17618
читаем за вас научные статьи про политику и пересказываем человеческим языком @stuffyfaces - связь, предложения и гневные отклики
Признаю: я не знал, что Ким Ир Сен был настолько гениален:
На протяжении почти двух десятилетий — с конца 1960-х до конца 1980-х годов — Северная Корея практически не публиковала свое законодательство. Оно было засекречено: например, секретным был Уголовный кодекс 1974 года. Иными словами, люди без допуска не могли даже узнать, за что из может ждать уголовное преследование, — ситуация совершенно безумная для большинства стран и совершенно нормальная для кимирсеновской КНДР.
Может ли государство отказаться от стандартизации школьного образования?
Павел Дуров (в перечне террористов и экстремистов) поделился своим видением школьного образования. Он считает, что сейчас на рынке труда востребованы специалисты с нестандартным образом мышления, и массовое стандартизированное образование плохо справляется с подготовкой таких людей.
Основатель Telegram* не учитывает одну базовую вещь: школьное образование никогда не имело своей основной целью подготовку востребованных кадров для экономики или развития человеческого потенциала. Возможно, какие-то отдельные энтузиасты среди педагогов к этому и стремились.
Но главный стимул, стоящий за внедрением школьного образования, всегда был один идеологический контроль подрастающего поколения для воспитания детей в духе покорности и лояльности властям. Все эти благостные рассуждения о «будущем нации» вызывают смех. Стандартизация — это краеугольный камень школьного образования, без которого его существование не имеет смысла в глазах любого государства.
Это наглядно показал Платон в «Государстве», а еще лучше сделал Симон Кордонский и Августина Паглаян. Ранее на канале вышло несколько постов, где подробно освещается природа школьного образования.
Власти вполне терпимо отнесутся к существованию нестандартных школ, но только если они будут составлять мизерное количество от общего числа — как, например, вальдорфские школы. В них и будут воспитываться нужные кадры — ведь все равно они не нужны в большом количестве.
В общем, Дурову* нужно не яркие манифесты о необходимости реформы массового школьного образования писать, а вкладываться в создание и развитие подобных школ с нестандартным подходом. Все равно они массовыми никогда не станут.
/channel/politicanimalis/1645
/channel/politicanimalis/1707
/channel/politicanimalis/2831
*В перечне террористов и экстремистов Росфинмониторинга
Берман ЕМ
❤️ Подпишись на Political Animals
Колониальные менеджеры
Читаю работу про разновидности законодательных органов в авторитарных режимах и встретил такую таблицу. Она показывает, на какие источники дохода опирается тот или иной авторитарный режим.
Персоналистские автократии меньше, чем остальные зависят от внутренних источников доходов, то есть налогов и больше всех — от нефти или иностранной помощи. Это в очередной показывает, что многие автократы-персоналисты могут править своей страной в основном при наличии независимого от населения источника дохода — как колониальные менеджеры, которые извлекают ресурсы и продают их, либо как наместники внешних сил, которых спонсируют другие государства.
Берман ЕМ
❤️ Подпишись на Political Animals
Империи лучше национальных государств?
Вот, кстати, ещё одно интересное наблюдение из диалогов: критика политики Вудро Вильсона, поощрявшего право на самоопределение и принцип равенства наций.
Ребатё говорит, что вильсонианство — это «регресс к феодализму». Вместо поддержания существования империй, которые предотвращали насилие между народами внутри своих границ, стремление раздробить их по «национальным квартирам» сделало межгосударственное насилие еще более вероятным. Ребатё говорит, что любая демократизация империи — в форме той же федерализации — была бы куда лучшим исходом, чем их распад на мелкие национальные государства, возглавляемые националистами, охочими до войн, полных претензий и предьяв на территорию таких же новорождённых государств. Чем их больше, тем больше конфликтов интересов, отмечает Рёбате.
Все это усугубляется состоянием анархии, столь характерной для межгосударственных отношений: над государствами нет верховного арбитра, способного рассудить споры и взаимные претензии. Поэтому невзаимопонимание между странами выливается в насилие.
Это не значит, что соперничество империй не ведет к кровопролитным столкновениям (вспоминаем Первую мировую войну); это значит, что их наличие снижает конфликтный потенциал между теми народами, которые, обретя государственность, бросились бы рвать друг другу глотки.
Короче, да здравствуй империи!
Берман ЕМ
❤️ Подпишись на Political Animals
Дебаасификация
Во время оккупации Ирака в мае 2003 года американские власти ввергли страну в настоящий хаос. Причем, что забавно, этому послужила не столько война, сколько решения, которые должны были, по их задумке, превратить страну в демократию:
Первым решением было объявление вне закона иракской партии «Баас» и запрет ее бывшим членам занимать государственные посты. Вторым шагом стал роспуск 500-тысячной иракской милиции и служб безопасности.
Все вместе эти меры получили название «дебаасификация».
Американские власти считали, что деебаасификация поможет очистить Ирак от тлетворного наследия Саддама Хусейна. Идею они почерпнули в политике денацификации, проводившейся союзными оккупационными властями в Германии после Второй мировой войны.
Как палестинцев к Менгеле переселяли
Видел, что сейчас Парагвай рекомендуют, как идеальное место для релокации россиян. У меня с этой страной в центре Южной Америки связаны другие воспоминания: во времена диктатуры Стресснера там нашел прибежище Йозеф Менгеле, а до этого — сестра Ницше, которая туда отправилась, чтобы вместе с мужем создать арийскую колонию Nueva Germania.
Пока читал книгу журналиста Энтони Левенштейна узнал, что этим местом в свое время заинтересовался Израиль. Вы, наверно, подумали, что евреи хотели добиться экстрадиции Менгеле? Вовсе нет.
Израильтяне хотели договориться со Стресснером, чтобы выселить туда палестинцев. Ради строительства еврейского этностейта Тель-Авив планировал переселить туда около 60 тыс. арабов из Сектора Газа с двумя условиями: в течение 5 лет они должны были получить парагвайское гражданство, а второе — они не должны быть коммунистами. Ради этого Израиль даже принял решение в 1969 отказаться искать беглых нацистов в Южной Америке. Но программа так и не была реализована.
Левенштейн называет эту попытку «сделкой с дьяволом», говоря, что Израиль был готов отказаться от возмездия ради того, чтобы избавиться от палестинцев. На мой взгляд это лучшее решение из тех, что евреи когда-то предлагали палестинцам — в отличие от соседних арабских государств, которые ни при каких обстоятельствах не хотят видеть у себя палестинских арабов.
Многие палестинские эмигранты сумели закрепиться в Латинской Америке, а некоторые — как Наииб Букеле — даже возглавить страну и стать местным «каудильо».
Однако, в любом случае, целенаправленная государственная политика по выдавливанию с территории представителей других народов по определению не может считаться справедливой и нормальной.
Loewenstein, A., & Robertson, F. (2024). The Palestine laboratory: How Israel exports the technology of occupation around the world. London: Verso.
Берман ЕМ
❤️ Подпишись на Political Animals
Логика успешной суверенизации
Стремление государств обезопасить себя от уязвимостей, появившихся через глобализацию, достигает значительных масштабов. Европа отказывается от американских цифровых систем: французская контрразведка (DGSI) не стала продлевать контракт с Palantir и ушла к отечественному поставщику ChapsVision, а в Великобритании прорабатывают национальную альтернативу Visa и Mastercard под рабочим названием Delivery Co.
Курс на суверенизацию отличается только в степени: если Китай и Россия тяготеют к созданию полностью самодостаточной инфраструктуры, то Европа скорее страхуется от худших сценариев и не планирует достигать тотальной независимости от мира за пределами ЕС.
Российские особенности логики суверенизации я подглядел в весьма любопытной книжке историка Роберта Круза. Он рассказывает, как Российская империя пыталась интегрировать мусульманских подданных в имперское пространство по мере экспансии.
▪️ Проблема была в том, что у мусульман имелся духовный авторитет за пределами империи — османский султан, признанный халиф. Он мог влиять на настроения подданных чужого государства и, если понадобится, призвать их к джихаду.
▪️ Вторая проблема — отсутствие институтов. Православная церковь была под Священным Синодом, а у мусульман аналога не существовало: око государево над их религиозной жизнью власти не имело. За знаниями отправлялись в Афганистан, Иран и дальше, и то, чему их там обучали, имперские власти весьма настораживало.
Решение нашлось в 1788 году, когда власти учредили Оренбургское магометанское духовное собрание во главе с Мухамеджаном Хусаиновым, которому даровали титул муфтия. Губернаторы чинили препятствия желающим совершить хадж. ОМДС продвигал ту версию ислама, которая соответствовала видению имперских администраторов, а империя поддерживала одобренных им священнослужителей против тех, кто бросал вызов их авторитету.
Что интересно, модель пережила саму империю. В 1943 году, после двух десятилетий разгрома религии, советская власть создает четыре духовных управления мусульман — по сути тот же ОМДС.
Круз показывает, что затея удалась: мусульмане не столько были вынуждены терпеть существование ОМДС, сколько сами активно пользовались его административным ресурсом — привлекали его к разбору внутриобщинных споров, судились за мечети и должности, апеллировали к губернатору против неугодного муллы. Государство предложило интересную и более удобную альтернативу для мусульманских подданных, которой они могли пользоваться для реализации собственных интересов.
На мой взгляд, отсюда и главный урок для нынешних суверенизаторов, хоть цифровых, хоть каких. Суверенная альтернатива будет привлекательной, если она удовлетворяет интересы людей и элит, а не только интересы государственных администраторов. Османский султан был далеко, а российский губернатор или царь – здесь, под боком. Удобнее было пользоваться их влиянием для продвижения собственных интересов.
Круз, Р. (2020). За Пророка и царя. Ислам и империя в России и Центральной Азии. Новое литературное обозрение.
Берман ЕМ
❤️ Подпишись на Political Animals
Демократия в 21-м веке стала образцовой моделью политического устройства общества. Как правило, большинство демократических государств входят в число самых процветаемых и успешных стран мира. Однако тот же 21-й век показал нам множество проблем, с которыми приходится сталкиваться демократиям: поляризация, популизм и многие другие.
Мы, Political Animals и nonpartisan, подготовили курс «Демократия — критический тур». В восьми лекциях с опорой на современную политическую философию и социальные науки мы пытаемся объективно разобраться в том, что из себя представляет демократия и найти ответы на сложные вопросы:
▪️Способны ли избиратели принимать осознанные решения?
▪️Делает ли демократия страны богаче, а людей — лучше?
▪️Правда ли она несёт мир и свободу?
▪️И есть ли альтернативы получше?
Важное преимущество курса — исследования, о которых на русском языке почти нигде не рассказывают.
Если хочется не просто громко поспорить о демократии, а понять её — приглашаем вас присоединиться.
📍 Старт уже в эту субботу. Программу курса можно посмотреть по ссылке. Записаться можно тут. Стоимость: 6 тыс. рублей.
❤️ Подпишись на Political Animals
Почему Иран инициировал новый виток конфликта в Ормузском проливе
Интересно, почему автор считает, что Иран руководствуется именно такой логикой? У меня немного другое мнение.
Здесь надо иметь в виду две детали:
▪️ Исламабадский меморандум — это очень двусмысленный документ с нечеткими формулировками относительно контроля над Ормузским проливом. В пятом пункте говорится, что Иран приложит все усилия, чтобы обеспечить безопасный проход через пролив совместно с Оманом. И всё. Исходя из своей интерпретации Тегеран настаивает, что суда должны проходить по маршруту, утвержденному иранскими властями, то есть в территориальных водах Ирана. Вашингтон в свою очередь считает, что корабли могут вполне пользоваться маршрутом, проходящим в территориальных водах Омана. Собственно, Иран и обстрелял катарский газовоз и саудовский танкер 6 июля, когда они проходили именно по этому пути.
▪️ Второй момент. Контроль над Ормузским проливом — это фактически единственный инструмент давления в руках Ирана, вынуждающий США и Израиль идти на компромиссы. Если его не будет, Тегеран окажется в крайне слабой позиции и будет вынужден пойти перемирие с США на довольно невыгодных условиях. Поэтому Тегеран не может допустить существование альтернативного маршрута через Ормузский пролив и готов обстреливать любые суда, пересекающие его возле побережья Омана.
Учитывая, что Меморандум — это временное соглашение, Ирану жизненно важно сохранить сильные переговорные позиции на будущее. Без однозначного контроля над проливом это будет сложно, а обтекаемость формулировок Меморандума создает неопределенность и повышает риски возобновления конфликта.
Иран инициировал новый виток эскалации не потому что считал реализацию Меморандума бессмысленной, а потому что его формулировки не давали однозначной интерпретации условиях прохода судов по проливу. Это расхождение и привело к возобновлению конфликта.
❤️ Подпишись на Political Animals
Автор прекрасного канала «За четыре моря» после долгого перерыва вернулся к читателям, что радостно.
Он, как раз, написал пост о злополучных кондиционерах. Мне многие писали в ответ на мои мысли о влиянии зеленых, что тут, возможно, дело не только в них, а в жутко забюрократизированной системе — чтобы получить разрешение на установку кондиционера, нужно пройти множество инстанций и получить разрешения , вплоть от соседей. Собственно, автор показывает, как это работает во Франции.
Кроме того он упомянул другую любопытную фишку некоторых зелёных — апокалиптический образ мыслей, вдохновленный христианской эсхатологией.
Я перескажу свой старый пост по мотивам книги индийского экономиста Дипака Лала, который проливает свет на образ мыслей некоторых зелёных.
Дипак Лал делает акцент на концепции «о двух градах» Блаженного Августина. Второй разделил христианское сообщество на два типа:
▪️Град Божий — это духовное общество праведников, которые живут по Богу и стремятся к вечному блаженству с Ним
▪️Град Земной — это общество людей, которые живут по человеку, борются за материальные блага и часто забывают о Боге
Как вы видите, жители первого Града устремлены к загробному идеалу и выражают презрение к благам земного мира, в то время как жители земного Града — заботятся в первую очередь о материальных благах. Первые, по мнению Августина, ведут исключительно праведную и правильную жизнь.
Дипак Лал увязывает радикализм современных экологов и экологического движения в целом с этим наследием христианской мысли и, в частности, Августина. Как и в случае марксизма, Лал относит экофундаменталистов к «светской религии».
📍Во-первых, они разделяют contemptus mundi (презрение к миру) Августина, то есть презрение к материальной стороне жизни. Для них главное — это «спасти планету» от разрушительного влияния капитализма любой ценой, даже если ради этого придется радикально снизить уровень жизни людей. Самые радикальные из них призывают к политике degrowth (антироста), которая заключается в необходимости отказаться от стремительного экономического развития ради сохранения экосистемы планеты.
Как пишет Лал, на самом деле они делают все (скорее непреднамеренно), чтобы
увековечить традиционную нищету, характерную для великих евразийских цивилизаций — индийской и китайской.
В чем причина текущего политического кризиса западных либеральных демократий?
На этих графиках дается довольно красноречивое объяснение, почему современные западные демократии переживают кризис и взлет популизма. Запас доверия избирателей, который держался на послевоенном консенсусе, исчез, а западные элиты новых привлекательных альтернатив гражданам не предложили. Усугубляет проблему и новые вызовы в виде потока беженцев с Глобального юга.
Partnership — это стремление к интеграции в мировые институты и торговой либерализации, а power — расходы на оборону и армию.
Почему атеисты нравственнее верующих?
Не так давно писал про мораль верующих и неверующих. Одно из ключевых наблюдений — то, что сострадательность человека предсказывает его альтруистичное поведение лучше, чем вера в Бога: у менее религиозных людей именно сострадание оказывается главным двигателем кооперации и доверия, тогда как у верующих просоциальное поведение сильнее опирается на другие факторы — на доктрину, групповую идентичность, чувство принадлежности. То есть дело не в том, что атеисты „добрее“, а в том, что их нравственность напрямую вырастает из внутреннего чувства — того самого сострадания, а не из внешнего предписания.
Тут я засел за чтение некоторых интересных христианских текстов и встретил цитату из Книги Бытия: «Ходи предо Мною и будь непорочен». Она подразумевает существование всевидящего ока, следящего за каждым твоим шагом и контролирующего его. С точки зрения энфорсмента моральных норм — это гениальное изобретение. Отдельную книгу ему посвятил эволюционный антрополог Доминик Джонсон.
И ко мне пришла мысль, которая помогает лучше понять то исследование. Раньше людям требовался всемогущий Бог, способный своим вездесущим присутствием усложнить самообман и отклонение от моральных норм. Если человек знал, что ни одно его действие не ускользнёт от ока Бога, то любой его проступок повышал его шансы попасть в ад.
Сейчас же многие люди — особенно сознательные и убеждённые атеисты — могут осуществлять этот энфорсмент самостоятельно, без санкции божества. Опираясь на собственные силы, они контролируют своё поведение и удерживаются от отклонения от норм. С этой довольно функционалистской точки зрения Бог выступал как учитель или клудж, помогавший немощному и слабому человеку принуждать себя к выполнению нравственных обязательств. Но как только человек обретает способность выполнять эти действия с помощью собственного морального компаса, Бог в этой роли становится для него избыточен. Более того, религия может превращаться в препятствие на пути к космополитичной морали: она подразумевает деление на конфессии и деноминации, усугубляя раскол и соперничество.
Сама по себе склонность делить мир на «своих» и «чужих» — не изобретение религии: трайбализм прекрасно воспроизводится и в национализме, и в идеологической вражде, и даже в спорте. Но религия придаёт этому делению сакральный статус, освящая границу между группами. Поэтому отказ от религиозной идентичности снимает один из источников трайбализма.
Тут можно предвосхитить ещё одно возражение, которое развёрнуто формулирует историк Том Холланд. Он напоминает, что сама наша мораль — равное достоинство каждого, забота о слабом, универсализм — выросла из христианства; все это язычеству было незнакомо. Значит, говорит он, атеист со своим «собственным компасом» живёт на проценты с религиозного капитала и забыл, кто насыпал почву у него под ногами. Ещё раньше похожую мысль высказал Ларри Зидентроп в «Inventing the Individual»: христианским, по его версии, является не только содержание этой морали, но и сама фигура отдельной самоценной личности — автономное и независимое от коллектива «я».
Однако из происхождения нормы не следует, что норма по-прежнему зависит от своего источника. Это видно ещё из платоновской дилеммы Евтифрона:
благочестивое любимо богами потому, что оно благочестиво, или благочестиво потому, что любимо ими?
О геноциде армян
Увидел недавно новость, что правительство Израиля проголосовало за официальное признание геноцида армян на территории Османской империи (окончательно решение должен утвердить Кнессет). Министр иностранных дел Гидеон Саар заявил, что, несмотря на все факты, геноцид оспаривается турецкой стороной, а против признания ведётся целая государственная кампания, включающая «манипулятивное искажение истории».
Стратегический расчёт этого дипломатического хода вполне понятен: так Израиль отвечает на систематические обвинения Турции в том, что израильтяне устроили геноцид палестинцев. Если бы отношения с Эрдоганом не испортились, то вряд ли бы мы услышали подобные заявления.
Что касается фактической стороны, то у меня нет никаких сомнений, что османы сознательно истребляли армян: официально правительство преподносило это как депортации нелояльного населения, а на практике — шло истребление. Но я не хочу ограничиваться фактом признания и чудовищными свидетельствами очевидцев (почитайте мемуары армянского священника Григориса Балакяна), а хочу понять, зачем турки вообще устроили массовую резню.
▪️ Итак, причина первая и самая глубокая — национализм и сопровождавшая его национализация империи как процесс. В конце XIX и в начале XX века Османская империя под руководством младотурок (партия «Единение и прогресс», иттихадисты) проходила через превращение многонациональной империи в национальное государство. Этнический вопрос стоял очень остро — любые этнические меньшинства воспринимались как потенциальные предатели. Учитывая долгую историю покровительства христианским меньшинствам на территории Османской империи со стороны европейских государств, эта проблема приобретала особую остроту ввиду противостояния с этими державами. Именно зарождавшаяся идеология турецкого национализма, которую разделяла правящая партия, и стала фундаментом происходящего: без её прямой готовности проводить в жизнь формальные приказы (Закон о депортации) и неформальные указы (указания партийным ячейкам в местах проживания армян) об истреблении армян вряд ли геноцид мог произойти. И под раздачу попали не только армяне, но и, например, ассирийцы.
▪️ Причина вторая — и одновременно главный предлог: сомнения в лояльности армян османскому правительству. Во время Первой мировой войны и в Константинополе, и в Восточной Анатолии армяне открыто поддерживали противников османов — державы Антанты. На востоке османская армия сражалась с русской: эти столкновения вылились в Сарыкамышское сражение (декабрь 1914 — январь 1915) и тяжёлое поражение турок. Позже, когда англичане и французы начали Галлиполийскую (Дарданелльскую) кампанию весной 1915 года, армянская община в столице открыто ждала, как им казалось, неминуемой победы союзников. Во время боёв на Кавказе армяне часто перебегали на сторону русских и передавали им сведения о позициях турецких войск. За это их люто возненавидели, а армянских военнослужащих сначала разоружали, сводили в трудовые батальоны (amele taburu), а затем планомерно уничтожали — это была организованная мера, а не стихийная расправа.
▪️ Причина третья: Первая Балканская война (1912–1913), по итогам которой Османская империя лишилась почти всех своих европейских владений, привела к огромному потоку беженцев. Если с Грецией удалось провернуть «обмен населением» — турки выселяли греков-христиан со своей территории и отправляли их в Грецию — то армян непонятно было куда девать, а беженцы всё прибывали и прибывали.
▪️ Причина четвёртая: банальная неприязнь к иноверцам, чужакам, которая подпитывалась желанием поживиться за их счёт. Турки рекрутировали для убийств не только уголовников, но и поощряли участие обычных турецких крестьян. После депортации или убийства своих армянских соседей они могли получить их имущество.
Признание геноцида осложняется тем фактом, что практику депортаций во время Первой мировой войны применяло большинство участников: Австро-Венгрия, Россия, Турция, Германия. Все эти государства депортировали приграничное население, которое подозревали в нелояльности, и направляли вглубь страны. Но только в Османской империи эти депортации перетекли в массовую резню. Важно ещё отметить, что иногда они не убивали намеренно, а просто отправляли армян в пустыни, где те умирали от жажды, голода и нападения бандитов.
Да, кстати, особое участие в этом приняли курды. Сейчас они борцы за свободу — довольно долго и упорно сражались с турецким правительством, а сейчас — с джихадистами в Сирии. Однако тогда, при поддержке тех же турок, вырезали армянские семьи с целью поживиться их имуществом.
1. Роган, Ю. (2023). Падение Османской империи: Первая мировая война на Ближнем Востоке, 1914–1920 гг. Альпина нон-фикшн.
2. Pschichholz, C. (2020). The First World War as a Caesura?. Duncker & Humblot.
А.Т.
❤️ Подпишись на Political Animals
Димитриев в своём анализе абсолютно прав. Но необходимо важное уточнение. Россия - это и есть проект. Она строится сверху, исходя из именно проектного видения со времён Ивана III. Принципиально важно понять, что сначала строится Кремль, а потом возникает Россия.
Кремль первичен в Российской истории. Все, что было до него - это предистория. И потому фатально ошибочны апелляции разного рода реформаторов к Домонгольской Руси, к Новгородской Республике и т. п. Это Атлантида, или, если хотите град Китеж. Но всплыть он не может, поскольку населяли его люди совершенно иного антропологического типа.
Кремль сформировал тип служилый, смысл существования которого - государство. Это не оригинально наше. На Западе такие идеи тоже были, но там восторжествовала мысль, что государство для людей. Для России эта мысль глубоко еретична.
Сталин понял сокровенную суть. И поэтому его подход - это забота о людях не как о людях, а как о винтиках государственной машины, где каждый легко взаимозаменяем, если правильно выточен.
Именно поэтому любая реформа, имеющая целью государство для людей не может здесь строится на апелляции к историческому нарративу. Вот он никак не подлежит реформированию и переформулированию. И прежде чем, что-то человекоориентированное здесь начинать, именно эта наша "особенность" должна быть глубоко осознана.
/channel/russ_orientalist/23449
Друзья!
27 июня в 12:00 к нам придет Михаил Сосновский – историк, автор канала «Стальной Шлем» и наш дорогой друг – с лекцией о сломе конституционного права в Веймарской республике.
Как конституционные механизмы – выборы, чрезвычайные полномочия, парламентские процедуры – были использованы против самого конституционализма?
В какой момент закончилась легальность и началась диктатура?
И что история Веймарской республики говорит нам о хрупкости правового государства?
Субботнее утро определенно стоит провести за разговором о крахе конституционализма 🚬
Встреча пройдет в online-формате, ссылка на подключение будет опубликована в нашем чате.
Модератор — Александр Горобец.
Сегодня в Страдариуме пройдет открытая лекция Софии Широгоровой «Война окончена! Как Германия вышла из Первой мировой».
Четыре года Германия сражалась в «великой войне» — самом масштабном и разрушительном конфликте в тогдашней человеческой истории. Конец этой войны для многих современников оказался и неожиданным, и стремительным.
Что сподвигло германские элиты согласиться в конце концов на перемирие? Какую роль в этом сыграла ситуация на фронте, какую — политические перемены, а какую – экономическое состояние страны? Какие были альтернативы прекращению войны? Откуда взялся «миф об ударе в спину»? И как сложный выход из Первой мировой повлиял на дальнейшую судьбу Германии?
Сегодня в 17:30 по мск.
Лекция бесплатная, нужна только регистрация.
Всем зарегистрировавшимся после лекции отправят её запись на почту.
Может ли либерализм быть утопическим?
Такую мысль встретил у Райнера Циттельмана, который пишет об антиутопической сущности либерализма:
Однако проблема в том, что антикапиталистические утопии всегда будут способны поразить воображение так, как либеральные утопии не могут, просто потому, что в основе левого мышления лежит способность вообразить идеальное общество. Либералы же склонны скептически относиться к любым обещаниям рая на земле, основанного на «новом человеке», потому что человечество в его нынешнем виде не справится с этой задачей.
Прекрасный текст уважаемых Political Animals — о том, как британскую элиту сделала праздность: слой богатых, образованных и ничем не обязанных людей, у которых было время думать. И о том, что праздность у нас до сих пор осуждается — советское наследие, где маркером качества человека служит отсутствие у него свободного времени.
Согласен почти со всем. Но хочу обострить, потому что тезис «элита должна быть праздной», поданный, что называется, «в лоб» — опасен, и я вижу его последствия в работе почти каждую неделю.
Праздность сама по себе не производит ничего. Она сырьё. Дарвин на «Бигле» и опустившийся наследник, сидящий от безделья в betting / dating / trading etc. приложении, обладают одним и тем же ресурсом — роскошью не работать, чтобы жить. А вот результаты, как мы знаем, различаются.
Точный критерий качества, кажется, сформулировала философ Ольга Прокофьевна Зубец, которая много лет занимается этикой аристократизма — в том числе исследуя аристотелевского величавого (μεγαλόψυχος). Yours Truly этим летом имел удовольствие личного общения на лекции для узкого круга, посвящённой её одноименной книге Величавый.
Её формула: аристократизм — это «возведение начала поступка к самому себе».
Аристократ не тот, кто освобождён от труда, а тот, кто является источником собственного действия. Не претерпевает поступок, а совершает его.
Превосходство не в положении, а в том, чтобы быть субъектом.
Вот тогда всё сходится. Свобода от нужды — это лишь условие, снятие внешнего принуждения. Содержанием аристократизма она не является. Праздность становится аристократизмом ровно тогда, когда освободившееся место занимает самим себе заданная программа (или не становится — когда его занимает пустота или программа, написанная другим субъектом).
Тест простой и, боюсь, безжалостный: кто автор твоего расписания?
У британцев к этому прилагалась ещё и вторая важнейшая половина механизма, о которой очень точно пишет Андрей Маруденко (если вы ещё не читаете его тонкие умные тексты о стратегии, аристократизме, культуре и др. — вы себя обкрадываете) — продуктом Итона и Хэрроу было не знание, а характер — и сеть людей с таким же характером, знакомых друг с другом с детства.
Праздность плюс способность быть субъектом плюс среда, где это норма, а не чудачество. Вот тогда получается сплочённая, обладающая коллективной длинной волей, unstoppable элита — и на дистанции в несколько поколений это даёт стране интеллектуальное преимущество, которое не покупается ни за какие деньги.
Давние читатели, знакомые с корпусом текстов Yours Truly, наверняка тут спросят: стоп, Ящер, а как же протестантская трудовая этика? Как же наши старообрядцы, у которых труд был служением, а праздность — прямо грехом? Одно ведь противоречит другому.
Не противоречит. Это одно и то же, увиденное с двух сторон. Веберовский протестант работает не потому, что его гонит нужда (ну или не в первую очередь по нужде) — он работает по призванию, которое сам себе назначил. Старообрядческий купец, у которого уже есть миллионы и который мог бы не вставать в пять утра, встаёт — по обету, когда-то данному самому себе и общине. Это ровно то же «возведение начала поступка к самому себе». Просто аристократ называет свою самозаданную программу интересом, а старообрядец — служением.
И вот практический вывод для тех, у кого есть капитал и дети.
Ваши деньги покупают наследнику именно праздность — свободу не работать ради выживания. Это ценнейший ресурс, и это же абсолютно нейтральное сырьё. Оно превратится в аристократизм, только если у ребёнка есть способность быть началом собственного поступка. И вот эта способность — тот самый габитус — не наследуется автоматически вместе с деньгами, а передаётся годами, через общение, среду и характер.
У нас, к несчастью, историческая развилка сложилась худшим образом: сословную праздность в 1917-м отменили вместе с сословиями per se, старообрядческую этику труда как служения — вырубили под корень, а школу характера, о которой пишет Маруденко, так и не построили (может быть лишь в отдельных ведомствах и службах, сформировавших корпоративное сознание, интересы и этику "нового дворянства").
В итоге у сегодняшних состоятельных семей праздность появилась снова — а обеих механик, которые делали её продуктивной, пока нет. Самое время начинать их строить.
Stay rich.
Эпистократическая Англия и почему элита должна быть праздной
Руки добрались до книги, опубликованной издательством Ruinassance. Она состоит из диалогов двух осуждённых французских коллаборационистов эпохи Второй мировой войны: писателя Люсьена Ребатё и журналиста Пьера-Антуана Кусто, брата знаменитого океанографа.
В отличие от многих книг, связанных с политикой, она — крайне живая и динамичная, как и предполагает жанр бесед.
С читателями хочу поделиться довольно проницательным наблюдением Рёбате и Кусто насчёт выдающихся успехов Великобритании в мировой политике. Мне кажется, они попали точно в цель, подчеркнув эпистократическое устройство британской политической системы:
Кусто. Ну, есть по крайней мере один упрёк, который мы никогда не выскажем англичанам. Англичанин с улицы — ограниченный механикой рутины хулиган, он не способен к инициативе, лишен любопытства. Но этот народ, который не думает — не противоречит тем, что думает за него. Во Франции, когда ради авантюры — такое случается редко, но случается, — подходящие индивидуумы получают доступ в правительство, они вынуждены в первую очередь править против Франции, желаний и устремлений французов.
Рёбате. Тому полно примеров. От Людовика одиннадцатого до Лаваля все государственные деятели, которые хоть чего-то стоили, были ненавидимы народом.
Кусто. И ничего похожего в Англии! Современники королевы Елизаветы, Вильяма Питта и Дизраэли ни разу не возмутились. Не потому, конечно, что они поняли намерения своих руководителей, просто люди принимали, чаще всего бессознательно, тот факт, что им недоступна сфера высоких политических спекуляций. Эти вещи людей не касались. Так самый тупой народ, по крайней мере до последних лет, проводил самую умную политику.
«Я кое-что пообещаю, но ты ни в коем случае не верь»
Склонность Дональда Трампа делать потешные заявления на Ближнем Востоке — о том, что США объявят Ормузский пролив своей территорией или что они поддержат восстание иранского народа против кровавого режима аятолл — является, на самом деле, фишкой американской дипломатии, уходящей корнями ко времени иракского вторжения в Кувейт. Когда войскам Коалиции удалось вытеснить иракскую армию с территории Кувейта в феврале 1991 года, президент США Джордж Буш-ст. решил на этом не останавливаться и призвал иракцев свергнуть Саддама Хусейна.
Его услышали.
Восстание началось в Иракском Курдистане и на шиитских территориях на юге Ирака в начале марта. Но Вашингтон резко передумал оказывать поддержку восставшим. Дело в том, что Буш, как бы это сказать, сделал призыв к восстанию, совершенно не подумав об интересах Турции, которая была категорически против появления на своих границах независимого курдского государства, и об усилении влияния Ирана, если шиитам удастся одержать победу.
В итоге, без поддержки Америки, восстание захлебнулось, а униженные поражением иракские солдаты выместили всю злобу на курдах и шиитах, жестоко подавив их выступления.
Максимум, что сделал Вашингтон — установил бесполетную зону над северным Ираком — и чуть позже над Южным. Это не могло свергнуть Саддама, зато придало импульс сепаратистским движениям, которых боялась Анкара.
Вообще, главное что стоит понять о любом государстве, возглавляемым избранным политиком — это то что он не понесёт персональной ответственности за нарушенные обещания. Все это переложится на плечи государства и нового лидера. Буш в ноябре 1992 года проиграл выборы и покинул пост президента. Разбираться с последствиями уже пришлось Биллу Клинтону.
Роган, Ю. (2023). Арабы: История. XVI-XXI вв. Альпина нон-фикшн.
Берман ЕМ
❤️ Подпишись на Political Animals
Деглобализация экономики и глобализация войн
У Эдварда Люттвака — военного стратега, консультировавшего Совет национальной безопасности США и Пентагон, — есть парадоксальное наблюдение: современные войны тянутся годами, значительно дольше войн прошлого. Гражданская война в Судане или арабо-израильский конфликт — яркая иллюстрация этого тезиса.
Причём общее число войн в мире за последние десятилетия скорее снижалось. Но те, что идут, не заканчиваются: они тлеют годами, переходя из горячей фазы в вялотекущую и обратно. Ответственность за это Люттвак возлагает на НКО, ООН и внешние силы.
Некоммерческие организации поставляют помощь в охваченные войной регионы. Однако, как правило, эта помощь доходит не до беженцев, а до воюющих сторон, которые монополизируют канал снабжения. Это хорошо видно на примере Йемена, где поставки идут через руки хуситов и становятся ресурсом их военной машины. Отдельный сюжет — Агентство ООН по делам палестинских беженцев: с ним связана не столько гуманитарная помощь, сколько фиксация юридического статуса палестинцев как беженцев. Своими усилиями агентство фактически вырастило «нацию беженцев», которая живёт в тени Накбы.
Сюда же — миротворческие миссии и посредничество ООН. Прекращение огня останавливает бои, но не решает вопрос о том, кто победил: конфликт замораживается в положении, которое обе стороны считают несправедливым, и рано или поздно размораживается. Войне не дают дойти до собственного логического конца.
Что касается внешних сил, то тут имеются в виду государства, поддерживающие одну из сторон. При столкновении двух сторон без поддержки извне логика войны неизбежно приводит к её окончанию — за счёт побед на поле боя и истощения ресурсов. Но помощь со стороны позволяет военным машинам работать практически бесперебойно. Эта логика начала раскручиваться ещё в эпоху противостояния США и СССР: две сверхдержавы, избегая прямого столкновения, подпитывали союзников в Корее, Вьетнаме и Афганистане.
Я с Люттваком согласен и хочу его дополнить. Сегодня фактически ни одна война не обходится без участия внешних сил. Дело в том, что для каждой уважающей себя державы любой конфликт — независимо от того, где он идёт, — автоматически становится поводом задать три вопроса: как это скажется на наших интересах, что мы можем сделать для их продвижения и какую сторону поддержать? Если не оружием, то деньгами или дипломатией. Локальных войн больше нет.
Здесь характерен пример Сирии. Башар Асад мог потерять потерпеть поражение еще в самом начале конфликта, но удержался за счет вмешательства России и Ирана. Сирийская оппозиция тоже могла быстра сдуться, но выстояла за счет поддержки таких стран как Турция и США. В итоге война шла 13 лет, пока патроны одной из сторон не увязли в других проблемах и не смогли оказывать тот уровень поддержки, что и раньше.
Сейчас много говорят про деглобализацию и многополярный мир. Но одновременно происходит и глобализация войн: каждая из них становится ареной борьбы множества государств за влияние, ресурсы и многое другое. Возможно, это не два противоположных процесса, а один: чем меньше держав связано общими экономическими интересами, тем охотнее они выясняют отношения на чужой территории. И тем труднее такую войну закончить — договариваться теперь нужно не только воющим сторонам, но и их патронам.
Люттвак, Э. (2017). Стратегия. Логика войны и мира. Университет Дмитрия Пожарского.
Берман ЕМ
❤️ Подпишись на Political Animals
Друзья, в связи с некоторыми событиями я, Тропаревский Арсентий, временно беру паузу с публикациями.
Телеграм-канал, Boosty, Patreon, Youtube и Gapi теперь ведет Евгений Берман. Все дальнейшие публикации будут делаться от его имени — до тех пор пока я лично не сообщу о своем возвращении.
А.Т.
❤️ Подпишись на Political Animals
Если вы можете сделать это бесплатно, то, значит, вы можете это сделать за деньги
В 2016 году в свет вышла работа политического философа Майкла Сэндела «Что нельзя купить за деньги: моральные ограничения рынка». В ней он попытался показать, как проникновение рыночной логики в отношения людей может оказывать на них негативное влияние.
Сэндел приводит довольно много примеров вещей, которые нельзя продавать. Например, он считает, что продажа органов должна быть запрещена, поскольку так мы выражаем пренебрежение к телу и усугубляем неравенство. Но бесплатно — пожалуйста. В другом примере он говорит, что нельзя продавать право компаниям давать имена детям: Пепси Саша или BMW Дмитрий. Помимо прочего, плохо заниматься продажей ядерного оружия или рабов.
Политические философы Джейсон Бреннан и Питер Яворски согласны с Сэнделом, что продажа прав на имя ребёнка или торговля рабами — это плохо. Но, в отличие от него, они предлагают универсальный критерий дозволенности коммерциализации.
Вернёмся к рабам. Представим себе работорговца, решившего заниматься благотворительностью. Он готов бесплатно раздавать рабов всем желающим. Сделается ли сам факт работорговли приемлемым, если она будет осуществляться на благотворительной основе? Нет. Она порочна как в бесплатном, так и в коммерческом формате.
Отсюда Бреннан и Яворски выводят свой принцип: если что-то можно сделать бесплатно, то это можно сделать и за деньги. Рынок не наделяет действие порочностью — оно либо присутствует изначально, либо его нет вовсе. Рынок здесь не причем. Если можно бесплатно занять для кого-то место в очереди, то почему нельзя это делать за деньги? Если не зазорно бесплатно отдать голос за одного из кандидатов, то что плохого в том же самом за вознаграждение? Та же логика применима к суррогатному материнству и многим другим вещам.
При этом авторы допускают, что конкретная сделка может быть порочной из-за принуждения, обмана или вреда третьим лицам — но источник зла тут не сама товаризация, а эти привходящие обстоятельства.
В итоге рынок ничего кардинально не меняет в дозволенности того или иного действия. Его приемлемость вытекает из самой сути поступка. Товаризация морально неправильного поступка не делает его неправильным — он такой уже изначально. А если поступок допустим, то допустим он и за деньги.
Brennan, J., & Jaworski, P. (2016). Markets without Limits: Moral Virtues and Commercial Interests. Routledge.
❤️ Подпишись на Political Animals
Стоит ли мейнстримным партиям подражать правым популистам?
Сейчас европейские политики, как на уровне Европейского союза, так и на уровне национальных правительств, постепенно стали переходить от поощрения к ограничению миграции. В Германии канцлер Фридрих Мерц, придя к власти в начале 2025 года, вынес на утверждение законопроект об ужесточении миграционного контроля, который поддержала «Альтернатива для Германии». Однако Бундестаг отклонил его. В апреле 2024 года Европарламент принял новый пакет законов по миграции — Пакта ЕС о миграции и предоставлении убежища — который привел к ужесточению контроля над нелегальными мигрантами и беженцами.
Этот поворот вызван несколько не только миграционным кризисом, но и взлетом популярности правых популистских партий. Переходя к ограничительной миграционной политике, мейнстримные партии пытаются перенять успешную стратегию своих противников. В политической науке это называется «аккомодация» (accomodation).
Но насколько эта стратегия успешна? Помогает ли она завоевать популярность и увеличить электоральную базу? Честно говоря, не очень.
Когда мейнстримная партия лезет на территорию, которую застолбили за собой радикальные правые (например, ужесточение миграции), избиратели нередко видят в этом подвох. Исследование политологов Краузе, Коэна и Абу-Чади показывает, что попытка оседлать чужую успешную стратегию не приносит мейнстриму новых сторонников: он теряет больше собственного электората, чем отбивает у конкурентов, а чистым бенефициаром обмена оказываются сами радикальные правые. Сами авторы объясняют это так: копируя радикалов, мейнстрим лишь легитимирует их повестку, и избиратель «предпочитает оригинал копии».
От себя добавлю ещё одно возможное прочтение: резкая смена курса может считываться и как отказ от устоявшейся партийной идентичности и тогда часть ядерного электората уходит уже не к соперникам, а просто от разочарования. Этот механизм исследование напрямую не проверяет, так что это моя гипотеза, а не его вывод.
Ок, а что нужно делать?
▪️ во-первых, ни в коем случае не капитулировать перед повесткой соперника, отказываясь от своей политической идентичности. К лузерам никто не хочет присоединяться;
▪️ во-вторых, не стоит радикализироваться, уходя назло в противоположную сторону. Таким образом вы привлечете радикалов, но отпугнете среднего избирателя;
▪️ в-третьих, имеет смысл разбить поле, на котором правым популистам комфортно играть. Например, не обсуждать миграцию в целом, а критиковать какие-то отдельные элементы миграционной политики, при этом сохраняя положительное отношение к другим. Это может помочь привлечь новый электорат и удержать старый.
Мейнстримным партиям действительно нужно учитывать критическое отношение большинства европейских избирателей к миграции. Однако это не значит, что надо оголтело бросаться из одной крайности в другую — электорат заметит подвох и вряд ли его оценит. Необходим более сложный подход, способный позволить переиграть популистов на их же поле.
Кстати, в 2025 году вышло исследование, авторы которого утверждают ровно обратное: аккомодация работает. Его чуть позже разберу.
Krause W, Cohen D, Abou-Chadi T. Does accommodation work? Mainstream party strategies and the success of radical right parties. Political Science Research and Methods. 2023;11(1):172-179.
А.Т.
❤️ Подпишись на Political Animals
Инцельская революция 1979 года
Моя подписчица (у меня прекрасные и умные подписчицы!) поделилась со мной цитатой из книги историка Майкла Аксворти по истории Ирана. Она проливает свет на один из движущих факторов Исламской революции 1979 года.
И это те, кого мы сегодня называем «инцелы»:
В иранском обществе наблюдалась и другая напряженность. Южный Тегеран был полон молодых людей, недавно прибывших из консервативно настроенных деревень, у которых либо не было работы, либо были им открыты только низкооплачиваемые рабочие места. Для многих из них это означало низкие шансы жениться или содержать семью в течение нескольких лет – возможно, до конца жизни. Но если они платили небольшую плату за проезд в общественном такси до более богатых центральных и северных районов города, то совершенно бесплатно могли видеть, как симпатичные молодые женщины расхаживают по улицам, одетые по откровенной западной моде, без сопровождения или с подругами, демонстрируя свою свободу, деньги, красоту и, с определенной точки зрения, привлекательность, независимость, безнравственность и пренебрежение к религии. Тем, кто привык к жизни в более традиционных районах страны (где многие женщины проводили большую часть своего времени в семейном доме), казалось, что в Тегеране женщин просто больше:
Парвиз сказал ему, что ему повезло (или не повезло, в зависимости от того, как на это посмотреть), что он пропустил Тегеран шестидесятых годов, когда царило повальное увлечение мини-юбками, потому что одного часа, проведенного на главной торговой улице, хватило бы ему на целый месяц раскаяния.
На рекламных щитах красовались кричащие плакаты с полуодетыми женщинами, рекламировавшими последние фильмы: "Угрожающий вид плакатов усиливался из-за большого количества крутых и угрюмых на вид молодых людей, слонявшихся вокруг".
Статус и его отсутствие связаны не только с деньгами, но и с сексом и желанием. Для тех, кто переехал туда из страны, Тегеран был местом устремлений, но в конце 1970-х годов для многих он стал местом негодования, неудовлетворенных желаний и несбывшихся чаяний.
Под словом «империя» понимают множество разных вещей. От государств древности до популярных брендов, от формы политического устройства до состояния сознания. Имперскими бывают территория, культура, марш и даже взгляд. Но что же это слово в конце концов значит? О сложностях с формулировкой определения, и о том, почему — со строго научной точки зрения — в мире никогда и не было ни одной империи, обсудим на бесплатной лекции Ильи Заславского в Страдариуме.
3 июля в 19:30 по мск. Регистрация тут.
Если не успеете, то после лекции вам на почту вышлют ее запись.
❤️ Подпишись на Political Animals
Бессмысленная жестокость
Небольшое дополнение к посту.
Геноцид армян, который преподносился турецкими властями, как рациональная попытка избавиться от нелояльного населения в условиях войны никак не помог османам удержать территории — в Восточной Анатолии они все равно перешли под контроль русских войск, а на Галлиполи союзники потерпели поражение и не смогли добраться до Стамбула. Решающую роль играли тактика, стратегия, военно-техническое обеспечение и боевой дух войск, а не деятельность «пятой колонны».
Это была буквально бессмысленная жестокость, подорвавшая репутацию Турции на долгие годы вперед. Скорее это помогло отвести душу и выместить накопленную злобу на беззащитных людях, но не достичь победы.
В общем, государственный национализм — это low IQ политика, которая больше апеллирует к эмоциям, а не к достижению стратегических целей.
А.Т.
❤️ Подпишись на Political Animals
Кондиционер — новый политический раскол?
Европу накрыла жара: температура упрямо держится выше 35 градусов. На этом фоне закономерно возник вопрос — как справиться со зноем? Телеканал ZDF, например, советует проветривать ночью, а в инструкции ARD — вода и присмотр за детьми. Кажется, единственный совет, которого нет в списках, — кондиционер. И неспроста. Даже такой, казалось бы, предметный вопрос стал чрезвычайно политизированным, и вслед за АЭС и Tempolimit разжег идеологические войны. Но как обычный домашний прибор вновь рассорил левых и правых?
Отсутствие кондиционеров в Германии — проблема давняя. Тогда как ими оснащены ~90% американских домов, в Европе показатель составляет около 20%, а в самой Германии — лишь 6% квартир имеют стационарную систему кондиционирования (ещё 13% используют напольные). При этом спрос с 2019 по 2024 год вырос аж на 75%, то есть рынок давно сказал своё слово. Но государство продолжает молчать: в федеральном плане защиты от жары Министерства здравоохранения 2023 года и последующих «дорожных картах» слово «кондиционер» не упоминается ни разу.
Парадоксально, но Европа при наиболее умеренном климате демонстрирует наибольшую смертность от жары — вдвое больше на миллион жителей, чем в Северной и Южной Америке, Азии и Австралии. Например, Институт Роберта Коха зафиксировал 3100 смертей, связанных с жарой, в 2023 году и 2800 — в 2024-м, а один жаркий день стоит немецкой экономике в 400 миллионов евро потерь.
Но действительно ли кондиционеры спасают от жары? В США, например, смертность между первой и второй половиной XX века снизилась примерно на 80% — параллельно распространению кондиционеров. Согласно исследованию 2007 года, кондиционирование негативно коррелирует со смертностью, а исследование, опубликованное в журнале The Lancet, показало, что благодаря кондиционерам удалось предотвратить 195 000 смертей от жары среди пожилых.
Кто мешает? Во-первых, государство. Покупка + установка настенного кондиционера обойдется в 2000-5000 евро — то есть 1-2 среднемедианных месячных зарплаты после налогов. Эксплуатация тоже не дешевая: электричество, как известно, в Германии одно из самых дорогих в мире. При этом полный самостоятельный монтаж запрещен из-за хладагентов, а сертифицированные бригады — уже нарасхват. В многоквартирном доме вдобавок требуется собрание собственников, а арендаторы — а их больше половины населения — обязаны получить согласие арендодателя.
Во-вторых, политика. Война с кондиционерами — это последовательная позиция, эксплицитно прослеживаемая в документах и высказываниях. Так, НПО DUH вместе с Die Linke призывают запретить хладагенты. Deutschlandfunk называет кондиционеры «климатическими убийцами». А «Зелёные», например, в рекомендациях работодателям перечисляют вентиляторы и бесплатные напитки. Кондиционеры отсутствуют, потому что, как считается, их использование (через теплообмен и электропотребление) способствует изменению климата. Другая, общая для левых, причина — социальное расслоение. Дорогостоящий «комфорт» якобы увеличивает неравенство.
Таким образом, кондиционер — это часть общего климатического дебата, и оттого в немецком экологическом дискурсе занимает место символического греха, ведь технология предлагает немедленный «потребительский» комфорт в обход аскезы, которую предполагает «правильное» отношение к климатическому кризису. Подвижки против демонизации, впрочем, тоже есть: Die Zeit призвала «не отдавать борьбу с жарой правым», а те же «Зелёные» согласились на установку кондиционеров в школы и больницы. Кажется, экстремальная жара подталкивает к тому, чтобы «предметный раскол» относительно кондиционеров был все-таки преодолен. Острым, однако, остается вопрос темпа — ведь на кону по-прежнему человеческие жизни.
@BundeskanzlerRU
Российская оппозиция и Z-каналы точно сходятся в одном: народ им достался не тот.
Первые были недовольны тем, что граждане массово не разделяли их представление о демократии, а вторые — тем, что народ не готов мириться с материальными трудностями.
Российским партиям и политикам просто необходимо составить реалистичный портрет россиян, чтобы не изливать на голову и без того фрустрированных граждан разочарование от крушения собственных иллюзий.
Хорошим подспорьем может послужить вот этот чек-лист.
❤️ Подпишись на Political Animals
Хорошее начало дискуссии, продолжим.
«Во всех смертных грехах виноваты леваки» — очень странный и откровенно редукционистский тейк, ведь я его не озвучивал. Я вполне чётко сказал, что множество смертей от жары в Европе идут от нехватки кондиционеров. А нехватка этих устройств связана с особенностями регулирования их установки и идеологическим влиянием зеленых. В Женеве, Швейцария, чтобы установить кондиционер, необходимо получить разрешение от властей. Это разве не пример избыточной регуляции? Это далеко не единственный пример.
В Европе всего 19% или 20% домохозяйств имеют кондиционеры, в то время как в США и Восточной Азии — от 80% до 90%. Связь кондиционеров и понижения смертности от жары подтверждается исследованиями на примере разных стран, а падение смертности от жары в США с 60-х годов связывается именно с приобретением A/C.
Что касается смертей в других странах: там могут быть иные причины. Например, банальная, нехватка денежных средств на установку и приобретение кондиционеров, а не регуляции и зеленые. По мере роста доходов домохозяйств, растет и число кондиционеров (см. график), что снижает смертность.
Как я уже писал, в научном сообществе уже давно идет дискуссия на тему влияния кондиционеров на смертность от жары в Европе. Это не какая-то маргинальная гипотеза, а установленный факт.
А.Т.
❤️ Подпишись на Political Animals
