5171
Книжный кутëж и литературная вакханалия. 📩 @taniabookovski
На Boosty свежая порция новостей книжной индустрии.
Бубнёж, бухтёж, тяжёлые вздохи и размышления о том, какие пометки я была бы не против увидеть на обложках книг.
Как всегда, видео доступно при любом уровне подписки и за разовую оплату в рублях, евро, долларах и возможно даже бразильских реалах.
➡️ https://boosty.to/bookovski/posts/c0acf162-55dd-4bea-a9a6-153ee1d9f0a9
Тема ментальных расстройств и психического нездоровья затрагивается в графических романах даже чаще, чем в романах обычных. Депрессии, психозы, тревожные расстройства – благодатная почва для мрачных визуальных образов, с помощью которых комиксисты визуализируют эмоциональное состояние своих героев. Но Беа Лема, испанская художница, чья мать долгие годы жила с психотическим расстройством, из-за которого она видела бесов, использовала в своей автобиографической работе «Вышивая раны» не только сюрреалистические рисунки, вдохновлённые жуткими гравюрами Гойи, но и традиционную цветную вышивку, и, надо сказать, выглядит это очень круто.
«Вышивая раны» складывается в единую историю из нескольких сюжетных линий и тем:
💜юная Вера пытается помочь матери не потерять окончательно связь с реальностью, но понимает, что не в силу возраста и жизненных обстоятельств не справляется с ролью ответственного взрослого,
❤️её мать Адела параноит и всерьёз готовится к смерти, в то время как сын и муж воспринимают её болезнь словно каприз, от которого женщина может отказаться в любой момент,
💜также мы узнаём о прошлом Аделы, её консервативной галисийской семье, абьюзивном отце и вечном страхе, который грыз всех испанцев во времена Франко и продолжил грызть Аделу даже после его смерти.
Для каждой затронутой темы Лема подобрала свой способ изобразительности: иногда это яркая минималистичная рисовка, иногда акварель, иногда доработанная в цифровом формате реальная текстильная вышивка, а иногда серый маркер. Повествовательные элементы, связанные с болезнью героини всегда лишены цвета, но художница даёт понять, что даже высасывающее из Аделы все силы заболевание, не способно лишить жизнь Веры ярких красок и свести её только к страданиям и тревоге.
Вышивка – традиционно женское занятие, медитативное хобби, в современном мире почти лишённое утилитарной функции. В качестве одного из способа рассказать историю Веры и Аделы она выбрана не случайно: это не только тот навык, который старшие женщины в семье передают младшим, и который сама Беа Лема унаследовала от матери, но и метафора женской реальности. Красивая, но оказавшаяся за бортом права на реализацию Адела попала в ловушку патриархата середины XX века, а её болезнь, оценивать и лечить которую нужно было врачам-мужчинам, долгое время не воспринималась никем из них всерьёз. Стежок за стежком, исцелением матери занималась Вера, но сшить то, что почти целиком состоит из дыр, – задача даже не с одной звёздочкой.
Завела второй канал, чтобы и в нём писать о книгах и репостить в первый канал. Гениально! 🦦
В выходные прочитала одну из новинок последнего Non/Fiction, а она оказалась сильно лучше, чем я рассчитывала: можно не только пустить скупую слезу по 2007-му, почувствовать запах «Виноградного дня» и Blazer, но и поразмышлять вместе с авторами, почему ню метал некогда был жанром номер один и, несмотря на неспособность эволюционировать, всё-таки смог воскреснуть во времена ТикТока, снова заняв местечко в сердцах подростков.
🔽🔽🔽
😡 Запишите в свои чёрные книжечки слёт на онлайн-шабаш 😡
Завтра вечером, 14 мая, в Страдариуме лицом к лицу встретятся два Средневековья, историческое и придуманное.
💀 Историк Сергей Зотов расскажет, как церковь уживалась с магией, почему люди боялись ведьм и откуда брались представления о колдовстве.
💀 Писательница Анна Старобинец представит Средневековье книжное, запечатлённое в художественном мире её нового романа «Хроники пепельной весны. Магма ведьм», где магия подчинена своей логике, а любой конфликт становится вопросом о силе, вере и выживании.
Две версии магии: документальная и литературная.
Два взгляда на ведьм: через историю и через творчество.
Какой вариант более жуткий и захватывающий узнаем завтра в 19.30 по московскому времени. Мероприятие бесплатное, регистрация по ссылке.
Казалось бы роман «1984», собственный томик которого, если верить статистике о проданных тиражах, должен иметься уже у каждого, доходчиво объяснил нам, какой мрак наказывать за мыслепреступление, но современная теория о red flags говорит обратное: если есть в человеке гнильца, она рано или поздно прорвётся наружу, и надо бежать от такого кадра, теряя тапки.
Накануне свадьбы по уши влюблённый Чарли узнаёт, что в старших классах его невеста всерьёз подумывала устроить шутинг и даже принесла в школу ружьё. Шутинга не случилось, к тридцати у Эммы ни одной судимости и, не считая полузабытого позорного эпизода, девушка выглядит вполне адекватной, но Чарли уже увяз в собственной тревоге. Факт о неслучившемся стал определяющим, затмил знакомый образ и обвёл чёрным жирным маркером и без того стабильно возникающие перед походом к алтарю вопросы: «действительно ли я знаю человека, с которым собираюсь связать свою жизнь?» и «правильный ли выбор я сделал?».
И несвершившееся страшное преступление, и расплата за него в рамках «Вот это драма!» относятся к миру женщин. Обниматься перед камерой с оружием пришлось ни какому-нибудь инцелу-милитаристу, от которого за версту разит токсичной маскулинностью, а хрупкой Зендее, героиня которой купилась на привлекательность визуального образа девушки с ружьём. Роль главного отменятеля досталась Алане Хаим, сыгравшей подружку невесты, чья сестра из-за школьной стрельбы оказалась навеки прикованной к инвалидному креслу. Мужчины у Боргли – существа куда более сомневающиеся и куда менее решительные, их мыслепреступления так и остаются несовершёнными как раз по этой причине. Кроме того, они же, уже наученные горьким опытом, постоянно вкидывают идеи о том, что «не всё так однозначно», когда раз за разом на экране появляются зеркалящие главный конфликт ситуации «преступлений» и «отмены».
Ожидавшие романтическую комедию уже успели поругать «Вот это драма!» за недостаточную романтичность, надеявшиеся на глубокую драму – за перебор юмора. По-моему же, интонационно с фильмом как раз всё в порядке, и Боргли удалось сделать главное: заставить зрителя представить себя в подобной ситуации и сделать выбор.
Убеждена, что сложнее всего последние четыре года приходится подросткам. Многое из того, что казалось перманентной частью их жизни, стало нельзя практически в один момент, без объяснений и альтернатив. Зумерам, взрослеющим в России, очевидно, нечего будет ответить на миллениальские вздохи о «Пикниках Афиши», выходных в Берлине, доступной ипотеке и воспоминаниях о Чемпионате Европы по футболу в 2008-ом. Тем, кто уехал, часто одним днём, и, естественно, не по своей воле, и вовсе пришлось пересобирать себя с нуля в чужой стране, наблюдая, как дистанция с друзьями, превратившимися в прямоугольники в Зуме и кружочки в Телеграме, каждый день увеличивается, а родители стали так себе опорой из-за бесконечных личных кризисов и навалившихся бытовых проблем.
Помимо запрещённого квадробинга, заблокированного ТикТока и цензуры в любимых треках у современных подростков есть проблема и похлеще – вернувшиеся из зоны боевых действий родственники. Уже отслужившие своё в качестве пушечного мяса, они больше не нужны на фронте, и при этом не могут встроиться в мирную жизнь: ПТСР, инвалидность и гражданские зарплаты на порядок ниже армейских выплат – серьёзные преграды на пути к адаптации. Все претензии и злость, как обычно, достаются не прямым адресатам, а тем, кто рядом – жёнам и детям. Этой проблемы, как и многих других, официально не существует на общероссийском уровне, ей никто не занимается, и с учётом декриминализации семейного насилия, кажется, что вскоре она, как растёкшееся мазутное пятно, покроет плотным чёрным слоем всю страну.
Но, как ни странно, эта тема уже есть в русскоязычной литературе. Роман Анны Горвиц «Мы были здесь» рассказывает о дружбе тринадцатилетних девочек, познакомившихся в идиллическом пространстве лета, моря и яблонь. Рыжеволосая Соня, делающая надписи на разбросанных по берегу камнях, и переживающая из-за разлуки с близким другом Аля, живущая вместе с родителями в «недодоме», помножающим её одиночество, договариваются не задавать друг другу вопросы и просто проводят время вместе. Однажды Соня становится свидетельницей того, как однорукий отец её новой подруги слетает с катушек и избивает жену. «Поколачивает» – признаётся Аля так, будто это обычное дело, не стоящее обсуждения.
Вопреки мнению некоторых россиян, что война приходит в твой дом лишь тогда, когда в нём слышны звуки сирены и работающего ПВО, а до этого «у нас всё как раньше», Горвиц говорит о всеобщей травматизации, которая уже произошла без единого взрыва и крика. Как разговаривать о ней и тем более с детьми и подростками – совершенно непонятно, но писательница пытается это делать, идя по протоптанной Марией Парр с её «Вафельным сердцем» тропе: немного милого, немного грустного, парочка прекрасных цитат о том, как важно помнить хорошее, чтобы эта память удерживала нас от разрушения.
В «Мы были здесь» реальное переплетается с ирреальным, взрослое с детским, живое с мёртвым, идиллическое с трагическим, ведь в современном мире никаких чётких границ между этим всем явно уже не существует. И где-то на пересечении всего со всем рождается прекрасная универсальная история о том, что настоящие ценности сохраняют свои очертания, какими бы «турбулентными» ни были времена.
Всем, кто в режиме «давайте после майских», решила напомнить, что:
✨ на канале проходит розыгрыш сертификата на 50 евро в магазин SamTamBooks, где можно купить не только детские и подростковые книги, но и вполне себе взрослые комиксы издательства «Бумкнига» о ментальном здоровье и нездоровье, войнах, поиске идентичности, постыдных периодах в истории азиатских стран и Германии и многом другом. Сейчас шанс выиграть один к девяти, не знаю, чего вы ждёте, ведь результаты завтра (я уже нарезаю бумажки для скидывания в шляпу).
💫 видео о современном тамиздате само себе не посмотрит и комментарии сами себя не оставят. В отличие от участников одиозной пятничной дискуссии я уложилась в 31 минуту и это с учётом рекомендаций и мнения приглашённой экспертки из России (да, всё так серьёзно!).
Спасибо за внимание, можете возвращаться к шашлыкам, рассаде и мыслям о скором лете 🦔
Оттрубила на Берлинской книжной ярмарке три дня от рассвета до заката и вот что хочу сказать. У меня нет претензий к организаторам: не всё прошло идеально, но внезапная духота (и душнота), откровенная несостоятельность некоторых дискуссий, неявка заявленных спикеров, наличие в программе не всех мероприятий, переполненные залы – малые огрехи на фоне проделанной большой работы для полностью бесплатного трёхдневного мероприятия с насыщенной программой на двух языках и гостями из разных стран (хотя, постить в официальный канал ярмарки фото и имена тех, кто попросил об анонимности, конечно, неэтично). Мне даже браслетики в цвет одежды одевали, представляете?!
В первый же день жопная тяга чуть не унесла меня прямиком из зала номер два в стратосферу, потому что встав с утра пораньше и приперевшись в Берлин, я получила что угодно, только не круглый стол о русскоязычном книгоиздании в Европе. Далее читайте голосами из мультов ШКЯ: Набоков, Герцен, большевики, русский театр, НАБОКОВ, «я пытаюсь спасти достоинство своего языка», «интеллигенция в России морально мутировала», большевики, Герцен, НА-БО-КОВ. Хорошо, что зал был битком, и не все желающие влезли и смогли услышать, как людей, оставшихся в РФ неиронично называют плебсом, и Михаил Шишкин на полном серьёзе утверждает, что вести диалог с оставшимися в России он не собирается, а всё, что там сейчас издают – это книги для воспитания патриотизма. Если каким-то образом вы увидите запись мероприятия и вам покажется, что моя реплика в конце этой вакханалии полна пассивной агрессии в адрес уважаемых спикеров, вам не кажется.
Вообще, я всерьёз задумалась стать эйджисткой и больше не посещать мероприятия с гостями старше пятидесяти лет, чтобы получать чуть меньше менсплейнинга, пореже слышать, что Достоевский писал детективы, и как о современной литературе говорят те, кто за последние 5-10 лет не прочитал ни одной книги. Ну или давайте хотя бы ограничивать эти псевдодискуссии с литьём галлонов воды часом, а ещё лучше сорока минутами, потому что несмотря на полутора-двухчасовые форматы, на вопросы из зала и переход непосредственно к теме времени всё-равно не остаётся.
Теперь о хорошем. Сильно порадовала дискуссия о новой маскулинности (но я всё ещё хз, что такое эта ваша маскулинность вне стереотипных представлений о ней), рассказ о литературных активностях в Берлине, дискуссия о магическом письме и презентация сборника Михаила Феничева. Но звезда моего сердца (и всей ярмарки) – Тони Лашден. Презентация «на углу Незалежнасці» – последнее мероприятием последнего дня, я уже была еле живая, но слушала как завороженная (и получила конфетку за вопрос!). Ну и, конечно, очень рада была наконец встретиться, познакомиться и получить экземпляр книги с автографом.
Один из присутствовавших издателей из России сказал мне в частном разговоре, мол, на фоне мероприятий Берлинской ярмарки хорошо видно, что Non/Fiction теперь превратился в просто книжный базар, на котором не происходит ничего интересного. Не могу подтвердить, не знаю, какой Нонфик теперь, но пару раз за выходные, сравнивая с тем, каким я его помню, ловила себя на мысли «ура, Non/Fiction теперь есть у нас дома».
Огромное спасибо всем, кто болтал со мной в залах, коридорах и на издательских стендах, делился сплетнями и книгами, благодарил за мою пламенную речь. Если бы не вы, я бы точно ещё была в стратосфере с дёргающимся глазом!
Если вы тоже были на ярмарке и хотите поделиться впечатлениями, пожалуйста, сделайте это в комментариях под постом, мне очень интересно сравнить впечатления. Ну а многочисленные подробности в скором времени будут в видео на Boosty.
Продолжаем неофициальный двухнедельник тамиздата ВИДЕО
Давно хотела рассказать об особенностях современного русскоязычного тамиздата, его отличиях от советского и том, как он сейчас развивается. Ну и рассказала! Естественно, с многочисленными рекомендациями конкретных книг, в том числе тех, о которых ещё не было постов в Telegram.
Смотреть и лайкать на YouTube
Смотреть и лайкать на Boosty
Нашла, кто пишет о Дагестане лучше и смешнее, чем Ислам Ханипаев
Главная героиня романа Алисы Ганиевой «В Буйнакске немного нервно» – тридцатилетняя Аида: «старая, бывшая в употреблении женщина секонд-хэнд, отвергнутая и отцом, и мужем, и сыном, и даже взрослым женатым любовником, жалкая приживалка матери, презренная протеже успешной кузины, а теперь ещё и подозрительная сепаратистка». Её история начинается с того, что из-за рассказа ученикам о сталинских чистках Аиду увольняют с работы, и бывшая школьная учительница истории переезжает из Махачкалы обратно в Буйнакск. Там она по протекции родственницы устраивается администратором в салон красоты, пытается обустроить личную жизнь и внезапно оказывается в эпицентре всех локальных страстей. В городе вот-вот состоятся выборы мэра, накануне которых проходит митинг, а в музее с лекцией выступает некий историк, рассказывающий о Горской республике и Кавказской конфедерации, и Аида причастна ко всем этим событиям.
Буйнакск – реальный российский город с населением чуть больше семидесяти тысяч человек. В художественном мире Ганиевой он представляет собой Дагестан в миниатюре: тут национальная гордость уживается с идеей о том, что все национальные объединения спонсируются Западом, деланые-переделанные дамы с ногтями до колен и ресницами до бровей называют друг друга шайтанами из-за еды левой рукой, а главная проблема всех времён в любой ситуации «что скажут соседи?!». Несмотря на то, что действие разворачивается в недалёком будущем, когда на «новые территории» сгоняют не воевать, а отстраивать, жизнь не особо-то изменилась: на стенах портреты Единственного, вылететь с работы можно за «антипатриотизм», а все региональные национально-культурные общественные организации по-прежнему крайне нежелательны.
Когда-то Темир-Хан-Шуле, позже переименованный в Буйнакск в честь ратовавшего за присоединение Дагестана к СССР Уллубия Буйнакского, был столицей Горской Республики Северного Кавказа. Этот факт хорошо известен Аиде, отличающейся от остальных героев романа неплохой эрудированностью и общей адекватностью. Помимо этого известна ей и участь дагестанских писателей и поэтов, чьё творчество после перевода на русский утратило былую популярность и сейчас практически забыто. В отличие от окружающих мужчин, невоспринимаемая всерьёз «разведёнка» в состоянии оценить всю абсурдность текущего положения Дагестана, где местные гордятся не своими культурой, языком, традициями и историей, а напускной псевдорелигиозностью, моральными патрулями, стращающими туристов за непотребный вид, и тем, как в местной психбольнице обходятся с привезёнными с «новых территорий» детьми. Но самое удивительное в романе даже не героиня, не вмещающаяся в рамки становящейся всё радикальней и радикальней патриархальной системы, а то, что серьёзная деколониальная проблематика, проходящая красной линией через весь сюжет романа, прекрасно уживается внутри текста «В Буйнакске немного нервно» с довольно смешной сатирой на дагестанское общество да и Россию в целом. Но это, конечно, смех сквозь слёзы.
Помните, прошлой осенью я поучаствовала в выставке Марго Гритт «Музей отчего края»?
Даже если не помните, вам всё-равно срочно нужно знать, что, во-первых, все экспонаты и описания к ним теперь можно найти онлайн, а во-вторых, любой человек с миграционным прошлым, вне зависимости от страны пребывания и страны исхода, может присоединиться к этому классному проекту, прислав Марго фото и текст о том важном, что забрал с собой в эмиграцию.
Подробности и ссылки в посте ниже.
⬇️⬇️⬇️
Продолжаю с нескрываемым интересом наблюдать за ростом и расширением литературной вселенной Тони Лашден. Cборник малой прозы «чорны лес» стал одним из главных открытий 2024го, над газетой «Червивый Минск» я смеялась сквозь слёзы в 2025ом, ну а в 2026 в издательстве «Мяне Няма» вышел новый цикл рассказов «на углу Незалежнасці», в котором через истории обычных современных минчан очень чётко показывается, что никакой границы между личным и политическим не существует, а дом из «крепости» и места силы легко может превратиться в пространство раздора и страха, в которое тем не менее будет нестерпимо сильно тянуть каждую секунду.
На первый взгляд на «на углу Незалежнасці» – обычная городская бытовая проза, в центре которой разрозненные истории жителей минского дома, с его срачами и, конечно, чатиком. Читатель открывает новый рассказ, как окошко в адвент-календаре в форме многоквартирного дома, и узнаёт, что в какой квартире творится и какой у кого секрет: где живёт сын маминой подруги при хорошей должности, где интеллигентная пожилая учительница на пенсии, превращающаяся в кидующуюся проклятиями фурию при виде своей соседки, а где за пишущей отзывы на рестораны Марией Александровной скрываются владеющая набором плёточек госпожа Магдалена и обжирающаяся по ночам пиццей и наггетсами Маричка. Но ближе к середине книги становится понятно что, как и «чорны лес», «на углу Незалежнасці» – проза о чутка сдвинутой, странноватой реальности, в которой отцовский чемодан может с агрессией набрасываться на питомцев, а дикая прыгающая шапка описывать круги, увидев сородича.
Хотя сюжеты текстов из «на углу Незалежнасці» разворачиваются в деформированном пространстве постоянной тревоги, у них есть вполне конкретные место и время действие – Минск плюс-минус наших дней, где длится нескончаемый День терпения. Часть героев и героинь Лашден вполне встроены в государственную систему РБ или лояльны к ней: работают цензорами, пишут доносы или хотя бы поддерживают провластные инициативы, веря в честное соблюдение представителями госаппарата законов и правил. Однако счастья им это не приносит, и зачастую чем ближе герой к действующей власти, тем сильнее он отдаляется от родных и любимых, подменяя близость и искренность функциональностью. Другие герои находятся в оппозиции и рано или поздно вынуждены покинуть родной дом, что тоже лишает их возможности быть счастливыми в этом художественном мире. Эмиграция даётся персонажам Лашден болезненно: им «не хочется нового опыта», они врастают в новые места через силу и никак не могут сомкнуть зазор между своей якобы реальной жизнью в Минске, о которой они тяжело бредят каждый день, и не до конца проживаемой жизнью в любом другом месте.
Как ни странно, при всём вышеописанном в рассказах Лашден часто находится место юмору, именно поэтому я читала открывающий сборник рассказ «Макулатура» старческим голосом Евы Морозовой из её мультов про бабок, и перечитывала когда-то выпущенный в «Червивом Минске» «Единый день терпения» заранее подхихикивая. Наверное, именно в этом странном сплаве абсурда, боли и смеха и родилось основное ощущение от книги: что бы ни происходило, от дома, родного города и привычной реальности невозможно ни окончательно уйти, ни отшутиться.
Бросить всё и уехать в Потсдам — такое настроение после подборки, которую составила для нас Татьяна Трубина, книжный обозреватель и автор канала Bookoвски.
Сохраняем лучшие места для чтения по версии Татьяны — можно сразу на карту желаний 😉
⚫️Городская библиотека в Bildungsforum
Библиотека Потсдама открыта для всех желающих. Войти, посетить выставки, полистать книги, почитать их или воспользоваться компьютером может любой, даже если у него нет читательского билета — это абсолютно бесплатно и всегда приветствуется.
⚫️Остров дружбы
В тёплое время года я люблю проводить время на острове, расположенном посреди Хафеля, между Главным вокзалом и музеем Барберини. На нём есть небольшой сад многолетников с тропинками, скульптурами и лавочками, сидя на которых можно наблюдать за серыми цаплями и наслаждаться цветущими растениями.
⚫️Парк Сан-Сусси
Я живу рядом с главной туристической достопримечательностью города, дворцовым парком Сан-Сусси, поэтому это самое частое место для прогулок с книгой или без. Рюкзак, плед, радлер, ридер и поминай, как звали.
⚫️Паромная переправа Auf dem Kiewitt
Место, сделавшее меня человеком, чуть меньше нелюбящим nature writing. Здесь живут десятки красиво поющих птиц, утки, лысухи, водяные крысы и ондатры, а по вечерам можно наблюдать шикарные розовые закаты.
⚫️Общественный пляж в Новом Саду
До сих пор не могу привыкнуть к тому, что купаться мы ходим на Святое озеро в Новом саду, в котором находятся Мраморный дворец и Цецилиенхоф, где когда-то проходила Потсдамская конференция. Несмотря на то, что летом место это довольно оживлённое, никто никогда не включает здесь музыку, не устраивает шумных торжеств, не торгует чурчхелой и горячей кукурузой, предпочитая коротать время между заходами в воду за чтением.
#где_читать
На некоторое время вошла в сериальную эру и где-то между новыми сериями «Грызни», «Эйфории» и «Больницы Питт» посмотрела британский мини-сериал «Смерть Банни Манро» Изабеллы Эклёф. Это экранизация одноимённого романа Ника Кейва с саундтреками Ника Кейва и камео Ника Кейва, который заодно выступил ещё и продюсером проекта, а посвящён он никудышному отцу, мужу, работнику да и в целом весьма паршивому человеку по имени Банни Манро, роль которого блестяще сыграл Мэтт Смитт.
Банни Манро – вечный гуляка и изменщик, которому после самоубийства жены пришлось взять на себя заботу о девятилетнем сыне. Как быть заботливым отцом он понятия не имеет, зато знает, как втюхивать дамочкам оверпрайс-косметику из своего коммивояжёрского чемоданчика и просаживать все деньги на алкоголь и секс-работниц. После того, как в дом к Манро заявляются работницы службы опеки, он с Банни-младшим пускается в бега по Англии образца 2003 года.
Я не очень люблю шаблонные истории в духе «отцу и сыну/дочери наконец выпала возможность познакомиться друг с другом поближе, и это изменило и сблизило их», так что просто отлично, что «Смерть Банни Манро» не из таких. На протяжении шести серий Эклёф раскрывает зрителям личность главного героя с одной обозначенной в названии серии стороны, и чем больше мы узнаём о Манро и наблюдаем за его поведением, тем менее он нам симпатичен, несмотря на всю харизму Смитта.
Хотя довольно быстро выяснится, что Банни мудак не просто так, он всю жизнь копирует поведение такого же мудака-отца, и смерть жены, на похоронах которой он дрочил в туалете, всё же не прошла для него даром, это не делает фигуру падающего всё глубже и глубже на дно героя более привлекательной. Так что к финалу истории вряд ли кому-то из зрителей захочется, чтобы человек, собравший в себе просто все пороки человеческого общества, стал значимым взрослым для своего сына. Да и название заранее предупреждает, что на стандартный хэппи-энд рассчитывать в этом случае не стоит: как минимум один из трёх экранных Банни Манро этот свет гарантированно покинет.
В рядах миллениальской прозы с бесячими персонажами прибавление – роман «Только дальний свет фар» Ильи Мамаева-Найлза. В нём свадебный фотограф Ян Трояновский и несостоявшаяся невеста Кира вместе сбегают с Кириной свадьбы. По заветам «Достучаться до небес» пара мчится к морю, в Краснодарский край, по пути успев переспать, принять решение о браке и узнать, что Кира беременна от другого.
Сюжетообразующий элемент истории вовсе не сам побег и дальнейшие скитания, а Кирина незапланированная беременность, которая и задаёт направление движению героев и в прямом, географическом, и в переносном смысле: не сумев быстро сделать аборт на юге, пара решает поехать в родную Республику Марий Эл, потому что один из друзей Яна работает в частной клинике, но после того, как Ян и Кира проводят некоторое время на родине, наконец раздаётся долгожданный звонок из гинекологии в Краснодарском крае.
Важный момент: парочка сошлась не столько из-за сильной тяги друг к другу, сколько из-за того, что у них лапки и они не хотят ничего решать. Ян относит себя к вэнлайферам, ставящим свободу и независимость выше всего, живёт в фургоне и легко относится к финансовым обязательствам. Кира определяет себя как человека вне политики, у которого нет совершенно никакого отношения ко всему тому, о чём обычно спрашивают в телефонных опросах. Надо ли говорить, что в рамках современной России обе эти жизненные позиции выглядят максимально нелепо, и особенно нелепыми они становятся в контексте приключающихся с персонажами Мамаева-Найлза историй, ведь по сюжету романа Кира сталкивается с непреодолимым идеологическим и бюрократическим давлением, а Ян попадает в ловушку правового вакуума и срощенности представителей власти с криминалом.
«Только дальний свет фар» – роман диалоговый, в нём по минимуму авторского текста с описанием художественного мира, тем не менее Мамаеву-Найлзу удалось наполнить его достаточным количеством деталей, по которым читатель современный легко узнает, что герои живут с ним в одном времени, а возможный читатель будущий сможет правильно расположить книгу на исторической линейке. В отличие от многих других российских романов о якобы современности, которые можно отнести к «литературе умолчания», где звёздочки придётся ставить не к описанным, а отсутствующим реалиям, в «Только дальнем свете фар» есть СВО, контрактники и флаги ЧВК, в небе кружат военные вертолёты, разоряется малый бизнес, нарушаются репродуктивные права, сатанизм из пугалки превращается в статью УК РФ, а людям приходится контактировать с силовиками из-за репостов в соцсетях. А ещё самое страшное проклятье в нём – фраза «пусть вам будет больно жить и пусть вам кажется, что вы такая одна», которая описывает всё то, что с нами сейчас происходит, ничуть не хуже всего вышеперечисленного.
Кажется, никто не сделал для продвижения сервиса OnlyFans больше, чем сериалы этого года, дружно проигнорировавшие тот факт, что удовлетворять прихоти подписчиков в режиме нон-стоп приходится несчастным выгоревшим вебкамщицам, а действительно зарабатывают на этом преимущественно владельцы студий и самой платформы.
Главную героиню «У Марго проблемы с деньгами» приводит в мир эротического контента те самые экономические трудности из названия сериала. По глупости заглотив наживку в виде фразы «вы такая талантливая», Марго начала спать с университетским преподавателем литературы. Препод этот оказался глуп настолько, что не просто занимался сексом со студенткой, но ещё и делал это без использования средств контрацепции. И вот девушка с младенцем на руках, женатый препод в шоке, а место лекций и семинаров занимают полуобнажённые фотосессии и мысли о том, как бы побыстрее раскрутить свой аккаунт на OnlyFans, ставший для героини не просто заработком, но и способом творческой реализации: помимо фоток с голой грудью Марго продаёт на своей страничке креативное описание чужих пенисов сравнивая каждый с каким-нибудь покемоном.
Как и любое творческое предпринимательство, OnlyFans демонстрирует нам «ошибку выжившего». Мы не знаем, сколько начинающих вебкамщиц покинуло платформу, не заработав ни цента и разочаровавшись в собственной сексуальной привлекательности. Не знаем, сколько времени и денег вложено в раскрутку тех, кто смог заставить OF, не имеющего алгоритмов по продвижению креаторов, работать на себя. И, к сожалению, не узнаем ничего из этого и из сериала. Новая карьера Марго строится на удивление гладко: она понимает, что именно нужно делать для достижения цели, и каждая её идея быстро и без проблем реализовывается. Никакого внутреннего конфликта, связанного со сферой деятельности у девушки тоже нет, хотя время от времени кто-то из близких пытается читать ей нотации, что она в одном шаге от секс-работы и того, чтобы превратиться в вещь и потерять уважение окружающих. Однако нотации эти совершенно справедливо обесцениваются создателями сериала из-за личностей их произносящих: отец девушки – бывший рестлер с наркозависимостью, а мать пытается устроиться в жизни, выйдя замуж за скучного, но надёжного мужчину, которому постоянно лжёт о себе.
В этой неидеальности всех персонажей проекта и кроется зрительский успех «У Марго проблемы с деньгами». Все герои имеют увлечения разной степени постыдности и периодически совершают какую-нибудь дичь разной степени безобидности, однако их слабости и пороки такие по-человечески понятные, что вместо отторжения вызывают лишь симпатию. В рамках сериала это в том числе работает на дестигматизацию сексуальных фетишей и услуг по их воплощению: мол, вам ли, любителям косплея, наркозависимым или спускающим тысячи евро на баночки с косметическими кремами осуждать тех, кто покупает фотки чужих ног или груди?! И это всё, конечно, очень толерантно и мило, но при этом меня не перестаёт беспокоить, что разговор о таком некомфортном способе заработка получился уж слишком комфортным и обаятельным, местами похожим на добрую сказку с целым рядом волшебных помощников и моралью в финальной серии.
У меня нет фото- или видеодоказательств, и вам придётся поверить на слово, что в подростковом возрасте у меня всё было как полагается: чёрные ногти, шмотник, напульсники, браслет с шипами и большая любовь к ню-металу. Сейчас от этой любви не осталось практически ничего, единственные три группы, которые я время от времени слушаю, – Korn, Guano Apes и Deftones, но двадцать лет назад тяжёлые рифы и сочащаяся из каждой песни агрессия казались мне лучшим изобретением человечества, а Эми Ли из Evanescence – богиней. Я смотрела концертники любимых групп одновременно завидуя зрителям в зале и имея твёрдую убеждённость, что попади я когда-нибудь на их место, от меня не останется живого места (спойлер: едва закончив университет, я исполнила мечту, съездив на Korn, и осталась жива), а всё пространство над столом было увешано плакатами, аккуратно выдернутыми из серединок журналов Bravo и «Все звёзды».
Как ни странно, при всей любви к ню металу зарубежному, с российским у меня не сложилось. Я переслушала без преувеличения всё, но единственные два альбома, которые смогла полюбить – «2004» I.F.K. и Slot1 от «Слот». Тем не менее существование канала А1, премии RAMP и того, что по вечерам по Рен-ТВ стали крутить клипы Jane Air, Amatory и «Психеи» вызывало у меня дикий восторг, потому что весь альтернативный метал в противовес словно жившему под девизом «то, что мертво, умереть не может» русскому року и слизанному с британской музыки рокопопсу, казался современным, живым и пульсирующим.
В моей истории в 2007 альтернатива закончилась: я крепко подсела на Gogol Bordello, Fleur и «Мельницу», так что возвращать было уже нечего. Однако до сих пор не могу пройти мимо всякой ностальгической фигни, в которой бывшие любители ширштанов и красных бейсболок вспоминают, как они когда-то угорали под песни белых мужчин с хрупким эго. В основном подобных воспоминаний ждала и от книги «Мы никогда не умрём. Кто придумал 2007-й: ню метал, эмо, металкор – краткая история тяжёлой альтернативы в России» Николая Овчинникова и Владимира Завьялова, но получила куда больше – классное и вполне профессиональное исследование того, как зародилась и умерла целая индустрия, как эволюционировали жанры и что же такого было в ню метале, что ленты соцсетей до сих пор наполнены видосиками с угадыванием хитов Static Х, Disturbed и Drowning Pool с первой ноты, а каждый год осень мы начинаем с горящего сентября и плачущего убийцы.
В отличие от некоторых авторов современных видеоэссе о ню метале, авторы «Мы никогда не умрём» не пытаются показать жанр интереснее и изобретательнее, чем он когда-то был. «Плотный гитарный шум и шаманская ритм-секция», «прямолинейно, но эффектно», «царство мачизма и сексизма» – ню метал и правда никогда не прыгал выше головы, зато прекрасно закрывал основной запрос своих слушателей – был «воплощением подростковой агрессии» и в отличие от остального рока, уже открывшего для себя ретроманию, на волне которой едет до сих пор, не был обращён в прошлое. Музыканты в большинстве своём были не самыми умными людьми из не самой благополучной среды, выражавшими в песнях свой протест против всего и всех, и выбиравшими для рассказа о травмах экстремальные техники вокала. Это идеально мэтчилось с состоянием тогдашних подростков, чьё взросление пришлось на девяностые–начало двухтысячных.
Самое интересное в книге – рассказ об индустрии глазами тех, кто её строил: музыкантов, виджеев А1, владельцев концертных площадок и прочих людей, соорудивших какую-никакую инфраструктуру с нуля на чистом энтузиазме буквально из говна и палок. Интервью с кем-то из них есть в каждом условном разделе, и эти рассказы из первых рук отвечают на множество в том числе незаданных, но витающих в воздухе вопросов.
Несмотря на огромную аудиторию и такое же огромное культурное влияние, альтернативный метал в России просто физически не успел выйти в мейнстрим, но то, что он в принципе смог появиться и пробиться и в телек, и на фестивали – до сих пор весьма впечатляющий факт, о котором хочется знать побольше, хотя бы потому, что 2007-й был уникальным явлением, которое никогда не повторится.
Читатели ждали новый роман Кэтрин Стокетт 17 лет. Варвара Бабицкая перевела его на русский язык за рекордные три месяца. Встречайте: «Клуб ходячих катастроф» – 700 страниц о силе смекалки и сестринства во времена Великой депрессии.
Главная героиня первой сюжетной ветки – одиннадцатилетняя Мэг, оказавшаяся в сиротском приюте после того, как её мать Чарли однажды не явилась домой. Девочка попала в опалу руководительнице приюта мисс Гарнетт и коротает свои дни в одиночестве, сидя в душной каморке, в ожидании того дня, когда её по достижении двенадцати лет отправят на заработки на консервный завод. Там Мэг встречает вторую главную героиню романа – волонтёрящую в приюте молодую женщину Бёрди, приехавшую в Оксфорд, чтобы попросить денег на оплату семейных долгов у удачно вышедшей замуж младшей сестры Фрэнсис. Однако брак Фрэнсис оказался не столь удачен, как думалось, в том числе и в финансовом плане. Муж объелся груш, и оказался не способен не только исполнять супружеский долг, но и выплачивать долг перед банком, из-за чего фамильный особняк, в котором Фрэнсис и Рори живут с вдовой миссис Таррт оказался заложен, а сам Рори, побоявшись брать на себя отвественность, сделал ноги. Спасать всех и вся от полного краха берутся Бёрди и Чарли, и делают они это весьма нетривиальным образом.
Продолжая литературную традицию Маргарет Митчелл, Кэтрин Стокетт рассказывает историю о смелых и предприимчивых женщинах американского Юга, способных не только сшить платье из шторы, сделать скандал и шляпку из ничего, но и, если надо, открыть пилораму или другое не менее доходное, хоть и более рискованное предприятие. Делать это им, естественно, приходится не благодаря, а вопреки. То и дело мимоходом в романе появляются свидетельства несправедливости по отношению к женщинам: их жизненные траектории ограничены, они получают несоразмерно меньше мужчин за более тяжёлый труд и постоянно подвергаются общественному давлению. «Клуб ходячих катастроф» открывается эпизодом покупкой Бёрди презервативов, сообщающим читателю, что в начале века кондомы в США могли продать только замужней даме, а закрывается послесловием от автора, в котором Стокетт рассказывает о так называемой «миссисипской аппендэктомии» – принудительной стерилизации, жертвами которой стали как минимум семьдесят тысяч человек, большая часть которых – темнокожие женщины.
Однако трагедии и драмы в новой книге Стокетт – это «то, что бывает с другими». Героини же, хоть и стоят всегда в одном шаге от пропасти, понятия не имеют, как она выглядит, потому что автор не позволяет им заглянуть в неё даже одним глазком. Магическим образом большинство проблем разрешается если не богом из машины, то каким-нибудь симпатичных Джоном из банка, превращая реальную угрозу в забавные воспоминания, а деятельных героинь – в дев в беде. У современных читателей есть запрос на большие увлекательные истории без разрыва сердца и с неминуемым хэппи-эндом, и «Клуб ходячих катастроф» под этот запрос подходит просто идеально, но всё же в некоторых моментах приходилось поджимать губы, закатывать глаза и думать «сомнительно, но окэй».
НИЖЕ НЕБОЛЬШОЙ СПОЙЛЕР, НЕ ЧИТАЙТЕ, ЕСЛИ НЕ ХОТИТЕ УЗНАТЬ, ЧТО ЖЕ ЗА БИЗНЕС ЗАМУТИЛИ БЁРДИ И ЧАРЛИ
Конечно же героини открыли бордель, а вы что подумали?!
Но по сей день дискуссионная тема торговли собственным телом не стала таковой в произведении Стокетт, вместо этого просто обрасла хохмочками о «предприятии “Манда”» и слёзовыжимательными историями о том, почему женщины выбирают такую профессию.
Любая женщина имеет право распоряжаться собственным телом так, как считает нужным, и если в какой-то момент ей норм обменивать сексуальные услуги на деньги – так тому и быть. Но заковыка в том, что писательница не превращает Бёрди в секс-работницу, на её примере она показывает, как здорово и доходно быть сутенёршей. Да, героиня мила и эмпатична по отношению к «девочкам», печёт им тортики. Но с тортиками или без, Бёрди поддерживает своими действиями сексуальную эксплуатацию женщин, и ни она сама, ни текст Стокетт, увы, особо не рефлексирует на этот счёт.
Из-за ярмарок давненько не было обзора книжных новинок, а они прям ого-го: ранее неиздававшийся на русском роман обладателя Нобеля, опередившая «Рассказ служанки» ирландская феминистская антиутопия, скандинавская классика про знойную женщину, воспоминания дочери правозащитницы Натальи Эстемировой о жизни в Чечне и другое не менее интересное.
«Ловушка для сверчков» Владимир Медведев
Роман по мотивам песни Вячеслава Малежика «Лилипутик». Ладно, шучу, из песни позаимствовано только «Лилипутику капут, лилипутику конец»: группа артистов-минималов приезжает на выступление к частному заказчику и оказывается в ловушке у избалованных богачей. Русская литература всё ещё зиждится на страданиях маленьких людей.
«Улей» Маргарет О Доннелл
Лавры Маргарет Этвуд не дают покоя писательницам по всему миру, и как минимум раз в пять лет кто-нибудь пытается создать свой «Рассказ служанки», но в данном случае прикол в том, что «Улей» покойная ирландская писательница Маргарет О Доннелл выпустила на пять лет раньше, чем мир познакомился с историей Фредовы. В остальном всё по классике: антиутопия, в которой диктатор запретил женщинам работать и отправил домой рожать, а они не обрадовались такому раскладу.
«Одержимые» Витольд Гомбрович
Попытка Гомбровича переосмыслить и наполнить психологизмом «бульварную литературу»: готический роман о всепоглощающей страсти между молодой без пяти минут замужней теннисисткой и её тренером на фоне мрачного замка с призраками и что там ещё полагается иметь мрачному замку.
«Пчёлы» Екатерина Нигматулина
«Моя тёмная Ванесса» есть у нас дома. Хорошая девушка Аглая, внезапно оказавшаяся в девяностые в стремительно меняющейся постсоветской реальности, становится одержима преподавателем английского по прозвищу Гудвин. Мужчина использует полный комплект манипулятора, чтобы привязать к себе ученицу и убедить, что их связь вполне нормальна, а остальным просто не до того, своих проблем хватает.
«Пожалуйста, живи» Лана Эстемирова
Наталья Эстемирова, бывшая членом экспертного совета аппарата уполномоченного по правам человека, некогда вызвала на себя личный гнев Рамзана Кадырова. Чем всё закончилось можно прочитать в Википедии: 15 июля 2009 года женщину во дворе собственного дома запихали в машину, увезли в лесополосу и расстреляли. У Натальи осталась пятнадцатилетняя дочь Лана, которая десять лет спустя выпустила в британском издательстве John Murray Press мемуары о жизни с матерью в Чечне, теперь их можно будет прочитать и на русском.
«Барбара» Йорген-Франц Якобсен
Литературное переосмысление фарерской легенды о знойной женщине, пасторше Байнте, сгубившей трёх своих мужей. Никаких холодных отстранённых скандинавов, сплошные страсти, а иногда даже мордасти. Экранизация, кстати, некогда претендовала на Золотого медведя.
Хочу всё!!!
Вместо того, чтобы по заветам Михаила Шишкина всеми силами сохранять достоинство родного языка, опять занималась всякой плебейской фигнёй и смонтировала видео о Берлинской книжной ярмарке.
Обзор увиденного и услышанного, демонстрация «пробника» нового романа Иэна Макьюэна и пополнений в домашнюю библиотеку, новости о грядущих новинка и, конечно, немного отборного кринжа уже ждут вас на Boosty:
https://boosty.to/bookovski/posts/8d9b37f8-e256-4942-8c97-81336166cf1d
Настало время подвести итоги розыгрыша.
🤩 🌟 🎉
Как видите, рандомайзер без всяких подсказок выбрал моё любимое число, и за ним скрывается Мария @maria_kmv. Марию от всей души поздравляю, остальным напоминаю, что до 15 мая можно воспользоваться промокодом BOOKOVSKI15 и получить на сайте SamTamBooks скидку 15%.
За апрель прочитала восемь книг, послушала живьём семь отличных команд, сходила на выставку Марины Абрамович и победила немецкую бюрократию.
Есть ощущение, что месяц прошёл максимально бесполезно, потому что накануне католической Пасхи у меня сломался ноутбук, и пару недель ушло на то, чтобы пройти все стадии от отрицания до принятия и купить новый. А потом ещё пара недель понадобилась, чтобы его получить (это был отдельный квест, ведь под доставкой на дом мы с курьером понимаем разное) и понять, что, во-первых, надо бы ещё и наклейки на клавиатуру, ведь у ноутбука нет русской раскладки (кто бы мог подумать), во-вторых, надо бы какие-то программы (кто бы мог подумать-2), в-третьих, кто-нибудь вообще знает мои пароли? В общем, совершенно без понятия, как я весь месяц делала контентик для двух блогов, потому что наклейки до сих пор не наклеены, а после очередной неудачной попытки зайти в гугловский аккаунт я в совершенстве овладела техникой скриминга.
Фиксирую: пять с половиной месяцев ушло у меня то, чтобы получить-таки небольшую субсидию на оплату аренды. За это время я предоставляла дополнительные документы шесть раз, и два раза сталкивалась с тем, что запрашиваемых документов не существует в природе (например, просили справку о зачислении мужа в универ, но он не студент и в Германии никогда им не был). В целом, это всё, что вам достаточно знать о степени внимательности клерков при обработке заявок на что угодно.
Любимое развлечение апреля – мой новый бложечек. За месяц написала тридцать два поста, вахаха. Если в новом канале когда-нибудь наберётся сто папищиков, выложу пост о группе с тихоходкой на подтанцовке, а на сто пятьдесят – снятое мной видео с исполнением песни о ночном недержании (ладно, вряд ли я вытерплю и смогу не выкладывать его так долго), а пока можете почитать:
🟠 о скандале вокруг PR-агентства, продвигающего музыкантов в соцсетях с помощью ботоферм,
🟡 о том, что музыканты специально бронируют для концертов площадки поменьше, создавая искусственный ажиотаж,
🟢 мою подборку классных групп, у которых пока нет ни одного альбома,
🔵 сколько стоит записать альбом в Лондоне,
🟣 какие неформатные музыканты в этом году принимают участие в Евровидении.
Ну а пока самый популярный пост – фоточка весьма потной, но довольной меня с весьма потным, но довольным Россом Калленом после берлинского концерта Chalk. Надо признать, ощущение, когда симпатичный ирландец, чей голос довольно часто звучит в твоих наушниках, вдруг протягивает тебе руку, довольно странное, но мне понравилось.
Неоспоримый факт: лучшие люди этой планеты появились на свет в апреле.
Только я дожевала пиццу со своего Дня рождения, как пришла пора резать тортик в честь семидесятилетнего юбилея Ларса фон Триера.
Шлю ему лучи поддержки и восторженные вздохи, а вам принесла триеровскую подборку от Okko, для которой рассказала о любимом пятичасовом порно (чтоб вам было, чем заняться на майских, конечно же).
Какие фильмы Триера оказались любимыми у Антона Долина, Антона Секисова и чудесных неАнтонов, также поучаствовавших в этом безудержном веселье, читайте тут:
https://okko.tv/media/articles/kinokritiki-pisateli-i-zhurnalisty-o-lyubimyh-filmah-larsa-fon-triera
OPEN CALL
Мы запустили сайт проекта «Музей отчего края» и открываем open call.
«Музей отчего края» — это коллекция вещей, привезенных с собой в эмиграцию: простых повседневных предметов, которые умещаются в чемодан, но при этом хранят память о доме.
Первая версия выставки прошла в октябре 2025 года в Берлине. Одиннадцать участников предоставили свои вещи и рассказы о них. Вместе они образовали своеобразный памятник тому ускользающему месту, которое мы называем родиной.
Теперь музей переехал в виртуальное пространство и стал доступен всем, кто хочет к нему присоединиться.
Мы приглашаем людей с опытом эмиграции — независимо от страны происхождения, места проживания и языка. Если у вас есть предмет, который вы взяли с собой, и за ним стоит история, вы можете отправить 1–5 фотографий и короткий текст о нем.
Отправить материалы можно на:
museum.der.heimat@gmail.com
Подробности — в разделе open call на сайте.
В прошлом году, во время одного из мероприятий на ярмарке «Пражская книжная башня», Евгений Коган из Babel Books пожаловался, что никто из СМИ и блогеров не составляет списки к ярмаркам русскоязычного тамиздата. Я тогда подумала «так это потому что ни одно издательство информацию не присылает, даже если попросишь, не говоря уже о книгах» «вызов принят», и вот вуаля – мой списочек к Берлинской книжной ярмарке:
«Клуб ходячих катастроф» Кэтрин Стокетт (One Book Publishing)
«на углу Незалежнасці» Тони Лашден (Мяне Няма)
«Достаём двойные листочки» Линор Горалик (Vidim Books)
«Страх запаха» Ольга Хорн (Fresh Verlag)
«Глаз мухи» Виктор Меламед (Vidim Books)
«Мы были здесь» Анна Горвиц (Babel Books TLV)
«Военная риторика Путина» Риккардо Николози (Freedom Letters)
«Девочки и институции» Дарья Серенко (переиздание с доп.главой и новыми иллюстрациями, One Book Publishing)
Из неновинок рекомендую:
«Оскар и Я» Мария Парр (SamTamBooks)
«Корпорация автократия» Энн Эпплбаум (One Book Publishing)
«Благими намерениями» Ксения Лученко («Эхо книги»)
«Светотень» Даниэль Кельман (Fresh Verlag)
«Слон» Саша Филипенко (Vidim Books)
«(не) о войне» Женя Бережная (Meduza)
«Интернатские рассказы» Рива Евстифеева (Editions Tourgueneff)
«Эвридика, проверь, выключила ли ты газ» Татьяна Замировская («Мяне Няма»)
«Берлинские соломинки» Анна Берсенева (Isia Media Verlag)
Некоторые книжечки Shell(f), например, Zungenbrecher Карины Папп и «Одиночества нет, ждите» Кати Крыловой, тоже бы включила в свои рекомендации, но без понятия, будут ли они в наличии в бумаге.
Программа (весьма насыщенная) уже на сайте. Я уже на низком старте, буду там все дни или пока не надоест.
Хвастовство, скидочки и РОЗЫГРЫШ!!!
На прошлой неделе получила совсем недетскую посылку от детского независимого онлайн-книжного SamTamBooks и прыгала от радости до потолка, потому что в ней все выходившие на русском комиксы, которые я хотела прочитать в последние годы, и новая книга Марии Парр.
«Вышивая раны» Беа Лема
О девочке Вере, чей отец предпочитал делать ноги из дома, пока её мать проводила дни в религиозном бреду.
«Трава» Ким-Жандри Кымсук
О Ли Оксон, в середине ХХ века бывшей работницей одной из так называемых «станций утешения» для японских солдат.
«Ирмина» Барбара Елин
О немке Ирмине, вернувшейся из Англии на родину прямиком к тому моменту, как повсюду развесили солярные знаки.
«Притворяться, значит лгать» Доминик Гобле
О художнице Доминик, переосмысляющей отношения с близкими.
«Оскар и я» Мария Парр
О восьмилетней Иде, пятилетнем Оскаре, их семье, мощном ротавирусе и нормальности желания как можно дольше побыть ребёнком.
Если вы проживаете за пределами РФ и РБ и вам срочно нужно что-то из вышеупомянутого или любая другая книга из всего шикарного ассортимента SamTamBooks, то:
💫 поучаствуйте в нашем совместном розыгрыше сертификата на 50 евро. Для этого нужно быть подписанными на каналы @bookovski и @samtambooks и оставить комментарий под этим постом. Шестого мая я старательно и внимательно пронумерую все комментарии и путём вытягивания номера из шляпы использования онлайн-рандомайзера определю победителя.
🌟 до 15 мая вы можете воспользоваться промокодом BOOKOVSKI15, который даёт скидку 15% на любую покупку на сайте SamTamBooks.
Не могу не отметить, что у SamTamBooks супербыстрая доставка, а ещё работники магазина всегда готовы подсказать с выбором в своих соцсетях, что, по-моему, большой плюс к карме для людей, специализирующихся на детской литературе и комиксах.
Написала для медиа «Прочитано» о любимых местах для чтения в Потсдаме. Заметьте: ни одного бара и даже кафе, зато куча мест для наблюдения за зверюшками (что, вообще-то, мешает чтению). Такими темпами ещё немного и займусь nature writing (надеюсь, нет).
↗️↗️↗️
В очередной раз несу вам всякое интересное, на случай, если когда-нибудь захочется не только читать книжки, читать о книжках, слушать книжки и смотреть буктьюб. Понимаю, что это маловероятно, но всё же.
Прочитала
Статья Ивана Трифонова в Афише Daily «Мы тратим 110 часов в год на выбор контента (мы тоже в шоке)»
Отличный материал о «параличе выбора» и том, как все алгоритмические сервисы на самом деле совершенно не заинтересованы в предложении нам чего-то по-настоящему увлекательного и вместо этого стабильно подсовывают середнячок, который большинство людей не выключает в первые секунды, думая «ладно, с пивом потянет». В результате каждый пятый устаёт быть собственным контент-куратором и, не сумев выбрать фильм на вечер, идёт плакать в подушку или скроллить соцсети. Как человек, который не тратит на выбор контента нисколько, а, наоборот, не знает, где взять время, чтобы посмотреть, прочитать и послушать всё, что находится в многостраничных списках и сохранённых вкладках, могу сказать, что выход тут один – вместо раздражающего листания рекомендаций сервисов тратить те же 110 часов на потребление контента о контенте, ахаха. Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и с вас пять тыщ за консультацию.
Послушала
Chalk — Crystalpunk
Кажется, восприятие и оценка этого альбома полностью зависят от того, был ли человек знаком с творчеством Chalk раньше. Когда я в первый раз услышала их Velodrome, а потом Them и Static, я подумала «вот оно, вот оно, музло для рейва моей мечты»: пост-панк перетекает в электронный рок, а тот скатывается в долбящий техно-нойз, и всё это под агрессивные вопли, напоминающие о том, что жизнь – юдоль скорби. Но к моменту, когда группа дошла до выпуска первого альбома, как это часто бывает, концентрация всего того, за что я полюбила её музыку, сильно снизилась (связываю это с уходом из группы барабанщика Люка Ниблока, которого теперь заменяют сессионные музыканты). Современные Chalk образца Crystalpunk – Underworld для зумеров: под них всё ещё неплохо качать пресс или отмывать духовку, но местами звучание уж слишком попсовое.
Берлинский концерт завтра, и, мне кажется, в своих чёрных кожаных балаклавах с шипами и таких же перчатках ребята должны на этом завершить европейский тур и остаться в Берлине навсегда, потому что отлично просекли его дизайн-код и настроение.
Посмотрела
Видео «Neon. Инди-студия, которая перевернула Голливуд»
В отличие от многих других каналов с видео-эссе о кинематографе «Четыре Ка» специализируется не на видосах о творческом пути режиссёров или актёров и даже не на разборах конкретных фильмов или сериалов, а на студиях, стримингах, каналах и дистрибьюторах. В целом, для тех, кто был в сознательном возрасте, когда появились «Клан Сопрано» и Netflix и хоть немного следит за индустрией, новой информации не так много, зато она норм систематизирована. Помимо обзора самых ярких промо-компаний Neon можно найти ролики о HBO, А24, и даже о нигерийском, индийском и корейском кинематографе.
Посетила
Выставки Iliggocene The Age of Dizziness и An Intimacy with Strangers в центре современного искусства Kindl
Давно не была Kindl из-за их выбора экспозиций, а тут одновременно сразу две неплохие (третья – одинокая лампочка посреди тёмной комнаты и звучащие из колонок птичьи трели и звуки грозы). Iliggocene The Age of Dizziness посвящена нашему уже перманентному состоянию дезориентации, как во время затяжного падения, а An Intimacy with Strangers весьма необычно, без всяких набивших оскомину приёмчиков в духе Бианки и Паустовского, рассматривает человека во взаимодействии с окружающим живым миром. Огромное полотнище с цитатами из Лакана и Деррида и видео о том, как парень изнемогает от сексуального влечения к папоротнику в наличии, так что меня всё устроило.
#пппп
«Торт для президента» реж. Хасан Хади
За несколько дней до пятьдесят третьего дня рождения Саддама Хусейна, который страна должна была праздновать в обычном режиме, несмотря на введённые ООН санкции, школьный учитель раздал своим ученикам предпраздничные задания. Кому-то нужно было помыть школу, кто должен был принести фрукты, а девочке Ламии «выпала честь» испечь праздничный торт. Ламия подошла к делу со всей серьёзностью и ответственностью, но её единственная опекунша, пожилая бабушка, именно в этот момент решила отвести её в город и передать на воспитание знакомым, владеющим кафе. В шоке от того, что ей предстоит жить с чужими людьми, и в ещё большем шоке из-за того, что она не выполнит порученное ей господином учителем задание, подведёт весь класс и окажется опозоренной, Ламия аки Колобок сбегает от бабушки, чтобы всё-таки найти необходимые ингредиенты для выпечки и сделать торт.
«Торт для президента», завоевавший в прошлом году Золотую камеру и Приз зрительских симпатий на Каннском кинофестивале, сюжетно и композиционно очень похож на представленный там же «Амрум» Фатиха Акына. Только если немецкий режиссёр заставил своего героя проходить квест по добыванию яиц, сахара и муки в декорациях красивущей природы северной Германии, открывая неприятную правду о недалёком прошлом страны и ближайших родственниках, то Хасан Хади отправил маленькую Ламию в компании петуха Хинди и друга Саида искать всё то же самое в переживающем не лучшую главу своей истории Ираке, вот-вот окажущемся в долгой и изнуряющей войне.
Хади вырос на юге Ирака во времена правления Хуссейна, но при этом его картина напрочь лишена обычной романтизации времени, когда режиссёр был маленький, с кудрявой головой. Культ личности, тотальный дефицит, воровство, взятки и связи, которые решают всё, некомпетентность и абсурдность действующей власти, годящейся только на то, чтобы развешивать повсюду портреты своего лидера – вот что можно увидеть в каждой сцене фильма, помимо лица Садама Хуссейна, прижимающей к себе петуха всегда серьёзной Ламии да Тигра с Евфратом. Но печальнее всего, что эта снятая по канонам волшебной сказки история о девочке с петухом так бедна на волшебных помощников, зато богата теми, кто даже в критических условиях не прочь эксплуатировать ребёнка или написать донос.