-
Редкие треки 80-х, 90-х, нулевых — от забытых, но атмосферных групп. Истории, винил, находки. Подписывайтесь — будет атмосферно 🖤 💪 Поддержать канал https://t.me/tribute/app?startapp=dAxj Связь со мной: @mityazhur
✌️Разыгрываем соул альбом из 80-х с лиричными любовными песнями, где синтезатор органично дополняют чувственные звуки саксофона.
El DeBagre — бывший участник церковного хора и обладатель уникального тенора в верхнем регистре. Журнал Rolling Stone включил его в список лучших певцов всех времён. В отличие от многих других артистов, он не сочинял любовные песни для пиара, если не состоял ни с кем в отношениях: это верный муж и отец 12 детей, который в музыке выражал искренние эмоции к своей девушке! ✨
Подписывайтесь на каналы, чтобы получить пластинку:
@hiphoprapjazz
@arkadybazarish
@rarewave
@raresongs666
🔥 Бот определит победителя 1 июля.
Всем привет! На след недельке возьму отпуск от создания контентика для канала, хочется отдохнуть немного. Зато будет еще один розыгрыш 🙂 Так что stay tuned ❤️
Читать полностью…
В 1981 году, после громкого и скандального распада пионеров индастриала Throbbing Gristle, Крис Картер и Кози Фанни Тутти решили не хоронить совместное творчество. Перепридумав себя как дуэт Chris & Cosey, они переехали в сельскую студию в Норфолке и начали создавать совершенно новую, футуристическую музыку. В 1984 году на независимом канадском лейбле Nettwerk (и британском Rough Trade) вышел их монументальный третий альбом Songs of Love & Lust, открывал который гипнотический трек This Is Me.
This Is Me — это смесь синти-попа, колдвейва и раннего минимал-вейва. Крис Картер сконструировал здесь потрясающую, плотную звуковую стену: трек держится на упругом, качающем аналоговом секвенсорном басу, механическом ритме драм-машины и холодных слоях синтезаторов. Главный контраст создаёт Кози: поверх этого жёсткого электронного каркаса она накладывает отрешённый, парящий вокал и пронзительные, почти гипнотические вздохи.
💡 Чтобы записать этот альбом и трек This Is Me, Крис Картер вручную модернизировал и собирал уникальное оборудование, включая кастомные звуковые процессоры и легендарный ритм-компьютер Gristleizer. По сути, дуэт предвосхитил появление техно и синти-готики на несколько лет вперёд. Музыканты настолько опередили время, что сорок лет спустя, в 2010-х и 2020-х годах, этот трек пережил мощнейшую волну ренессанса — его до сих пор активно миксуют топовые техно-диджеи, а оригинальный винил котируется у коллекционеров на вес золота.
В начале 1980-х шотландский город Глазго стал эпицентром зарождения нового, хрупкого и невероятно мелодичного гитарного звука. Пока все вокруг крутили ручки синтезаторов, молодая группа Aztec Camera, ведомая 17-летним вундеркиндом Родди Фреймом, вернула в моду акустический драйв. В январе 1983 года на культовом лейбле Rough Trade вышел сингл Oblivious, который вписал имя коллектива в историю независимой музыки и стал предвестником грядущего альбома High Land, Hard Rain.
Oblivious — это чистый джангл-поп (jangle-pop) и инди-поп. Главное чудо песни — это её удивительный контраст. Под залитую солнцем, невероятно оптимистичную мелодию Родди Фрейм поёт меланхоличный текст о безответной любви, крушении иллюзий и эмоциональном беспамятстве («oblivious» — забывчивый, неосведомлённый). Эта светлая подростковая грусть звучит свежо даже сорок лет спустя.
💡 Родди Фрейм написал этот международный хит прямо в своей спальне в Ист-Килбрайде, когда ему было всего 16 лет. Когда группа пришла на студию записывать трек, боссы лейбла Rough Trade не поверили своим ушам: настолько зрелым и техничным было исполнение подростка. Сингл совершил невероятное для инди-релиза тех лет — прорвался в топ-20 британского чарта (заняв 18-е место), после чего Aztec Camera проснулись знаменитыми, а музыкальные критики бросились сравнивать юного Фрейма с самим Полом Маккартни.
В августе 1983 года, когда Великобритания изнывала от рекордной летней жары, Пол Уэллер нанёс сокрушительный удар по ожиданиям критиков. Музыкант, который ещё недавно ассоциировался с яростным, политизированным панк-роком и мод-звучанием своей сверхуспешной группы The Jam, окончательно развернул свой корабль в сторону утончённой «белой» соул-музыки. Его новый проект The Style Council выпустил мини-альбом À Paris (и сингл), главным локомотивом которого стал трек Long Hot Summer.
Long Hot Summer — это квинтэссенция софисти-попа (sophisti-pop) и изящного синти-соула. На смену агрессивным гитарным риффам пришли томные, «тягучие» синтезаторные переливы Мика Талбота, деликатная электронная перкуссия и невероятно тёплый, обволакивающий вокал Уэллера, временами уходящий в фальцет.
💡 Сингл стал самым большим чартовым успехом в истории группы, добравшись до 3-го места в национальном хит-параде Великобритании. Огромный резонанс вызвал и видеоклип, снятый на реке Кем в Кембридже. Пол Уэллер и Мик Талбот лениво катались на лодке, а кадры с полуобнажённым Уэллером несли в себе настолько откровенный по тем временам эротический подтекст, что вызвали бурные споры в прессе.
🐯 Разыгрываем винил Blondie "Hunter". Это не типичный для группы атмосферный альбом с меланхоличным арт попом и элементами островной музыки в духе работы The Creatures "Boomerang". Концепцией пластинки стал поиск себя через переживание экзотического опыта где личные рефлексии представлены в виде метафорических картин дикой природы.
✍️ “The Hunter это альбом ледяных потусторонних настроений для современных людей", написал о нем журнал Rolling Stone. Чтобы выиграть пластинку подпишитесь на каналы:
@hrushevkaorg
@milkcookes
@rarewave
@raresongs666
🌺 Удачи. Пусть песни про орхидеи и остров потерянных душ станут приятным саундтреком для лета. Бот определит победителя 19 июня.
Всем привет! Сегодня пятница — а зеачит делимся музыкой, в комментариях :)
Погнали 👇
#ваширедкиеволны@rarewave
В мае 1980 года на независимом сиднейском лейбле Regular Records вышел дебютный сингл Can't Help Myself молодой австралийской группы Flowers. Пройдёт всего полгода, они выпустят монументальный альбом Icehouse, а затем и вовсе сменят название в его честь, став одной из главной синти-поп/рок гордостью континента. Но началось всё именно с этого хлёсткого трека.
Can't Help Myself — это стремительный нью-вейв, буквально заряженный нервной энергией начала десятилетия. Вместо меланхоличных соул-вибраций здесь правит бал упругая, пульсирующая бас-гитара, жесткий механический ритм и фирменные, колючие синтезаторные проигрыши Ивы Дэвиса. Его харизматичный вокал моментально врезается в память. Трек звучит невероятно динамично и драйвово — это идеальный мост между сырым пост-панком конца 70-х и глянцевым, футуристичным синти-попом новой эпохи.
💡 Песня мгновенно взлетела в топ-10 австралийского чарта, а клип на неё снимали в условиях тотального андеграунда — на обычной автомобильной парковке в районе Чатсвуд в Сиднее. Трек стал настолько важной частью культурного кода страны, что спустя почти сорок лет, в 2018 году, радиостанция Triple M включила Can't Help Myself в престижный список «Ozzest 100» — рейтинг самых главных и знаковых австралийских песен всех времён.
Американский андеграунд середины восьмидесятых таит в себе сотни историй о дуэтах, чьи записи опередили своё время, но затерялись в архивах локальных музыкальных магазинов. Например — проект Near Paris. Наперекор обманчивому названию, музыканты Джеральд Нельсон и Дана Риаши базировались вовсе не в Европе, а в Колумбусе, штат Огайо.
Их трек «Visions» впервые увидел свет в 1985 году на дебютном мини-альбоме Near Paris, выпущенном собственными силами на независимом лейбле Imperial Records. По звуку это чистый минимал-синт и нью-вейв. Композиция соткана из меланхоличных, слегка разреженных синтезаторных партий, мерного ритма драм-машины и плотного, баса.
💡 В середине 80-х Near Paris были настолько самобытным явлением для своего рок-ориентированного региона, что носили гордый статус единственного чисто синтезаторного поп-дуэта в Колумбусе. Они умудрялись завоёвывать местные музыкальные награды, играли сеты в арт-галереях, писали музыку для авангардных танцевальных трупп и даже выступали на одной сцене с манчестерскими пост-панк героями Section 25. Спустя почти тридцать лет забвения, в 2013 году, сиэтлский лейбл Medical Records переиздал их редчайший четырёхтрековый мини-альбом, буквально подарив песне «Visions» вторую жизнь на виниле.
❤Siouxsie and the Banshees — Israel (The Last Mantaray & More Show 2009)
редкая волна
В 1982 году на нидерландском независимом лейбле Plurex Records вышел альбом 4315, который стал одной из самых интригующих и недооцененных записей европейского авангардного пост-панка. Его авторы — коллектив Nasmak из Эйндховена, города, чья индустриальная атмосфера во многом сформировала их уникальный почерк. Центральной вещью этой пластинки по праву считается трек Unter Der Fahne.
Unter Der Fahne — это почти ритуальный марш, сотканный из противоречий. Вместо привычной гитарной агрессии здесь главенствует плотный, пульсирующий бас и механистические ударные, создающие ощущение холодного конвейера. Это немного тревожный, но невероятно стильный арт-панк, заигрывающий с индастриалом и coldwave, который идеально подошел бы для хроники ночного мегаполиса прошлого века.
💡 Nasmak были настоящими пионерами голландской независимой сцены и одними из первых в своей стране начали активно экспериментировать со звуковыми манипуляциями прямо на студии. Вместо использования классических синтезаторов они вручную записывали бытовые шумы, искажали их с помощью магнитофонных лент и пускали в обратную сторону (эффект бэкмаскинга). Из-за этого их репетиционная база больше напоминала лабораторию безумного ученого, чем стандартную студию рок-группы.
❤The Stranglers — Let Me Introduce You to The Family
редкая волна
В 1982 году на независимом лейбле Intent Records вышел сингл This Town британской команды Hey! Elastica. Оказавшись на стыке эпох, группа успела поймать ту самую сырую, угловатую энергию пост-панка, но завернула её в совершенно неожиданную обёртку.
This Town — это не про меланхолию или мрачные подвалы. Трек держится на упругом, фанковом басу, хаотичных саксофонных вспышках и хлёстком, почти дискотечном ритме. Музыка звучит минималистично, но в ней столько пружинящей свободы, что усидеть на месте под этот прифанкованный грув просто невозможно. Отличный пример того, как в начале 80-х панк-сцена училась танцевать.
💡 Несмотря на то, что группа оставила после себя совсем небольшой след в виде пары синглов и одного альбома, их потенциал сразу заметил легендарный радиоведущий Джон Пил. Hey! Elastica были приглашены на его культовые сессии на BBC Radio 1 дважды — в 1982 и 1983 годах, что для малоизвестной региональной группы было огромным знаком качества.
🎉 Результаты розыгрыша:
🏆 Победитель:
1. Ирина (@CarmenBizet)
✔️Проверить результаты
🎉 Результаты розыгрыша:
🏆 Победитель:
1. Андрей (@Andrew_Flitwood)
✔️Проверить результаты
В начале 1990-х годов шотландская группа The Soup Dragons проделала одну из самых впечатляющих мутаций в истории британского инди-рока. Начав карьеру в середине 80-х как шумные последователи гаражного панка и гитарного джангл-попа, к началу нового десятилетия они с головой окунулись в рейв-культуру и безумный гедонизм эпохи Madchester. В 1992 году на лейбле Big Life вышел их третий альбом Hotwired, закрепивший этот статус, а его важнейшим синглом стал трек Pleasure.
Pleasure — это гимн свободе и чистому удовольствию, где инди-рок окончательно и бесповоротно сливается с хаус-музыкой и соулом.
💡 Продюсером и соавтором миксов для сингла Pleasure выступил Мариус Де Врис (Marius De Vries) — человек, который позже станет культовым продюсером, приложившим руку к главным хитам Мадонны, Бьорк и саундтреку к фильму «Мулен Руж». Для сингла он записал специальную версию Pleasure (Revisited), которая превратила и без того бодрый трек в настоящий гипнотический эйсид-хаус боевик.
В начале 1980-х годов, пока крупные мейджоры выжимали все соки из глянцевого синти-попа, в британском андеграунде вовсю кипела жизнь благодаря Дэну Триси — харизматичному лидеру Television Personalities. Дэн основал независимый лейбл Whaam! Records, ставший домом для тех, кто любил сырой, ироничный и кинематографичный гитарный поп. Главным сокровищем этого лейбла стала группа из Баттерси The Direct Hits, которая в 1982 году ворвалась на сцену со своим дебютным синглом Modesty Blaise.
Modesty Blaise — это залитый солнцем гибрид мод-ривайвла и психоделического поп-арта 1960-х. Трек назван в честь культовой героини британских шпионских комиксов Модести Блэйз (своего рода женской альтернативы Джеймса Бонда). Музыка здесь дышит этой шпионско-детективной эстетикой: летящие, звенящие гитарные аккорды, прыгучий и цепкий бас Колина Суона, хлёсткие барабаны и привязчивый припев.
💡 Сингл был записан в декабре 1981 года при непосредственном участии Дэна Триси. Изначально группа планировала не просто выпустить песню, а снять вокруг неё полноценный приключенческий фильм, где сами музыканты сыграли бы главные роли. К сожалению, у независимого лейбла банально не хватило денег на масштабный продакшн, и кинопроект закрылся, оставив после себя лишь пару утерянных бобин с плёнкой. Тем не менее, песня стала культовой: спустя годы её раритетные студийные дубли были переизданы на культовой 12-дюймовке The Modesty Blaise Sessions, которая сегодня стоит приличных денег на виниловых аукционах.
В 2024 году швейцарский музыкант и продюсер Карло Райнольтер, работающий под вывеской Carlo Onda, представил свой альбом EURORAMA на дарквейв-лейбле Cold Transmission Music. Планка релиза была концептуальной: вдохновляясь лиминальными пространствами и интернет-эстетикой «The Backrooms», Карло полностью пересобрал, деконструировал и переосмыслил свой собственный материал. Одним из главных украшений этой ломографической вселенной стал гипнотический трек Hush Hush, записанный при участии финского проекта A State of Flux.
Коллаборация с A State of Flux добавила треку густой, туманной атмосферы дрим-попа и шугейза: звук кажется слегка размытым, аналоговым и приглушенным, как будто вы слушаете его через кассетный плеер, бродя по пустым коридорам заброшенного торгового центра.
💡 Весь альбом EURORAMA изначально задумывался как «глючная» альтернативная копия пластинки Карло 2023 года EURO89. Чтобы добиться нужного эффекта искажения времени, Карло Onda и привлеченные им артисты намеренно использовали лоу-фай фишки и аудио-артефакты, заставляя песни звучать так, будто они пробиваются сквозь помехи старого аналогового ТВ или радиоэфира.
В девяностых годах, пока весь мир сходил с ума по гранжу, британский лейбл Detour Records упорно гнул свою линию, собирая под своим крылом лучших представителей новой волны мод-сцены и брит-попа. Одними из главных любимчиков лейбла стали The Acrylic Tones — пятеро дико харизматичных парней из Ньюкасла-пон-Тайн. Их трек Girl — это идеальный пример того, как классические традиции шестидесятых получили мощную инъекцию дерзкого звука девяностых.
Парни взяли дух ранних The Who и The Small Faces, завернули его в сочную брит-поп обёртку в духе Blur или The Charlatans и выдали достойную вещь. Под такой грув и цепкую лирику просто невозможно устоять.
💡 Эти работящие парни из Ньюкасла были настоящими локомотивами Detour Records — их первые две семидюймовки и полноформатный альбом мгновенно стали бестселлерами лейбла. Музыканты были настолько щедры на материал и креативны, что для разных форматов релиза (винилового лонгплея и CD) они записали абсолютно разные, уникальные версии своего другого программного боевика — Radio Tones, превратив физические копии альбома в обязательный объект охоты для каждого уважающего себя мода.
В первой половине 1980-х британский Шеффилд бурлил: пока одни группы уходили в большой синти-поп, другие скрещивали холодный индастриал с ломаными танцевальными ритмами. Одним из интересных явлений этой волны стал коллектив Hula, основанный в 1981 году. Их макси-сингл Freeze Out, выпущенный в 1986 году на независимом лейбле Red Rhino Records, — это хороший пример того, как андеграундный индастриал учился танцевать.
Freeze Out — это мощный, хлёсткий и параноидальный индустриальный фанк. Самое крутое здесь — ритмическая основа. Вместо прямолинейного постпанкового бита группа выкатила ломаный, качающий электро-грув, круто замешанный на сэмплах (включая легендарный хип-хоп брейк из Davy DMX — One For The Treble). Поверх этого упругого баса Джона Эйвери ложатся скрежещущие гитарные волны, плёночные аудио-коллажи (cut-ups) и фирменный, слегка безумный вокал Рона Райта.
💡 Музыканты Hula (Марк Олброу, Алан Фиш и Рон Райт) были в самом эпицентре шеффилдского авангарда: они делили одну виллу под названием Hula Kula со Стивеном Маллиндером из Cabaret Voltaire и Полом Уиджером из Clock DVA. Группа славилась мощнейшими живыми шоу со сложным видеоартом от Питера Кэра и пользовалась огромным респектом в медиа — они записывали сессии для Джона Пила и голландского радио VPRO, а на пике формы даже делили сцену Уэмбли Арены с Depeche Mode, выступая у тех на разогреве. К сожалению, после банкротства их лейбла Red Rhino и короткого контракта с культовым Wax Trax! группа распалась, оставив свои последние, самые сильные записи 1991 года навсегда пылиться в студийных архивах.
Когда речь заходит о кинематографичном псай-чилле и глубоком эмбиенте, то в памяти всплывает французский лейбл Ultimae Records. В 2009 году этот статус закрепил продюсер Александр Шеффер, пишущий под именем CELL, выпустив свой монументальный альбом Hanging Masses. Открывает эту пластинку девятиминутный оупенер Calling — трек, который мгновенно погружает в состояние абсолютной невесомости.
Calling — это идеальный синоним понятия «панорамная электроника». Трек развивается неторопливо, слой за слоем выстраивая гипнотическую даунтемпо-архитектуру. Это удивительно живой, дышащий саунд-дизайн, который стирает границы комнаты и заставляет почувствовать себя песчинкой в бескрайнем, но очень уютном футуристическом космосе.
💡 Александр Шеффер создавал звуковые ландшафты на стыке живых инструментов и аналоговых синтов, а финальным лоском и фиpменным кристальным сведением занимался сам Винсент Виллюи (Aes Dana), сооснователь Ultimae.
Британская сцена конца семидесятых была невероятно плодородной на сиюминутные супергруппы, вспыхивавшие яркой искрой и мгновенно растворявшиеся во времени. Проект Cowboys International, собранный вокалистом Кеном Локи, — как раз из таких скрытых сокровищ пост-панка и ранней новой волны. На их единственном масштабном лонгплее The Original Sin успели отметиться и Кит Левин из Public Image Ltd, и Терри Чаймс из The Clash.
Но сегодня хочется остановиться на их сингле «Thrash», выпущенном на Virgin Records в 1979 году. По звуку это удивительно тонкий баланс между нервным, угловатым арт-роком и холодным, только зарождающимся синти-попом.
💡 Основой для этой композиции послужил культовый и очень странный мини-синтезатор Wasp (с англ. — «Оса»). У него не было механических клавиш — вместо них использовалась плотная сенсорная пластина, чувствительная к касаниям пальцев. К клавиатуре Wasp музыканты часто подходили скептически, но именно этот хрупкий девайс с его резким, суховатым пульсирующим сигналом сформировал узнаваемый скелет трека. К слову, Моби в одном из номеров журнала Mojo назвал «Thrash» классной поп-песней.
В начале 80-х в Новой Зеландии происходило настоящее музыкальное чудо: на фоне локального пост-панк бума рождались проекты, которые незаслуженно остались незамеченными мировой сценой. Один из таких примеров — группа Marginal Era, образованная в Окленде музыкантом по имени Уорик Эгар. В 1983 году на независимом местном лейбле Reaction Records вышел их дебютный сингл This Heaven.
Звучание This Heaven — это чистая квинтэссенция ранней новой волны: меланхоличные, хрустальные переливы синтезаторов, плотный басовый рисунок и отстранённый, обволакивающий вокал, в котором чувствуется лёгкая прохлада и романтизм эпохи. Трек звучит на удивление зрело для своего времени, напоминая меланхоличные синти-поп эксперименты The Human League или ранних New Order, но со своим особым, южнополушарным характером. Это музыка предзакатного солнца и пустых городских улиц.
💡 Несмотря на то, что сингл не штурмовал вершины официальных хит-парадов, трек This Heaven неожиданно стал заглавной темой популярного новозеландского музыкального телешоу Ready to Roll. Именно благодаря регулярному появлению на экранах песня крепко засела в памяти поколения, а оригинальный семидюймовый винил сегодня превратился в настоящую редкость и объект охоты для коллекционеров по всему миру. После этого Уорик сменил имя на Пол, перевёз проект в Австралию с совершенно новым составом, но вскоре группа окончательно распалась.
В 1999 году на независимом мемфисском лейбле Make-A-Mess Records вышел сингл, который до сих пор звучит как саундтрек для странной, но чертовски притягательной ночной поездки. На пластинке встретились два абсолютно уникальных явления американского андеграунда — лоу-фай рок-н-ролльщик Trek (Trek Matthews) и визионер кастомного органного грува Quintron. Их совместный трек Heaven Tonight — это чистая магия гаражного минимализма.
Heaven Tonight звучит так, будто ранний Suicide решил записать кавер на поп-хит семидесятых, но сделал это в полутёмном подвале Нового Орлеана. Вязкий, аналоговый гул синтезатора Drum Buddy, приглушённые гитарные аккорды и монотонный, почти сомнамбулический вокал Трека создают удивительное ощущение — это одновременно и тёмная дискотека, и меланхоличный побег от реальности.
💡 Quintron (Роберт Гретч) — не просто музыкант, а настоящий изобретатель-самоучка. Специально для своих выступлений и записей он создал несколько уникальных аналоговых инструментов. Самый известный из них — The Drum Buddy, изобретательный светочувствительный барабанный синтезатор, который генерирует ритм-паттерны с помощью вращающихся банок и световых датчиков. Именно этот прибор создаёт то самое неповторимое, «живое» лоу-фай звучание, которое можно услышать в их совместной работе с Trek.
В 1984 году на культовом шеффилдском лейбле Native Records вышел дебютный сингл Fate британской пост-панк группы Nyam Nyam. Музыкальная пресса того времени часто незаслуженно обходила их стороной, но для преданных искателей меланхоличного гитарного звука этот трек стал настоящим сокровищем.
Fate — это плотный, пульсирующий бас, стеклянная гитара, и глубокий, отрешённый вокал Пола Купера, в котором безошибочно угадывается тоска в духе ранних The Sound или Sad Lovers & Giants. Трек не пытается казаться агрессивным; скорее, он создаёт ту самую обволакивающую, сумеречную атмосферу, но при этом танцевальную, когда под упругий ритм хочется просто раствориться в мыслях.
💡 Несмотря на то, что Nyam Nyam так и не добились широкой популярности, их талант высоко ценили коллеги по цеху. Записать их единственный полноформатный альбом Hope of a Miracle помогал Питер Hook — легендарный басист New Order и Joy Division. Более того, группа записала свою собственную версию его сольного трека The Only Truth, что стало редким знаком признания в британском андеграунде тех лет.
В 1979 году шотландцы Fingerprintz записали альбом The Slip, который отлично зафиксировал момент, когда нервный панк-рок мутировал в умную, слегка эксцентричную новую волну. На этой пластинке есть трек Going Going Gone — пример того, как можно упаковать тревогу большого города в невероятно подвижный, почти танцевальный формат.
Going Going Gone держится на рваном, пульсирующем басу и угловатых, «колючих» гитарных пассажах. Звучание здесь сухое, собранное и при этом кинематографичное. По атмосфере это напоминает смесь ранних Talking Heads и урбанистической меланхолии The Monochrome Set.
💡 Фронтмен и главный автор песен Fingerprintz Джимми Мессина (выступавший под псевдонимом Jimme O'Neill) позже основал гораздо более известную группу The Silencers. Но его авторский талант ценили не только в своих проектах: Мессина писал треки для легендарной поп-дивы Лены Лович, а одну из его песен, Bulletproof Heart (с последующего альбома Fingerprintz), в 1986 году перепела Шинейд О’Коннор для своего дебютного диска.
В 1993 году, когда весь мир сходил с ума по гранжу, Howard Devoto (основатель Buzzcocks и Magazine) и гитарист Pete Shelley тихо создали проект Luxuria и записали трек Rainy Season. Эта вещь незаслуженно затерялась на стыке эпох, но именно в ней британский пост-панк обрёл невероятно красивую, зрелую элегантность.
💡 Несмотря на то, что трек вышел в начале 90-х, его корни уходят в самый расцвет пост-панка. Howard Devoto написал костяк этого текста ещё во времена работы над альбомами Magazine, но песня долго ждала своего часа, так как музыкант никак не мог подобрать для неё правильное, «кинематографичное» инструментальное оформление, которое в итоге идеально воссоздал Шелли.