ответит за побег детей из детсада в Петербурге
После побега двух шестилетних девочек из детского сада в Санкт-Петербурге проверка может затронуть не только воспитателей, но и руководство. Им грозят дисциплинарные взыскания вплоть до увольнения, а также штрафы. Об этом в пятницу, в беседе с ИА Регнум рассказал адвокат Игорь Баранов
Подробности в материале ИА Регнум
ВС РФ пресёк двойную конфискацию по делу о взятке
Верховный Суд РФ указал на недопустимость повторного изъятия денежных средств, которые уже были возвращены законным владельцам. Речь идёт об уголовном деле бывшего руководителя организации, осуждённого за получение взяток.
Суд назначил фигуранту 6 лет лишения свободы, штраф в пятикратном размере взятки — 79,08 млн рублей, а также запрет на занятие государственных должностей сроком на 5 лет. Дополнительно была постановлена конфискация 15,816 млн рублей, полученных в качестве незаконного вознаграждения.
Однако часть денег передавалась в рамках оперативно-розыскного мероприятия: после задержания её изъяли и по приговору вернули законным владельцам. Несмотря на это, нижестоящие суды постановили конфисковать всю сумму.
ВС РФ признал такой подход незаконным. Согласно п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, конфискации подлежит имущество, полученное в результате преступления. Средства, уже возвращённые по принадлежности, нельзя повторно обращать в доход государства.
На мой взгляд, это важный сигнал для судебной практики: конфискация не может применяться формально, без учёта судьбы конкретного имущества. Суд должен установить, какие средства фактически остались у осуждённого, какие уже изъяты и кому они возвращены.
При этом речь не об освобождении от имущественных последствий преступления, а о недопустимости повторного изъятия одних и тех же денежных средств. Такой подход необходим для соблюдения законности и защиты прав участников уголовного процесса.
Сбой в системе «Мой Арбитр»: кто ответит за пропущенные процессуальные сроки?
13 октября 2026 года пользователи столкнулись с масштабными сбоями в работе системы «Мой Арбитр». Сообщается о невозможности подавать процессуальные документы, скачивать материалы дел и подключаться к онлайн-заседаниям.
Проблема не только техническая, но и правовая: что делать участнику процесса, если из-за сбоя он не может вовремя реализовать свои процессуальные права?
По статье 117 АПК РФ пропущенный процессуальный срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин. Однако технический сбой не означает автоматического восстановления срока: суд оценивает конкретные обстоятельства и доказательства того, что участник объективно не мог совершить необходимое процессуальное действие.
Что делать участникам процесса? Фиксировать сбои: сохранять скриншоты ошибок с датой и временем, делать записи попыток отправки документов, сохранять уведомления системы и обращения в техническую поддержку. Если это возможно, следует использовать предусмотренные законом альтернативные способы подачи документов, не дожидаясь окончания срока.
Если срок всё же пропущен, необходимо подать ходатайство о его восстановлении, подробно описать обстоятельства сбоя и приложить имеющиеся доказательства. При невозможности участия в онлайн-заседании важно незамедлительно уведомить суд и подтвердить причины неявки. При этом восстановление срока и оценка причин неявки - разные процессуальные вопросы.
Масштабный сбой в официальной судебной информационной системе не должен превращаться в риск утраты права на судебную защиту. Но на практике многое будет зависеть от того, насколько убедительно участник процесса сможет подтвердить препятствия и их продолжительность.
Считаю необходимым обеспечить оперативное официальное информирование о подобных сбоях и порядке действий участников процесса. При массовых технических проблемах особенно важны единообразные подходы к оценке доказательств и причин пропуска сроков.
Право на судебную защиту не должно зависеть исключительно от технической доступности сервиса, через который оно реализуется.
«Антиотмывочные» правила для цифровых активов: новые полномочия и риски
Банк России вынес на общественное обсуждение проект требований по противодействию отмыванию доходов и финансированию терроризма для некредитных финансовых организаций, работающих с цифровыми активами. Документ устанавливает правила внутреннего контроля, в том числе для цифровых депозитариев и операторов информационных систем, выпускающих ЦФА.
Согласно проекту, депозитарии и операторы смогут отказывать в заключении договора или расторгать его при выявлении признаков так называемой технической компании. Среди таких признаков - минимальный уставный капитал, массовый адрес регистрации, совмещение руководителем функций бухгалтера и отсутствие фактического присутствия по юридическому адресу.
Ограничения также предусмотрены для случаев, когда клиент включен в перечни лиц, причастных к экстремизму или терроризму, либо в отношении его активов принято решение о заморозке или приостановлении операций.
Клиент сможет представить документы, опровергающие подозрения, а при несогласии с решением - обратиться в межведомственную комиссию при Банке России.
Под контроль попадут и операции с цифровыми активами. Если обязательные сведения об участниках сделки отсутствуют или представлены не полностью, организация должна будет отклонить зачисление либо отказать в проведении операции. Отдельные признаки подозрительности предусмотрены для переводов с номинальных счетов на личные счета клиентов, если совокупная сумма достигает 1 млн рублей, а также для операций, связанных с компаниями из предупредительных списков ЦБ, их контрагентами и посредниками.
На мой взгляд, борьба с отмыванием денег и финансированием терроризма необходима и на рынке цифровых активов. Однако важно, чтобы новые требования не превращались в механизм произвольного ограничения доступа к имуществу.
Главный риск - чрезмерно широкое применение ограничительных мер. Если решение об отказе в операции или доступе к цифровым активам будет приниматься преимущественно на основании формальных признаков, добросовестные участники рынка тоже могут столкнуться с блокировками и дополнительными издержками.
Поэтому принципиальное значение имеют прозрачные критерии подозрительности, понятная процедура уведомления клиента и реальная возможность оперативно оспорить решение. Само наличие отдельного признака - например, массового адреса регистрации - не должно подменять оценку всей совокупности обстоятельств.
Для формирующегося рынка особенно важно найти баланс между финансовой безопасностью и защитой прав инвесторов. Антиотмывочные правила должны выявлять реальные риски, а не создавать неопределенность для добросовестных владельцев цифровых активов. Иначе избыточные ограничения могут снизить доверие к отечественной инфраструктуре и затормозить развитие отрасли.