7879
Канал @theghostagainstthemachine о советском востоковедении в контексте социологии знания и истории холодной войны.
Пространство Макфирсона
Давным-давно Чарльз Кули придумал термин прожорливых институтов (жадных, ненасытных, короче, greedy по-английски). К таким он относил те формы социальной организации, которые забирают у индивида все его время и силы, не оставляя их для других форм. Наиболее яркий пример – это монашеские ордена.
Ученик Блау Миллер Макфирсон развивает идею своего учителя о социальном пространстве, предлагая следующую модель. А что если все институты – прожорливые? Что если задача любой социальной формы – это потреблять человеческие время и силы? Просто у одних это получается лучше, чем у других. На первый взгляд, здесь возникает какая-то страшная картина паразитизма, но нет. Скорее, подойдет идея о симбиозе между людьми и обществом, где первые предоставляют свою энергию, а второе – когнитивные схемы, правила и т. п.
Макфирсон приводит пример из собственных исследований упадка волонтерских организаций в США. В начале XX века они успешно существовали за счет неоплачиваемого труда женщин. Потом женщины все чаще стали выходить на рынок труда и строить карьеры. Волонтерские организации не смогли привлечь никого на смену, и случился их закат. Короче, у прожорливого института кончилась социально-демографическая база.
Эта идея делает представление о социальном пространстве Блау более динамичным. Далекие от друг друга социальные формы конкурируют за тела и души. Близкие вступают в комплексные отношения этакого шеринга людьми. Социальное пространство непрерывно то сжимается, то расширяется в зависимости от доступности демографических ресурсов.
Мне очень нравится такое представление о социальном своим полным абстрагированием от индивидуальных действий, но, увы, его изнанкой является почти полное отсутствие нормативной рамки и деполитизация. Есть монашеские ордена, волонтерские организации, капиталистические корпорации, ЧВК. Между ними якобы нет никакой разницы в том, как именно они потребляют демографический ресурс. Впрочем, это, скорее, претензия к Макфирсону, чем к Блау. У последнего критическая роль социолога плохо прописана, но сохраняется.
Цвет настроения серый
Отправил документы во все семь университетов, в которые хотел. Теперь остается просто ждать февраля, когда комиссии дадут обратную связь. Честно говоря, позитива ощущается мало.
Во-первых, чувствую колоссальную психологическую усталость. Летом думал, что если сократить преподавательскую нагрузку этой осенью, удастся в относительно расслабленном режиме сконцентрироваться на поступлении. Получилось, что сделал только хуже. Без постоянного взаимодействия со студентами слишком сильно погрузился в одни заявки и выгорел. Последние недели существую только за счет двойных доз квена и поддержки легендарной Лихининой.
Во-вторых, остался недоволен качеством заявок. Очень долго прорабатывал и кастомизировал стейтменты под программы, но в итоге перередактировал их. Потеряно чувство свежести и непосредственного понимания, чего я, собственно, хочу изучать. Понятно, что это субъективные впечатления, но вкупе с довольно низкой востребованностью социологии науки в американских уни и отсутствия каких-то бэнгеров в моем CV, типа статей на английском, кажется, что шансы куда-то отобраться довольно скромные.
В-третьих, впервые за несколько лет начал всерьез критически относиться к собственной карьере в академии. Такое последний раз было несколько лет назад, когда я работал рисерчером в музейной организации и чувствовал себя отлично. Но тогда из-за ряда случайных обстоятельств поперся в аспирантуру, чтобы стать настоящим ученым. Сейчас думаю, что, пережив нынешнюю кампанию, готов пережить еще одну в следующем году, но не больше. Хочется не вечно писать заявки, а работать – преподавать. Возможно, для психологического здоровья было бы лучше вернуться в школьное образование, откуда я пришел. Ну посмотрим.
Коллега Пискунов готовит мощную лекцию об индустриализации научных открытий и выдвижении физиков на роль публичных интеллектуалов. Да и вообще у «Поля» месяц ивентов про общество, культуру и технологии вокруг атомной физики. Очень многообещающий проект.
Читать полностью…
Этнография эскорта и экономика высоких каблуков
Получить степень по антропологии после карьеры топ модели, а затем описать изнанку модельного бизнеса и работу телесного капитала? Знакомьтесь, Эшли Мирс и ее книга «Очень важные люди: статус и красота в мире элитных вечеринок», которая на наше счастье была переведена на русский язык в прошлом году.
«Очень важные люди» – этнографическое исследование закрытых VIP вечеринок в Нью-Йорке, книга о промоутерах и моделях, а также о богатых мужчинах, которые платят за то, чтобы их окружали красивые женщины. Женская красота в мире элитных вечеринок – главная форма капитала. Она создает огромные символические и экономические ресурсы для мужчин. Причем этот капитал намного важнее мужчинам, нежели женщинам. Мирс взяла интервью у 44 промоутеров, двадцати моделей и двадцати клиентов, кто платит и заказывает музыку. Поговорить с последними было сложнее всего, потому что для них она была лишь «одной из» девушек в клубе.
Мирс работала над книгой с 2011 по 2014 год, уже после того, как получила ученую степень и работу доцента в Бостонском университете. Вышла книга только в 2020 в издательстве Принстона. К началу работы над исследованием она уже завершила модельную карьеру, но ради дела пришлось вернуться в мир моды и вечерник, а также вспомнить, каково ночи напролет ходить на высоких каблуках. За время работы над книгой посетила более ста вечеринок в лучших закрытых клубах Нью-Йорка, Майами и Сен-Тропе.
К слову о высоких каблуках. Они были обязательным условием пропуска в мир вечеринок, каждый вечер промоутеры писали ей сообщения с напоминанием, чтобы она пришла на каблуках.
Помимо каблуков обязательным условием присутствия на тусовках была красота, юный возраст и высокий рост девушек. Мирс признается, что одним из тех, кто вдохновил её на исследование, был ученик Пьера Бурдье Лоик Вакан. Во время работы над диссертацией Вакан записался в боксерский зал в южном Чикаго. В обоих случаях происходит превращение своего тела в объект исследования.
Также Мирс следовала принципу «сопровождения» Маргарет Кузенбах – своеобразному гибридному методу, состоящему из интервью и наблюдения за участниками, где исследователь сопровождает респондента в течение всего дня, а иногда ночи. На вечеринках женщинам предлагают огромное количество алкоголя и наркотиков, так что Мирс только делала вид, что отпивает из бокала шампанское, цена которого к слову доходила до $ 40 000 за бутылку, а в это время вела заметки в телефоне и записывала ответы промоутеров на диктофон.
Мир, описанный в книге, с одной стороны поражает роскошью и расточительством, где люди тратят по $ 200 000 за вечер потехи ради, с другой – обескураживает цинизмом и мизогинией, в том числе внутренней. Внутри этого мира женщины ближе к 30-ти «портятся», становятся «поношенными», «теряют внешний вид» и вызывают отвращение у мужчин. Причем точно также думают и сами девушки, и промоутеры. Главный страх здесь это страх старости, потому что мир подобных вечеринок закрыт для 30-летних. Богатые клиенты извлекали выгоду из женского капитала, а потом просто выбрасывали женщин, заменяя их телами помоложе. Промоутеры, большинство из которых были эмигрантами, также как и девушки (модельному трафикингу и эскорту посвящена отдельная глава) всего лишь инструмент для организации вечеринок, полноценное членство в мире элиты было для них недоступно. Никто из клиентов никогда не стал бы разговаривать с ними на равных, а тем более пускать в свой мир.
Помимо дикого расточительства, Мирс интересовало, каким образом этот мир сохраняет свою закрытость. Интересно, что многие заведения, описанные в книге это вроде как публичные места, якобы доступные всем. Вот только на деле они закрыты для всех, кроме сверхбогатых. Несмотря на кажущуюся разнузданность вечеринок, каждая из них движется по четкому сценарию, где все роли заранее расписаны, а каждый участник прекрасно знает свое место в иерархии.
Несмотря на косяки с переводом и редактурой, ставлю книге 100 из 10. Обязательно к прочтению антропологам и тем, кто стремится попасть в закрытые миры
Дедифференциация
Классики социологии почти единогласно писали о том, что одним из ключевых процессов в истории человеческих обществ является все большая специализация их членов на разных ролях и практиках. Речь идет не только об экономическом разделении труда, но и в принципе о завоевании автономии самыми разными социальными полями. Старик Зиммель первым придумал для этого название – дифференциация, а старик Дюркгейм выдвинул интересную гипотезу, что этот процесс потенциально увеличивает человеческое счастье, ведь из-за него люди могут проводить свою социальную жизнь разными способами.
Одним из ярких примеров процесса дифференциации является семья, которая когда-то была чуть ли не главной социальной единицей, объединяющей в себе кучу функций от репродуктивной до хозяйственной, но постепенно делегировавшая их внешним для нее социальным образованиям. Важной частью этого является то, что на каком-то этапе сексуальность смогла стать независимой от воспроизводства, а гендерные нормы стали более подвижными и разнообразными. В последние десятилетия люди смогли даже менять приписанный им при рождении пол. Все это разные составляющие дифференциации.
Увы, в истории человечества не раз случалось, что при помощи реакционного насилия даже объективные социальные тенденции удавалось обратить вспять. Так что у меня, к сожалению, нет веских слов утешения или надежды для квир-людей, которые читают этот канал. Просто почаще напоминайте себе, что вы никакое не экстремистское движение (что бы эта ерунда ни значила), а живая манифестация тяги людей к все большей социальной сложности. Дифференциация хрупка, но я верю, что даже через периоды отступления она победит.
С большим опозданием посмотрел большой сборный стрим «Рабкора» о текущей политической ситуации. Многие участники подчеркивали, что никаким оптимизмом они поделиться не могут, но я просто порадовался возможности послушать достойных людей. Костю Корягина особенно приятно не только слушать, но видеть. Безукоризненно стильный лук.
Читать полностью…
Потлач антропологов
Леви-Стросс утверждал, что обмен невестами позволяет племенам воздерживаться от кровесмесительных отношений. Что-то подобное утверждают о себе на словах современные университеты, обменивающиеся выпускниками во избежание академического инбридинга. Группа исследователей под руководством Николаса Кавы в American Anthropologist проанализировала данные о том, как американские антропологические факультеты связаны между собой через сети мобильности обладателей степеней.
Главная эмпирическая находка статьи заключается в том, что никакой генерализированной реципроктности в антропологии как дисциплине не существует. Напротив, несколько центральных факультетов заваливают остальных своими выпускниками, мало кого принимая в ответ. Чикаго, Гарвард, Мичиган, Беркли и Аризона суммарно ответственны за подготовку почти трети профессоров антропологии в США. При этом Чикаго – бигмен даже среди бигменов. Выпускники этого факультета чаще всего находят работу в остальных членах большой пятерки.
А что же выпускники департаментов попроще? Кава и его соавторы с сожалением сообщают, что им приходится искать работу на менее престижных программах типа area studies или вообще уходить из академии. К этому нужно добавить, что чем меньше обладатели степеней находят престижную работу, тем меньше новых позиций для аспирантов там оплачивается университетским начальством. Вот такой замкнутый круг межуниверситетского неравенства.
В заключении статьи предприняты некоторые интересные суждения о том, как это положение вещей можно исправить. Команда Кавы признает, что наиболее престижные факультеты со временем собрали у себя, возможно, действительно самых тренированных специалистов. Механический найм выходцев с периферии вряд ли поможет переломить тенденцию с воспроизводством кадров в целом. Так что нужно довольно серьезно менять многие процедуры обучения и аттестации. Политической воли на такое, конечно, ни у кого нет.
Сегодня создавать политическое медиа без ботоферм и сливов из гэбухи невероятно сложно, но можно! «Это базис» – как раз такой пример честности и независимости. Призываю вас поддержать их любой доступной вам валютой. Я вот пока могу только рублем.
Читать полностью…
О политических взглядах и этике можно спорить, но есть вещи, которые не заболтаешь: например, экономическая эффективность — по-настоящему рациональный критерий, которые помогает принимать верные решения в любой ситуации. Книга Элизабет Попп Берман объясняет, почему это кредо технократов само по себе спорно и балансирует на грани болтовни. О поучительном для всех нас исследовании американского социолога обстоятельно рассказывает Дмитрий Жихаревич.
https://gorky.media/reviews/ya-i-sam-svoego-roda-ekonomist/
Дисциплина в цифрах
Читатель прислал в редакцию канала лекцию Себастьяна Коля по истории социологии в США. Что делает ее особенно классной на фоне остальных – это акцент не на персоналиях и датах, а на временных рядах самого разного толка: социально-демографическом составе, членстве в тематических секциях ASA, наиболее упоминаемых и цитируемых авторов и т. п. Коль – специалист по тематическому моделированию, но в своей лекции в основном использует простые открытые данные со ссылками. Можете покопаться в них сами, если интересно.
Меня особенно увлек сюжет сравнения социальных наук по числу студентов. Раньше почему-то казалось, что по этому параметру экономика должна существенно доминировать над социологией. Ну хотя бы раза в два или три. Оказалось, что почти двукратный разрыв действительно наблюдался в 1980-х гг., но с тех пор был отыгран. (Кстати, захотелось почитать больше про вот этот провал социологии по степеням в период между сверхуспешными 1960–1970-ми и последующим восстановлением.)
На рубеже 2000–2010-х гг. экономистов все еще выпускалось почти в полтора раза больше на уровне магистратуры и аспирантуры, но на уровне бакалавриата социологи даже чуть-чуть даже вырвались вперед. С политологией примерно такая же ситуация. Она вообще самая популярная среди всех социальных наук на уровне баков и магистров, но чуть позади от экономистов в PhD-шниках. Единственная дисциплина, которая на протяжении долгого времени тягается с экономикой почти ноздря в ноздрю – это история.
Самая банальная интерпретация, которая вытекает из этих данных, заключается в том, что американские социологи сумели неплохо освоить рынок первичного высшего образования, но проигрывают соседям, когда дело касается более серьезной академической специализации. Коль добавляет к этому, что по сравнению с конкурентами социология далеко не так успешна в создании ниши прикладной экспертизы за пределами академии. В общем, много молодых ребят поступают на социологические факультеты, но потом уходят куда-то в другие области. Мне кажется, что в России при всей разнице образовательных институтов картина в чем-то похожая.
Большие надежды
Мне пришли результаты IELTS, которые, честно говоря, разочаровали. Я был довольно уверен в своих слушании и говорении, однако мне поставили за них только по 6.5. Не знаю даже, где так много умудрился накосячить. В аудитории все задания казались достаточно простыми. Вместе с тем, меня спасла целая девятка по чтению, хотя вот здесь я был уверен, что наделал несколько ошибок. Короче говоря, какой-то мир случайных величин.
В принципе, минимальный нужный результат в 7 overall достигнут. Однако это означает, что я формально не могу подаваться на две интересующие меня аспирантские программы, в которых требуется 7 each. Знаю от поступивших, что английский не самый важный компонент заявки, и его могут простить в индивидуальном порядке, но это все в воле комиссии, которая еще куда более рандомна, чем результаты экзамена.
Еще хочу поделиться, что готовиться и сдавать экзамен было неожиданно приятно. Во многом из-за ламповых топиков, которые вынырнули как будто прямиком из 1990-х с их ожиданиями конца истории: мультикультурализм, защита дикой природы, финансовая грамотность, забота о ментальном здоровье. Понимаю, что сегодня это может показаться идеологией глобализации, поданной под видом на первый взгляд нейтральной процедуры получения сертификата. Тем не менее, меня посетила дикая ностальгия по тому времени, когда эти идеи казались непререкаемыми. Как будто я читаю переводную энциклопедию «Росмэн», которую мне мама подарила на Новый год.
Looking beyond the embers of bridges glowing behind us
To a glimpse of how green it was on the other side
Steps taken forwards but sleepwalking back again
Dragged by the force of some inner tide
Опознающие себя звери
Как вы знаете, я люблю всякие штуки про рефлексивность в соцгум науках, далеко не только в одной социологии. Новая книга Кати Гюнтер The Mirror and the Mind про историю экспериментов по узнаванию своего лица в зеркале – как раз одна из таких офигенных штук, поражающих социологическое воображение. Хотя про социологию в ней и ничего нет.
Работа написана в жанре классической интеллектуальной истории. Каждая глава раскрывает отдельный кейс взаимоотношения ученых и зеркал за последние 200 лет. Здесь и гуру психоанализа Жак Лакан с его теорией формирование эго; и антрополог Эдмунд Карпентер, наблюдавший, как в зеркало смотрятся жители Новой Гвинеи; и даже Чарльз Дарвин, много времени посвятившему дневниковым записям за играми своего сына. Как оказалось, даже довольно распиаренный концепт «зеркальных нейронов», которым оперируют, в частности, нейроученые, изучающие аутический спектр, тоже неслучайно так называется.
Один из главных лейтмотивов книжки – это попытки сделать из узнавания собственного отражения основной и достаточный критерий настоящей субъективности, т. е. европейской, буржуазной, индивидуалистической. Достичь этого не получилось, так как такой способностью обладают и шимпанзе, и дети, и жители колоний, и нейронетипичные люди. Возможно, негативный результат как раз позитивный и замечательный, так как наглядно демонстрирует, что между всеми нами гораздо больше общего, чем обычно подразумевается.
Все во сравнении
В НБА когда-то пылил Брайан Скалабрини – неповоротливый и корявый центровой, над которым посмеивались даже его собственные болельщики. «Худший игрок в лиге за всю историю», – говорили они. Скалабрини это обижало, и после окончания карьеры он предложил любому фанату, кто считает его действительно насколько плохим, бросить ему вызов один на один. В итоге уже списанный ветеран почти всухую смял всех критиков, включая прокачанных любителей. В одном из матчей он обыграл сразу трех фанатов. «Я ближе к ЛеБрону, чем вы все ко мне!»
Социологи часто ноют, что сильно отстают от естественных наук, и даже от экономики по целому ряду стереотипных показателей, которыми принято отличать сложившуюся науку от находящейся в допарадигмальной стадии по Куну. Исследование Чарльза Гомеза выстраивает неожиданную перспективу. Исследователь измерил, насколько стандарты академических дисциплин отличаются от страны к стране и внутри дисциплин от школы к школе. Эти два индекса, созданные на основании анализа огромной базы текстов научных журналов, он назвал транснациональным универсализмом и парадигмальным консенсусом.
Оказалось, что социология, конечно, отстает от лидеров, во главе которых расположилась математика, но далеко не так, как можно было ожидать. Социологи гораздо ближе к началу пелотона, чем к его хвосту. При всем ощущаемом на субъективном уровне различии между социологами из разных стран и областей, они разделяют одно лингвистическое ядро.
Негативным экраном для Гомеза ожидаемо послужили различные studies, которые крайне разрознены и внутри национальных академических систем, и между ними. В самом конце обоих показателей оказался литературный критицизм, на базе которого в США 1980-х гг. вообще была изобретена сама модель предметных исследований, избегающих единой дисциплинарной рамки. Плюрализм вообще-то хорошая штука, но, как показывает исследование Гомеза, в целом ряде предметов его критический порог полностью блокирует коммуникацию между теми, кто сидит в соседних кабинетах, но ссылается на совершенно разных теоретиков. (Свято место пусто не бывает, и дисциплинарный консенсус де факто частично заменяется политическим: где-то победили охранители национальных канонов, а где-то – любители анархистской французской теории. Но это уже моя гипотеза, не вывод Гомеза.)
Как вы поняли, пример со Скалабрини я привел отнюдь не случайно. Многим сторонним наблюдателям соцгум науки могут показаться недоразумением; их эксперты якобы не могут предложить ни одного повсеместно разделяемого факта. Однако на самом деле даже в них был проделан огромный путь по согласованию работы очень разных людей из разных уголков мира и образовать худо-бедно, но работающее сообщество. Скалабрини смотрелся нелепо на уровне других профессионалов, но как много он работал, чтобы в принципе оказаться с ними на одной площадке! Универсализм и консенсус сейчас не в моде, но, возможно, мы просто не понимаем, насколько обязаны им в самых базовых практиках.
❗️Универсальная подборка левых каналов самой разной тематики - качество проверено @radioljubljana, читаем их сами, и вам желаем того же.
☀️ @molokonews — терроризм, наркотики и насилие языком фактов
☀️ @moloko_plus – канал альманаха moloko plus. новости проекта и книжный магазин
☀️ @ru_sjw — левая политика, книгоиздание, социальная справедливость
☀️ @hatingleft — самые последовательные ленинисты
☀️ @podcastbasis — подкаст о политическом воображении и поиске смыслов в новой реальности
☀️ @directio_libera — маленькое левое издательство
☀️ @moviesbyTimur — фильмы, аниме, мультфильмы и сериалы, которые не оставят вас равнодушными
☀️ @structurestrikesback — критическая социологическая теория и критическая история социальных наук
☀️ @nevoina2 — как заканчивается народное терпение, а из молчания рождается голос, который оглушит весь мир
☀️ @napilnik_books — издательский кооператив «Напильник»
☀️ @allomacron — новости французской левой политики и культуры, актуальные репортажи с протестных акций от первого лица.
☀️ @poslemedia — медиа о причинах конфликта в Украине и его последствиях
☀️ @syg_ma — открытая платформа, на которой каждый желающий может опубликовать свой текст. Ключевые темы: критическая теория, постколониальные исследования, психоанализ и феминизм
☀️ @za_4_morya — Китай, технологическая политика и регулирование ИИ
☀️ @editorial_egalite — ЭГАЛИТÉ — анархистское самиздательство со своим журналом, созданное выходцами из Украины и России
☀️ @politicspng — канал о политическом дизайне
А самый удобный способ следить за всеми этими каналами сразу — добавить нашу папку в Telegram
Если вы делаете что-то классное и хотите попасть в нашу подборку, пишите: @Hatingleft_bot
Wonderlust King
Я часто загоняюсь, что до сих пор не защитил диссертацию, а если когда-то и защищу, то только когда мне будет под сорок, если не больше. Однако эти загоны частично прекратились, когда я недавно узнал, что один из основателей ревизионистской школы в изучении истории СССР Моше Левин был куда более безнадежным late bloomer’ом. Его биография тянет даже не на фильм, а на целый сериал, так что я перескажу только основные пункты, чтобы у вас сложилось первое впечатление.
Левин родился в Вильно – одном из главных городов компактного проживания ашкеназов, который переходил из рук в руки после крушения Романовых. Спасаясь от наступающих немецких танков, юный Левин бежал вглубь СССР, сидя на кузове армейского грузовика. Он пытался вступить в советскую армию, чтобы мстить нацистам, но на протяжении первых лет войны его не брали туда из-за дистрофии. Плюс играл и фактор недоверия властей к переселенцам из бывшей Польши. Пришлось набирать вес и доказывать свою состоятельность трудом сначала в тамбовском колхозе, а потом у доменной печи на уральском заводе. В конце концов, Левин все-таки поступил в советское офицерское училище, но повоевать толком так и не успел.
После войны началось увлечение сионизмом. Левин решил ехать в Израиль основывать кибуцы, писать журналистские статьи и одновременно участвовать в жизни социалистической партии «Мапам». Однако постепенно он понял, что таким, как он, романтикам не место в мире партийных коалиций и военных блоков. Уже глубоко за тридцать Левин решился еще на одну крутую смену жизненного маршрута: поступил учиться в Сорбонну, где заинтересовался работами школы «Анналов». Пытаясь как-то научно интерпретировать свой опыт в колхозе и кибуце, Левин занялся крестьянством, что потом станет его академическим брендом.
Защитившись в 41 год и немного поработав под началом Фернана Броделя в Практической школе высших исследований, Левин попал в США, где в то время существовал огромный запрос на экспертизу по СССР. Однако вместо лояльного эксперта американцы получили полемиста, который стал критиковать тамошние советологические подходы и предлагать анализировать историю снизу через классовые, демографические, институциональные факторы. Кроме того, политически Левин задним числом симпатизировал правому уклону в ВКП(б), что было далеко не самой радикальной точкой зрения по тем временам, но все равно шокировало консервативных американцев.
Далее именно нетривиальный подход Левина к историографии стал тем ледоколом, через который в американскую русистику устремились Шейла Фицпатрик и Рональд Суни. Но этого подхода никогда бы не сложилось без опыта доакадемического периода. Возможно, нам тоже стоит ценить наши прекарные приключения чуть больше. А диссертация когда-нибудь да и приложится.
Пространство Блау
Михаил Соколов учил нас читать социологические тексты не только для работы, но и для удовольствия, в ванне и с бокалом вина. Я решил последовать заповеди в той части, которая про читать для удовольствия, и наконец-то одолеть основные работы Питера Блау. Только приступил, а впечатлений уже много. В один пост не влезут. Короче, астрологи объявляют неделю Питера Блау на этом канале.
Содержательно Блау со своим структурализмом многомерного социального пространства мне кажется довольно сильно похожим на Бурдье (поэтому и хочу познакомиться), но стилистически это совсем разные авторы. Если Бурдье – это бастард парижских салонов, то Блау – сухой сторонник австрийского постпозитивизма. Там, где у первого литературоцентричность, у второго – +100500 дедуктивных гипотез. Доведенные до предела, оба стиля меня немного раздражают, но что делать, если социология состоит из таких разных дисциплинарных культур. Если уж удовольствие, то извращенное.
Что касается содержания, то сходство в одном месте прямо совсем отчетливое. У Бурдье было две ключевых характеристики любого поля: господство–подчинение и автономия. У Блау в чем-то похожие свойства для всего пространства: неравенство и гетерогенность (так его главный теоретический трактат и называется). Вот это желание поженить Маркса и Дюркгейма для меня очень близко с точки зрения теоретического паззла.
Еще интересный ход. Как количественный социолог со стажем, Блау предлагает считать порядковые переменные выражающими измерение неравенства, а категориальные – гетерогенности. Явное упрощение, но такое смешивание методологией с теорией мне кажется очень остроумным. Ладно, читаем дальше. Извините, что пока так сумбурно.
С момента своего рождения в XVII веке современная наука как процесс, а не результат оставалась тайной как для обывателя, так и для сильных мира сего. Философы и ученые занимались своими делами в стенах университетов, отвлекаясь только на обучение студентов. Вторая мировая война изменила все.
Ученые не просто были призваны в армию, они стали частью армии как социальная группа. Атомные проекты в США, а затем в СССР и в других странах требовали огромных средств и множества лучших умов, привлечение которых обеспечило государство. В силу сложности работы ученых и инженеров государство не могло непосредственно контролировать, что именно происходило в Лос-Аламосе или Озёрске.
Так происходит выдвижение крупных научных лидеров — таких как Роберт Оппенгеймер или Игорь Курчатов — на позиции государственных деятелей, наделенных огромными полномочиями. Со временем появляется целая группа «атомных академиков», людей которые должны были иметь дело с тайнами атомного ядра, примирять конфликты высоких умов в своих лабораториях и ориентироваться в хитросплетениях государственной политики.
Этим людям и тому, как они изменили облик современной науки, посвящена лекция доцента Школы исследований окружающей среды и общества (Антропошколы) Тюменского государственного университета Михаила Пискунова.
🗓️Дата: 11 декабря 2023
⏰ Время: 16.00 CET (18.00 мск)
📝 Регистрация на встречу — http://pole.media/polyn
Топ–101
Продолжаем рубрику новинок пиратской библиотеки. Всем интересующимся SSSH рекомендую «Историю социальных наук в 101 книге». Книга вышла в оригинале на французском в 2017, но в прошлом году ее перевели на английский. В таком виде она и доступна сейчас.
Название может немного сбить с панталыку, потому что, во-первых, включена только современная классика, а именно послевоенные книги. Во-вторых, авторы-французы отказываются от традиционного англосаксонского разделения на social sciences и humanities. Так что в списке вы найдете минимум работ экономистов и политологов, зато очень-очень много философов, антропологов и историков.
Социологи, конечно, тоже представлены. Мертон, Хабермас, Бурдье, Валлерстайн – все наши люди, слава богу, на месте. Из неожиданно приятного: главный теоретический труд Харрисона Уайта Identity and Control (мне давно кажется, что европейцы ценят его больше самих американцев) и политическая история статистики Алена Дерозье (да, прошел по французской квоте, ну и что?)
Вообще, список очень напоминает всякие топы «лучших альбомов в истории рока» или «лучших фильмов XX века». Я имею ввиду, что как будто нарочно включены спорные имена, а некоторые непререкаемые места из канона, наоборот, оставлены за бортом, чтобы спровоцировать срач. Отчасти цели они достигли. По крайней мере я не поленился и написал этот пост.
Когда прочитал пост коллеги Колпинец, сразу вспомнил, как на заре канала делал двухчастный обзор на The Oxford Handbook of Pierre Bourdieu, в котором было и про концептуализацию эротического капитала, и про критическую этнографию. Кринжово перечитывать свои старые посты, но содержательно они не устарели. К тому же оказалось, что с тех пор хэндбук полностью слили в сеть. Очень его рекомендую.
Читать полностью…
Мы начинаем. Присоединяйтесь!
Читать полностью…
Логика поля
Я как-то упоминал, что в старших классах школы у меня была кратковременная мечта стать спортивным обозревателем. Мечта давно прошла, но до сих пор люблю кайфовать от хороших аналитических текстов. Вот Вадим Лукомский написал свой очередной гиковский шедевр про то, как за последние пару десятилетий в футболе пропала роль классической десятки, которую заменили многофункциональные работяги. Я, как всегда, не мог оторваться, погружался в каждый аргумент.
Пока читал Вадима, в голову пришло что-то типа осознания, как мир футбольной и баскетбольной аналитики подготовил мой интерес к социологии структур. Задолго до поступления в магистратуру я всерьез принял мысль, что самое главное и интересное в игре – это тактические рисунки. Типа если для нубов командные виды спорта – это только нарезки с финтами звезд, то настоящий обозреватель всегда видит игровую ситуацию/матч/даже сезон целиком. Отсюда не так далеко до идеи, что и в любом социальном поле есть своя логика, которую можно изучить рационально.
Понятно, что этот взгляд на социологическое исследование не может быть единственно возможным. Если продолжать аналогии из спортивной журналистики, то даже мне скучновато бывает потреблять исключительно сухую аналитику. Лукомский ярче всего выступает в тандеме с Игорем Порошиным. Так и любому структуралисту нужна полемика с условным феноменологом, чтобы совсем не отрываться от жизненного мира.
Тем не менее, я остро чувствую дефицит структуралистского взгляда в современной социологической теории, да и в социологии в принципе. Даже приняв во внимание все слепые пятна такого подхода, я утверждаю, что без него наша наука не может состояться в полной мере. Хочется надеяться, что за неполных три года существования этого канала я хотя бы кого-то в этом убедил. Так что берегите себя. Играйте в футбол. Читайте Бурдье.
Запускаем кампанию по сбору на наш новый, оперативный формат выпусков!
Мы уже просили вас поддержать сборы и благодаря вам ввели оплату работы редакции подкаста и смогли арендовать дорогостоящую технику. Теперь вновь просим о помощи! Чтобы регулярно записывать «Базис-повестку», нам нужно собрать 147 долларов регулярных пожертвований в месяц.
Читайте карточки, чтобы подробнее узнать о наших планах и подписывайтесь на patreon!
💸Подписаться на patreon
Праздник к нам приходит
По моему опыту, День социолога празднуют в основном коллеги из Санкт-Петербурга. Кажется, что традиция, зародившаяся в постсоветском СПбГУ, распространилась на СИ РАН, ЕУСПб и питерское отделение Вышки, а в других городах и регионах не особенно прижилась. Очень жаль, ведь если профессия есть, то и день для нее тоже нужен.
Кстати, напоминаю, что формальный повод для празднования – открытие Русской Высшей школы общественных наук. Но не в Санкт-Петербурге, а в Париже. Открыли ее эмигранты, бежавшие от царистских порядков. Сегодня я понимаю этот контекст совсем по-другому, чем на первом курсе магистратуры.
В общем, поздравляю всех коллег независимо от вашей нынешней геолокации! Желаю сговорчивых интервьюеров, чистых данных и концептуально вдохновляющих текстов! Социология – наука не только прошлого и настоящего, но и будущего!
Элизабет Попп Берман – один из ведущих исследователей социального знания с фокусом на политическом бессознательном, которое скрывается за любыми рациональными моделями общества и человека. Я уж было порадовался, что книгу, подводящей итог ее многолетнего интереса к стилям мышления среди экономистов, перевели на русский. Оказалось, что коллега Жихаревич пока только про оригинал. Что ж, тоже неплохо.
Читать полностью…
Скажи мне, кто твой стейкхолдер
Русскоязычный либеральный Фейсбук продолжает отжигать. Теперь там всерьез предлагают инициировать забастовку меценатов во всех американских университетах, где нашлись студенты или преподаватели, которые критикуют израильское правительство. Я не буду всерьез пускаться в дебаты о свободе слова в университете. Думаю, моя позиция понятна. Хочу только развеять миф о том, что наука и образование в США живут за счет щедрости брюсов уэйнов или скруджей макдаков.
Во-первых, пропорция дарений в бюджете американских университетах редко превышает несколько процентов. Основные доли доходов складываются, грубо говоря, из четырех частей: платы за обучение, исследовательских грантов, доходов эндаумента и оказания услуг. В эту графу включаются любые транзакции от юридического консалтинга до билетов на матчи университетских команд. Она особо солидна, если при университете есть больница, в которой исследования сочетаются с дорогостоящим лечением онкологических, аутоиммунных и прочих заболеваний. К примеру, в Университете Чикаго медицина – это буквально половина бюджета.
Во-вторых, если когда-то давно университетские эндаументы были связаны с деньгами наиболее солидных дарителей, то этой связи давно нет. Сегодняшний университетский эндаумент – это, по сути, небольшой инвестиционный фонд, который самостоятельно поддерживает себя на плаву, вкладываясь во что угодно от недвижимости до технологических стартапов. Зачастую мощным эндаументом владеют и государственные университеты. Скажем, размер его в Университете Техаса (42 млрд. долларов) примерно сопоставим с бюджетом РФ на высшее образование.
Короче говоря, современные университеты перестали быть зависимы от доброты баронов-разбойников. Никто всерьез не может заставить замолчать какое-то движение, просто перестав выписывать чеки своей alma mater. В этом хорошая новость. Но эта же новость плохая. Университеты сами стали огромными капиталистическими корпорациями, а культура молодежного бунта неплохо вписывается в их бренды. Так что уравнивать академические свободы и любые студенческие инициативы я бы тоже не стал.
Внутренний подсолнух
Легендарный Сюткин на фоне размораживания все новых и новых очагов убийств задумывается: есть ли выход за рамки сегодняшнего противостояния элитистских военно-политических блоков, сдобренных расовой или религиозной мишурой? При большом духовном сходстве наших мыслей я вряд ли согласен с каждой буквой в посте Антона. Вот, пожалуй, два главных расхождения между нами.
Во-первых, как я уже недавно писал, для меня сегодня вряд ли особо своевременной является вечная ностальгия по молодому Ленину и тому универсальному измерению, портал в которое он якобы открыл, да никто за ним не отважился последовать. Оторвать ту коммунистическую идею от коррумпировавшей ее со временем партийной и имперской конъюнктуры, я думаю, вполне возможно, как ни утверждали бы консервативные историки, отстаивающие черную легенду об СССР.
Однако вряд ли то же самое разделение можно проделать между идеей и ее социально-демографической базой, коей было крестьянство. Современному прекарию не продать идею мира, потому что он не сидит в окопе. За него это делают полу- или полностью профессиональные военные. По этой же причине невозможно превратить империалистическую войну в гражданскую. Короче, чем содержательно сегодня может быть Циммервальд, я себе представить себе не могу. Общественные структуры слишком сильно изменились за прошедший век.
Во-вторых, ждать коллапса современных институтов на диване – штука удобная и даже в каком-то извращенном смысле красивая, но по меньшей мере очень опасная. Какая универсалистская политика там будет возможна на пепелище? На мой взгляд, общая платформа для левой политики существует уже сегодня – это платформа экологическая. Вряд ли она является универсалистской в каком-то возвышенном философском ключе, в котором мыслит Антон, но зато про нее можно сказать так в более приземленном социально-географическом значении.
Проблема разрушительных изменений климата по-настоящему касается всего мирового общества и требует решений за пределами эгоизма и нарциссизма отдельных цивилизаций и альянсов. Без какой-то федерации планетарного масштаба, которая не будет буквально повторять дизайн nation-state, но перехватит у него важнейшие функции, здесь не обойтись. Да, сегодняшние прогрессивные движения и организации вряд ли забросят свои интернет-срачи и начнут наконец объединяться до подтопления какого-нибудь западного мегаполиса, но я надеюсь, что это начнет происходить до этого самого окончательного коллапса.
Случайная необходимость
Присвоение Центрально-Европейскому университету статуса нежелательного на первый взгляд выглядит нелепостью. С таким же основанием этот статус можно вменить футбольному клубу Манчестер Юнайтед или паблику «Фанаты Райана Гослинга». Некоторые мои коллеги предполагают, то хотели ударить по Европейскому в Санкт-Петербурге, но в итоге слегка перепутали, ошиблись. Короче, какую-то не ту кнопку нажали по чистой случайности.
Мне же кажется, что если это и случайность, то необходимая, встроенная в логику бюрократического поля. С точки зрения вотчдогов, следует поражать в правах экспертов, которые занимают критическую и отличную от официальной позицию, но индивидуальный профайлинг – вещь трудоемкая. Действовать через целые организации, создавая правовую неопределенность сразу для большой когорты людей – это очень простой, но эффективный путь запугивания. ЦЕУ – это кейс в веренице кейсов. Так же случайно можно было объявить нежелательным кого-то другого, но главное, что объявить. Так что, возможно, мы доживем и до того, когда фанатам Гослинга тоже присвоят новый статус.
Студентам, выпускникам, сотрудникам ЦЕУ с российским паспортом я, конечно, выражаю солидарность, как бы бессильно и дежурно это сейчас ни звучало. А если говорить более прагматично, то желаю найти формальные или неформальные способы обхода всех возможных административных и уголовных санкций. Наверное, кроме базового выживания, соцгум ученым сейчас и пожелать-то ничего нельзя. Увы.
Не надо группизма
Что меня среди прочего бесит в срачах по мотивам нового витка ближневосточного конфликта – это дичайший уровень того, что в исследованиях называется «методологическим национализмом», «группизмом» или в самом широком смысле «эссенциализмом». Ну то есть якобы буквально существуют гомогенные группы, которые на протяжении столетий борются друг с другом. Можно им вменить действия в 1937, 1948, 1967 или другом бородатом году, а потом морализировать на этот счет. Ладно фейсбучные произраильские либералы. Я от них давно ничего хорошего не жду. Но вот, допустим, дружественная «Сигма» выкладывает анализ ситуации от деколониального профессора социологии, а там буквально читаем: палестинцы борются против навязанного им западного модернистского проекта. Что, прямо все и всегда? Человек наверняка прочитал Саида вдоль и поперек, но в итоге все равно выдает квадратно-гнездовой активистский наивняк.
Я вот думаю, что, во-первых, любой человек обладает целым репертуаром идентичностей. Кроме этничности, у них есть еще класс, гражданство, гендер и т. п. Сбежавший от мобилизации из Санкт-Петербурга в Тель-Авив программист и обживающий нелегальную землю на Западном берегу фермер, родители которого переехали туда из разваливающегося Азербайджана в 1990-е гг., – это очень разные евреи. Адвокат из Майями, лоббирующий интересы диаспоры в Республиканской партии, может, по крови еще более еврейский еврей, но по жизни у него с двумя первыми дороги расходятся. Они все по-разному смотрят на происходящее и отвечают за него по-разному.
Во-вторых, идентичности могут быть мобилизованы в какое-то коллективное действие, а могут и спать. Допустим, есть школьная учительница, семья которой бежала от израильской армии в Иорданию 75 лет назад. Она давно потеряла надежду вернуться на родину предков, но смотрит «Аль-Джазиру» и постоянно ходит на демонстрации. Еще есть нищий сирота из Газы, который чуть ли не каждый день тренируется стрелять из автомата. А еще – предприниматель из Восточного Иерусалима, которому вообще в глубине души пофигу на все, что происходит. Он мечтает фиктивно выдать своего сына замуж за еврейку, чтобы тот получил израильский паспорт. Да, все это палестинцы, но режимы проявления этой «палестинскости» своеобразные.
Совсем не хочется продавать вам другую крайность. Типа, все множественно и сконструированно. Это тоже не верно, потому что все эти идентичности существуют в едином социальном пространстве и имеют смысл только относительно друга друга. Если бы не существовало общих притязаний на территории, святыни и права, тогда бы никто заложников не захватывал и никто никого не бомбил. Вся эта амальгама идентичностей стремится к порядку, но достижение этого порядка, увы, пока реализуется только через насилие. Вряд еврейский фермер или палестинская учительница имеют возможность отрефлексировать то, как и какие коллективные представления сподвигают их на занятие той или иной позиции. Но для сторонних наблюдателей это привилегированная возможность. Для экспертов - вообще обязанность.
В нашей независимой медиа-конфедерации новые крутые участники! Есть среди них и академические каналы. Кроме того, обратите внимание, что наш любимый «Жижек дейли» теперь называется Radio Ljubljana. Не тревожьтесь. Символическое меняется – Реальное остается.
Читать полностью…
Ряд акцентов по ситуации в Израиле:
1. Причина – нефть. Точнее её роль в геополитической конкуренции. Набег ХАМАС – попытка (например, Ирана и его дРУзей) поджечь регион, и сорвать нормализацию отношений между Израилем и Саудовской Аравией. Зачем? Чтобы не дать американским партнёрам Израиля добиться от саудитов увеличения добычи нефти. Таковое снижает её цену, укрепляет Запад, ослабляет Россию, теснит Китай, и бьёт по Ирану. Атака ХАМАС влечёт израильскую ответку, которая не может быть проигнорирована СА, поддерживающей идею Палестины.
2. Многое зависит от реакции СА. Исторически саудиты поддерживают палестинцев. Но есть мнение, что новое поколение во главе с принцем Мухаммедом ибн Салманом смотрит на этот вопрос мягче, и может быть готово к сливу палестинцев ради выгод нормализации отношений с Израилем и США.
3. ХАМАС – это политическая организация, чей экстремизм питается иранскими деньгами и политикой государства Израиль в Газе, давая повод эту политику оправдывать и развивать.
4. Сочувствие израильтянам не отменяет сочувствия палестинцам, а сочувствие палестинцам не значит, что нужно поддерживать ХАМАС – правых консерваторов, чей национализм заряжен религиозным фундаментализмом, а террор не только не достигает заявленных целей, но и цементирует статус-кво; сохраняет палестинцев в положении угнетения.
5. Атаки ХАМАС не снимают вопросов к политике Израиля в секторе Газа, и не могут служить основанием для отказа палестинскому народу в праве на жизнь и дом. То, что ХАМАС находит поддержку у этого народа связано с его отчаянным положением. Эту поддержку невозможно понять в отрыве от её контекста: истории Иерусалима, Накба, политики Израиля, ФАТХ (и других конкурентов ХАМАС по PLO); точечной зачистки палестинского политического поля от более прогрессивных лидеров (Канафани); того факта, что у людей, десятилетиями живущих в реальности тюрьмы, блокады, вышки, КПП, и ночного рейда, в повседневности апартеидного колониализма и гуманитарной катастрофы, выбор сводится либо к покорному исчезновению с лица земли, либо к вступлению в ряды фундаменталистов (с их помощью движение борцов за палестинскую независимость раскололи, и дискредитируют).
6. Игра на эмоциональном невежестве не проясняет реальность, где Иран дружит с РФ, которая дружит с Израилем, чья военка стоит на помощи США, которые лезут дружить к саудитам, поддерживающими Палестину, и где ХАМАС, борясь “за свободу от реки до моря”, не вторгается в Египет, с которым у Газы 12 км. общей границы, и который поддерживает её блокаду.
7. Читая, что пишут об этом вскормленные путинской сиськой “либералы” типа Лошака и Невзорова, понимаешь, что “озлобленная нищая масса”, “ни с того, ни с сего” бросившаяся “убивать и терзать красивых, благополучных людей только за то, что они такие красивые и благополучные”, увезла в багажниках не тех рейверов.
8. Силы ХАМАС и ЦАХАЛ несопоставимы. Если в эту историю не нырнёт вся коалиция врагов государства Израиль, ХАМАС будет раздавлен. Давить его будут вместе со всем палестинским народом под бурные овации “цивилизованного мира”. Сделка между Израилем и Саудовской Аравией может быть заморожена. Если это случится, шансы на победу Республиканцев на выборах в США возрастут, что отразится на западной поддержке Украины. Сливки с этого кошмара снимет Иран, Китай, и Россия, которая продолжит спекулировать ресурсами, играя на ресентименте, и консолидируя вокруг себя Глобальный Юг. Политика Израиля станет ещё более милитаристской и националистической. Деглобализация продолжится.
9. Выкрикивая расистские лозунги о “дикарях в шлёпках”, обратите внимание на размеры демонстраций в поддержку Палестины в арабском мире, и задумайтесь, стоит ли подливать масло в этот костёр на бочке с порохом.
@dadakinder
