5513
Дочитала и вам советую📖 Коллективный канал о книгах на иностранных языках: @read_original https://www.instagram.com/tuturututoo/
«Конец света» Ребекки Уэйт (пер. Александры Борисенко и Виктора Сонькина)
Во-первых, в случае с романами Ребекки Уэйт я абсолютно необъективна, после «Сочувствую, что вы так чувствуете» я просто обожаю её чувство юмора — этакий сарказм с каменным лицом. Во-вторых, помните ли вы такой фильм, как «Одноклассницы», или St. Trinian’s, аж 2007 года? Так вот, «Конец света» — его прямой наследник, здесь царит та же атмосфера анархии и специфической школьной иерархии, никак не пресекаемой учителями, а то и цветущей под их не слишком бдительным надзором. Пусть дело и происходит в стенах старинной школы с викторианским душком, сами эти стены, возведённые как попало каким-то безумцем, будто так и подмывают устроить скандал национального масштаба.
И вот на пороге этого не слишком почтенного заведения с почти недельным опозданием появляется Ида Кэмпбелл. Застенчивая по натуре (по словам матери) девчушка сбежала с отдалённого шотландского острова после скандала, в который её и её вредную сестру втянула мать. Ида хочет начать всё с чистого листа там, где никто не имеет ни малейшего представления о прошлом её семьи.
Пока суть да дело (школа Святой Анны не может похвастаться порядком в документообороте) Иду подселяют к местной знаменитости Луизе Адлер, от которой остальные ученицы предпочитают держаться подальше. Вскоре после скоропостижной смерти учительницы истории в школе появляется новый преподаватель — и сразу вызывает несоразмерный романтический интерес одних и подозрения других. В число последних входят учительница географии Элинор и её соседка — прямолинейная и грубоватая латинистка Вера (моя ж ты крашиха!).
Ну а потом начинается: сначала у одной ученицы случается приступ необъяснимого неврологического заболевания, а затем, словно кости домино, похожий недуг поражает и остальных. По школе стремительно распространяется паника, а у ворот уже дежурят журналисты. Нужно заметить, что сама атмосфера школы располагает к подобному. На дворе Холодная война, и директриса уделяет ну очень большое внимание угрозе ядерной атаки — правда, выглядит это достаточно комично. Школа стоит на скале у Ла-Манша и своим потрёпанным видом будто сама провоцирует всевозможные инсинуации.
Роман буквально перенаселён эксцентричными героинями и героями — начиная от учениц и заканчивая сотрудниками больницы, где девочки проходят лечение. Ребекка Уэйт старательно растягивает интригу сразу нескольких сюжетных линий: Иды, Луизы, загадочного заболевания, учителя истории с сомнительным прошлым. Пока читаешь, в голове рождается множество предположений: что это — шпионский заговор? массовое отравление? случай коллективного психоза?
Уэйт работает изобретательнее и тоньше, опираясь на весь пласт литературы и кино о девичьих школах-интернатах (мне тут же пришёл в голову «Пикник у Висячей скалы») она выворачивает шаблоны жанра наизнанку. С каждым поворотом сюжета накручивает ожидания читателя, заставляет испытывать тревогу, сродни той, что переживают заболевшие девочки, а затем, в определённом смысле, обманывает ожидания. И в рамках самой истории болезни девочек, и в более широком смысле она показывает: у страха глаза велики, и складывается он по большей части из слухов и домыслов. Реальность же, может статься, вполне прозаична — и что ты с этим поделаешь. То, что в одну минуту казалось концом всего, в следующую становится лишь перевернутой страницей, просроченной сплетней. А разговоров то было!
Издательство: @phantombooks
«Хлеб ангелов» Патти Смит (пер. Светланы Силаковой)
В своё время я просто с ума сходила по мемуарам «Просто дети», перечитывала их бесчисленное количество раз, но особенно часто обращалась к ним в моменты неудач и сомнений — ведь что есть посыл Патти Смит, как не мысль о том, что, следуя своему видению, можно выплыть из любой ситуации с триумфом. «Поезд М» и «Преданность. Год Обезьяны» оставили чуть более прохладные впечатления, но я всё равно бережно храню их в своём читательском сердце. Патти Смит — бунтарка, бабушка панк-рока, женщина, живущая искусством и ради искусства, её молодость пришлась на эпоху, которую в своём субъективном восприятии я считаю «золотым веком» свободы, творчества, бунта. Узнав о выходе продолжения автожизнеописания Смит, я моментально внесла «Хлеб ангелов» в список чтения. Оказалась ли я разочарована? И да, и нет. Нет — потому что Патти Смит осталась Патти Смит. Да — потому что с момента первого прочтения «Просто дети», вероятно, изменилась я.
«Хлеб ангелов» заполняет для читателей лакуны в жизни поэтессы, художницы и рок-музыкантки, вошедшей в Зал славы рок-н-ролла в 2007 году. Внимание Смит здесь концентрируется на всём, что произошло до и после её отъезда из родительского дома в Нью-Йорк и дружбы с фотографом Робертом Мэпплторпом. Мы знакомимся с Патти — маленькой болезненной девочкой, старшей сестрой, ребёнком, который с ранних лет ощущает свой «бунтарский горб» — видимое только ей отличие, заставляющее её раз за разом, несмотря на предупреждения взрослых, следовать своим путём, нарушать правила и нести ответственность за последствия. Она проносит эту инаковость через все этапы взросления, включая зрелость, когда шаг за шагом завоёвывает сцену, внимание публики и коллег по цеху, опираясь исключительно на собственные правила. А потом выходит замуж за гитариста Фреда Смита и уходит из-под света софитов, чтобы погрузиться в богемную семейную жизнь.
Тем не менее творчество никуда не уходит из её жизни, не тонет в омуте быта — она лишь продолжает переизобретать себя. Когда за периодом беспримесного счастья наступает эпоха утрат, именно оно помогает ей всплыть и заново обрести себя. Патти Смит — безусловная self-made-икона, и её книги в том числе работают на создание мифа о самой себе. Конечно, она вольна перекраивать и сшивать собственную историю так, как её видит. Но на протяжении всего чтения меня не оставляло ощущение чрезмерной романтизации, словно все её достижения, успех и преодоления — лишь стечение обстоятельств, удачные знакомства, счастливые, богом данные случайности. Что-то похожее я ощущала при чтении мемуаров Пегги Гуггенхайм «На пике века. Исповедь одержимой искусством» и точно так же тогда задавалась вопросом, откуда и для чего берётся это лукавство.
Издательство: @Corpusbooks
«Пчёлы» Екатерины Нигматулиной
Главная героиня дебютного романа Екатерины Нигматулиной — десятиклассница Аглая — идеальный ребёнок, удобная девочка, отличница, уже не комсомолка, но чуть в другое время могла бы ею быть и, разве что, совсем не спортсменка. Удобная она в первую очередь для взрослых — никогда не ослушается родителей и бабушку с дедушкой, первой вызовется на уроке или внеклассных активностях, да ещё и пожурит одноклассников за нерадивость в уборке класса. Ей отчаянно важно быть первой, в предложенной дихотомии умных и красивых — самой умной. Поэтому, когда она записывается на курсы английского языка, обладая совсем скромными знаниями, то легко попадает под влияние рокового, нездешнего обаяния директора курсов, «волшебника» Гудвина. И тут же берётся за учебники, чтобы нагнать и перегнать программу, а вместе с тем очень скоро доверчиво и наивно входит в число «пчёлок» в его «улье».
Линия Аглаи и Гудвина в романе — магистральная, но её фон обещает куда больше и довольно быстро начинает задавливать собой основную историю. Так что при чтении создаётся ощущение, что этот роман — не столько история преступной манипуляции юностью и наивностью, сколько расширенная энциклопедия жизни в 1990-е в небольшом городе, где в лице взрослых ещё слишком крепки представления о советской жизни, которые невозможно приладить к новой реальности, но очень хочется. Екатерина Нигматулина крепко держит структуру, о которой сама отзывается как о «фасеточной» — сложной и многогранной. Начиная каждую главу издалека, с частной истории какого-нибудь второстепенного персонажа, и рассматривая эпоху под таким и под сяким углом, она в конце концов подводит читателя к тому, почему подобная манипуляция вообще оказалась возможной. Вот есть бабушка с её самыми вкусными котлетками с пюре, дедушка с тоской по советскому прошлому, исчезнувший отец и вечно уставшая мама, а вот Гудвин — цитирующий английских и американских классиков и, конечно, Набокова (куда без него в подобной истории), угощающий заморскими конфетками, обещающий мир больший, чем привычен его «пчёлкам».
Метафору улья и фасеточного видения мира поддерживает и стиль, в котором написан роман. Очень. Много. Парцелляции. В определённых эпизодах, когда Аглая переживает наибольшее эмоциональное напряжение, страх, растерянность, этот приём мощно передаёт все эти чувства, но применяемая повсеместно, эта конструкция неизбежно истирается, теряет свои свойства и начинает казаться навязчивой. Роман ощущается как перенасыщенный и слишком интенсивно давящий контекстом и стилем, словно замкнутое безвоздушное пространство, что, конечно, не отрицает ни его тематической важности, ни достоверности в плане анализа и изображения эпохи, ни оригинальности исполнения.
Издательство: @polyandria
ЮБИЛЕЙНЫЙ РОЗЫГРЫШ #6/10
Drinkcoffee.Readbooks в октябре исполняется 10 лет, поэтому я решила вместе с моими друзьями и товарищами по книжному делу каждый месяц разыгрывать по две книги.
В этом месяце я и Таня @dochitalatut дарим две книги: «Полиция памяти» Ёко Огавы и «Равнина Мусаси» Доппо Куникида.
Таня о своем выборе, «Полиция памяти» Ёко Огавы:
«Как по мне, этот роман — одно из самых красивых и печальных произведений о памяти, об её определяющих свойствах. По сюжету у жителей некоего безымянного острова время от времени стираются воспоминания о конкретных вещах — птицах, розах, почтовых марках. Просыпаясь утром и ощущая отсутствие воспоминания, люди уничтожают эти вещи, а вскоре и вовсе забывают об их существовании. За исчезновением и уничтожением забытых вещей следит Полиция Памяти, а ещё охотится за теми, кто не забывает.
В наше суматошное время переизбытка информации и постоянного переписывания истории ценность воспоминаний будто снижается: мы легче отпускаем вещи и их значение. Роман Огавы как раз напоминает об этой ценности и о том, что, теряя по чуть-чуть и смиряясь с неумолимой эрозией, мы в конце концов можем потерять себя целиком».
Я выбрала «Равнину Мусаси», потому что этот сборник писателя эпохи Мэйдзи некогда бульдозером прошёлся по моей крепкой читательской психике. Рассказы — наверное, моя любимая форма, требующая от писателя невероятной лаконичности, сосредоточенности и умения излагать свои мысли. Меланхоличные рассказы «Равнины...» поднимают темы памяти, взаимоотношений человека и природы, человека и человека, человека и мира вообще. Если в школе вам не надоели бесконечные описания берёзок, то и «Равнина...» придется по сердцу.
Условия участия:
1. Быть подписанным на @drinkread и @dochitalatut
2. Находиться в таком месте, где есть пункты выдачи Озон или ВБ.
3. Нажать большую кнопку внизу поста.
Результаты будут 28 июня.
Один победитель.
Пожалуйста, проверьте настройки личных сообщений, чтобы я могла вам написать.
Participants: 116
Prizes: 1
Giveaway date: 12:00, 28.06.2026 MSK (10 hours)
«Ереван. Биография города» Марка Григоряна
Каждый раз, когда я берусь за очередную книгу из серии «Гений места» издательства «Слово», удивляюсь, насколько разные способы смотреть на город и писать о нём выбирают авторы. Коррадо Ауджиас в своей книге о Стамбуле предлагает внимательно вглядываться в слои каждого района, чтобы считать его историю. Мария Николаева призывает читателей следовать за ней по проспектам, улочкам и переулкам Будапешта, указывая на незаметные глазу чужака детали, и из частностей складывает общую картину. А известный журналист и директор Музея архитектуры имени Александра Таманяна одновременно и объединяет эти подходы, и добавляет собственный, рассказывая историю Еревана через истории людей, которые формировали его облик.
Одним из таких людей был дедушка журналиста и его полный тёзка, занимавший должность главного архитектора Еревана на протяжении четырнадцати лет. В их семейном доме никогда не иссякал поток знаменитых гостей — архитекторов, актёров, музыкантов. Можно представить, какой была эта атмосфера и как она повлияла на мировоззрение будущего журналиста. Однако к этой теме читатель вернётся лишь в третьей части книги, посвящённой знаковым зданиям и судьбам людей, которые в них жили и работали. Я такие истории — байки и легенды, составляющие душу города, люблю больше всего, поэтому эта часть стала для меня настоящей вишенкой на торте.
Но прежде читателю предстоит пройти через две другие части. Первая посвящена далёкому прошлому земель, на которых был построен нынешний Ереван. Здесь нас ждут истории о завоеваниях и осадах, крепостях и водопроводах, древних церквях и мечетях, а следом — о раскопках этих реликвий древности — словом, обо всём, что происходило на этой территории со времён, когда Ной разбил там свой сад, и до начала XX века, когда в Ереване появились первая конка и телефонная связь. Вторая часть — история советского Еревана, а точнее, борьбы за его архитектурный облик. Одну из самых значительных ролей в его формировании сыграл Александр Таманян, разработавший масштабный генеральный план города. Именно в спорах и компромиссах вокруг этого проекта и рождались знакомые сегодня площади и проспекты.
Марк Григорян описывает долгую и сложную судьбу Еревана и его жителей с искренней любовью и, может быть, лёгким чувством ностальгии, словно говорит не просто о городе, а о старом друге. Он сдабривает серьёзные исторические и искусствоведческие факты занятными историями, словно переплетая прошлое и будущее армянской столицы в единое целое.
Издательство: @slovobooksru
Давно не было, и вот опять: в эфире нерегулярная рубрика окололитературных мероприятий. Летом все разошлись, просто глаза разбегаются, поэтому максимально коротко о самом интересном.
Санкт-Петербург:
11 июня, 19:00, «Подписные издания» — презентация романа Екатерины Нигматулиной «Пчёлы». Роман планирую читать вот буквально через одну книгу, а вы на встрече сможете узнать, почему путь к этой книге занял восемь лет, как в одном тексте уживаются цитаты Замятина и песни Высоцкого и почему счастливое детство — единственная опора, когда привычный мир рушится. Регистрация тут.
12–16 июня — гуманитарный фестиваль «НЛО». На разных площадках пройдут встречи с авторами, дискуссии и поэтические чтения. С насыщенным расписанием можно ознакомиться, например, тут. А я для себя выделила два мероприятия: 15 июня в 19:00 в «Подписных» — встречу с Оксаной Васякиной на тему «Рождение и смерть русского автофикшена» и 16 июня в 16:00 — презентацию книги Луки Чезари «История пиццы» в ресторане «La Piada».
Москва:
14 июня, 20:00, клуб «16 Тонн Арбат» — литературно-музыкальный вечер «Девочки». Режиссёр и актёр Даниил Романов в формате спектакля-стендапа разыграет пять сюжетов из русской прозы — классической и современной, от Чехова до Елизарова. Композитор и музыкант Всеволод Дорохов развернёт вокруг них магическое песенное пространство. Особый нерв программы — песни на стихи Бориса Рыжего в год 25-летия со дня его трагической гибели.
7 июля в галерее Школы дизайна HSE ART GALLERY в ЦСИ «Винзавод» откроется выставка «Искусство книги. От знака к медиа». Выставка предлагает посмотреть на книгу не только как на носитель информации, но и как на самостоятельную художественную форму. Экспозиция знакомит с основными структурными компонентами книги, которые представлены в одноимённых разделах: «Знак», «Полоса», «Разворот», «Блок», «Объект», «Медиа». Дополнительно каждый тематический блок сопровождается произведениями современного искусства, которые оригинально трактуют книжные стандарты. Выставка продлится до 26 августа.
P.S. За регулярными и своевременными анонсами заглядывайте в «Книжного озорного гуляку».
P.P.S. То ли зевающий, то ли орущий кот для привлечения внимания.
Если вы спросите меня, когда я впервые узнала об образовательном проекте Arzamas, я едва ли вспомню. Возможно, это случилось, когда появился замечательный подкаст «Экспекто Патронум»? Или во время курса «Что придумал Бетховен?», который я впоследствии переслушала раз пять. Это я так извилисто подвожу к тому, что лекции проекта теперь существуют, во-первых, в формате книг, а во-вторых — в формате очень компактных книг, которые удобно сунуть в карман, когда спешишь на электричку, чтобы потом прочитать за один присест. Сегодня в моей мини во всех смыслах подборке две такие книжки из совместной серии Arzamas и @alpinanonfiction:
«Ассирия. Жизнь и смерть древней империи» — лекции Екатерины Маркиной
Очень коротко и очень по делу, как и предполагает формат этой небольшой книги, историк, ассириолог и преподаватель аккадского языка Екатерина Маркина проводит читателя по не слишком продолжительной, но невероятно насыщенной истории Ассирийской империи: от её зарождения до краха, а затем — к открытиям останков древнего государства европейскими археологами. Перед началом повествования есть перечень основных действующих лиц с переводами имен — царей и их отпрысков, потому что, если вы не специалист, во всех этих Асархаддонах и Шамаш-Шуму-Укинах потеряться проще простого.
Рассказы о войнах и завоеваниях новых земель — это, конечно, интересно, но меня куда сильнее увлекли главы о быте, языке, библиотеках, верованиях и искусстве того времени. О чем переписывались простые люди и торговцы? Что могут рассказать о жизни древних сохранившиеся рельефы? Как выглядела столица государства? Екатерина Маркина умудряется даже в такой небольшой объем уместить множество любопытных деталей. Например, для меня стало открытием, что после развода за женщиной сохранялось приданое как способ обеспечить ей материальную безопасность.
«История Англии. Война Алой и Белой розы» — лекции Елены Браун
Если кому-то не дает спать по ночам Римская империя, то мне — Война Алой и Белой розы. Конечно, об этом периоде истории, борьбе Ланкастеров и Йорков за трон, известно куда больше, чем о Древней Ассирии, поэтому представить себе и различать всех этих пронумерованных Генрихов, Ричардов и Эдвардов гораздо проще. Свой вклад внесла и художественная литература, превратившая имена из хроник в живых и узнаваемых персонажей. Последняя, бонусная глава этой книжки-малышки посвящена как раз тому, как конфликт за английский трон и его участники вдохновили Джордж Р. Р. Мартин при создании «Песни льда и пламени» (вдохновили бы ещё всё-таки её дописать!), а также в каких знакомых нам персонажах можно угадать черты Ричарда III, Маргариты Анжуйской или Ричарда Невилла aka Делателя Королей.
Написано очень легко, местами даже с иронией, и идеально подойдет либо для того, чтобы освежить знания, либо для легкого входа в тему. Во время подготовки к экзамену по истории Великобритании мне такая книжка точно бы пригодилась. Особенно мне понравилось, что обе книги, как, уверена, и последующие издания серии, предлагают интерактивный подход к чтению: перед началом основной части читателя ждут кроссворд или, что еще приятнее, тематическое мемное бинго.
Вы не просили – мы сделали!😁
Мы с подружками по книгоблогерским делам решили прочитать длинный список премии «Большая книга». Прочитали, конечно, не все, но на прочитанное спешим поделиться отзывами🌿 Уже завтра мы узнаем, какие книги вошли в короткий список, а сегодня еще можно погулять по нашим каналам и узнать, что мы думаем. Ссылка в названии ведет на отзыв на эту книгу.
Итак, номинация «Нон-фишкн»:
📖 Сергей Беляков «2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории»
📖 Лев Данилкин «Палаццо Мадамы»
📖 Иван Корнеев «Олимпийский Мишка. Судьба последней советской утопии и её талисмана»
📖 Андрей Плахов «Тарковский и мы: мемуар коллективной памяти»
📖 Александр Снегирёв «По линии матери»
Номинация «Художественная проза»:
📚 Вера Богданова «Царствие мне небесное» (и еще отзывы: здесь, здесь, здесь и здесь)
📚 Елена Долгопят «Черты лица»
📚 Михаил Елизаров «Юдоль»
📚 Варвара Заборцева «Береги косу, Варварушка» (а еще здесь и здесь)
📚 Алексей Колесников «Закрепщик»
📚 Павел Крусанов «Совиная тропа»
📚 Анна Лужбина «Крууга» (еще отзывы здесь и здесь)
📚 Сергей Носов «Колокольчики Достоевского: записки сумасшедшего литературоведа» (и еще один отзыв здесь)
📚 Маргарита Ронжина «Непокои»
📚 Кирилл Рябов «Пьянеть»
📚 Ольга Харитонова «Погрязание» (и здесь, а еще здесь)
📚 Александра Шалашова «Как тебя зовут»
📚 Сергей Шаргунов «Попович»
А за кого болеете вы?☘️
«Книга вины» Кэтрин Чиджи (пер. Анны Гайденко)
Читая роман Кэтрин Чиджи, практически невозможно не сравнивать его с «Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро. Фасад романа и даже некоторые особенности внутреннего устройства его мира очень похожи: действие происходит в альтернативной послевоенной Великобритании, в этой фантастической версии наука и медицина существенно продвинулись благодаря неким экспериментам. По всей стране существуют школы-интернаты, в которых воспитываются «особенные» дети: у Исигуро это Хейлшем, у Чиджи — сеть приютов «Сикомор», где отдельно живут девочки и мальчики.
Дети в обоих романах получают формальное образование, в том числе осваивают социальные навыки, но живут в изоляции от внешнего мира, а при столкновении с обычными людьми чаще всего вызывают страх и отвращение. Взрослые, ответственные за их воспитание и безопасность, постоянно тестируют своих подопечных на наличие души: у Исигуро — через искусство, у Чиджи — через сны, которые каждое утро записывают в специальную «Книгу снов». В обоих романах воспитанникам тщательно скрывают правду об их происхождении и предназначении.
В то же время сходство с романом Исигуро «Книгу вины» не портит, потому что Чиджи находит в схожих обстоятельствах иные моральные конфликты, а порой, как мне кажется, действует даже более радикально и жестко. Главные герои её книги, тройняшки Винсент, Лоуренс и Уильям, искренне подчиняются всем правилам, опасаясь, что любой их поступок занесут в «Книгу вины» и тогда они не попадут в то чудесное место — райский уголок Маргейт на побережье, где мечтают оказаться все воспитанники проекта «Сикомор». Так же покорно они принимают лекарства и другие процедуры, назначенные взрослыми, будучи убеждёнными, что борются с загадочной «Заразой». Вся динамика отношений между взрослыми и детьми в этом романе — манипуляции, ложь, несбыточные обещания, подмена фактов, напоминает предыдущую книгу Чиджи, «Птенчик».
В романе есть и другие рассказчики: министр по вопросам одиночества, которой предстоит завершить проект «Сикомор» и распорядиться судьбами оставшихся в приютах детей, а также девочка по имени Нэнси, которую родители оберегают от контактов с внешним миром. Постепенно все эти линии сливаются воедино, а оброненные ранее случайные фразы и прочие хлебные крошки складываются в цельную картину мира, где общее благо оправдывает любые жертвы и компромиссы с совестью. Исподволь, через линии тройняшек и родителей Нэнси, Чиджи исследует вопрос о том, является ли зло врождённым или приобретённым, и показывает, что оно может скрываться совсем не там, куда все так настойчиво указывают.
Издательство: @phantombooks
Что испытывают люди перед лицом неизбежной катастрофы? Бегут в надежде найти спасение где-нибудь в другом месте или замирают, охваченные страхом? Пытаются найти и наказать виновных или отказываются сдаваться и готовы бороться за жизнь до последнего? Впадают в отрицание или, наоборот, смиряются с судьбой и пытаются жить как раньше? Нет, это не перечень вопросов, которые я прокручиваю в голове по ночам (ха-ха), а моя новая подборка книг «в ожидании апокалипсиса».
«Выходное пособие» Лин Ма — мир охватывает лихорадка Шен, постепенно превращающая большинство населения планеты в зомби. Главная героиня, миллениалка Кандейс Чен, этого словно и не замечает: продолжает ходить на работу, даже когда офис пустеет, по вечерам смотрит сериалы и размышляет о собственных упущенных возможностях. В принципе, когда мир катится в тартарары, включить очередную серию «Друзей» и найти себе новое хобби — не такая уж плохая идея.
«Мистер Кёнигсберг, который умел любить» Хуана Хасинто Муньос Ренхеля — будь то нашествие инопланетян или эпидемия неизвестного вируса, превращающая мужчин в мутантов-убийц, главный герой этого романа ни на секунду не готов отклониться от привычного режима дня. Возможно, именно стабильность и верность своим принципам помогут ему выжить?
«Лошадки Тарквинии» Маргарит Дюрас — в этом романе нет угрозы фантастической катастрофы, однако его герои всё равно замирают в ожидании некоего надвигающегося бедствия и заполняют тревогу ожидания притворными отпускными радостями.
«Лёд» Анны Каван — ледяной кошмар следует по пятам за главным героем, а он бежит не столько от него, сколько навстречу объекту своего желания, надеясь ухватить хотя бы краткое мгновение счастья.
«Последнее лето» Лидии Милле — пока взрослые перед лицом уже разразившейся экологической катастрофы оказываются совершенно беспомощны, их дети берут спасение в свои руки и не забывают обвинять тех, по чьей вине всё это произошло. Обличительный и яростный роман, наполненный очевидными библейскими отсылками.
«Рокки, последний берег» Томаса Гунцига — очень состоятельное семейство переживает апокалипсис на личном острове, где есть всё необходимое: от полных погребов еды до бесконечных вариантов досуга. Но оказывается, что для выживания требуется нечто большее, чем материальные блага.
«Оставь мир позади» Румаана Алама — семья из четырех человек снимает на уикенд роскошный загородный дом. Пока герои примеряют на себя жизнь, которую не могут себе позволить, в мире происходит глобальная катастрофа. Сходя с ума от тревоги и неизвестности, они тем не менее не перестают конфликтовать друг с другом, с детьми и с неожиданно появившимися на пороге хозяевами дома.
«Центр принятия и адаптации» Ольги Дмитриевой — неспроста этот роман завершает список: кажется, он объединяет почти все возможные сценарии прощания с миром — от смирения и попыток жить как прежде до бунта и отчаянного сопротивления. Здесь заранее известно, что конец неизбежен, а героям остается лишь решить, как именно прожить отведенное время.
«Царствие мне небесное» Веры Богдановой
Новый роман Веры Богдановой — книга, безусловно, пронзительная: она одновременно делает больно, но и не оставляет читателя без надежды. Однако больше всего меня в ней поразили потрясающие честность и рациональность, с которыми писательница говорит о вещах сложных и часто замалчиваемых. Онкология занимает в этом списке отдельное место, ведь часто эту тему обходят стороной не только те, кто пережил опыт борьбы с болезнью, но и посторонние люди, словно боясь соприкоснуться с ней и накликать беду. Дистанция и бесстрастность в автофикциональных романах не редкость, но здесь они именно выверенные: вот тут — поддаться сентиментальности, рассказывая о семейной даче, всех этих яблоньках и старом доме, который задумывался как временный, а оказался свидетелем смены не одного поколения; а вот здесь — привести сухую статистику соотношения онкологических диагнозов и разводов.
Автогероиня романа одну за другой хоронит бабушек, заменивших ей родителей; справляется с бюрократическими проволочками похорон, находясь в больнице с сыном, потому что муж занят очень важной работой, которой всех обеспечивает; а потом ей ставят диагноз «злокачественная опухоль лёгкого». Она переживает всё это практически в одиночку, словно это лишь ещё одно дело в череде не самых приятных взрослых обязанностей, не справиться с которым — не вариант. Она не знает, будет ли лечение успешным, увидит ли она, как взрослеет её сын. Уже привычно и буднично собирая вещи для очередной госпитализации, героиня понимает, что больше не может сохранять негласный status quo в отношениях, откладывать написание романа, хранить красивый сервиз в серванте до достойного повода.
Простая мысль — мы не знаем, сколько ещё раз нам выпадет наблюдать цветение яблонь или впервые открыть знакомый дачный домик после зимы. Озвученная вслух, она попадает в самое сердце. От главы к главе меняются тон и жанр письма: от художественных вставок-рассказов до эссеистики; сменяются темы — утрата, развод, болезнь, но ощущения разрозненности или фрагментарности роман не оставляет, одно органично вытекает из другого. Богданова работает с укоренённой системой образов, личным опытом и фактами, словно старательно закрашивает частички картины по номерам, постепенно создавая цельное изображение.
Издательство: @alpinaproza
«Медведь Пизли» Жереми Моро (пер. Валентины Чепиги)
Медведи пизли — гибрид белого медведя и гризли, который появился в результате того, что животные покидают свои естественные ареалы обитания из-за глобального потепления и адаптируются к меняющимся экологическим условиям. Так и главные герои графического романа Жереми Моро, Натан и Анни, каждый в своё время покикинули свою естественную среду. Анни сделала это сорок лет назад, чтобы последовать за возлюбленным в шумный и многолюдный Париж. После его смерти она решает вернуться на родину — в крохотную деревню на Аляске, затерянную посреди дикой природы.
Натан после смерти матери вынужден работать водителем Uber, чтобы содержать младших брата и сестру. Изматывающий труд, постоянное напряжение и беспокойство за сиблингов в конце концов доводят его до психического истощения: он то и дело испытывает дезориентацию и головокружение. В результате одного из таких приступов он знакомится и сближается с Анни как раз в день её предполагаемого вылета на родину. Видя его ситуацию, она предлагает им отправиться вместе с ней на Аляску, убеждая его, что грязный и перенаселённый мегаполис — не лучшее место, чтобы растить детей.
Конечно, главный герой и не подозревает, что на Аляске их ждёт вовсе не пикник на лоне первозданных пейзажей. Городским героям придётся пройти испытание суровыми холодами и почти полным отсутствием связи, а Натана смена обстановки не избавит по щелчку пальцев от ощущения потерянности. Жереми Моро сплетает экологические и экономические проблемы региона с кризисом в одной конкретной семье, а дезориентацию Натана рифмует с тотальным разрывом связи между человеком и природой. Умудрённая опытом Анни даже после сорока лет в ненавистном ей мегаполисе истово верит в прочный мифологический союз мира людей, духов и природы, а ещё — в то, что наших парижских бедолаг ждёт перерождение, если им удастся эту связь нащупать.
Рисовка в романе поначалу удивляет и настораживает неожиданным выбором цветов — кричащими неоновыми розовым и фиолетовым, ведь они довольно далеки от натуральных красок северных пейзажей. Но только подождите, как только повествование доберётся до сцены с северным сиянием! Искусственность современной городской жизни и естественность оттенков дикой природы постепенно трансформируются и взаимопроникают, словно подчёркивая, что при должном внимании, уважении и усердии человек и природа могут найти спасение друг в друге.
Издательство: @polyandria
«Отец Сережа» Марины Чуфистовой
С большим любопытством слежу за творчеством Марины Чуфистовой. «Отец Сережа» — уже третий её роман в моём читательском послужном списке, и, получается, уже в третий раз я удивляюсь тому, насколько интонационно разными оказываются её книги. При том что действие всех романов разворачивается в Ростовской области: в «Йалке» перед читателями предстал Ростов-на-Дону как современный Большой город, в романе «День, когда Бога не стало» Чуфистова обращается к прошлому — 2000-м в небольшом шахтёрском посёлке, а в новой книге эти два полюса сталкиваются. Главный герой, тот самый отец Сережа, или отец Сергий, по долгу церковной службы перебирается из большого города на маленький хутор Богданов. Вижу в этом замечательную последовательность: Чуфистова словно расширяет и дополняет образ региона, раскрывая многообразие историй его жителей, конфликтов и борьбы за влияние.
Итак, уже упомянутый отец Сергий за некую провинность перед церковным начальством оказывается сослан на хутор близ реки Верхний Донец. Вписаться и завоевать доверие прихода — задача сама по себе непростая, но в случае отца Сергия она осложняется сразу несколькими обстоятельствами. Во-первых, Сережа отчётливо ощущает собственную инаковость: по бездорожью вдоль зарослей камышей он рассекает, или по крайней мере пытается , на новенькой Tesla, носит модные кроссовки и то и дело испытывает жгучее желание закурить электронную сигарету, а ещё он очень скучает по жене и тестю, которых вынужден был покинуть ради служения, а вместе с ними и прежнюю комфортную жизнь. Во-вторых, Богданов и его жители — в определённом смысле уже сложившееся сообщество с чётко распределёнными ролями. То, что чужаку покажется диким и вопиющим, здесь — часть общей истории и системы компромиссов, с которыми приходится мириться.
Стороннему наблюдателю, то бишь читателю, тут и правда есть где заплутать в перипетиях отношений и междоусобиц местных жителей. С одной стороны — бывший настоятель церкви, сформировавший вокруг себя чуть ли не культ; с другой — бизнесмен словно прямиком из 90-х, Дубров, который в какой-то момент жизни обратился к вере и построил собственную церковь. У каждого из них есть ярые последователи. Каждый уверен, что несёт жителям Богданова и близлежащих хуторов доброе и вечное. А между тем самих местных раздирают вполне мирские проблемы и конфликты: украденная невеста, зависимости близких, сгоревший дом, бесчисленные любовные интрижки. Может ли пришлый отец Сергий, которого жизнь к такому явно не готовила, хоть как-то примирить враждующие стороны? Ну или по меньшей мере не растерять остатки собственной веры в этих попытках?
«Отец Сережа» — роман с большим, если не грандиозным замахом на многоуровневость и масштаб даже в рамках небольшого хутора. Это и история о кризисе, оттенках и обретении веры, рассказанная через причудливый коктейль из человеческих судеб, за которыми чрезвычайно увлекательно следить. Чуфистова одного за одним вводит ярких и противоречивых персонажей со сложными характерами и собственными сюжетными линиями, и справляется с тем, чтобы довести их все до удовлетворяющего финала. Сам же отец Сергий на фоне всего этого пестрого многообразия как будто меркнет, даже при всех своих выдающихся отличиях. А может так и задумано, что он работает лишь как медиатор, приводя в движение застоявшийся воздух в сообществе.
Издательство: @azbookaknigogoliki
«Покаяние» Кристин Коваль (пер. Натальи Александровой)
Поклонники триллеров и детективов, в конце которых вас словно награда ожидают ясные и однозначные ответы на все вопросы, рискуют разочароваться в этом романе. А все потому, что это никакой не триллер и не детектив, хоть книга и начинается с чудовищного преступления. 13-летняя девочка-подросток по имени Нора тремя прицельными выстрелами убивает старшего брата и сама звонит в службу спасения. Как будто гадать, кто совершил преступление, в этом случае не приходится, и на первый план выходит вопрос: «Почему?». Была ли это обида? Или, наоборот, сострадание, ведь брату Норы поставили страшный диагноз — хорея Гентингтона, и его жизнь, полная радости, достижений и планов, оказалась перечеркнута, а вместе с ней и будущее всей семьи.
В поиске ответа на этот вопрос Кристин Коваль не останавливается только на Норе — ее поступок лишь тянет за ниточку хитро и плотно сплетенного клубка лжи и тайн, объединивших историю двух семей: Энджи, матери Норы и Нико, и Мартины, адвоката Норы и, по несчастливому совпадению, матери Джулиана — первой любви Энджи, который как более опытный юрист по уголовным делам вскоре присоединяется к помощи девочке. На свет всплывают застарелые обиды, секреты и чувство вины, от которого за несколько десятилетий герои так и не смогли избавиться. Все эти годы ложь лишь накапливалась, делая общение всех действующих лиц невыносимым, — получился замкнутый круг. Когда-то давно Энджи и Джулиана объединила трагедия — гибель младшей сестры Энджи, но отпечатки, которые она оставила на каждом из них, оказались совершенно разными.
Как и заправский триллер, этот роман совершенно невозможно пересказать так, чтобы не выдать спойлеров и одновременно передать всю сложность взаимоотношений персонажей и последствий сделанных ими выборов. Но на самом деле Коваль очень даже преуспела в том, чтобы захватывающе и порой неожиданно показать все эти взаимосвязи и при этом сохранить необходимую недоговоренность между героями — именно на ней и строится основное напряжение. Повествование развивается в двух временных линиях: непосредственно во время расследования дела Норы и в прошлом, раскрывая все перипетии отношений Энджи, Джулиана и их родственников в придачу.
В линии Норы пронзительно показано то, как пенитенциарная система не справляется с несовершеннолетними и подводит их. Вместо того чтобы дать им надежду на искупление и нормальную жизнь в будущем, с ними обращаются как с закоренелыми и неисправимыми преступниками и подвергают жестокому обращению. Подобное наказание никак не помогает Норе осознать и пережить содеянное — она лишь задвигает случившееся на задворки памяти, а ее семья оказывается неспособна получить исцеление.
Пронзительный, трагичный — пожалуй, подходящие эпитеты для описания этого романа, но в исполнении Коваль он лишен какого-либо напускного мелодраматизма. Наоборот, это тонкое и выверенное исследование того, как неспособность простить себя делает невозможным прощение другого.
Издательство: @ripol_classic
P.S.: По неведомой субъективной ассоциации этот роман напомнил мне «У меня к вам несколько вопросов» Ребекки Маккай
«Исчезнувшая без следа» Кэтрин Луизы Пиркис (пер. Александры Глебовской)
Там, где сценаристы мексиканских сериалов учились, Кэтрин Луиза Пиркис преподавала. И немудрено, ведь «Исчезнувшая без следа» была написана в 1877 году. Пиркис приобрела известность как автор серии детективов о расследованиях леди Лавдей Брук, которая опередила свое время, и впоследствии героиню сравнивали с Шерлоком Холмсом Артура Конан Дойла. В этом дебютном романе, конечно, тоже не обошлось без детективной интриги, но, на мой взгляд, это в гораздо большей степени семейная драма, викторианский роман нравов с акцентом на классовые различия и история взросления. И всё это писательнице удалось уложить всего в 150 страниц и даже придать повествованию толику готического настроения, так что скучать тут не приходится — скорее наоборот, временами даже укачивает на поворотах.
Итак, завязкой сюжета служит та самая детективная интрига: из респектабельного дома исчезает чистая и благородная дочь семейства — Эми Уорден. Обеспокоенные родители дают объявление в газету, кумушки и вдовушки с упоением перетирают новости и домыслы о загадочном исчезновении, из Лондона выписывают детектива, а жители деревни и два соперничающих ухажера впридачу бросаются на поиски damsel in distress. Но Эми словно сквозь землю провалилась. Как водится, опрос свидетелей и поиски каких-либо зацепок тоже не приводят к результату, зато образ семейного благополучия начинает трещать по швам, а из шкафов — скрестись скелетики.
Вот уж точно тот роман, в котором всё и все оказываются не тем, чем кажутся. При столь небольшом объеме и динамичности повествования Пиркис удалось создать убедительные и интересные образы героев — пусть временами и раздражающих; копнуть в драму семейных отношений и нравов эпохи. Но, признаться честно, на каком-то этапе я перестала относиться к происходящему слишком серьезно, потому что всё здесь окутано клубами тумана, скрывающими призрачные фигуры, и яростными грозами, эффектно подчеркивающими ключевые сцены. А чем, собственно, плохи туманы и грозы, спросите вы? Да ничем — чтобы проникнуться духом викторианской мистики под бурю за окном и при свете свеч, книжка подходит идеально.
Издательство: @izdaniya х @booksyandex
«Уснуть» К. Л. Тейлор (пер. Надежды Волковой)
Главная героиня романа, Анна, совсем недавно пережила страшную автомобильную аварию, в которой погибли двое её коллег-попутчиков, а один оказался прикован к постели, возможно, навсегда. Она мучается чувством вины, масла в огонь её страданий подливает родственник одного из погибших, который жаждет не просто справедливого наказания, но полноценной мести. К тому же вскоре после выписки из больницы Анна начинает получать загадочные и тревожные послания, автор которых желает ей «уснуть» — и явно не в смысле хорошенько выспаться. Не выдерживая давления, героиня расстаётся с парнем и сбегает на отдалённый шотландский остров, где устраивается администратором в единственный местный отель.
Но и тут всё не слава богу. Вскоре остров вместе с постояльцами отеля оказывается изолирован от остального мира из-за сильного шторма. Связи нет, способов выбраться тоже, зато есть уютный отель, запас еды, бар, книги и коллекция фильмов, а для особо искушённых — настолки. Словом, чем не идеальные каникулы? Можно было бы переждать непогоду да радоваться. Но и в отеле чувство тревоги не покидает Анну: её паранойя,что кто-то преследует её и здесь, только усиливается и постепенно заражает подозрением всех постояльцев. А компания для конца света собралась достаточно колоритная: вечно ссорящаяся семейная пара с племянницей — угрюмым подростком; нервный мужчина с ПТСР; женщина, недавно пережившая болезненное расставание; приятная бабуля — бывшая медсестра и ещё несколько менее интересных персонажей. Может ли статься, что идиллический остров оказался для Анны ловушкой?
Я достаточно редко читаю психологические триллеры и детективы, но точно знаю, какого эффекта от них жду и какие критерии способны привлечь моё внимание. В случае с романом К. Л. Тейлор многие из них были соблюдены: уединённый остров, липкое ощущение преследования, тайны прошлого. Более того, К. Л. Тейлор, автор множества романов в этом жанре, сама прекрасно знает, из каких ингредиентов варится идеальный триллер. Но в этот раз писательница пересолила перестаралась: стрелка, указывающая на виновного, вертится как сумасшедшая, перебрасывая подозрения от одного персонажа к другому; ближе ко второй части романа сюжет начинает нестись вскачь, создавая ощущение хаоса; поступки героев теряют сколько-нибудь убедительное обоснование, а ложные следы всё множатся и множатся. Возможно, по версии писательницы, именно так на людей влияет изоляция.
Финал же заставляет скорее нервно хихикать — настолько очевидной выглядит попытка сделать его максимально неожиданным. При всём вышесказанном мне совершенно не хочется жаловаться на впустую потраченное время или неоправдавшиеся ожидания, я отлично провела дождливый вечер и часть ночи с этой книгой. Это было в достаточной мере атмосферно и увлекательно, что, собственно, и требовалось.
Издательство: @domistorii
Разыгрываем книги «Радиус хрупкости» Ольги Птицевой и «Собака Вера» Евгении Чернышовой!
«Радиус хрупкости»
«Середина нулевых. В сером моногородке каждый день идет тихая борьба за выживание. Здесь ложь — это способ защиты, доверие — редкая ценность, безысходность — замкнутое пространство, откуда выбраться не представляется возможным ни взрослым, ни будущим выпускникам местной школы. Но есть радиус хрупкости, соединяющий две точки: дочь приезжего инспектора Сеню и ее одноклассника по прозвищу Фрост.
«Радиус хрупкости» — роман о подростковой изоляции, системной жестокости и той болезненной точке, где рождается настоящая близость и хрупкость становится силой».
«Собака Вера»
«Петербург, наши дни. После странной эпидемии вымерли все животные, остались только птицы, пресмыкающиеся, насекомые и рыбы. Старенький профессор читает лекции об ОБЭРИУ. Соня, Катя, Арина, Ваня, Костя и Тема дружат, влюбляются, путешествуют к морю, делят коммунальную квартиру. Студенты ставят реконструкцию обэриутского вечера «Три левых часа». Где-то там, в параллельной реальности еще живы Хармс, Введенский, Заболоцкий, Друскин и другие.
Эту полную безысходности идиллию нарушает слух, что в городе появляется черная собака. Существует ли она на самом деле? Можно ли спасти этот хрупкий мир или человечество окончательно обречено?»
Чтобы принять участие в розыгрыше вам надо быть подписанным на наши каналы «Жизнь Птиц | Ольга Птицева», «Книжная птичка», «Постоянная читательница» и «Шипы и розы».
Победителей объявим через неделю! 🤍
Участников: 82
Призовых мест: 1
Дата розыгрыша: 17:00, 29.06.2026 MSK (2 дня)
[Участвовать] (текст-версия)
«На этой планете взрослых нет» Даши Охоцимской
Дебютный роман Даши Охоцимской как влитой вписывается в ряд книг о девушках, переехавших в Берлин в поисках себя и своего места в мире, а там уже на месте им приходится разбираться с бюрократией, поиском работы, жилищными и бытовыми вопросами, знакомствами, расставаниями и прочими радостями взрослой жизни. Тут же на ум приходят Эми Липтрот с её «Моментом» — роману Охоцимской не хватает разве что поисков тетеревятников и енотов, «Берлин» Би Сеттон, «Fake Accounts» Лорен Ойлер и отчасти «Perfection» Винченцо Латронико.
В лето перед отъездом главная героиня романа, Саша, чувствует себя в Москве как никогда живой, а жизнь ощущается реальной и насыщенной. Ей не хочется уезжать, и делает она это не из жизненной необходимости, а чтобы испытать себя, пожить вне уютного кокона семейной заботы и опеки, свернуть с заранее комфортно расстеленной дорожки взрослой жизни — высшее образование, стабильная работа, семья. На дворе конец 2010-х, тогда всё это ощущалось совсем по-другому; у Саши есть время, чтобы сомневаться и решать — вернуться или остаться. Постепенно героиня выстраивает какую-никакую рутину, находит жильё — сначала одно, потом другое. Влюбляется, впадает в культурный шок от европейских мужчин с их понятием «полюбливать» и сложным устройством промежуточных этапов отношений. Теряет одну работу, шабашит, находит другую, сомневается, ведь хочется чего-то творческого и богемного, а чтобы зацепиться на легальных основаниях, приходится смиряться с офисным и бессмысленным.
Словом, живётся жизнь — Даша Охоцимская рассказывает о всех успехах и провалах очень искренне и прочувствованно, с нужной долей иронии. Всё написанное кажется понятным и близким даже тем, кто не переживал опыт эмиграции, а, например, пытался найти себя в творческой профессии или хоть раз выбирал в жизни и отношениях наименее проторенную из всех дорог. Название романа оказалось очень точным попаданием — на этой планете едва ли кого-то можно назвать по-настоящему взрослым, все мы живём здесь в первый раз, при рождении нам не выдают инструкцию (а жаль!) и справляемся как можем — даже закованные в строгие костюмы с галстуком серьёзные дяденьки.
Параллельно с историей с переездом в Берлин в повествовании и мыслях героини всегда присутствует её отец — субъект непостоянный, то появляющийся, то исчезающий из её жизни и, как и она, глубоко обеспокоенный поисками свободы. И он в своём роде оказывается самым красноречивым примером постаревшего, но так и не повзрослевшего ребёнка. С ним же связан и наиболее драматичный поворот романа, когда вопрос личного выбора оказывается отягощён внешними, политическими обстоятельствами, а сам выбор становится уже не вопросом мимолётных желаний, а вопросом верности принципам — и потому цена его многократно возрастает. В какой-то момент ностальгия по Москве, в которую хочется вернуться, сменяется ностальгией по Москве, в которую вернуться уже невозможно.
Издательство: @individuumbooks
«Всё слишком далеко зашло» Джесса Уолтера (пер. Полины Мормышевой)
Кому из нас время от времени не хочется выкинуть к чертям смартфон и сбежать в хижину в лесу, чтобы скрыться от вездесущих новостей — одна другой хуже, и людей, слишком рьяно выражающих своё мнение? Вот и Рис Кинник, бывший экологический журналист, в конце концов не выдерживает. Последней каплей для него становится спор с зятем по имени Шейн — фанатичным христианином и большим любителем конспирологии. Кинник просто больше не может терпеть, перестаёт молчать в бутылку с пивом и прописывает несносному конспирологу прямо в жбан (сложно его за это осуждать). А после бросает всё и всех и уезжает на заброшенную дедушкину ферму, где нет удобств, зато есть компания навязчивых енотов.
Ссора произошла осенью 2016 года — ровно тогда, когда Трампа избрали на первый срок, что в тот момент многим казалось полным безумием. Кинник не планировал исчезать навсегда, а хотел лишь ненадолго отойти в сторону, считая себя лишним человеком на этом горестном празднике жизни. Но его добровольное изгнание затянулось на долгие семь лет, и когда в 2023 году на пороге его хибары объявились внуки — тринадцатилетняя Лия и девятилетний Ашер, он даже не сразу их узнал, и это его по-настоящему напугало.
Дальше — больше: оказалось, что его дочь Беттани сбежала от мужа-конспиролога, а тот отправился за ней в погоню. За семь лет отсутствия Кинника в реальном мире бывшие маргиналы — радикально правые, фанатичные христиане и националисты обрели силу и влияние. Зять примкнул к одному из таких движений — милитаризованной религиозной организации, и вскоре дружки Шейна выкрали внуков прямо с церковной парковки, по ходу дела сломав Киннику скуловую дугу.
С момента похищения начинается взаправдошный экшн с преследованиями, стрельбой (случайной и намеренной), новыми похищениями и исчезновениями, в который втягиваются немногочисленные друзья и знакомые главного героя: Чак — бывший коп с маниакально-депрессивным расстройством, Брайан — друг Кинника и коренной американец, Люси — бывшая любовница, а ныне главная редакторка местной газеты, не скупящаяся на крепкое словцо. Все куда-то бегут, кого-то спасают — полный бедлам, приправленный юмором в диапазоне от действительно остроумного до кринжовых гэгов на грани фола.
На фоне всего этого карнавального действа читатель оказывается совершенно не готов к шокирующей развязке, но она неожиданно получается отрезвляющей. С её помощью Уолтер словно возвращает нас с небес на землю, напоминая, что всё это может быть смешно и нелепо лишь до поры до времени. Между Кинником и Шейном куда больше общего, чем они когда-либо были готовы признать. Ими обоими движут страх перед неизвестностью будущего, политической и экономической нестабильностью и беспокойство за благополучие близких. Исходя из своих убеждений, они выбирают разные стратегии, но обе в своей радикальной форме оказываются провальными.
В самом конце Кинник замечает, что заметка о случившемся в газете создаёт впечатление не разрывающей сердце многослойной семейной драмы, а лишь хроники очередных разборок одного из многих неблагополучных американских семейств. Может быть, именно здесь автор и намекает нам, что прежде чем бежать от сложно вообразимого мирового зла или пытаться его победить, стоило бы сначала навести порядок в собственном саду?
Издательство: @phantombooks
«Проклятие сестёр Зыонг» Каролин Хюин (пер. Полины Казанковой)
Уже не в первый раз у меня неосознанно получается подряд выбирать книги со схожей темой. Только-только я рассказала о «Стеклянном мире» Кун Кун — пронзительном и немного клаустрофобном романе об отношениях матери и дочери, и снова здравствуйте: ещё один роман о наследуемых травмах и сложных отношениях между женщинами разных поколений. Однако в исполнении Каролин Хюин эта тема звучит совершенно иначе, и, кроме формального сходства, эти романы мало что роднит.
«Проклятие сестёр Зыонг» — шумная, густо населённая самыми разными героинями книга, которая по атмосфере напоминает большое застолье расширенного вьетнамского семейства. Обязательно кто-нибудь поспорит или даже пустит в ход кулаки, а потом непременно все помирятся; кто-то попадёт впросак самым нелепым образом, а кто-то будет наблюдать за происходящим, отпуская саркастичные комментарии и попивая кофе.
Много поколений назад прародительницу рода Зыонг прокляла её мстительная свекровь, пожелав, чтобы браки всех женщин рода оказывались несчастливыми и в них рождались только дочери, тогда они никогда не смогут взойти на алтарь предков. Прошло много лет, сменились поколения, практически всё семейство Зыонг перебралось в США, а проклятие как будто сохранило свою силу. По крайней мере, в Маленьком Сайгоне округа Ориндж о нём уж точно знают все соседи, потому что им не раз приходилось становиться случайными свидетелями склок женщин Зыонг.
Маи Нгуен много лет не разговаривает со своими двумя сёстрами, да и с дочерьми у неё отношения не очень. Пока не стало слишком поздно, она отправляется к загадочной гадалке, чтобы выяснить, как избавиться от проклятия. Гадалка предрекает, что в ближайший год её семью ждут похороны, свадьба и рождение долгожданного наследника. Это и становится отправной точкой повествования, потому что Маи Нгуен вовсе не собирается сложа руки ждать, когда свершится пророчество, а берётся за активные действия.
Трое её дочерей: Присцилла, Тхюи и Тхао — каждая по-своему успешные молодые женщины. Казалось бы, их маме есть чем гордиться и хвастаться перед родственниками. Но с их мамой такое не пройдёт. К девочкам, а позднее девушкам и женщинам, выдвигают очень высокие требования, а если в силу занятости у них не получается построить семейные отношения, то и тут мама всегда готова прийти на помощь. Словом, сёстры Зыонг всячески избегают лишний раз общаться с Маи Нгуен, чтобы не получить очередную порцию упрёков. Так и срабатывает проклятие, которое на самом деле оказывается не более чем самосбывающимся пророчеством. Весь роман семейство Зыонг пытается всеми правдами и неправдами разорвать этот порочный круг.
Перенесённый на чужую почву конфликт поколений приобретает новые грани: верность древним традициям и жизни в сплочённой диаспоре — против ассимиляции и ценностей современной американской жизни. Всё это Каролин Хюин описывает с проницательностью и глубоким пониманием противоречий между героинями, основываясь на опыте собственной семьи. Я постоянно говорю о героинях, потому что мужчины в этом женском царстве неизменно оказываются на периферии: это и пассивные мужья, сдавшиеся перед напором жён, и неверные любовники, и сыновья маминых подруг, которых всё время пытаются сосватать дочерям. Хюин пишет очень задорно, разбавляет семейную драму фарсом и незлобливым юмором, так что получается этакая комедийная мелодрама, за хаосом которой чрезвычайно увлекательно наблюдать.
Издательство: @domistorii
«Стеклянный мир» Кун Кун (пер. Екатерины Черемисиновой)
Детство и подростковые годы главной героини романа, Чжоу Вэй, прошли в грозовой тени матери. Чэнь Сянлань воспитывала дочь одна, муж — поэт и большой любитель Т. С. Элиота, бесследно исчез, и вся вина за горести этого брака была возложена на дочь. Поэтому значительную часть своего детства Чжоу Вэй кочевала по родственникам, многочисленным тётям и дядям разной степени ответственности и гостеприимства. И в отрыве от сложных отношений с матерью и перманентного чувства покинутости эти годы можно даже назвать счастливыми.
В своём романе китайская писательница и переводчица Германа Гессе неспешно проводит читателя через все этапы взросления девочки: детские игры с кузенами и кузинами, школьную дружбу, первую безответную любовь и взаимную влюблённость, тревогу экзаменов, обретение самостоятельности и переезд на учёбу в другой город. Все эти отдельные сюжеты, а главы в романе порой действительно выглядят как самостоятельные рассказы, нанизываются на магистральную линию — противоречивые отношения женщин разных поколений и их последствия для повзрослевшей героини.
Чжоу Вэй и Чэнь Сянлань не могут друг без друга, но не могут и быть счастливы рядом. Их личные конфликты и болезненная привязанность словно вирус заражают все остальные отношения. Детская покинутость оборачивается взрослой неприкаянностью, а нелюбовь в семье или неспособность её проявить — в безуспешные попытки обрести близость во вне. Во второй части роман неожиданно, хотя в контексте последствий детской травмы, наверное, всё же закономерно, превращается в нечто вроде «Моей тёмной Ванессы», if you know what I mean.
На самом деле сюжет романа вполне рядовой, отношения матерей и дочерей — тема распространённая как в западной, так и в восточной литературе. В случае с этой книгой её главной отличительной чертой оказалось именно то, как она написана. Кун Кун активно, хотя и не всегда к месту, использует отсылки к китайской и европейской литературе — Вирджинии Вулф, уже упомянутому Элиоту, Байрону, Кольриджу, к истории и культурному контексту Китая (это, пожалуй, одна из интереснейших сторон романа) и феноменам мировой поп-культуры. А вы думали, что топики с «Титаником» — исключительно наша фишка?
Но безраздельно в романе властвует язык — очень поэтичный, изобилующий развёрнутыми и многоуровневыми метафорами, пестрящий неожиданными эпитетами. Например, говоря о номере телефона отца, Чжоу Вэй сравнивает его цифры с «игроками на футбольном поле, поросшем любопытством». Словом, хотя сама история показалась мне пронзительной, а образы героинь — психологически достоверными и проработанными, я так и не смогла пробиться сквозь толщу красноречия писательницы.
Издательство: @azbookaknigogoliki
«Неделя как неделя» Натальи Баранской
Короткая и написанная в стремительном темпе повесть Натальи Баранской рассказывает о неделе из жизни одной обычной советской женщины. Оля Воронкова, так зовут нашу героиню, работает в НИИ на довольно ответственной должности, вот уже пять лет замужем и воспитывает двоих детей, хотя, учитывая характер и бытовую несостоятельность её мужа, хочется сказать, что всех троих, и всё время куда-то бежит — на автобус, в метро по эскалатору, на работу и там с этажа на этаж, в магазин, домой.
Она даже подшучивает над своим темпом жизни, отвечая на вопрос о досуге в анкете для исследования демографической ситуации: «Я лично увлекаюсь спортом — бегом. Туда бегом — сюда бегом. В каждую руку по сумке и... вверх — вниз». Прочитав повесть, конечно, хочется заметить, что те, кто составлял эту анкету, чтобы выяснить, почему женщины не заводят больше детей, видимо, совершенно ничего не знают о жизни обычной гражданки, которая пытается балансировать между карьерой и семейной жизнью... и сохранять рассудок.
Хотелось бы, конечно, сбалансировать эти женские роли и оптимизировать время, но пока нет такой возможности. Нет, потому что нужно собрать разбегающихся в разные стороны детей в сад и ясли, приготовить завтрак, наспех причесаться, пропустить три автобуса, чтобы попытаться втиснуться в четвёртый и выбраться из спального района. Нет, потому что на работе на уши обязательно насядет недовольный начальник, а выполнение проекта в срок зависит от милости других людей и расписания абсурдных партзанятий, к которым тоже нужно готовиться. Нет, потому что дома тебе тоже не дадут расслабиться — то слёзы сына, то понос у дочки, а ещё всё нужно помыть, постирать и приготовить на завтра, хотя хотелось бы пройтись после рабочего дня прогуляться по Бульварному кольцу, просто сесть на диван и почитать книжку, как это беззастенчиво делает муж, ведь ему почему-то нужнее, и устал он больше. Да хотя бы пришить злосчастный крючок к единственному бюстгальтеру, но сил хватает только разразиться злыми слезами от усталости и жалости к себе.
А на следующий день после истошного вопля будильника вся эта канитель начинается заново. Наталья Баранская описывает лишь одну неделю из жизни героини, а их точно таких же в году пятьдесят две. Кажется, что текст написан очень просто — это буквально поминутный список дел главной героини, но на самом деле Баранская выдерживает жёсткий ритм на протяжении всего повествования, который перекликается с темпом жизни Оли, и демонстрирует невероятную наблюдательность, подмечая мельчайшие, но красноречивые детали быта. В итоге получается самая честная и наглядная иллюстрация жизни со «второй сменой». Помимо этого, невозможно не заметить, насколько точно в повести передана среда — Москва и районы новостроек конца 1960-х, совершенно недружелюбные к ежедневным потребностям и обязанностям женщины. Короче, выделите полчасика, чтобы воспылать сочувствием или праведным гневом, ведь, к сожалению, со времён написания повести мало что изменилось.
Издательство: @nosorogmagazine
«Радиус хрупкости» Ольги Птицевой
Семья одиннадцатиклассницы Сени Казанцевой в очередной раз переезжает по работе отца. Он у неё инспектирует промышленные предприятия, вот и в новом месте их жительства, моногородке под названием Трудовой, есть Завод. Именно так, с большой буквы, потому что от судьбы Завода зависят жизни практически всех местных. То обстоятельство, что папа Сени — довольно важный человек, с которым не хотелось бы портить отношения, нисколько не облегчает её попытки вписаться в очередной новый коллектив, даже наоборот. Застенчивая и тихая Сеня вроде бы и примыкает к популярной тусовке, вот только и одноклассники держат её на дистанции, и сама она ощущает себя чужой на этом разгульном празднике жизни с вписками на даче и курилками старшеклассников за школой.
Сеня попадает в класс для умников, но безбожно отстаёт по геометрии — очень хорошо её понимаю, для меня все эти формулы тоже всегда были китайской грамотой. Неожиданная помощь находится там, откуда не ждали, — в лице парня по прозвищу Фрост, всамделишного изгоя класса. Так в одной точке встречаются двое отверженных. Фрост стойко переносит издевательства одноклассников и семейные неурядицы, а по ночам перевоплощается в профессионального геймера. Он неплохо зарабатывает и копит деньги, чтобы вместе с отцом уехать из этого города, вырваться из трясины, которая неизбежно затягивает всех, кто остаётся.
История Сени и Фроста развивается по сценарию эдаких Ромео и Джульетты, только вместо враждующих семей — авторитет одноклассников, в таком нежном возрасте — куда более весомый. Признаться в дружбе и симпатии к изгою — значит встать с ним в один ряд и подвергаться ежедневной травле. Сеня оказывается в ещё большей изоляции, потому что ей некому излить свои чувства, сомнения и страхи. Единственная подруга осталась далеко и занята своими делами; обратиться к родителям — не вариант, потому что, если дело не касается учёбы, никаких разговоров и быть не может. Неторопливо, ступенька за ступенькой, Птицева описывает, как под давлением ежедневного невозможного выбора героиня доходит до ручки.
Ольга Птицева старательно пытается вернуть читателей-миллениалов в их условный 2007-й — время переписок в аське, Димы Билана на Евровидении и грустной альтернативы в наушниках как безопасного способа побега от реальности. Но, как мне кажется, сама история о том, когда и как хрупкость и одиночество обращаются в жестокость, оказалась универсальной — её действие могло бы происходить и в 1997, и в 2017-м, и в наши дни.
Издательство: @azbookaknigogoliki
«Связанные искусством. Странствие картин и коллекций» Наталии Семеновой
Я — человек простой, вижу новую книгу Наталии Семеновой — сразу бегу её читать. Известная биографиями легендарных коллекционеров, маршанов и меценатов — Амбруаза Воллара, братьев Морозовых, Щукиных, Рябушинских и Ильи Остроухова, — историк искусства превращает сухие факты — кто, что, у кого купил, продал и за сколько, в увлекательнейшие, почти художественные произведения. Исторические личности на страницах её книг оживают и обретают характеры, а истории о сделках превращаются, в зависимости от ситуации, то в авантюрные романы, то почти в детективы.
«Связанные искусством», на страницах которой читателю встретятся уже знакомые имена, если судить по меркам художественной литературы, представляет собой эдакий сборник рассказов: в книге собрано сорок историй о том, как коллекционеры разных мастей охотились за картинами, покупали, продавали и упускали шедевры живописи XIX — начала XX века.
На самом деле уровень погружения Наталии Семеновой в тему просто поражает воображение: она, как настоящий сыщик, расследует судьбы картин и коллекций, знакомства и связи художников и их аудитории. Само издание построено как пробковая доска детектива, по натянутым красным нитям которой можно проследить все эти взаимосвязи. Книгу можно читать по порядку, а можно в, что называется, авторской пагинации, следуя за указаниями на красных булавках, которые отсылают к главам, где истории разных героев пересекаются — очевидным и не очень образом.
Среди персонажей, помимо известных — Амбруаза Воллара, Морозовых, Щукиных и четверки эксцентричных американцев Стайн, — есть и менее известные личности. Профессии многих из них, казалось бы, никак не могли ассоциироваться с миром живописи, которая теперь стоит миллионы долларов: звезда парижской оперы Жан-Батист Фор, писатель Сомерсет Моэм, доктор Поль-Фердинанд Гаше, кондитер Эжен Мюрер, с которого и началось расследование. Но всех их объединила страстная любовь к искусству, которая чувствуется и со страниц этой и других книг Наталии Семеновой.
Издательство: @slovobooksru
«Сады диссидентов» Джонатана Литэма (пер. Татьяны Азаркович)
Не просто семейная сага, а политическая семейная сага, в которой сошлись моя любовь к обозначенному жанру и история движения левых в США. Джонатан Литэм разбрасывает перед читателями кусочки пазла под названием хроника жизни семейства Ангруш-Циммер-Гоган из жилого комплекса в Саннисайд Гарденс — обители социалистов-утопистов в Квинсе (Нью-Йорк), и предлагает самостоятельно собрать хронологию их борьбы, в том числе друг с другом, мечтаний об утопической справедливости и разочарований. Квест, конечно, интересный, но, если честно, на полпути я о нём и позабыла — а точнее, всё начало складываться само собой, потому что сложность образов персонажей затмила сложность формы.
О, эта Роза Циммер! — героиня, достойная занять место в истории литературы. Настоящий матриарх, который величиной своей фигуры отбросила тень не то что на несколько поколений домашних, но и на целый район, в котором сама назначила себя главной надзирательницей за порядком. Роман начинается со сцены, в которой эту ярую коммунистку, еврейку, отказавшуюся от своей религии, красноречивую ораторку с позором и улюлюканьем изгоняют из её партийной ячейки за то, что она завела интрижку с женатым темнокожим копом. Дело происходит едва ли не накануне «тайной речи» Хрущева о культе личности Сталина, а потому удар для коммунистического движения в Нью-Йорке и самой Розы оказывается двойным.
Под деспотичным идейным гнётом Розы растёт бунтарка Мириам, целью жизни которой становится не стать Розой. Через её судьбу показана трансформация левого движения в 60–70-е — с их антивоенными протестами, жизнью в прихиппованных коммунах и, конечно, музыкой. Мириам выходит замуж за ирландского автора песен, отказавшегося от своей ирландскости, чтобы стать одним из голосов фолкового возрождения после разочарования в Бобе Дилане. Как говорит о Мириам её матери один из многочисленных родственников, кузен Ленни (названный в честь Ленина, конечно):
«Ты мечтала изменить условия жизни рабочего класса, поменять всю злосчастную траекторию, по которой движется цивилизация. А твоя дочь хочет всего-навсего запустить в водопровод ЛСД».
Yesteryear by Caro Claire Burke (2026)
Едва ли какой-то новый роман за последние годы настолько агрессивно мелькал в моей ленте, разве что Yellowface Ребекки Куанг. И я поддалась хайпу, не только чтобы выяснить, стоит ли оно того, но и потому, что завязка истории показалась невероятно интригующей и очень злободневной.
Итак, наша главная героиня — Натали Хеллер Миллс, от лица которой и ведётся всё повествование. Она живёт на идеальной ферме в Айдахо, воспитывает такое количество идеальных детей, что, кажется, уже и сама сбилась со счёту; замужем за идеальным сыном сенатора-республиканца; кормит кур, доит коров, печёт пироги и хлеб — и всё это с идеальной улыбкой на прекрасном, пусть и слегка уставшем лице. Так даже лучше и аутентичнее: жизнь идеальной традиционной жены не может быть слишком лёгкой.
По крайней мере, именно такую глянцевую картинку она транслирует через свой миллионный аккаунт в социальных сетях, где одна часть аудитории ею восхищается, а другая — ненавидит. Последних Натали называет «злобными тётками» и живо представляет их портреты: потерянные одинокие девушки, живущие в грязных мегаполисах, впахивающие с девяти до пяти в офисе, чтобы выбить себе хоть какое-нибудь повышение и заработать толику внимания. Но на самом-то деле они хотят того же, что есть у Натали.
И вот однажды наша героиня просыпается ровно в тех временах, образ которых она так старательно пыталась воссоздать — в 1850-х. Тут и к гадалке не ходи, жизнь оказывается далеко не сахар. Если раньше дом Натали был ловкой стилизацией, где её быт поддерживался самой современной техникой и толпами скрытых от глаз аудитории работников, то теперь она осталась с фермой, детьми и мужем один на один. Что это — путешествие во времени? Её похитили и теперь издеваются? А может быть, где-то запрятаны скрытые камеры и всё это — жестокое реалити-шоу? Формально поиск ответа на этот вопрос и есть главная интрига романа.
Повествование чередуется между главами о «1850-х» и нашими днями, где Натали сама рассказывает о том, через какие тернии пришла к успеху. Главную героиню воспитывала религиозная мать, и её главной заповедью было: «Будь милой». Натали, впитав этот урок, всю жизнь улыбалась сквозь стиснутые зубы, а её образ богобоязненной домашней феи оказался лишь тонкой скорлупкой, под которой бушуют гнев и ярость. Она умна и расчётлива, но целиком лишена эмпатии даже к собственным детям, не говоря уже о муже, которого она списала со счетов уже после первой брачной ночи. Она отталкивает всех, кто мог бы проявить к ней доброту, и держит домашних под жёстким контролем — попахивает деструктивным культом, не так ли?
В некоторых моментах книге не хватает развития — например, вся линия с 1850-ми буксует и кажется нужной исключительно ради развязки; отдельные аспекты жизни женщины взглядов Натали упоминаются вскользь. Основной акцент сделан на лицемерии подобных инфлюэнсеров, которые, транслируя лёгкость и непринуждённость такой жизни, «близкой к корням», обманывают свою аудиторию, вселяют в неё нереалистичные ожидания и комплексы.
Было невероятно интересно заглянуть в голову Натали: она очень хорошо осознаёт неискренность того, что делает, а ещё ясно видит уязвимость своего положения и причины, которые её ко всему этому привели, но остановиться уже просто не может — ей не хватает гибкости и смелости. В какой-то момент меня даже пробило на сочувствие к этой женщине — думаю, это хороший знак. История Натали, конечно, обличительная, но ещё она о страхе перед будущим, страхе провалиться и не суметь адаптироваться к требованиям времени. Этот же страх движет и последователями маносферы и MAGA, к которым принадлежат муж героини и его отец.
Короче, короче рассказать о романе у меня не получилось, потому что слишком многое хочется обсудить и разобрать. Думаю, это именно та книга, о которую в книжных клубах сломают немало копий, и даже если она не совершенна, то всё равно заслуживает внимания.
«8 жизней госпожи Мук» Миринэ Ли (пер. Сергея Карпова)
«— Рабыня. Беглянка. Убийца. Террористка. Шпионка. Любовница. И Мать.
— Это семь слов. Не восемь.
— Значит, ты и правда слушаешь.»
Сотрудница дома престарелых «Золотой закат» Ли Сэри берётся выслушать и записать истории жизней постояльцев, чтобы затем составить из них некрологи. Она уже привыкла к тому, что не стоит доверять всем рассказчикам на слово: многие из них склонны приукрашивать и выдумывать, чтобы придать своей жизни значительности, хотя бы после смерти. Но к тому, что она услышала от госпожи Мук, никакие предыдущие истории её не готовили. Да и сама госпожа Мук — крайне занятный персонаж: она ясно мыслит и красноречиво выражается, но при этом по какой-то причине находится в крыле для пациентов с Альцгеймером. Можно ли доверять её словам? И если да, то как одна судьба могла вместить столько событий и ролей?
Героиня родилась в маленькой бедной деревушке близ северных окраин Пхеньяна во время Второй мировой войны, когда Корея находилась под японской оккупацией. О себе она говорит так: «Я родилась японкой, жила в Северной Корее, а умираю южнокореянкой». Через сагу её жизни прослеживается вся сложная и кровавая история региона: войны, разделение Кореи на Северную и Южную — тема перебежчиков и шпионов, к которым принадлежит и госпожа Мук, оказывается одной из центральных; свидетельства со «станций утешения» и жизнь под идеологией чучхе в самом изолированном государстве мира. Исторический фон в романе чрезвычайно важен, и тут отдельно хочется поблагодарить переводчика Сергея Карпова за подробные сноски. Но не менее важно и то, как в этом водовороте истории героиня адаптируется, меняет личины и примеряет на себя чужие личности, чтобы выжить. Подслушанные и рассказанные истории, балансирование между правдой и вымыслом становятся для неё и других персонажей буквально инструментом выживания, если они умеют им распорядиться, — весьма красноречивая метафора жизни в тоталитарном государстве.
«8 жизней госпожи Мук» — роман в рассказах, которые ранее публиковались в разных изданиях и изначально не задумывались как цельное произведение, но позже были объединены общей аркой истории госпожи Мук. Истории следуют не хронологически по мере взросления героини; к тому же некоторые из них написаны от лица второстепенных или вовсе случайных персонажей и сильно отличаются по интонации. Например, первая история — «Пятая жизнь. Призрак девственницы на северокорейской границе», рассказана от лица маленького мальчика, который сочувствует кажущейся безумной девушке, то и дело появляющейся в его деревне. Поначалу такая структура вызывает сложности для цельного восприятия, но постепенно части пазла соединяются, складываясь в трагичную и впечатляющую картину насилия, жертвенности и выживания.
Издательство: @polyandria
Что еще похожего почитать:
«Трава» Ким Жандри Кымсук
Flashlight by Сьюзен Чой
«На углу Незалежнасці» тони лашден
Сборник беларуской писатель:ницы и активист:ки тони лашден заманил меня обещанием смешных рассказов о горожанах и соседях, повседневности и кризисе. Я в целом убеждена, что писать о тяжёлых временах и каждодневных катастрофах с юмором — единственный рабочий способ сохранить рассудок. Вот только очень скоро мне стало не до хиханек и хаханек, а точнее — к концовке каждого нового рассказа я испытывала тревогу до тахикардии и покрывалась липким холодным потом. Даже маскируясь за юмором (местами просто отменным, следует заметить!), фантастическими допущениями и метафорами, тони лашден с невероятной остротой и выверенностью эффекта передаёт ощущение длящейся катастрофы, которой не видно конца и которая только набирает обороты в очередной итерации.
Обложка сборника словно бы приглашает нас в подъезд обычного многоквартирного дома, где соседствуют очень разные люди. Доска объявлений пестрит листовками — возможно, кто-то продаёт домашнюю утварь, готовясь к переезду в другую страну; где-то среди бумажек затерялось уже которое по счёту требование управдома не шуметь после 23:00; а вот очередное приглашение в чатик дома, вступление в добровольно-принудительном порядке. Подъезд в открывающем рассказе «Макулатура» встречает нас дракой двух соседок — Раечки и Лялечки. Последние несколько десятилетий они были не разлей вода, а потом словно кошка пробежала, и разразился скандал. Соседям остаётся только гадать, что рассорило двух закадычных подружек, и строить версии — одна неправдоподобнее другой. Реальность же оказывается до ужаса случайной и прозаичной в контексте истории постсоветского пространства.
Как и с Лялечкой и Раечкой, между персонажами рассказов пролегает водораздел. Одни остаются и до поры до времени успешно вписываются в государственную систему — служат на телевидении, цензурируют письма соседей, строчат доносы, ждут конца очередной декады лишений и ограничений, надеясь, что уж новое-то поколение заживёт и закончится бесконечный День терпения. Сколько бы они ни убеждали себя в выборе в пользу стабильности, система в конце концов срабатывает против них. Вторые — уезжают, но сохраняют болезненную и прочную связь с Минском прошлого и настоящего, а точнее — с ностальгическими воспоминаниями об отнятой жизни, которые не дают обрести автономное ощущение дома на новом месте.
Используя образ соседства в доме на углу Незалежнасці, тони лашден рисует ландшафт целой страны и эпохи; отмечает на этом поквартирном плане ключевые и легко узнаваемые (даже за метафорами с ожившей шапкой или нежданными, но очень наглыми гостями) события актуальной действительности. Парадоксально, но юмор в рассказах не сглаживает эффект, а, наоборот, усиливает его.
Издательство: @mianieniama
«Мистер Кёнигсберг, который умел любить» Хуана Хасинто Муньоса Ренхеля (пер. Ксении Казак)
Роман, в котором ну никак нельзя выдавать спойлеры, но одновременно хочется заспойлерить разом всё, разобрать на составляющие и пообсуждать. На протяжении всего повествования книга испанского писателя Хуана Хасинто Муньоса Ренхеля постоянно меняется: из реалистической истории о занудном педанте-клерке в научную фантастику, хоррор, постапокалипсис и феминистскую утопию. И только её герой остаётся абсурдно неизменным.
Жизнь Пауля Кёнигсберга подчинена железобетонной рутине: каждая минута каждого дня подсчитана и оптимизирована — по нему хоть часы сверяй. Ежедневно он встаёт ровно в пять часов пять минут, чистит зубы и бреется строго фиксированным количеством движений, идёт на работу на Манхэттен пешком, день ото дня меняя маршрут, — кажется, это единственное разнообразие в его жизни. В офисе над этим педантом издеваются так же, как травили его в школе; начальник его ненавидит, хотя из месяца в месяц Кёнигсберг становится лучшим сотрудником, а мама каждое воскресенье обвиняет сына в никчёмности, пока он планово чистит тостер. Можно подумать: ну что за нудный сухарь, этот ваш мистер Кёнигсберг, — не человек, а бездушный робот!
На деле же всё, конечно, совсем не так: броня из ритуалов то и дело даёт трещины, которые Пауль пытается залатать с помощью вязания, а каждый день вставать на работу его заставляет безответная любовь к одной из сотрудниц. Даже если наступит конец света, он всё равно пойдёт в офис в надежде взглянуть на её прекрасное лицо. И конец света действительно случается: Нью-Йорк захватывают инопланетяне, а дальше сценарии апокалипсиса следуют один за другим. Разве может выжить такой человек, как Кёнигсберг, настолько прочно привязанный к своим привычкам и рутине? А вот поди ж ты!
Мир вокруг меняется с пугающей скоростью, но мистер Кёнигсберг стоит как последний оплот стабильности — безукоризненно следует правилам и общественным договорённостям, которые уже давно потеряли смысл. Он остаётся неизменным, но незаметно для самого себя меняется его роль в рушащемся мире: из одиночки с причудами он превращается в единственного человека, способного выжить не вопреки, а благодаря своей рациональности и упорному желанию продолжать жить так, словно ничего не произошло.
Это совершенно хулиганский и очень смешной роман с неожиданно обаятельным героем, который между инопланетным захватом и шествием гигантских волосатых мутантов-вагин по улицам — заставляет задуматься о том, что именно способно обеспечить выживание человечества. Может быть, не самые большие мускулы, а принцип «живи и давай жить другим»?
Издательство: @polyandria